Глава 16

15 января 1999, пятница

Джинни Уизли шла вдоль коридора, ведущего в библиотеку. Сегодня ей предстояло весь день находиться рядом с одним из братьев Райт — с Амарилом. Обычно эти двое неразлучны, но по иронии — именно в те дни, когда вероятность нападения максимальная — всем почему-то нужно менять свой привычный уклад действий. Войдя в святилище Гермионы, как она сама часто шутила, Джинни стала искать Райта. «Ага, вот и ты» — пронеслось в голове у девушки, после чего она должна была выбрать наиболее подходящее место, которое подошло бы и для наблюдения, и для занятия собственными делами. Только-только девушка выбрала стол, как её схватили сзади и затащили за книжный стеллаж. Уизли даже не пискнула, во-первых, по причине жизни в доме, полного братьев-приколистов, а, во-вторых, она знала, кто в Хогвартсе мог так сделать. — Блейз, — и неосознанная улыбка появилась на её лице, — что ты делаешь? Почему ты не со своим подопечным? — С ним Тео сейчас, ведь после смерти Дэниэла… а я решил помочь тебе, — и он чмокнул её в щёку. — А ты не думал, что Гарри и Драко нужна будет куда большая помощь? «Гарри» — при упоминании имени гриффиндорца у Забини несколько похолодело внутри. — Ты говорила с ним? Их отношения развевались весьма стремительно с того самого дня, как произошла «вербовочная вечеринка». Блейз каким-то чудесным образом вернул Джинни в реальность, и даже помог справиться с мыслью о том, что Поттер не виноват в смерти Рона. Теперь Джинни могла спокойно разговаривать с ним, сидеть рядом и не плакать после встреч, вспоминая о своём брате. Те пьяные поцелуи переросли в нечто большее, гораздо большее. Да, эти двое до сих пор скрывали отношения, причём успешно, потому что никто даже мысли не мог допустить о них, как о паре. Единственным случаем был день, когда после их очередной ссоры Гермиона спросила у Джинни — всё ли в порядке и могут ли они и дальше работать в команде. Но это был лишь профессиональный интерес, никакого романтически-направленного подтекста. Да и Пэнси — главный человек, который мог что-то заподозрить, даже намёка не подавала на то, что она в курсе. Видимо, её сильно поглотило дело и память о Дафне… Кстати о ней. Как Забини смог так быстро забыть её? Но он не забывал. Практически в самом начале он рассказал Джинни о ней, о том, что они были вместе почти всё лето, о том, что вытаскивали друг друга после войны, возвращали друг друга в реальность. И он до сих пор жаждет найти ту мразь, что убила её. Да, пришлось немного подкорректировать историю, чтобы никто кроме Драко и Гарри не знал о причастности Блейза с самого начала. Даже если сейчас он был настолько привязан к Джинни — нельзя было рисковать делом. — Нет, — Джинни немного отстранилась и отвела взгляд, — я не могу сейчас, Блейз. В такие моменты как этот Блейз иногда корил себя за то, что помог ей справиться с обвинением Поттера. Вообще, именно из-за него и их прошлых отношений они и ругались. Да, такие горячие ссоры потом заканчивались такими же горячими примирениями, но за последний месяц такое поведение вроде бы сильной и смелой гриффиндорки начинало раздражать. Почему она не могла понять очевидных вещей? Безусловно, Блейз хорошо общался с Гарри и даже считал его хорошим… наверное, хорошим приятелем. Друг у Забини был один — Малфой. Но сердечные дела настолько непредсказуемы, что и хороший приятель может стать врагом. Забини бесился, подкалывал, но быстро отходил и становился всё тем же человеком-весельем. А Джинни, в свою очередь, обижалась на такое поведение слизеринца. Почему он не мог понять всей сути сам? Блейз говорил «я люблю тебя» и получал такое же признание в ответ. Но он ни разу не говорил прямо о том, насколько сильно он дорожит Джинни, но всячески показывал это поступками. За эти пару месяцев он понял, что она была той самой девушкой, с которой он хотел бы прожить всю жизнь. С ней было тепло, весело, хорошо, жарко… И если бы не вся эта ситуация с Поттером, то они бы даже не ругались. Блейз был не тем человеком, который ругался или демонстрировал приступы агрессии на людях, но опять же — вся эта ситуация с Поттером просто убивала. Неужели Джинни не понимала, что ему больно оттого, что они скрываются, что ему приходится делать непринуждённый вид во время собраний, будто бы он видит гриффиндорку в основном только здесь. Он хотел её всю и полностью, а ревность к Поттеру возрастала с каждым разом всё сильнее, потому что гадкие мысли закрадывались, словно черви, в его сознание. «Она любит его, не меня» — стало боггартом Блейза Забини. Джинни же, аналогично Блейзу, сильно дорожила им, сильно привязалась к нему. Она испытывала с ним весь спектр положительных эмоций, и если бы не вся ситуация, связанная с Гарри и Роном — то и негативных эмоций она бы и не знала. Скрывать их отношения было именно её инициативой, потому что… Да потому что практически все до сих пор верили в пару Джинни и Гарри, и эти жалобные взгляды, которые она наблюдала за некоторыми. Даже за Гермионой. Даже за самим Гарри, чёрт возьми. Он не совсем верно понял тот разговор, когда они всё-таки пришли к примирению, а она не смогла его разубедить. Не в тот момент, ведь она не хотела рушить ту нить примирения, которая только-только образовалась. Ко всему прочему она не хотела доставлять Гарри ещё каких-то переживаний, ведь он яро хотел найти убийцу. Да и чувства всё равно ещё были сильны, она ведь так хотела за него замуж… Она распланировала их совместную жизнь, имена детей, дом, всё, что только можно было. Хоть что-то и рухнуло вниз, когда она узнала все подробности о смерти брата, но несколько лет влюблённости и впоследствии любви нельзя было перечеркнуть за один день. Получалось так, что Джинни позволяла себя целовать, когда была уверена в том, что Блейза нет рядом. Жестоко? Грязно? Определённо. Оправдывая себя, она пыталась понять — а действительно ли она больше не любит Гарри той любовью, что была раньше? Действительно ли Блейз был правильным выбором? Действительно ли она смогла полюбить заново через столь короткое время? Но сейчас она почему-то не могла по-другому. «Я потеряю одного из них» — стало боггартом Джинни Уизли. Вот и получалось, что официальным парнем Джинни Уизли оставался Гарри Поттер, а тем, к которому тянулась душа — Блейз Забини. В такие моменты они оба завидовали Тео и Луне — вот, кто по-настоящему был счастлив и не скрывал этого. Смогут ли они когда-нибудь так же спокойно сидеть перед всеми, а не прятаться по углам тёмных коридоров.

