Глава 15

11 января 1999, понедельник

Спустя два месяца мы не продвинулись в деле ни на йоту. Наоборот, мы вернулись практически к самому началу расследования. Дэниэл Пейдж был убит девятнадцатого числа, а не двадцатого как мы предполагали до этого. Такая несостыковка здорово выбила нас из колеи, мы были не готовы к этому. Единственное, чему я обрадовалась, так это то, что Малфой был рядом с Гарри в тот день и, возможно, именно это и уберегло его. Как и ожидалось, у Дэниэла не было ушей, вместо них две окровавленные дыры, что ознаменовало — некто приступил ко второму этапу обряда и тот, в свою очередь, принимает «бескорыстные настрои души». Малфой на этот счёт выдвинул версию о сумасшествии убийцы, потому что его психика априори была повреждена, а значит — обряд не может всецело понять, бескорыстные ли там настрои. Собрание с ребятами мы провели сразу же, как только узнали о смерти Дэниэла. Из-за стресса Малфой накинулся на Тео и разбил тому нос со словами: «почему ты не следил за ним?!». Когда Гарри и Блейз кое-как оттащили змеёныша, то беседа начала приобретать более рациональное и цивилизованное русло. В тот момент мне показалось, что Малфой чего-то боится. Хотя мне и сейчас так кажется. Вот только чего? По итогу того вечера мы пришли к консенсусу по поводу наблюдения и защиты возможных жертв. Мы должны будем держать их в поле зрения всё время, а в возможные дни исполнения обряда — чуть ли не за ручку водить. В этом нам здорово помогла Макгонагалл, она невзначай назначала отработки очень странным парам студентов или меняла расписание, или собирала всех в Большом зале по какому-нибудь поводу. На самом деле это даже не выглядело странно. После того, как мы потеряли Дэниэла, было понятно, что следующей будет полукровная девушка, а вот тут как раз-таки и начались проблемы. Во-первых, мы не знали точной даты, но предположили, что второй этап ознаменован девятнадцатым числом, но всё равно, начиная с семнадцатого, мы усиливали «наблюдение». Во-вторых, девушек было больше, чем парней, а если быть точнее, то десять. Да, больше на две, но наша «команда» состояла из восьми, мы не могли защищать ещё двух девушек. Поэтому здесь помощь Макгонагалл была очень важна. И, в-третьих, новогодние каникулы. Многие в этом году уезжали чуть раньше, в том числе и четыре девушки из списка возможных жертв. Орла Свирк — так звали девушку, которая покинула Хогвартс на каникулы чуть раньше из-за семейных обстоятельств и по итогу не вернулась. Не вернётся уже никогда. Орла стала пятой. Некто расправился с ней девятнадцатого декабря. Её смерть принесла много событий, среди которых самым неприятным было то, что теперь Скиттер в курсе. Кричащий заголовок «Убийства учеников Хогвартса» был на первой полосе, а колдографии, украшающие её и вовсе — отвратительны. Вот откуда она узнала? Кто был её информатором? После этой статьи всё дело было в опасности. Вообще, если о чём-то секретном узнаёт Скиттер, то это катастрофа. Самая настоящая катастрофа. Ненавижу её. После этой статьи многие родители, в частности младших курсов, оставили детей дома. Да, это безусловно хорошо, там они будут под особым присмотром. Мы ведь не знаем, по какому принципу некто выбирал своих жертв. Но омрачает одно, Дафна и Орла тоже были дома в момент своей смерти. Наша «команда» опять попыталась взять себя в руки. Мы начинали с чистого листа день за днём, хотя сил и времени на это практически не было. Всё осложнялось тем, что отношения внутри нашей компании были особо странными. Вроде бы все друг с другом общались, даже Малфой практически перестал меня подначивать, но в то же время что-то определённо было не так. Гарри и Джинни вроде бы помирились. Да, было не совсем так, как раньше, но всё же. Теперь они разговаривали и могли сесть рядом, не боялись остаться наедине. Я не стала лезть и выпытывать у Джинни о том, встречаются они или нет, чего уж говорить о свадьбе. Мы все поглощены учёбой и делом, сейчас было не до тотального выяснения отношений. Блейз был каким-то странным. Я привыкла, что он своего рода зажигалка нашей компании, такой же как и Джинни. Но в последний месяц он как будто крутил с утра рулетку, чтобы узнать, каким будет весь день — отвратительным или прекрасным человеком. Сначала мне показалось, что они с Джинни как-то сдружились, я была даже рада этому — Джин начинает приходить в себя после смерти Рона. Но, видимо, я ошибалась, в дни, когда Блейз был отвратительным — Джинни не отставала и доводила его. Всё каждый раз заканчивалось руганью. Чем-то они походили на нас с Малфоем, но, слава Мерлину, у этих двоих до рукоприкладства не доходило. Пэнси была очень рассудительной и тихой, не считая, может, Луны. Именно слизеринка предложила идею о том, что каждые три жертвы закреплены за своим числом. Так, чистокровные были двадцатым, а полукровки — девятнадцатым. Лучиком света нашей компании были Луна и Тео. Даже мрачность всего происходящего не смогла сломить их любовь друг к другу. По-моему, они начали встречаться ещё в конце октября, когда мы только-только вовлекали всех в дело. И если честно, то я за них очень рада. Среди всех этих драк, ссор, убийств — видеть что-то чистое и светлое было усладой. Пусть хоть кто-то из нас побудет счастливым. Что касается Малфоя, то мы всё-таки упросили его ещё раз попытаться навестить отца. Ведь если Люциус помог нам в прошлый раз, то, может, поможет и сейчас. До их встречи осталось два дня, что немного пугает, ведь змеёныш должен охранять Гарри, потому что шестой жертвой должен стать полукровный парень. А учитывая версию о троекровных волшебниках, которую мы не опровергли, Гарри был в большей опасности, нежели другие возможные жертвы. Я же очень скучаю по родителям и вовсю отдаюсь делу и учёбе. Единственное, что раз за разом всплывает в моей памяти, так это ночь, когда я вернулась из Австралии и брошенное Малфоем «видимо, не могу». Чего он не мог? Из-за количества выпитого в тот день алкоголя я не помнила некоторые моменты.

