Глава 12

— А чтобы игра была веселее и интереснее, — Блейз прокашлялся, — добавим пару капель веритасерума. — Забини, у тебя всё в порядке с головой? — Малфой остановил стакан с огневиски прямо перед губами. — Бесполезно, Драко, вы уже все выпили, — перевёл взгляд на гриффиндорку, — да, Грейнджер, ты тоже, не стоит так округлять глаза, веритасерум был в первой бутылке. — А мне нравится такой вариант, — поддержка от Джинни Уизли была несколько неожиданной, но приятной. — Ладненько, — Забини потёр руки друг об друга, — начинаем! План заключался в следующем: заставить испытуемых, и Грейнджер в том числе, думать, что сыворотку правды приняли абсолютно все в этой комнате, а после под дозой алкоголя устроить проверку легилименцией. Само собой — трое парней сыворотку не пили, а Драко — не пил вообще. Нельзя было затуманить собственный разум, проверяя головы других. Пока игра набирала обороты, а один круг безобидных вопросов на разогрев сменялся кругом «доведи или поиздевайся», Драко постепенно пробирался в воспоминания каждого из присутствующих. Иногда он возвращался в головы к Поттеру или Забини, чтобы убедиться, что всё проходит гладко, и они его не чувствуют. Важным было и то, что иногда вопросы были с двойным дном, которые должна была задавать Грейнджер. Получалось так, что каждый из участников высказывал своё мнение, тем самым дав основу для анализа при расширении доверенных. Постепенно игра превратилось в пьяное веселье с музыкой и танцами, наверное, им всем нужно было расслабиться и выдохнуть, особенно, перед тем, как они поголовно будут втянуты в дело.

***

— Мммм, — это было болезненное мычание, даже слишком болезненное. Джинни оглянулась по сторонам и увидела, что находится в комнате Гермионы, но её самой здесь не было. Только шум, доносящийся из соседней комнаты, привлекал внимание. «В душе?» — первая, логичная и самая правильная мысль за последние несколько часов от Джинни Уизли. Девушка попыталась встать с кровати, когда головная боль вытворяла кульбиты. Джинни попыталась подойти к окну и проветрить комнату, но когда сделала это — лёгкий порыв ветра подхватил какие-то бумаги со стола её подруги. Она прикрыла окно, так как холод по ту сторону был довольно пронизывающий, и стала собирать те бумаги с пола. Видимо, это судьба или просто случайность, но в руках Джинни сейчас был тот самый список чистокровных девушек, который Гермиона написала ещё до убийства Милисенты. Сначала идут пять поочерёдных имён, и только её собственное — поодаль от других, обведённое в круг и рядом — знак вопроса. — Что это, чёрт возьми, такое? — Джинни проговорила это шёпотом, будто сама себе не верила. Хлопок дверью и вот — Гермиона Грейнджер, свежая и бодрая, как будто бы не пила вчера наравне со всеми. Джинни медленно повернулась к ней, всё ещё глядя на листок в своих руках. — Что это, Гермиона? — Что? — девушка не понимала, но после окинула взглядом комнату и увидела, что пара листов ещё лежала на полу. Отнюдь не приятные догадки полезли в голову. — Вот это, Гермиона, — она начала трясти листом перед лицом подруги, — вот этот чёртовый список! Что это?! Почему там моё имя?! — Джин, сядь, я тебе сейчас всё объясню, только не кричи, прошу, — и, тяжело вздохнув, начала подготавливать к сути, — и не принимай всё так резко. Это покажется… Я не знаю, как и чем тебе это покажется, но сейчас ты держишь в руках список возможных жертв для обряда Невидимый взгляд. С каждым следующим новым предложением, услышанным от подруги, брови Джинни расслаблялись и ползли вверх, потому что удивление на всю эту ситуацию нельзя было скрыть. Безусловно, были и другие эмоции, но сейчас удивление на всё происходящее преобладало. — То есть ты знала о том, что я виню Гарри, хотя сама тоже была замешана в этом? Гермиона, ты ужасна, ты… Джинни не успела договорить, потому что секундный стук в дверь, фраза «я вхожу» и повёрнутая ручка — прервали её. Это был Малфой, и видит Мерлин, Гермиона была рада его появлению именно в этот момент, хотя ситуацию с легилименцией, применённой буквально пару дней назад, не забыла и не простила. — Малфой, что ты забыл здесь? — хоть и была рада, но враждебность никуда не делась. — Ты уже рассказала ей? — Да, рассказала, Малфой, и вы все просто отвратительны! Вы врали мне столько времени, — Джинни хотела вылететь из комнаты, но Малфой мёртвой хваткой вцепился в её плечо, останавливая. — Успокойся и поговори с Поттером. Из-за тебя наше дело тяжело двигается, — он посмотрел ей прямо в глаза, убеждаясь, что она поняла. Джинни хлопнула обеими дверьми — той, что вела в комнату Гермионы и той, которая являлась входом в башню. Удивление постепенно смешивалось со злостью и, наверное, паникой. Главным вопросом было — зачем Гермиона рассказала ей это? И рассказала бы, если не найденный список сегодня утром? Но об это Джинни пообещала себе подумать чуть позже, сейчас она просто хотела побыть одна, только вот её желанию не суждено было сбыться. Девушка повернула за угол и впечаталась в чью-то грудь, но не упала, так как кто-то успел удержать её. — Уизли? — Забини?

