Глава 7

— У вас есть 15 минут, — сказал один из авроров, сопровождающих Драко. Дверь за парнем захлопнулась и перед глазами предстала довольно ужасающая картина. Помещение, похожее на кубик — 4 стены, потолок и пол, кровать, стул и стол. Всё, больше не было ничего. За столом, спиной к Драко, сидел его отец. Волосы стали будто бы длиннее за эти несколько месяцев и фигура, да и он сам, как бы это сказать правильно, были поникшими. — Отец? — Драко не знал, как начать и как вообще объяснить, зачем он здесь и как его вообще пропустили.

***

2 октября 1998, пятница, после патрулирования

— Ты совсем с ума сошла? — судя по взрыву его голоса, затыкаться теперь нужно было ему. — А что прикажешь ещё делать? У тебя есть идеи получше? Мы находимся в мёртвой точке перевода обрядов, и одному Мерлину известно, что мы переводим и поможет ли это нам! — Гермиона не собиралась сбавлять обороты своей гневной тирады, её раздражало, что парни за это время не продвинулись в каком-то определённом направлении, а только на догадках, — А 20 число совсем скоро! Осталось 18 дней, нужно что-то делать и срочно! Как бы тяжело не было признавать это, но Грейнджер действительно была права. Догадки догадками, а из более-менее стоящего и действительно верного, как считали все, задействованные в деле, у них был только мотив в виде «изменения хода событий», а значит, это приводило к Пожирателям. Двумя главными Пожирателями, приближёнными к Волан-де-Морту были Беллатриса Лестрейндж и Люциус Малфой. Вот только они были вне всяких подозрений, так как в отличие даже от Гарри Поттера, имели железобетонное алиби на момент обоих убийств — первая была мертва уже как несколько месяцев, а Люциус отбывал наказание в Азкабане. — Малфой, ты же понимаешь, что я права и нам нужно поговорить с твоим отцом, — девушка несколько успокоилась. — Нам? — парня так позабавило это слово, будто если они и расследуют это дело вместе, то теперь их везде можно объединять, — нет, Грейнджер, не «нам», а «мне». Я единственный, кого пропустят в камеру к отцу, не считая матери. Две минуты они стояли молча, будто обдумывая, как стоит поступить и кого ещё можно привлечь в дело. — Завтра суббота и поход в Хогсмид, мы должны сопровождать третьекурсников, ты знаешь, — начала Гермиона, — я могу одна, а ты вместе с Гарри придумайте все детали, как тебе попасть к отцу. Он, вероятно, более нас осведомлён во всех обрядах такого рода и, будем надеяться, поможет нам выбрать верное направление. Девушка развернулась по направлению в свою комнату и уже повернула ручку, как вспомнила то, что где-то на подкорке не давало ей спокойно спать уже пару дней. — Зачем ты помог мне? Малфой перевёл на неё взгляд и не совсем понял, что она имела ввиду. — Тогда на зельях. Ты помог мне избежать взрыва. — Вот именно, Грейнджер, — с каждым словом он приближался к двери своей комнаты, — избежать взрыва. Не очень то хотелось прятаться под партой или соскребать с себя остатки того месива, — с последним словом он закрыл дверь.