***

13 января 1999, среда

— Мисс Грейнджер, ваш котёл кипит, — заметил профессор Слизнорт как раз вовремя, чтобы девушка успела предотвратить потенциальную катастрофу. — О нет, — тут же Гермиона вернулась в реальность и начала быстро исправлять ситуацию, — извините профессор. Сегодня Малфой отправился к отцу, и Гермиона то и дело прокручивала возможные вариации их разговора. «А что если Люциус уже знает, кто убийца и специально будет врать?» — слишком весомый аргумент, который всё-таки имел пару тройку несостыковок. Зачем Малфою-старшему укрывать кого-то, если сам он уже несколько месяцев гниёт в тюрьме с собственными воспоминаниями, которые ожесточили. Тем более, что Малфой-младший основная фигура в расследовании, именно он нашёл большее количество зацепок, а сын — это именно та фигура, которую стоило бы укрывать. Занятие почти подходило к концу, и Гермиона решила, что как только Малфой вернётся — поговорит с ним.

***

— У вас есть 15 минут, — сказал один из авроров, сопровождающих Драко, точно так же, как это было осенью. Дверь за парнем захлопнулась и перед глазами предстала всё та же довольно ужасающая картина. То же помещение, похожее на кубик. В этот раз Люциус сидел лицом к нему, как будто давно знал и ждал, что Драко вернётся. — Здравствуй, сын. Какими судьбами? — ехидная ухмылка украшала лицо Люциуса. — Здравствуй. Нам нужна помощь, — Драко подошёл ближе, — уже пять жертв. — Мерлин, что за волшебник творит это? На моей памяти только одному волшебнику удалось принести две жертвы, после чего обряд убил его, но пять… Это впечатляет. — Впечатляет? — Не смотри на меня так осуждающе, я всего лишь удивлён. Ты же нашёл книгу и описание обряда? — дождавшись кивка от сына, он продолжил, — и ты понимаешь всю «невозможность» обряда. Как бы больно не было это говорить, но ни я, ни ты — даже представить себе не можем силу этого волшебника, — голова Люциуса чуть опустилась и он улыбнулся. — Отец, договаривай, — Драко знал эту улыбку, за ней Люциус скрывал превосходство над ситуацией. — Если только какой-то дилетантишка не нашёл что-то вроде защиты или обмана силы обряда. Например, какой-нибудь артефакт. Но это так, личные мысли. Ты что-то конкретное хотел узнать? Говорить с Люциусом прямо было практически бесполезно, он всё равно умудрялся юлить и саркастически подначивать Драко, а так как он был единственным, кто мог помочь, приходилось играть по его правилам. «Неужели он забыл, как радовался сокращению срока? Или всё это было просто представлением?» — мимолётно пронеслось в голове Драко. — Первые три жертвы были двадцатого числа, вторые — девятнадцатого. Значит ли, что третьи будут тоже в определённую дату? — Нет, ни в коем случае. В обряде нумерологией завязано только количество жертв, а вот принцип дня — это тоже алгоритм, только вот какой — выбирает сам, как ты говоришь, обрядец. Это к тому же зависит от того, где этот кто-то узнал о самом обряде. А то, что сначала было двадцатое число, потом девятнадцатое — точно ли? — Точно, — Драко вздохнул и понял, что этот визит к отцу хоть и помог, но всё же оставил больше вопросов, нежели ответов. — Кстати, как ваши дела с мисс Грейнджер? Драко непонимающе посмотрел на отца. Что за бред он сейчас услышал? Может это ожесточение воспоминаний так влияет? — Что? Причём здесь Грейнджер? — Ну как же, ведь именно её я должен благодарить, что выйду на свободу через семь лет. Как бы сейчас не хотелось отрицать, но, видимо, так и было. Именно Грейнджер в первый раз предложила навестить отца в Азкабане, именно она настаивала на этом. — Хотя, возможно, я не успею этого сделать, — продолжал Люциус, — ведь если был убит один герой войны, то, как ты думаешь, остановит ли обрядца хоть что-то, чтобы не убить ещё двоих? И опять Люциус попал в точку. Как много он мог сказать ещё, если бы не строил из себя вальяжно-отчаявшегося, но якобы такого благородного даже в этих стенах… — На выход, — прозвучал голос аврора, открывшего дверь. В этот раз, уходя, Драко увидел лишь саркастичный блеск в глазах отца. Он точно что-то знал, но навряд ли когда-нибудь сказал бы об этом.