***

— Грейнджер, стоять, — он развернулся и подхватил её за запястье, чуть притянув к себе, — где твой подопечный? — Дин вместе с Симусом на отработке у Слизнорта, как бы странно это не звучало, — девушка вскинула подбородок, и чуть прищурившись, добавила, — а вот почему ты не рядом с Гарри — вопрос. Если у кого-то взаимоотношения были более запутанными, чем у Джинни и Блейза, то только у этих двоих. В тот вечер, когда Драко поцеловал её, всё начало меняться, но не совсем в лучшую сторону, а даже наоборот. Да, они оба дали слабину тогда, оба поддались чему-то непонятному. Скорее всего, это был страх перед неизвестностью и страх бессилия перед обрядцем. Тот поцелуй воспоминанием проносился перед глазами обоих, и в большей степени там присутствовал шок, ужас, неопределённость. — Нет, Грейнджер, ты не умрёшь, — с этими словами он сократил и без того минимальное расстояние между ними и поцеловал. Это не было чем-то страстным или до боли волнующим, но это было — и от этого никуда не деться. Это был простой поцелуй, довольно короткий и целомудренный, но он всё равно протянул волну странного ощущения по телам обоих. Её губы были мягкими, и где-то на подкорке сознания хотелось углубить поцелуй, но… Но Грейнджер отстранилась прежде, чем до Драко дошёл какой-то импульс или осознание всего происходящего. — Малфой, — она шептала, потому что на большее не была способна, — я не… В тот вечер Грейнджер вскочила, будто до этого не просыпалась от кошмара, и убежала в свою комнату, а Драко молча встал и ушёл в свою. Закрыв дверь, он дотронулся до собственных губ и задал вопрос: «зачем я вообще сделал это?». Морок словно прошёл, и парень начал осознавать вновь вернувшуюся реальность. Прежде, чем заснуть он оправдал это действие тем, что «она просто была напугана, а ты не знал, как успокаивать женщин и сделал то, что сделал». Гермиону же, когда она убежала в комнату в тот вечер, охватил ужас. Что она только что сделала? Зачем позволила себя поцеловать? Да и кому позволила, чёрт бы его побрал. Но отдышавшись, Гермиона прикоснулась к своим губам и вспомнила ощущения… «Нет, это был просто выброс эмоций. Особенно страх. Я просто напугалась за свою жизнь из-за кошмара, а он…он просто поддался ощущениям страха» — примерно таким образом гриффиндорка оправдала себя и заснула. — Я как раз иду к нему, успокойся, — он закатил глаза. — Вот и иди, — девушка встряхнула руку, — а меня не смей хватать, змеёныш. Змеёныш — новое прозвище, которое придумала Гермиона для Малфоя ещё после возвращения из Австралии. Она почему-то называла его так только тогда, когда была уверена, что никто не слышит. В этом прозвище было что-то личное, не хотелось, чтобы его ещё кто-то так называл. — Если потребуется, схвачу, — при этом он сжал её предплечье и через секунду оттолкнул, но не особо сильно, а просто — чтобы последнее слово осталось за ним, — заучка. «Не грязнокровка и на том спасибо» — подумала девушка, когда наблюдала за уходящим Малфоем. Хоть это было немного странной, но отрезвляющей мыслью, Гермиона задумалась. Малфой ведь не называл её грязнокровкой уже несколько месяцев. Может он действительно изменился? Хотя это было очевидно. Он начал меняться ещё до окончания войны, а уж после и подавно. «Гарри и Рон не стали бы связываться с ним, если бы он оставался таким же… Особенно Рон, он ведь вообще терпеть его не мог. А ты, Гермиона? Ты до сих пор не можешь его терпеть?» Но сейчас, стоя посреди гостиной, Гермиона анализировала. Она ведь больше не относилась к Малфою сквозь зубы и вполне спокойно находилась в его обществе. Да и к тому же, Малфой не рассказал Гарри о её ночных кошмарах в начале года. И когда у неё были кошмары, связанные с обрядцем, именно Малфой будил её. В те моменты она видела в его глазах какие-то ноты беспокойства. Но на волне шока ей вполне могло показаться, поэтому Гермиона не сильно стала обращать на это внимание. Возможно, Гарри был прав и именно время стало решающим фактором в принятии общества друг друга. А ещё общая цель — найти обрядца. Из всей их компании именно с Малфоем они строили самые невообразимые, но довольно точные догадки, как впоследствии выяснялось. И его помощь на зельях… Он ведь постоянно помогал ей: то котёл вовремя остудит, то ингредиент подкинет. В общем, да, теперь Гермиона определённо могла терпеть Малфоя.

