Глава 8

Гермиона прогуливалась по улицам Хогсмида, когда лёгкий ветер подхватил её волосы, а яркое, но всё ещё тёплое, осеннее солнце ослепило глаза. Девушка осмотрелась и увидела Рона, который улыбался ей. Она решила подойти. «Почему он один? Где Гарри? А почему я одна?» Но что-то было не так, Гермиона как будто бы стояла на одном месте, а не шла к другу. Рон всё так же улыбался ей такой искренней и лучезарной улыбкой. А его глаза — они были наполнены счастьем. «Стоп. Он смотрит не на меня, да и улыбается похоже тоже не мне» Девушка повернула голову и увидела, как некто, облачённый в чёрный плащ с надвинутым капюшоном, приближался к Рону…и у этого кого-то получалось очень хорошо, он продвигался. Гермиона же будто стояла за невидимой стенкой и наблюдала. Резкая вспышка и теперь они находятся возле озера. «Аппарировали? Но как? Ладно они, но как я то вместе с ними?» — что-то мешало Гермионе понять истину происходящего. — Рон? — сначала это было не совсем уверенно, но чуть позже Гермиона громко окликнула его, — Рон! Только вот он не слышал её, а некто в капюшоне — вполне. Этот некто обернулся и посмотрел прямо на девушку, заставляя её разбираться в происходящем. «Почему Рон стоит здесь…возле озера? ТОГО САМОГО ОЗЕРА! О, нет, нет, нет, не может быть, как это остановить? Рон, только не снова, я не могу потерять тебя ещё раз, мы все не можем» Что именно происходило — девушка, откровенно говоря, не понимала, но страх, пронизывающий до самых костей говорил сам за себя. Должно произойти что-то ужасное. Некто в капюшоне ещё раз взглянул на Гермиону, но та в свою очередь, не могла разглядеть его лица, его как будто не было или наоборот — было слишком много. Мгновение и он повернулся обратно к Рону. Очередная вспышка и Рон падает. — НЕТ! — закричала и заплакала, её магия не действовала, она не могла помочь. Ей стало до безумия страшно. Теперь до Гермионы дошёл факт происходящего — это был момент убийства её друга. Резкая вспышка и теперь она находилась возле другого озера. Очень знакомого, но другого. Да и погода, и…время года — другие. Было жарче, да и солнце светило ярче. «Нет, где Рон? Что это за озеро? Куда всё делось?» Какое-то шевеление заставило Гермиону обернуться и увидеть… «Дафна? ДАФНА ГРИНГРАСС?! Нет…не может быть, этого просто не может быть, она же мертва уже как два месяца» И опять эта фигура в капюшоне, которая подходит к Дафне и вообще не пугает её, в то время как для Гермионы — само появление этого человека было ужасающим. И вот опять, некто обернулся, посмотрел на Грейнджер, развернулся к Дафне, и та…упала, практически сразу же и без каких либо признаков жизни. Страх подступал липкой пеленой, перекрывающей все грани здравого смысла. Теперь Гермиона увидела момент убийства Дафны. «Что происходит? И вообще, где я? Почему я вижу всё это?» Очередная вспышка заставила Гермиону прервать свои размышления, теперь девушка была…дома. «Что? Нет, только не это» — и она рванула к дому. На этот раз получилось. Ужас происходящего подкрался к ней слишком быстро. Девушка приближалась с максимальной скоростью, на которую только была способна. Только бы успеть. Гермиона открыла входную дверь и оббежала все комнаты, но никого не было. Ни родителей, ни того — в капюшоне. Оставалось проверить только задний двор, где мама обычно высаживала цветы. Девушка выбежала и увидела их — маму и папу, они стояли спиной к ней возле декоративного прудика, который сами построили ещё до войны с Волан-де-Мортом. — Мам! Пап! — и побежала к ним, но… Вспышка и её родители… Они не падают как это было с Роном и Дафной. «Слава Мерлину, они живы» Родители