Ангельское "милосердие"

      Шед потеряла счет времени. Казалось, она застряла в вакууме на целую вечность, когда золотое сияние наконец-то отступило, и ощущение невесомости сменилось резкой стабильностью. Вес вернулся к её телу — болезненной тяжестью, вдавившей колени во что-то твёрдое и холодное. После адских потемок, здешний свет был невыносим для ее глаз, зато слух восстановился быстро, и она услышала неразборчивый шепот, который доносился со всех сторон.       Проморгавшись, Шед оглядела пространство и пришла в ужас. Она стояла на коленях в центре огромного, круглого зала. Пол под ней был выложен идеально отполированными белыми плитами, испещрёнными тончайшими золотыми прожилками. Её запястья и щиколотки сковывали цепи, прикрепленные к полу.       Зал окружали ее высокие трибуны, за которыми парили некие существа. Неясные, затянутые дымкой сияния фигуры с очертаниями крыльев, лиц, множества глаз. А прямо перед ней возвышался величественный балкон, где она смогла различить фигуру ангела с тремя парами крыльев.       - Серафим, - в неверии прошептала Шед.       И хоть зал сильно напоминал ей зал Страшного Суда, нефелим быстро увидела между ними разницу. Тот был безграничным, пустым и безликим. Этот зал, при всей своей грандиозности, имел границы. Это было не публичное судилище, а что-то более... приватное.       Фигура на балконе сделала едва заметное движение. И шепот, заполнявший зал, разом стих. Наступила тишина, ещё более оглушительная, в которой Шед слышала только стук собственного сердца. Затем серафим заговорила:       - Приветствую тебя, нефелим, - голос ее был не громовым гулом, а чистым и мелодичным звуком. - Меня зовут Сера, и ты здесь для того, чтобы мы... поговорили с тобой.       Несмотря на попытку серафима сохранить уверенность, по ее сжатым губам и неожиданным паузам было понятно: разум Серы одолевают сомнения. И это делало её не всесильным судьёй, а стражником на трудном посту. Внезапный голос, раздавшийся из густой дымки на одной из трибун, заставил её едва заметно вздрогнуть.       - Это заседание суда, а не место для приватных бесед. Она виновна уже самим фактом своего существования. Вся эта болтовня - пустая трата времени и осквернение наших порядков.       Шед заозиралась, пытаясь вычислить говорящего, но тщетно - белая дымка размывала силуэты на трибунах. Сера пропустила эту реплику мимо ушей, сделав вид, что не слышала, но её плечи стали чуть более напряжёнными.       - Я хочу, чтобы ты понимала, - продолжала она, смотря прямо на Шед, - здесь находится только твоя душа. Твоё физическое тело в безопасности. Так что... расслабься. На этот раз мы обойдемся диалогом.       - Тогда почему я закована в цепи, - хотела прошептать Шед, но её мысль, усиленная средой этого места, прокатилась чистым, звонким эхом по всему залу, заставив её испуганно прижаться к полу.       - Потому что оскверненная душа опасна для Рая, а мы еще с тем грешником не разобрались, - прозвучал уже другой голос с трибун.       - Какой грешник? - мгновенно среагировала Шед. Слова врезались в ее сознание, как ледяные осколки. Не "падший". Не "мятежник". Грешник. И вспоминая последние события...       - Тишина! - властно призвала к порядку Сера. Она бросила короткий, цепкий взгляд в сторону трибуны, откуда прозвучал выкрик. Затем её взор снова упал на Шед, и теперь в нём, сквозь усталость, читалась твёрдая, неумолимая решимость. - Приговор еще не вынесен. Этот диалог - его неотъемлемая часть. Я хочу услышать тебя, прежде чем... - она запнулась, - вынести окончательный вердикт.       - Услышать? - слова сорвались с губ Шед прежде, чем она смогла их обдумать. - Я...       Но её мысль не успела оформиться. Её перебил другой голос. Женский. Громкий и уверенный, рассекающий зал своей непоколебимой силой.       - Я также хочу внести свое слово.       