***

Драко шёл вдоль коридора, который находился рядом с библиотекой, и вспомнил, что хотел взять пару книг из запретной секции. Благо Макгонагалл была в курсе расследования, и он мог беспрепятственно находиться там. Когда он уже взял фолиант, посвящённый артефактам, то вдруг вспомнил, как именно с запретной секции всё и началось. Грейнджер тогда бесцеремонно поинтересовалась целью его визита и… «Стоп, было же ещё кое-что… Шаги! Кто был там, когда мы с Грейнджер убегали, словно первокурсники? Почему мы забыли об этом?» — Драко вспомнил эту довольно важную и одновременно пугающую деталь. Нужно будет поговорить об этом с Грейнджер, она явно помнит. Кстати о ней. Теперь в голове Малфоя часто проскакивало: «нужно поговорить с Грейнджер» или «нужно обсудить с Грейнджер». О том прозвище «грязнокровка» он и думать забыл, даже в собственных мыслях. Теперь он относился к подружке Поттера как к самостоятельной личности. Расследуя дело, именно с Грейнджер было комфортнее всего. Она штудировала информацию в таких же объёмах, что и он, выдвигала безумные версии или дополняла его. Она перестала быть какой-то не такой, как это было раньше. А ещё её кошмары — это было что-то отдельное. В последние два месяца Драко перестал ставить какие-либо заглушки вообще. Мало ли у неё опять случится этот ужасный кровавый сон. Было бы глупо сейчас отрицать, что он не боялся за её жизнь. Да и сейчас, стоя в библиотеке, он первым делом вспомнил о ней и о том, что именно с ней он попытается проанализировать этот момент. И именно в этот момент он почти был готов признаться, что тот поцелуй не был порождением страха или эмоций, он был… И вот опять Драко прервал свои мысли, потому что краем уха заметил какое-то шевеление за стеллажами. «О, ну сейчас я точно посмотрю ему в глаза» — с этой мыслью Драко решил обойти стеллаж с другой стороны, чтобы не быть замеченным раньше времени. К большому, или не очень, удивлению, Драко увидел спину своего друга, которая скрывала девушку. Они явно собирались заниматься чем-то не особо пристойным. — Забини, ты с ума сошёл? — но после того, как Малфой увидел девушку, которую целовал его друг, то в голове как будто рычаг дёрнули, — Уизли? И тут он понял, что все эти руганки или обиды были показательными. Малфой давно догадывался, что с его другом что-то не так, в частности то, что он больше не горевал по Дафне, хотя помнил её. А теперь всё встало на свои места. Вот та причина, по которой Забини теперь был не то дёрганным, не то счастливым. Но вместе с осознанием тайны одного старого и надёжного друга и даже какой-то мгновенной радости за него, появилась и печаль за другого. Уизлиетта изменяла Поттеру. Наблюдая за испуганными глазами обоих, Малфой решил не раскрывать все карты и всего лишь нацепил свою гаденькую ухмылочку. Ох, теперь он сможет всецело поиздеваться над этими двумя. — Драко, — Забини оторвался от своей возлюбленной, закрывая её спиной, — отойдём? — Да, думаю самое время, — Драко кивнул, а после, переместив взгляд на Уизли, добавил, — следи за Райтом, иначе будет шесть. Они вышли из запретной секции по одному, чтобы не было лишних вопросов. Драко был первым и проследил, чтобы его друг последовал к выходу, а Уизлиетта к объекту наблюдения. — Это же благодаря тебе она простила Поттера? — вот так бесцеремонно и просто попал в точку Драко. В самую больную точку. Забини молча кивнул на это заявление. Ещё в момент, когда Драко обнаружил их, Блейз по взгляду друга осознал, что ошибся в своём суждении о