разворачиваются и уходят, будто не замечая собственную дочь, проходят сквозь неё. И теперь Гермиона увидела, что тот, кто воспроизводил вспышки — был скрыт её родителями. Весь ужас ситуации дошёл до неё — это был момент смерти не её родителей, а её самой. — Грейнджер, — он позвал её, он знал её. Паника охватила с такой силой, что девушка начала отступать назад, её руки тряслись, как и тело. Что-то тёплое начало стекать по щекам, а в ушах зашумело, наверное, стук собственного сердца заглушал происходящее. — ГРЕЙНДЖЕР! — он догоняет её и хватает за плечи, начинает трясти, смотрит прямо в глаза — Гермиона чувствует это, но по прежнему не видит лица. Страх становится единственным чувством, даже паника покидает её, а дрожь в теле постепенно снижается. Девушка чувствует, что сейчас он прокричит заклинание. «Теперь даже не золотой дуэт» — последнее, о чём Гермиона успела подумать, прежде чем на неё подействовало неизвестное заклинание и она… Проснулась?! ПРОСНУЛАСЬ?! Это…это был сон? Нет, она, скорее всего, просто умерла и очнулась где-то в…а где собственно? — Грейнджер, ты меня слышишь? — слишком громко, чтобы можно было сказать, что человек спросил это спокойно. Девушка слишком тяжело дышала, а испуганные глаза пытались привыкнуть к темноте, чтобы понять, где она и…и кто перед ней. — Грейнджер, — голос стал чуть тише, но явно настойчивее, а затем…мягче? — всё в порядке, ты проснулась, это был просто сон. — М-малфой? — слишком хриплым оказался её голос, — что… ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? — Гермиона отскочила от него, будто ошпаренная. — Пытаюсь разбудить тебя, — он и сам, машинально, чуть отодвинулся от неё, — ты орала так, что банши по сравнению с тобой — тихие паиньки. Теперь она видела, глаза привыкли. Видела, что находится в своей комнате, в своей кровати, на которой какого то чёрта — сидит Малфой. За окном ночь, но довольно ясная — много звёзд и убывающий месяц. Гермиона сделала глубокий вдох и решила, что нужно высказаться, потому что… Да потому что это было слишком страшно. Её как будто действительно убили, она чувствовала это буквально пару минут назад. — Мне снился он, — тяжёлый выдох. — Кто он? Волан-де-Морт? — он смотрел в её огромные и напуганные глаза. Не может быть, чтобы тот, против кого она сражалась — так напугал её. — Нет, — Гермиона судорожно затрясла головой, отрицая и пытаясь прийти в себя окончательно, — он…тот, кто убил Р-Рона. Если вообще возможно было удивить Малфоя, то у Гермионы это сейчас получилось на отлично. Парень был не просто в шоке, он был в полнейшем недоумении. — Что? Ты видела, кто это? Ты уверена? — и чуть придвинулся. — Нет, он…он… Я не видела, потому что он, у него не было лица и было их слишком много, я чувствовала это и он…у-у-убил м-меня — девушка начала рвано дышать и плакать, спусковой крючок от шока был спущен и теперь эмоции могли выбраться наружу. — Грейнджер, успокойся, сейчас тебе ничего не грозит — он протянул руку к её лицу и напугал, Гермиона дёрнулась от этого жеста. Парень провёл пальцами по её щеке и…это были не только слёзы, это была…, - Кровь?! Видимо, подъём сегодня у главных старост начинался в… А, какая прелесть, 4:37, очень приятно просыпаться в такую рань. Малфой произнёс próximo chasing shadows и комнату теперь освещал тёплый свет, исходящий от каких-то маленьких существ с крылышками, они были похожи на… — Светлячки? Как ты это сделал? — Гермиона была напугана, но впечатлена. Она никогда не слышала о таком заклинании. — Мать научила меня ещё в детстве, — он отмахнулся от дальнейших расспросов и начал осматривать девушку, лицо которой украшали