Шед вновь пробежалась глазами по сияющим, расплывчатым фигурам на трибунах. Но в этот раз долго искать не пришлось. Одна из них, ранее не привлекавшая особого внимания, запульсировала мягким, тёплым золотым светом, который, казалось, отталкивал холодную стерильность зала. Сияние сконцентрировалось, обрело чёткость - и Шед узнала её. Облик женщины из снов. Но теперь он был лишён туманности. Это была ангельская сущность во всей своей ослепительной и пленительной красоте.       - Задакиэль, - произнесла Сера, приветственно качнув головой.       Задакиэль расправила свои крылья и элегантно спланировала, оказавшись подле Шед. Она осмотрела всех присутствующих, остановив свой взгляд на Сере. Зал безоговорочно внемлил каждому ее слову, не смея даже лишний раз шелохнуться:       - Благодарю, Серафим. Сегодня я явилась сюда как глас справедливости. И я убеждена в том, что уничтожение нефелимов - неоправданная жесткость.       Архангел медленно повернула к Шед, и от ее взора у девушки прошелся холодок по коже.       - Я видела твою борьбу. Твою боль. Видела, как падший вёл тебя, как марионетку, к пропасти, - она сделала паузу, давая словам закрепиться в сознании слушателей. - Нефелимы считались серьезной угрозой для Рая, просто потому, что мы о них ничего не знали. То, что ты выжила - первый случай в нашей истории. И теперь я могу сказать, что вижу в тебе не угрозу… нечто иное. Искру чистого света, задавленную тьмой. Тьмой, которую он, Люцифер, так усердно в тебе взращивал.       Задакиэль шагнула ближе. Ее золотистое сияние не излучало тепло, напротив, оно как будто вдавливало Шед в пол.       - Я предлагаю иной путь. Ритуал очищения. Мы извлечём из тебя демоническую половину - ту, что заставляет тебя сомневаться, страдать, быть пешкой в его играх. Ангельская сущность в тебе сохранится. Более того - она расцветёт. Ты обретёшь покой. Ты обретёшь истинный дом на Небесах.       Архангел протянула руку, коснувшись груди Шед, и под ее ладонью начал распаляться тот самый огонь, что она передала нефелим во сне. Девушка почувствовала тепло, быстро разливающееся по телу, наполняющее ее вены ярко золотым светом. Приятное чувство быстро сменилось жаром, как будто энергия архангела пыталась выжечь ее изнутри. Шед стала задыхаться. В попытке освободиться, она подняла руки, но кандалы, сковывающие ее запястья, не позволили ей сделать это.       - Но для этого… нужна искра правосудия. Люцифер должен ответить за свои преступления. Не только перед Небесами, но и перед тобой. Помоги его низвергнуть, стань ключом к его падению… и я освобожу тебя. Я дам тебе шанс начать всё с чистого листа.       - Достаточно, - вмешалась Сера, ее голос звучал как предупреждение. Золотое сияние архангела на мгновение вспыхнуло сильнее, но лицо оставалось таким же бесстрастным. Задакиэль опустила руку и отошла на шаг. Шед согнулась, прикоснувшись лбом к холодному кафелю, пытаясь восстановить дыхание. Сера же продолжила: - Я услышала твое мнение, Задакиэль. Теперь хочу услышать нефелим.       Первой мыслью Шед был страх: одно неверное слово - и ее шансы на спокойную жизнь растают в этой белой дымке. Она чувствовала опасный холод, исходящий от архангела, но давящая аура Серы была не менее весомой. Хоть по ее лицу и можно было прочитать бушующие в ней сомнения, ее взгляд не сулил спасения или нового дома. Тишина в зале стала оглушительной. Все взгляды безликих существ устремились на неё. Давление ожидания было физическим, оно сжимало её горло, давило на рёбра. Сера ждала. Ждала её ответа, который станет либо раскаянием, либо смертным приговором, либо... чем-то третьим.       Слова архангела висели в воздухе, и Шед раз за разом прокручивала их в своей голове, обдумывая.       «Освобожу тебя», - От чего? От себя?       «Начнёшь с чистого листа», - как пустая, блеклая страница в их бесконечной, скучной книге. Но самое чудовищное:        «Помоги низвергнуть его», - использовать ее как оружие. Чем же тогда Рай лучше Ада?       