***

— И кто же тебя надоумил прийти ко мне? — Люциуса как будто бы вообще не задел рассказ сына о деле, хоть и очень ограниченный, — сомневаюсь, что эта идея пришла к тебе самому. Поттер? — называя фамилию, он смотрел на реакции сына, — нет, он просто провёл тебя сюда. Помог. Опять. Хорошо ли живётся в должниках у золотого мальчика? — Отец, — Драко стиснул зубы, — неважно, кто и как меня… Ты можешь помочь? — Да, могу, но в чём моя выгода? — вот оно, истинное малфоевское «найди плюсы для себя даже в катастрофе» — Если это поможет, то тебе сократят срок, — он несколько помедлил, — на год. Глаза Люциуса загорелись огоньком надежды. Целый год. Сейчас, когда он пробыл в Азкабане около двух месяцев, он понял, что и день здесь протекает как целая жизнь, а тут минус год от срока. На год ближе к возвращению к жене и к… Драко. Каким бы злодеем он не был, опять же — за время, проведённое в кубике, пришлось переосмыслить слишком многое. Спасибо аврорам, которые так любезно отяготили его воспоминания и теперь, кошмар войны снился ему каждую ночь. Люциус сохранял свой разум во многом благодаря окклюменции, но теперь, глядя на сына, понимал, что в большей степени ему помогала семья, которую он так активно разрушал на протяжении всей службы Тёмному Лорду. Теперь его единственной целью было поскорее выйти отсюда и вернуться к жене, вымаливать прощения и пытаться восстановить то, что превратилось в руины. И если на счёт прощения жены он имел куда большую надежду, что она сможет его простить и, возможно, уже простила, то на счёт Драко — он боялся, что потерял сына. До этого момента он был практически уверен в этом, но сейчас, когда Драко пришёл, Люциус увидел, что всё ещё можно исправить. Надежда поселилась в его чёрством сердце и стала третьим компонентом, помогающим ему находиться в кубике. — Судя по всему, что ты мне сказал, это Невидимый взгляд — один из девятки обрядов, созданных Мерлином и Морганой, изначально предназначавшихся для добрых намерений в виде изменения некоторых исторических событий, но, как ты знаешь, у всего есть тёмная сторона. — Ты уверен? — теперь огонёк поселился в глазах Драко. — Почти. Одна из его отличительных черт — глаза жертв, это единственный обряд, где в его тёмной интерпретации используется этот орган чувств. Всё начинается с глаз — они видят, как происходит событие, потом всё переносится на уши — они слышат, а заканчивается всё языком — он озвучивает всё, что происходит. Всё, что сказал Люциус — было и отвратительно, и страшно. Неужели такой обряд мог придумать Мерлин — великий волшебник, который был за добро и равенство между всеми — будь то волшебники или люди. — Не смотри так, Драко, в доброй версии этого обряда используются воспоминания волшебника и всё, все остаются живы и, в конце концов, счастливы. Главное, чтобы жертва обряда знала и видела событие, чтобы изменить его. — Минута, — громогласно высказался аврор за стеной. — В моём кабинете есть книга, ты знаешь её. Та самая, которую ты чуть не сжёг в первое проявление твоей магии, — Люциус замолчал, глядя на то, как сын встаёт с его нового ложа. «Обнять его или сказать спасибо?» Люциус встал напротив сына. Было видно, как осунулось его лицо от недостатка света и той роскоши, к которой он привык за столько лет своего существования. — Спасибо, надеюсь, что ты прав, и я увижу тебя менее, чем через семь, а не восемь лет, — Драко протянул руку отцу. Он пожал её и, посмотрев в такие родные глаза своего сына, своей родной крови, не сдержался и обнял его. Сам. Это было слишком удивительно для Драко, отец никогда не был таким…эмоциональным? Дверь открылась, и аврор потребовал, чтобы Драко покинул помещение. Парень слушался беспрекословно, мало ли им придётся встретиться с Люциусом ещё раз, поэтому нельзя было нарушать порядок, хотя бы сейчас. Он направился к двери и услышал последнюю фразу отца, сказанную сегодня: — Мисс Грейнджер? Драко обернулся и увидел довольную ухмылку на лице отца. Истинно малфоевскую. Люциус догадался обо всём, даже о том, чего не знал ещё сам Драко.

***

— Это та книга, о которой говорил твой отец? — Гермиона взяла зелёную, довольно тяжёлую, книгу. — Двести двадцатая страница, как бы иронично не звучало число двадцать сейчас, — Малфой делал какие-то пометки на пергаменте, а Гарри сидел рядом и ждал заключения рассказа о поездке Драко домой — за книгой. Было так странно наблюдать их троих, сидящих в Башне старост, корпящих над общей целью.

***

Невидимый взгляд

«Лишь тот изменит судьбы ход, кто свято верит в оборот»

Древний обряд, имеющий как светлую, так и тёмную сторону, применяемый для изменения хода истории, либо лишь её части при неизменности итога. Был создан совместными усилиями Мерлина и Морганы в IV веке, во времена правления Утера Пендрагона. Применение обряда осуществляется одним волшебником, но благодаря воспоминаниям девяти других, которые овладели магией разными способами — родились в семье волшебников и априори являются чистокровными; родились в семье волшебника и человека, не владеющего магией — полукровки; родились в семье людей, не владеющих магией — обладающих статусом «маглорождённый». Все девять волшебников должны были знать, видеть или участвовать в событии, которое подвергалось изменению. Их воспоминания закладывались в котёл из железа раз в месяц поочерёдно, начиная с чистокровной девушки и методом чередования через полукровок к маглорождённым. Таким образом, девушка начинала этот обряд — девушка его и заканчивала. Благодаря девятимесячному циклу, равному рождению ребёнка, происходит рождение новой истории, при сохранении всех событий. То есть обряд помогает сохранить всю историю без применения правила: «изменение одного факта, ведёт к изменению всего хода». Тёмная сторона обряда слишком жестокая, но также обладающая большей силой и сохранностью истории, нежели светлая сторона, но при этом — применение обряда до самого конца невозможно, т.к. «некто», совершающий хоть светлый, хоть тёмный обряд, должен обладать истинно добрыми намерениями. В процессе обряда, проводимого в течение 9 месяцев, «некто» должен сохранять бескорыстные настрои своей души и верить в необходимость оборота судьбы, иначе обряд на стадии первого месяца погубит «некто». Суть остаётся той же — 9 волшебников разного уровня происхождения, от девушки к парню, от чистокровного к полуровке и маглорождённому. Отличием является лишь то, что ингредиентами обряда будут выступать не воспоминания, а органы чувств: глаза, потому что видели, уши — потому что слышали, языки — потому что говорили. И всё это должно быть хоть как-то связано с событием, которое будет подвергаться изменению. Отличие тёмной стороны заключается лишь в силе — благодаря ему можно менять не просто события, можно менять и заменять участников этих событий, что при светлой стороне — невозможно.

***

— Значит всё-таки девять, — с досадой в голосе заключил Гарри.