Глава 13

Зельеварение

— Гарри, вы говорили с Джинни? — Гермиона помешивала зелье, которое Слизнорт задал им сегодня. Гарри посмотрел на неё и выгнул бровь, было ясно — он не до конца понимал суть внезапного вопроса. — Вчера, — было несколько неловко лезть в их отношения, но девушка переживала за своих друзей, — когда она узнала про обряд от меня. Она ведь разозлилась, высказала нам с Малф… — Вам с Малфоем? — Да, вчера он зашёл как раз в разгар нашей начинавшейся ссоры и по итогу, когда Джин уходила, Малфой сказал ей поговорить с тобой. — Н-нет, — Гарри начал резать сушёные корни, — вчера с Джинни мы виделись только в вашей башне. Мы практически не разговариваем в последнее время, сама понимаешь. — Но ведь она вернулась такой спокойной и убеждённой в деле и его важности… — Может Луна помогла? Они ведь рядом вчера сидели. Или сама переварила информацию, ты знаешь, она быстро вспыхивает, но и быстро остывает. — Может быть, но после общего сбора она ушла, так и не поговорив со мной. «Да и как она узнала во сколько приходить? Ни от меня, ни от Гарри она этого узнать не могла. От Малфоя?» — Не расстраивайся, у вас, Гермиона, точно будет всё хорошо, — какая-то печальная улыбка проявилась на лице Гарри, — ты же не делала ей предложение. Следующие полчаса занятия прошли в молчании между друзьями, каждый задумался о своих личных переживаниях. Гарри было больно ворошить всю ситуацию с Джинни, ведь он чётко осознавал, что конец их отношений это всего лишь вопрос времени. Почему больно? Он ведь любит её до сих пор, причём очень сильно. Это не просто девушка, которая появилась в его жизни как «сестра лучшего друга», Джинни была и есть всё для него. Гарри сделал предложение за две недели до смерти Рона, вернее хотел, потом понял, что Джинни уже догадалась и сделал. Он получил заветное «да» сразу же, но уже после разговора в Норе, когда Гарри решил приоткрыть завесу тайны смерти Рона, получил разрушающее «я не могу быть уверена в том да, которое сказала тебе». Больно? Очень. Он хотел быть честным с ней, но эта честность была невыносимой тогда, да и сейчас, наверное, тоже. Наравне с мыслями о Джинни его волновал вчерашний разговор с Пэнси Паркинсон, который произошёл совершенно случайно. После собрания, когда они все направлялись в свои гостиные, Пэнси окликнула его и задала пару тройку вопросов о деле. Они были довольно логичными и предназначались в основном для уточнения деталей — а почему именно этот обряд или число и тому подобное. — Почему ты так сразу прониклась этим делом? — Гарри подозревал об истиной причине, ведь Драко как-то говорил о дружбе Паркинсон и Гринграсс старшей, но лучше было узнать эту информацию от неё самой — лично. — Из-за Дафны, ведь на её месте вполне могла оказаться я, — она несколько помедлила и продолжила, — она ведь была моей подругой…близкой подругой. Гарри кивнул на признание и предложил проводить слизеринку. Весь оставшийся путь они прошли молча, только перед самим подземельем девушка решила сказать ещё кое-что. — Извини за войну, я не должна была тогда так поступать, — Пэнси имела ввиду тот случай, когда призывала всех отдать Гарри Волан-де-Морту. — Мы все были напуганы, — Гарри положил ей руку на плечо, приободряя, — и я не на кого не держу зла. Успокойся, всё нормально. — Всё равно извини, — она легонько повела плечом, чтобы скинуть руку золотого мальчика, а после продолжила, — не дай нам проиграть и в этой войне, Поттер. Она пристально посмотрела в глаза гриффиндорца, после чего развернулась и ушла. Что поразило Гарри больше всего? Да всё. Её откровения, её увлечённость, её извинения. И эта фраза «не дай нам проиграть» — была как катализатор, который запустил тот самый механизм героя волшебного мира. Что-то во взгляде Паркинсон заставило тело покрыться мурашками и, в конце концов, задуматься над делом как не просто над расследованием, а как над глобальной катастрофой.