Но в памяти всплыло и другое. Печальное лицо Люцифера. Его глаза, полные древней скорби, когда он говорил:       «Ты - надежда. Надежда на то, что в этом вечном противостоянии может быть нечто большее, чем война».       Вспомнился хищный оскал на синем экране:       «Мы превратим твой гнев в нечто прекрасное».       Доверять Воксу - гиблое дело, но он и не предлагал ей покой или легкую победу. В своём безумном, эгоистичном пути он видел её силу, признавая ее.       В сознание врезалась холодные наставления Сатаны:       «Ты хорошая ученица. Воля твоя слаба - оттого и меч твой силы не имеет».       И его же загадочное предупреждение:       «Когда придет время - сделай правильный выбор».       Шед медленно подняла голову, встретившись взглядом с Серой. Страха больше не было. Была лишь ярость, постепенно нарастающая в груди.       - Меня убили, чтобы я здесь оказалась. Меня тренировали, чтобы я стала оружием. Меня сейчас судят за то, что я есть. Все - и Рай, и Ад, и вы все тут - смотрите на меня и видите не меня, а угрозу, инструмент, ошибку, которую нужно исправить… или стереть.       Шед попыталась встать. Цепи врезались в её кожу. Она не смогла подняться, но выпрямилась на коленях, её спина была натянутой тетивой. Золотые прожилки на её руках потускнели, будто свет в них гасила поднимающаяся изнутри тьма.       - Так что вот мой ответ, - сказала она, переведя взгляд на Задакиэль. Теперь её голос набрал силу, резкую и режущую, как осколок разбитого зеркала. - Нет. Я - не ошибка, которую нужно исправить, - прошипела она, и в этот момент чёрные, извилистые вены, словно корни ядовитого плюща, стали стремительно расползаться из-под её кожи по рукам и шее, забираясь на лицо. В зале слышался нарастающий, беспокойный шепот.       - Вы подбросили мне Евангелие, - продолжила Шед, - Про Слово, помните? Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. Так что не надейтесь... - в её глазах вспыхнуло то самое, дикое, неукротимое пламя, которое так хотела выжечь архангел, - что я когда-нибудь попрошу у вас прощения за то, что я есть.       И в этот момент чёрные полосы, исходившие от неё, ожили. Они хлынули из неё, тонкими ручейками устремившись по ослепительно-белому кафелю пола. Линии расходились со скоростью мысли, пожирая сияние, заполняя всё помещение зловещей, пульсирующей паутиной.       Среди слушателей началась настоящая паника. Бесформенные сияния заметались, их умеренный гул сменился пронзительными, диссонирующими звуками тревоги и отвращения. Некоторые фигуры отпрянули к стенам, их свет дрожал. Задакиэль поднялась в воздух, но предпринимать что-либо не стала. На её безупречном лице впервые появилось выражение - не страха, а праведного гнева, постепенно набирающего силу. Она была свидетелем осквернения священного пространства. Её собственное сияние вспыхнуло ярче в ответ на адское свечение Шед, создавая ослепительную, болезненную для глаз границу света и тьмы прямо между ними.       - Значит, ты выбрала, - её голос прорезал хаос, звуча как удар хлыста. - Не очищение. Не искупление. Ты выбрала быть оружием. Его оружием.       Задакиэль повернулась к Сере, и ее решительный взгляд встретился с ее... растерянным?       - Ты слышала, что она сказала, - обратилась архангел, - приговор должен быть немедленно приведен в действие.       Сера в панике смотрела на ангельских существ, молящих ее о спасении, смотрела на непоколебимого архангела, ожидающую от нее решения, и на нефелима, гневно косящуюся на нее исподлобья своими усталыми глазами с черными разводами под ними. Груз ответственности давил на плечи серафима, ведь нутром она понимала - от исхода этого суда многое может поменяться. Недавнее появление искупившегося грешника в Раю пошатнуло ее принципы, заставив сомневаться и в виновности этой души.       - Чего ты ждешь?! - поторопила ее Задакиэль, теряя остатки самообладания.       - Вынесение приговора откладывается до следующего заседания, - громогласно объявила Сера, отворачиваясь. В неверии Шед уставилась на серафима, пытаясь понять ее мотивы.       "Она... сожалеет?" - только и успела подумать нефелим, прежде чем золотой свет цепей на ее руках вспыхнул с невероятной силой, превратившись в белое, обжигающее сияние, которое охватило все ее тело. Она уронила голову, не в силах стерпеть эту боль, пока всепоглощающий золотой свет снова не унёс её в небытие, оставив в сияющем зале лишь грязь на мраморном полу.       Задакиэль смотрела на это отступление молча, её сияние мерцало, как звезда в грозовую ночь. В зале воцарилась гнетущая, гулкая тишина, нарушаемая лишь приглушённым шипением угасающих чёрных линий на полу. Белые огни других присутствующих дрожали, как осиновые листы.       - Она отвергла данный ей выбор, - наконец произнесла Задакиэль, обращаясь не столько к Сере, сколько ко всему залу. - Она предпочла скверну чистоте. И этим она сама вынесла себе приговор.       Сера всё ещё смотрела на пустое место, где только что была Шед. Её собственное сияние было тусклым, нерешительным. Груз сомнений, который она несла с тех пор, как в Рай вошла первая искупившаяся душа, теперь казался невыносимым. Она видела в Шед не просто угрозу. Она видела ту же боль, то же отчаяние, ту же яростную волю к существованию, что таилась в сердцах самых заблудших душ. Разве Небеса созданы не для того, чтобы исцелять, а не карать?       - Это заседание окончено, Задакиэль, - тихо сказала Сера, не поворачиваясь. - Но ответь мне… является ли наш суд правым, если он не оставляет места для сомнения? Для… милосердия?       Архангел резко взмахнула крыльями, и те отбросили сноп ослепительных лучей.       - Милосердие? К тому, что оскверняет саму ткань мироздания? Она - ходячее противоречие, Сера. Её существование - вызов всему, во что мы верим!       - А разве вызов - это не повод для понимания? Не уничтожения, - Сера наконец встретилась с Задакиэль взглядом. В её сиянии теперь плескалась не растерянность, а тихая, холодная решимость. - Я должна обдумать услышанное. Не только её слова. Но и наши.              Задакиэль ещё мгновение стояла, как изваяние из чистого гнева, прежде чем её крылья резко сомкнулись.       - Ты играешь с огнём, Сера. И он сожжёт не только тебя. Он может спалить всё.       - Возможно, - согласилась Сера, глядя на последние исчезающие следы чёрных прожилок на идеальном полу. - Но разве свет не рождается в пламени?       Не удостоив серафима ответом, Задакиэль исчезла в золотых искрах, оставив Серу одну в опустевшем зале.

***

      Шед резко села на кровати, задыхаясь. На её запястьях краснели тонкие, едва заметные полосы - следы от цепей, которых физически не существовало. В глазах ещё стоял ослепительный свет зала суда, а в ушах - тихий, но твердый голос Серы: «Вынесение приговора откладывается». Она подняла дрожащие руки перед лицом. Чёрные прожилки под кожей уже исчезли, но она чувствовала их - спящими, готовыми проснуться с новой силой. На кровати лежала лишь кучка пепла от недавнего ангельского артефакта.       - Ты как?       Голос прозвучал так неожиданно и так близко, что Шед вздрогнула всем телом, резко дёрнувшись в сторону. На табурете, впритык к кровати, сидел Люцифер. Он не был похож сам на себя. Белый сюртук скинут, рукава рубашки закатаны до локтей. Его лицо, обычно оживлённое и радостное, было серым и осунувшимся.       - Что вы тут делаете?! - её собственный голос вырвался сдавленным, немного истеричным визгом, пронзая тяжёлую тишину комнаты.       - Ты не пришла на завтрак, и Чарли решила проведать тебя, - Люцифер мял поля своей шляпы, явно обеспокоенный. - Мы нашли тебя... вот такой. - Он сделал неловкий жест в её сторону. - Ты была холодная, как камень, и дышала так тихо, что мы сначала подумали... - он сглотнул, не договорив. - Никакие наши попытки привести тебя в чувства не сработали.       Шед медленно, преодолевая ломоту в мышцах, перевела взгляд с его лица на окно. За причудливыми переплетами витража бушевал полдень. Лучи адского солнца, густые, почти осязаемые, как растопленный янтарь, били прямо в стекло, раскладываясь на полу и стенах пёстрыми бликами.       - Сколько я спала? - голос ее все еще звучал хрипло.       - По всей видимости полдня, - он отложил окончательно помятый цилиндр на комод и пристально посмотрел на неё, и в этом взгляде не было ничего, кроме бесконечной тревоги за нее. - Но что с тобой случилось, Шед?       - Меня вызвали в Рай, - выдохнула она, и слова прозвучали тихо, но чётко, как удар острого клинка. - На разговор.       Люцифер застыл. Прошла целая вечность в одну секунду, прежде чем он медленно, как в кошмаре, поднялся. Тень на стене за его спиной ожила, резко вытянувшись до самого потолка, заколебалась неровными, угловатыми контурами, будто пытаясь оторваться и сбежать.       - ЧТО?! Кто?! - Люцифер стал вышагивать по комнате, пытаясь переварить информацию. - Что они сказали?       Шед не отводила взгляда, наблюдая, как в нём борются ярость, паника и холодный ужас, знакомый только тем, кто знает истинную цену небесного "внимания".       - Предложили "очищение". Стать ангелочком. В обмен на помощь в вашем низвержении.       Владыка Ада резко остановился, боясь задать следующий вопрос. Потому что этот ответ мог разбить хрупкую, безумную надежду, которую он сам же и посеял.       - И что ты ответила?       Шед посмотрела на него. На этого демона в костюме тройке, окружённого резиновыми утками. Он украл её жизнь. Он обрёк её на вечные страдания, на бесконечный бег между молотом и наковальней. Он был виноват. И в то же время… в итоге он помог овладеть силой. Назвал её своей надеждой, когда сам, казалось, уже отчаялся во всём. И в своей искренности, пусть истерзанной и искалеченной, он, кажется, не врал.       - Я сказала, что не буду просить прощения за то, кто я есть.       Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительней любого грома. Люцифер не двинулся с места, лишь плечи его слегка дёрнулись. Он медленно обернулся, и в его глазах что-то сложное и невыносимо хрупкое боролось с нахлынувшей волной чувств. На его лице можно было разглядеть изумление, бездонную усталость и что-то похожее на стыд.       - Они… – его голос сорвался, он сглотнул и начал снова, тише. - Они этого не простят. Отказ от "милосердия" в их глазах - высшая форма гордыни. Ты поставила себя в один ряд… - он не договорил, но она поняла. В один ряд со мной.       - Они еще ничего не решили, - ответила Шед, смотря на свои опалённые запястья. - Сера… Серафим сомневается. Она отложила приговор.       - Серафим сомневается? - Люцифер снова сел на табурет, руками в подбородок, колени его подрагивали в нервном беспокойстве. - С чем же это может быть связано?       В дверь снова постучали, и без ожидания ответа в комнату влетела Чарли.       - Шед! О, слава… – вырвалось у неё сдавленное, полное облегчения восклицание, и она бросилась к кровати, руки уже протянулись для объятия. Но её движение оборвалось на полпути, словно она наткнулась на невидимую стеклянную стену. – Что… что случилось? Мы так волновались! Ты была как в коме, я не могла…       – Со мной всё в порядке, Чарли, – сказала Шед, заставив уголки губ приподняться в подобии успокаивающей улыбки. Её голос прозвучал мягче, чем она ожидала. - Переборщила с тренировками наверное.       