кровавые разводы, — перескажи сон. Сейчас же. Что-то напугало его именно сейчас. Не сказать, конечно, что до её пробуждения всё было радужно, но её вид — это выбивало из равновесия. За этот учебный год Малфой привык к вскрикам и стонам за стеной, которые Грейнджер издавала особенно часто в начале сентября — примерно три или четыре раза в неделю. Иногда он даже сочувствовал ей, потому что сам проходил через такое. И поначалу даже ставил заглушающее, потому что не хотел даже мысленно возвращаться в то время, когда он сам не мог сомкнуть глаз. Но в последнее время, наверное, с того самого момента, когда они с Гарри всё-таки взяли Грейнджер в команду, Малфой перестал ставить заглушки. То ли Грейнджер кричать перестала, то ли это была внутренняя паника — а вдруг ни один из них не услышит чего-то важного или…или страшного. И Малфой оказался прав. Сегодняшняя ночь стала слишком показательна. Парень мирно спал в своей комнате, что уже довольно странно при нынешних обстоятельствах, как вдруг его уши чуть ли в трубочку не свернулись, а барабанные перепонки не лопнули от крика — истошного и ужасающего. Он в одно мгновение поднялся и вооружился палочкой — да, если и можно было сказать Пожирателям спасибо, то только за навыки быстрого реагирования. Малфой выбежал из своей комнаты и понял, что крик принадлежит Грейнджер, и что он не затихает, а, скорее, только набирает обороты. Без особых раздумий, видимо дружба с гриффиндорцами имела свои плоды, он влетел в её комнату и увидел только саму девушку, мечущуюся по кровати. Её руки были настолько сжаты, что казалось, вот-вот сломаются от напряжения, волосы были в полном беспорядке разбросаны по подушке, а лицо… Её глаза, она плакала, но слёзы были какими-то слишком тёмными. — Грейнджер! — он схватил плечи девушки и пытался растрясти её, вытащить из этого ужаса, — ГРЕЙНДЖЕР, ЧЁРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ! Малфой и сам начал орать как потерпевший при виде этой картины. Становилось страшно и холодно. Он не знал, что происходит, но и за помощью было опасно бежать куда-то, вдруг что-то случится. Нельзя было оставлять её одну, нужно было скорее разбудить. — АГУАМЕНТИ! — Малфой выкрикнул заклинание с таким отчаянием, что казалось, это было последнее, что он вообще скажет. И, слава Мерлину, помогло. Грейнджер вскочила, прилагая уже собственные силы, и начала хвататься хотя бы за что-нибудь, ей необходимо было ощутить что-то, чтобы попытаться прийти в себя. Малфой, с такой же долей испуга, ухватился за её предплечья, чтобы хоть как-то показать ей реальность происходящего, ну а после...После она ещё больше напугалась и отскочила от него. Сейчас же, когда она более-менее начала успокаиваться и приходить в себя, вся атмосфера всё равно была в напряжении. Малфой внимательно выслушал сон-пересказ с мест преступления, при этом вытирая лицо Грейнджер от следов её собственной крови. Сейчас она явно не могла этого сделать самостоятельно, была слишком напугана. — Тебе нужно попытаться доспать хотя бы час, — он встал, сжимая в руки трансфигурированный платок, пропитанный кровью девушки, — утром поговорим с Гарри на этот счёт. Она смотрела глазами испуганного оленёнка, но кивнула, пытаясь более удобно расположиться в кровати. — Debilior, — и свет, исходящий от маленьких светлячков, стал значительно тусклее. Малфой вышел и не стал закрывать её дверь до конца. «И что это было? Если часть её снов начала переноситься в реальность, то дела не просто плохи, они ужасны. Это катастрофа. Надо срочно что-то делать» — Малфой лёг на кровать и мысли, будто сорвавшаяся плотина, полезли в его голову.