***

Днём ранее

— Уизли? — Забини? Удивление или облегчение, было не понятно, с какой интонацией были произнесены фамилии обоих. Лишь одно было ясно, сейчас Блейз держал её, оберегая от падения. Опять. — Куда спешишь? — он первый решил прервать несколько затянувшееся молчание. — Ты же тоже знал? Причём давно, да? — девушка решила идти напролом, нужно было понять, кто уже давно замешан в этом. — Что знал? Ты о чём, дорогуша? — О деле, про которое мне только что рассказала Гермиона. Да ладно, Забини, не прикидывайся. Ты же тоже дружишь с Малфоем и Гарри, и с Роном общался… — Чтобы тебе было спокойнее, то нет, я ничего не знал до сегодняшнего утра. Драко рассказал мне, — что-что, а дар убеждения у Забини был отменный, — значит, тебя тоже решили завербовать? — Что сделать? — непонимание отразилось на лице Джинни очень явно. — Подожди, ты ведь сказала, что Гермиона уже ввела тебя в курс дела. — Нет, я просто знаю некоторые подробности, но зачем и почему — без понятия. Я разозлилась и ушла, и ты знаешь по какой причине, я тебе об этом рассказывала, — далее девушка опустила взгляд и произнесла чуть тише, — на вечеринке. — Так ты помнишь? — в его голосе прозвучала нотка радости, — скажи, что ты всё помнишь. — Меня учили пить два брата-близнеца, — теперь она смотрела ему в глаза с неким вызовом, — конечно, я всё помню. — И вот это? — Блейз не дал опомниться девушке, быстро приблизился и коснулся её губ своими, при этом прижимая ближе за талию, ведь весь разговор он держал её. После чуть отстранился и посмотрел в такие прекрасные светло-карие глаза. — Тем более это, — она чуть улыбнулась и спряталась в его объятиях. Сейчас ей нужна была поддержка, а Забини был именно тем, от кого её хотелось получить. Почему-то с ним было легко, почему-то с ним она смогла успокоиться и больше не злиться на Гермиону, да и на Гарри, наверное.

***

Вечеринка

Это получилось случайно. Простое стечение обстоятельств, даже какое-то глупое, если быть полностью откровенными. В самый разгар вечеринки Джинни стало слишком жарко, и она решила умыться. Когда она переступала порог ванной, то обнаружила там Забини, который уже стоял у раковины и смотрел на своё отражение в зеркале. — Что ты здесь делаешь? — немного несвязно, но довольно быстро спросила девушка. — Пэнси махнула стаканом и огневиски попало в глаза, вот теперь пытаюсь сохранить зрение, — он опять повернулся к зеркалу, чтобы проверить, в каком состоянии его глаза. — Дай посмотрю, — Джинни подошла и, взявшись за лицо слизеринца, повернула его к себе. После длительного, как ей показалось, осмотра, она сделала своё заключение о том, что всё хорошо, но рук не убрала. Это было определённое действие алкоголя, точно оно, иначе нельзя было объяснить то, что произошло далее. — Знаешь, раньше на меня так Гарри смотрел, — девушка начала поглаживать щёки Забини большими пальцами, — а теперь я не могу выносить этот взгляд от него. — Почему? — Забини хоть и выпил приличное количество алкоголя, но отдавал полный отчёт своим действиям. Он начал постепенно поднимать руки вдоль тела девушки, чтобы приобнять. — Из-за Рона, — и, каким-то чудесным образом разобрав непонимание во взгляде парня, продолжила, — это ведь из-за Гарри…я даже не знаю, как тебе объяснить это… Это очень тяжело, знаешь. Я любила его раньше, а сейчас я…я не знаю. Повисло минутное молчание, после чего Джинни решила уточнить, почему они стоят вот так — он обнимает её, а она держит его лицо. — Почему ты так стоишь и не уходишь? С твоими глазами всё в порядке. — Потому что хочу, — собравшись с мыслями, Забини решил действовать, — а знаешь, чего я ещё хочу? — Чего? Больше слизеринец медлить не стал, он просто притянул девушку, сократив расстояние между ними, и поцеловал. Он почему-то давно хотел это сделать, а после того, как увидел её в этом году — особенно.