***

— Как много ты рассказала ей? Почему такая реакция? — Малфой прошёл вглубь комнаты и сел на кровать Гермионы, она же стояла возле шкафа перед дверью. — Тебя ничего не смущает? Ты залез ко мне в голову, прошу заметить, насильно, а теперь как ни в чём не бывало — сидишь в моей комнате, ворвавшись до этого в неё без разрешения. — Я предупредил, это, во-первых, а, во-вторых, мне показалось, что я успел предотвратить катастрофу в виде вашей с Уизлиеттой ссоры. — О, как благородно, — девушка скрестила руки на груди и закатила глаза, — всё сказал? Выметайся. — Ты не ответила, Грейнджер. Как много ты ей рассказала? — Практически ничего, только про суть обряда и про то, что начинали вы втроём, потом подключили меня. Больше не успела. — То есть она не знает, что мы начали вербовать их вчера на вечеринке? — он встал, собираясь уходить. — То есть да. Я даже не успела сказать ей, что она нужна нам, — Гермиона опустила руки и вздохнула, — это всё ты, зачем ты ворвался? Всё было более-менее нормально. — Да, я слышал «Грейнджер, ты ужасна», — опять кривляется, — так что будь добра, скажи спасибо. — И да, не вздумай так хватать её. — Вот так? — теперь Малфой сжимал плечо другой гриффиндорки, — я не хватал, а просто доходчиво намекнул, чтобы успокоилась. Вы гриффиндорцы — слишком эмоционально ко всему относитесь. — О, Малфой, ты что опять хочешь залезть ко мне в голову? Помнится, наш прошлый разговор тоже был связан с эмоциями, — она играла с огнём сейчас, — только вот ходящая эмоция из нас всех — это ты. Причём сплошная негативная эмоция. Девушка выплёвывала эти слова. Ей надоело его безалаберное поведение, как и он сам. И последней каплей было то, что он залез к ней в голову. Ей было больно и противно, Гермиона не хотела, чтобы он видел какие-то личные моменты, но он их видел — это раздражало куда больше. — А даже если и хочу, — тут он сжал её щёки, что губы стали похожи на клюв уточки, — то ты ничего не сможешь сделать. — Я ненавижу тебя, Малфой, — ей было больно морально, особенно когда он стоял вот так вот, а перед глазами всплывало то воспоминание, которое он ненароком увидел. — Нет, Грейнджер, — отпустил её, но не отошёл, — ты ненавидишь себя. Малфой стоял слишком близко, чем могли позволять любые рамки приличия. Им нельзя так стоять, ни в коем случае нельзя. Гермионе — потому что она боялась повторения ситуации с проникновением в свой разум, а Драко — потому что очень хотелось узнать правду о Гермионе Грейнджер.

***

— Поганая грязнокровка, твой крик такой же мерзкий, как и ты сама, — голос Беллатрисы отдавался эхом в темноте происходящего, — о, нужно показать тебе твою принадлежность. Крик, окутывающий и разрывающий душу, пронзил слух Драко. Он понял, что находится в одном из самых болезненных воспоминаний девушки, ведь сознание старалось так сильно блокировать его, что образов не было — только звуки. Нужно было выбрать другое воспоминание, срочно, иначе его самого придётся откачивать. Сознание девушки было устроено рационально и похоже на стеллажи с книгами. Иронично, но очень удобно. Пока Грейнджер не вытолкнула его, нужно было поискать какое-нибудь трепещущее воспоминание. Она так выбесила его своим розыгрышем, что теперь захотелось отплатить. Внимание парня привлекла толстая, издающая слабое свечение книга. Он коснулся её и попал в какой-то дом, там было пусто, но довольно уютно. На стенах висели фотографии мужчины и женщины. И видит Мерлин, женщина ему кого-то напоминала, глаза, черты лица, волосы… Он только-только начал догадываться, как его вытолкнуло из воспоминания. Перед ним стояла девушка с такими же глазами как на тех фотографиях, только у Грейнджер они были полны слёз и отчаяния. Малфой пребывал в ступоре всего несколько секунд, но и их хватило, чтобы Гермиона смогла выскользнуть и убежать в комнату. — Это была её мать? — сам себе, шёпотом произнёс Малфой.