***

Несколько часов назад

— Подождите, что мы имеем, исходя из этого текста? — Гермиона старалась отбросить ужасающие мурашки и осознание того, что Рон стал частью обряда, если быть точнее, то он стал донором для обряда, — кстати, Малфой, а почему эта книга так похожа на дневник? — Грейнджер, нужно иногда слушать, что происходит вокруг тебя, потому что я только что рассказывал историю о том, как забирал дневник своего прапрадеда буквально на этих выходных. — Я слушаю, — девушка огрызнулась, — но ещё я пытаюсь сдвинуть нас с мёртвой точки! Потому что у нас не было бы этой книги, если бы я не подошла к выводу о твоём отце! — У нас была бы эта книга, в любом случае и заметь, только благодаря мне, а не тебе и твоему выводу, — повышенный тон — слишком слабое описание для того, что происходило сейчас в башне старост. — Хватит! — Гарри вмешался очень вовремя, на начальном этапе их перепалки, — нам не помогут ваши ссоры и пререкания. Нам нужно найти убийцу. Они успокоились, но было видно, что неприязнь была главным препятствием для их полноценного, плодотворного сотрудничества. — Следующей будет чистокровная девушка, — начала Гермиона, — это понятно из описания. Чередование от девушки к парню, от чистокровного к полукровке и маглорождённому. Раз в месяц, значит, это точно будет 20 октября, значит во вторник на следующей неделе. — Под особое подозрение попадает Слизерин, — Малфой сел в соседнее кресло и, увидев два вопросительных взгляда, продолжил, — если в обряде изначально присутствует чередование, то, возможно, оно проглядывается и в принадлежности к факультетам. Сначала был Слизерин, потом Гриффиндор, значит следующим должен быть Слизерин. — Возможно, но в описании ничего не говорится про принадлежность к факультету, только к событию, — Гермиона не хотела принимать эту версию. — Будем объективны, Гермиона, большинство чистокровных именно на Слизерине, а если мы правильно понимаем, то это как-то связано с войной и Пожирателями, значит они ещё больше подходят для обряда, ведь именно слизеринцы… — и Гарри запнулся, он не хотел как-то оскорблять Драко и его однокурсников. — Были «под крылом» Волан-де-Морта и видели всю войну, — но сам Малфой закончил его предположение, — вот видишь, Грейнджер, эта теория имеет место быть. А вот вообще возможность исполнения обряда… Вас ничего не смущает? — Ты сейчас о том, что «некто» должен сохранять бескорыстные настрои своей души и верить в необходимость оборота судьбы, иначе обряд на стадии первого месяца погубит «некто»? — Гарри процитировал одну из самых обнадёживающих строчек в обряде. — Согласна, это же просто невозможно. Как можно сохранить бескорыстные настрои души, если ты убиваешь человека? — Гермиона была в недоумении, — по сути, сам обряд запрещает использовать тёмную его часть. — Но если Рон и Дафна мертвы, то обряд возможен, — высказался Гарри. — Если мы не ошиблись, — заключил Малфой, — или… Или мы что-то упускаем. — Зеркало, — девушка даже припрыгнула от своей догадки, — мы упускаем зеркало! Его нет в описании обряда, но есть на месте преступления! Всё дело в зеркале! Вот, почему мы переводили не те обряды — в них было упоминание зеркал, а в нашем обряде его нет, оно нужно для чего-то другого. — Может нас просто хотели сбить со следа? — Навряд ли, Пожиратели никогда не оставляют чего-то просто так. Зеркало точно имеет смысл, — Малфой ответил Гарри. — Если это вообще они, — предположил гриффиндорец. — Но ведь это логично, — сказала девушка, — зачем кому-то менять событие. Да и какое? Рона и Дафну объединяет только война. Не думаю, что кому-то понадобилось изменять ход событий школьных лет. — Не думал, что скажу это при жизни, но я согласен с Грейнджер.

***

«Грейнджер станет девятой» — с этой мыслью он заснул.