***

Малфой вернулся в Хогвартс уже достаточно поздно, что делало его единственное желание — поскорее лечь в постель, довольно обоснованным. Зайдя в гостиную, его взгляд сразу наткнулся на спящую девушку. Беспокойно спящую. — Мерлин, Грейнджер, — он слишком быстро подошёл к ней и начал судорожно трясти её за плечи, чтобы она проснулась. Картина была не особо радужной. Да, в какой-то степени цветной, ведь кровь — она же красная, но отнюдь не радужной. — Проснись, Грейнджер, мать твою, — Малфой тряс её, как и в ту ночь, когда она плакала кровью, своей же собственной. Сейчас же к её слезам добавилась кровь из ушей. Это пугало куда больше, чем в прошлый раз. И теперь мысль о том, что Грейнджер точно станет девятой — была слишком очевидной. Её магия чувствовала приближающийся конец, чувствовала, что обряд будет закончен, и что ничего изменить уже не получится. Драко начал задумываться об этом ещё тогда, когда она просто плакала кровью. Хотя «просто» слишком не подходящее описание той ночи. Когда он был маленьким, то семейная библиотека была чем-то невообразимо могущественным, тем, что могло дать ответы на все вопросы. В один из дождливых летних дней Драко нашёл фолиант с описанием различных проявлений магии, которые являлись «предвестниками». Так, например, «предвестником» силы юного волшебника были четыре стихии или то, какая из них проявлялась впервые. Воздух — наименьший магический потенциал, земля — средний уровень, а вот вода и огонь — наиболее сильный, до сих пор не было понятно, какая из стихий была мощнее. Или «предвестник» всплеска магии — искры света, исходящие от волшебника или же электризация тела, когда начинаешь бить током, если к тебе прикоснутся. Но были в том фолианте и пугающие описания. Одним из таких было как раз-таки приближение скорой кончины волшебника. Дословно было сложно воспроизвести это, но фрагмент о том, что магическая кровь закипала и выходила излишком через органы чувств, оставался в памяти, будто высеченный на подкорке. И теперь, смотря на Грейнджер, Драко очень боялся именно того, что она умрёт. Что обрядец всё-таки сможет завершить своё дело, что у него всё получится, что никто из их компании не сможет противостоять ему. Словив волну отчаяния, Драко всё-таки попытался ещё раз и с силой сжав плечи девушки, встряхнул её с громким: «Грейнджер!». На этот раз получилось и девушка, жадно хватая воздух, очнулась. — Мерлин, Грейнджер, ты слышишь меня? — Малфой, что…- она дрожала и всё ещё пыталась дышать, — что ты делаешь? — Ты слышишь меня? — пронзительный взгляд серых радужек настораживал. Малфой выглядел обеспокоенно, но сдержанно. — Слышу, — тяжёлые вздохи, которые пытались наполнить лёгкие воздухом, — я тебя слышу. — Грейнджер, как ты здесь оказалась? — он чуть ослабил хватку на её плечах. — Я… я… — было несколько стыдно признаваться, но она всё-таки ещё на занятиях планировала с ним разговор, — я хотела поговорить, поэтому решила