том, что никто не догадывался. Драко не просто догадывался, он, скорее всего, уже давно всё понял. И молчал. — Я не расскажу ему, — Драко одобряюще похлопал его по плечу, — но как так? — А лучше бы рассказал, — Забини потёр шею, — из-за этого мы и ругаемся. Она просит скрываться, потому что не хочет доставлять Поттеру лишних волнений. Хотя бы на период расследования. Мне кажется, что она всё ещё любит его. — Всё ещё? — Драко немного опешил от такого заявления. — Да, ведь они готовились к свадьбе, а тут смерть Рональда и их расставание впоследствии, — казалось, будто Блейз не услышал интонацию Драко. «Расстались?» — если ему не изменяла память, то он видел как Уизлиетта целовала Поттера буквально вчера. Теперь картина складывалась полностью. Да, теперь он понял. Вот почему Уизлиетта смотрела на него с таким испугом, как будто бы Драко стал особо опасным, нежелательным свидетелем её пороков. Она знала, что он видел её с Поттером вчера, а с Забини — сегодня. Она знала, что теперь её секрет раскроется. — Да, дружище, — Драко запустил пятерню в волосы, — не было б этого дела, мы б с тобой напились и обсудили всё. — Знаешь, если будет шестой, то тогда мы всё равно напьёмся, — а потом он прокашлялся и добавил, — хотя здесь лучше сказать «когда», а не «если». Мы очень сильно запустили это дело. Особенно я. — Мы, но не ты. Отец сказал, что это либо безумно могущественный волшебник, либо дилетант, использующий артефакт, — Драко кивнул на фолиант в своей руке, — а если мы найдём какой именно артефакт гарантирует такую защиту, то может не будет никакого «когда». — Так это благодаря Люциусу ты узнал наш секрет, — Блейз горько ухмыльнулся, — даже оттуда нет от него покоя. — Успокойся и успокой свою дражайшую. Передай ей, что я ничего никому не расскажу. А теперь пошли, нужно быть начеку в ближайшие пять дней. Мы должны остановить это.

***

— Гарри? — женский голос отвлёк его. Поттер сейчас сидел в дуэльном зале и ждал Драко, который был его телохранителем на ближайшие пять дней. Иронично, Мерлин, как же иронично. Драко Малфой защищает Гарри Поттера, кому скажи — не только не поверят, но и засмеют. Хотя если досконально разбираться, то какой из школьника телохранитель? Но если копнуть глубже, то они уже не были школьниками. Да и Малфой был бывшим пожирателем, его боевые навыки впечатляли. — Ты что здесь делаешь? — Если честно, то убедиться в том, что ты жив и в безопасности. Знаешь ли, довольно неприятно осознавать, что ты — это следующая жертва. — Ты уже похоронила меня? — Гарри немного усмехнулся, — я мальчик, который выжил, потом умер, потом снова выжил. Думаешь, на этот раз я не смогу обмануть смерть? — Он убил одного Героя, — девушка нервничала, — что его остановит убить ещё одного? Легенда о троекровных волшебниках кажется довольно весомой. — Но мы не подтвердили эту теорию. И я — либо её подтверждение, либо опровержение. Девушка подошла ближе и присела рядом. — Почему ты так спокоен? Ты можешь умереть, но на твоём лице нет ни капли страха. — Когда полжизни гоняешься за магом, который сначала убил твоих родителей, потом убил близких тебе людей, то своя собственная жизнь становится, как бы это сказать… — Комплекс выжившего. — Да, наверное, это так, — он перевёл взгляд своих зелёных глаз на переживающую за него девушку, было даже как-то приятно. — Я пойду, мой подопечный один, — сказала она после минутной паузы. — Да, ты права. — Драко скоро придёт? — Я уже здесь, — слишком громко для пустого зала произнёс слизеринец.