***

Перед собранием

— Драко, нужно кое-что обсудить, срочно, — первое, что сказал Блейз, зайдя в башню старост, — наедине. Увидев взволнованный взгляд друга, Драко быстро встал с дивана и направился в свою комнату. Он поставил заглушку на всякий случай, чтобы их с Блейзом точно никто не смог подслушать. — Что случилось? — Младшая Уизли, она налетела на меня в коридоре и начала обвинять, — далее Блейз рассказал о том, что узнал по поводу дела, умолчав об их личных подробностях с ведьмой, — я и сказал ей, что ты ввёл меня в дело утром. Только вот надо будет как-то перед Грейнджер спектакль разыграть, чтобы она не поняла, что это я рассказал Уизли. — Не надо ничего играть, просто не будем акцентировать на этом внимание, вот и всё, — Драко уже было хотел снимать заглушу, но дополнил, — а по поводу того кто от кого узнал, то пусть так и будет — ты от меня утром, Уизли от тебя после их разговора с Грейнджер. Так вероятность того, что они догадаются о тебе — будет меньше. Блейз кивнул, и они вышли в гостиную, где уже находились Грейнджер и Нотт с Лавгуд, которых ребята уведомили совой сегодня в обед. Осталось дождаться только Поттера, Уизли и Паркинсон. Даже при условии, что Уизли каким-то образом засела в голове Забини, нельзя было рисковать секретностью его истиной личности в деле. Да, все будут знать, что Забини вовлечён в это, но он должен будет играть роль поверхностного персонажа.

***

Зельеварение

Гермиона же была занята многими мыслями, в числе которых дело, Джинни, родители и Малфой, будь он не ладен. Девушка до сих пор пыталась понять причину или хотя бы что-нибудь, объясняющее поступок слизеринца вчера вечером. «Зачем он обнял меня?» — это крутилось в голове с того самого момента, потому что такого не могла предсказать даже Трелони. Гермиона попыталась незаметно посмотреть на стол, где работал Драко — его удивительным образом сегодня поставили в пару с Джинни. И что было более удивительно, они неплохо справлялись. Да и Джинни как-то спокойно относится ко всему, может она действительно узнала всё от Малфоя? «Нужно будет спросить»

***

После собрания

— Грейнджер, иди сюда, — он протянул руку и обнял девушку. Почему он это сделал? Точную причину сказать было нельзя, потому что её и не было. Может Драко сделал это из-за её истории, может из-за чувства вины за тот случай с Беллатрисой, когда не смог помочь ей, а может из-за того, что Грейнджер могла заплакать, а женские слёзы — Драко не знал, что с ними делать. Она уткнулась в его грудь и даже не вырывалась, но и не обнимала сама. Просто стояла и молчала, потому что шок и отчаяние сейчас играли на одинаковых уровнях. Но куда большим потрясением стало то, что Малфой начал поглаживать её спину, будто успокаивая. И, наверное, именно этот жест стал спусковым крючком для слёз девушки. Влажные дорожки окрасили её лицо, а затем отпечатались на рубашке парня. — Так ты согласен? — она чуть отодвинулась от него. Малфой опустил голову, чтобы попытаться понять — насколько сильно эти глаза запуганного оленёнка просили о помощи. — Я подумаю, — и он сам чуть отстранился от неё, — но, Грейнджер, не вздумай рассказать кому-нибудь о том, что сейчас случилось. «Ну вот, привычный Малфой, так-то лучше. И спокойнее» — с этими мыслями она кивнула и ушла в свою комнату, оставив слизеринца посреди их гостиной, с влажными следами её слёз на его безумно дорогой рубашке.