***

На следующий день всех присутствующих на вечеринке опять собрали в башне главных старост. Как показал анализ воспоминаний ребят — всем им можно было доверять, ведь они давно заподозрили что-то неладное. И если бы не вечеринка, то это был бы вопрос времени, когда они сами бы втянулись в расследование. Наиболее спокойно и рассудительно, как ни странно, эту новость восприняла Луна. Она, кстати, сидела рядом с Джинни и действовала как успокоительное. Теодор просто был рад участвовать в чём-то, что было нацелено против Пожирателей, а Пэнси — ради мести за подругу. Блейз придерживался тактики шутника, который разбавлял обстановку, но был согласен с тем, что якобы только что вовлечён в дело. Теперь Драко рассказал и о легенде, и о зацепках, и о том, как их вербовали. — Значит, такая сильная головная боль была вовсе не от похмелья? — Пэнси первая догадалась о последствиях легилименции, — и ты, Драко, был абсолютно трезвым? — Да, я не пил ничего. И про головную боль ты права, она усилилась из-за моего вмешательства. — Вы уж извините, — начал Гарри, — но нам нужно было перестраховаться. Все приняли новость более-менее спокойно, все были согласны помогать и стать частью команды, которая обязана распутать это дело и остановить убийцу. Проговорив ещё пару часов, все начали расходиться, время близилось к отбою. Когда дверь закрылась за последним гостем, Гермиона не выдержала и начала диалог первой. — Ты был в абсолютно чистом и здравом уме. И веритасерум — ты не пил его, да? — Да, я не пил его. И опережая твой следующий вопрос — да, я помню твою тираду о том, какой я плохой, практически дословно. Можешь не извиняться. — Я и не собиралась. Из нас двоих извиняться точно уж не мне. Почему-то во время всего разговора с ребятами к Гермионе пришла очень странная идея, которая могла помочь её родителям. Она хотела сама пробраться в их разум и посмотреть, что и как там происходит. Был ли шанс, что она найдёт там следы собственного обливиэйта? Попробовать стоило. — Научи меня легилименции. Малфой от удивления подавился чаем, потому что такого от своей соседки он не то чтобы не ожидал, даже в мечтах представить боялся. — Никогда не думала, что скажу это при жизни, но, пожалуйста, Малфой. — Зачем? Неужели ты сама не можешь научиться, а, Грейнджер? — он отпил из своей кружки, — или самая умная, кто ты там, ведьма столетия не способна на легилименцию? — Я способна, — она огрызнулась, чем порадовала Малфоя, — мне нужно научиться незаметно и без последствий проникать в разум. — Повторяю ещё раз — зачем? — Какая разница? — Может быть ты убийца, а я научу тебя азам обряда, облегчив задачу. — О, ну тогда с такой логикой предположу, что убийца — это ты? — Грейнджер, ты такая молодец, раскусила меня, — и, увидев её нахмуренный взгляд, продолжил, — ты серьёзно? Будь это я, то ни Поттера, ни Уизли даже не взяли бы в это дело. Да никто бы и не узнал, что это обряд, если бы я был убийцей. Как бы ни хотелось признавать, но Малфой прав — он был ключевой фигурой этого дела, которая и вела первые полтора месяца направление расследования. — Повторяю свой вопрос в последний раз — зачем тебе это? — Я стёрла память своим родителям. И то воспоминание, которое ты увидел — прямое тому доказательство. А с легилименцией у меня есть новый шанс попробовать вернуть им память. — Каким образом? — так отреагировал, будто не слушал признания о ужасном поступке Грейнджер. — Я попробую отменить обливиэйт, который наложила, только изнутри их разума. — Нет, Грейнджер, ты определённо больная, — он встал с дивана, — ты понимаешь, что это вообще просто гипотеза? Даже не теория, такого никто не делал, даже не пытался. — А что ты прикажешь мне делать?! Сидеть и смотреть, сложа руки, как с каждым днём надежда умирает всё больше и больше?! Они опять стояли друг перед другом и молчали. Так прошло несколько минут. Драко нужно было переварить всё то, что он только что узнал, потому что он ожидал чего угодно, только не того, что Грейнджер собственноручно стёрла память своим родителям. — Зачем? — Волан-де-Морт вырезал семьи гр…грязнокровок, — слово, которое резануло слух обоих, — я просто хотела спасти их, чтобы они остались живы, — глаза девушки становились влажными, — а теперь, теперь они живы и счастливы, только без меня. Пазл в голове Драко сложился. Теперь он понимал, почему летом Грейнджер практически не было видно, она искала способ вернуть родителей. Теперь он понимал всю эту раздражительность и ненависть, ведь она была направлена не на него конкретно, она просто была. Ему, наверное, стало жаль Грейнджер, ведь его родители живы и помнят его, воспоминания им не изменяли, даже оставили. С отцом он, можно сказать, помирился. Осталось только дождаться. И Драко было чего ждать. А ей нет, у неё вообще не было вариантов, раз она обратилась за помощью к нему. Наверное, это всё произвело на него впечатление, ведь по-другому нельзя объяснить то, что он сделал в следующую секунду. — Грейнджер, иди сюда, — и обнял её.