подождать и заснула. — О чём? — Твой отец, — Гермиона практически успокоилась, — он ведь что-то скрывает, да? Я подумала об этом сегодня, ведь если он сразу понял, что это за обряд, то может ли знать, кто убийца? Драко опустил голову и ухмыльнулся. Ну конечно Грейнджер додумалась до этого, точно так же, как и Драко после встречи с ним. Теперь он находил свои мысли о том, что отец знал больше, чем говорил, вполне рациональными. — Я права, да? — она и сама чуть наклонила голову вбок, чтобы увидеть лицо слизеринца. — Да, Грейнджер, ты права, — с тяжёлым вздохом он опустил свои руки до её предплечий, — после разговора с ним, я тоже подумал об этом. Сомневаюсь, конечно, что он ведёт двойную игру или действительно знает, кто убийца. Он, скорее, знает о чём-то другом и… Сейчас Драко поднял взгляд на девушку, которую ещё пару месяцев назад ненавидел сильнее, чем кого-либо в этом мире, но не сейчас… Он ведь действительно испугался, что не сможет её разбудить и что она умирает. — Грейнджер, твоё лицо… — он решил несколько перевести тему, потому что признаться в том, что и он сам, и его отец — возможно, знают о её приближающейся смерти, на данный момент не мог. Да и, скорее всего, в ближайшее время так же не сможет. Если он признается ей, он признается себе, а это было ударом. Это будет означать то, что он не сможет помочь Грейнджер. Он просто будет смотреть на то, как жизнь покидает её, прямо как в тот раз в их поместье, когда Бэлла… — Твоё лицо в крови, — и, взяв её за подбородок, повернул голову вправо и влево, чтобы рассмотреть уши — они тоже были в крови. Драко поднял вторую руку и лёгким движением постарался вытереть так называемые слёзы, но только размазал их по девичьим щекам. — Малфой… Почему это со мной происходит? Почему я вижу убийцу во сне? — она помедлила, а затем со страхом сказала, — я умру? Было бы полной глупостью надеяться на то, что Грейнджер не придёт к такому умозаключению. Куда больше глупостью было сидеть с ней вот так, держа её лицо руками и попытаться успокоить. Да и кому? Драко Малфою — последнему человеку во всём мире, который бы начал её успокаивать и уверять, что всё будет хорошо. Для этой роли лучше всего подходит Поттер, но никак не Малфой. Ещё его смущал факт того, что она сидит слишком близко и практически неподвижно. Грейнджер просто смотрит в его глаза, похожие на грозовое небо, и ждёт. «Мерлин, лишь бы не наделать глупостей сейчас» — произнёс внутренний голос парня, но всё нутро кричало о том, что он очень хотел наделать глупостей и именно с ней. Что будет, если они всё-таки не смогут остановить обрядца? Что будет, если она всё-таки станет девятой? И был ли страх потерять её — отголоском того дня, когда Бэлла пытала её, а он просто стоял и смотрел на всё это — не смея пошевелиться от страха. Было ли это чувством вины или… — Нет, Грейнджер, ты не умрёшь, — с этими словами он сократил и без того минимальное расстояние между ними и поцеловал.