Люцифер, поймав её взгляд, едва заметно приподнял бровь. Удивление мелькнуло в его глазах, но через долю секунды он кивнул, коротко и резко, решив поддержать этот спектакль:       - Да-да, не беспокойся, дочка! - он нервно засмеялся, пытаясь наощупь найти свою трость. Обнаружив объект своих поисков под табуретом, он резко подскочил, и, как будто, обрел больше уверенности в своей маленькой лжи. - Ничего серьёзного. Я всё проверил. Шед сейчас уже ничего не угрожает, просто нужен отдых и, возможно, двойная порция чего-нибудь вкусного!       Было совершенно очевидно, что Чарли не верит ни единому слову. Она видела, как взгляд Шед скользнул куда-то в сторону, избегая прямого контакта. Видела, как пальцы Люцифера нервно постукивали по трости. Но решила сдаться. Не потому что поверила, а потому что выбрала довериться. Её плечи слегка опустились, напряжение из лица не ушло, но сменилось печальным, уставшим пониманием.       - Я рада, что все обошлось, - сказала она, заставив себя улыбнуться. Принцесса подошла к кровати и обняла Шед - быстро, но крепко, передав в этом объятии всё, что не решилась сказать. - Пойду тогда, принесу тебе чего-нибудь поесть.       Еще раз окинув их своим взором, Чарли скрылась в дверях. Опережая все вопросы, Шед перевела взгляд на Люцифера и заговорила тихо, но чётко, отчеканивая каждое слово:       - Это знание разорвет Чарли на части между желанием помочь и осознанием беспомощности. В этой ситуации она, - тут Шед прервалась, подбирая подходящие слова, - В данный момент она ничем не сможет помочь мне. А кто-то другой, - она посмотрела на дрожащие тени в углах, - Может использовать эту информацию в своих корыстных целях. Если уже не узнал.       Люцифер понимающе кивнул.       - Да, - выдохнул он, и в этом коротком звуке смешались усталость тысячелетий, отцовская горечь и расчётливость бывшего стратега. - Так, наверное, будет лучше. Для неё. Чтобы она могла… продолжать верить.       На его лице, обычно скрытом маской веселья или театральной надменности, отразилась целая гамма самых разнообразных, противоречивых эмоций.       - И... что ты будешь делать дальше?       - Мне надо подумать, - просто сказала Шед, вновь взглянув на свои руки.       Люцифер проследил за её взглядом. Он устало, почти безнадёжно вздохнул, словно этот вздох выносил из него последние сомнения.              - Тогда я оставлю тебя ненадолго, - сказал он, уже разворачиваясь к выходу. Его движения были медленными, обременёнными тяжестью принятых решений и предстоящих ходов. - Тоже… подумаю. Например, о том, как усложнить жизнь некоторым слишком любопытным личностям.       Как только дверь за ним закрылась, Шед подорвалась с кровати и молнией подлетела к письменному столу, открывая выдвижной ящик. Внутри него лежал черный квадрат с выведенными на нем неоновыми буквами. Она взяла послание в руки, вновь вчитываясь в его содержимое.       - Сегодня в 23:00, значит.       Шед осматривала кусок черной бумаги с интересом детектива, нашедшего новую улику. В памяти всплыл образ - гипнотический, дразнящий. Уверенная ухмылка, брошенная всему миру, как вызов. Голос, проникающий прямо в сознание, вязкий, как мёд, и острый, как лезвие. Вокс. Он был воплощением всего, что она ненавидела в Аду: тщеславия, цинизма, жажды контроля. И в то же время... в нем была неистовая, опасная жизнь. Яркая, громкая, не знающая компромиссов. Как вспышка молнии в кромешной тьме. Что-то внутри неё кричало, настойчиво и неумолимо, что именно Вокс - самый настоящий нарцисс, царь эфира и мастер манипуляций - может стать в этой ситуации не ловушкой, а… спасением.       Было ли это острое чутье бывалого бойца, научившегося чуять выгоду и слабые места в самой безнадёжной ситуации? Или в ней говорило нечто иное, сподвигшее ее на то, что произошло месяц назад на смотровой площадке ВоксТека.       - Что ж, - мысль пронеслась в ее сознании щекочущим нервы предвкушением. - Я надеюсь на первый вариант.       Она взглянула на свое отражение в темном стекле зеркала. В глазах, помимо привычной решимости и усталости, вспыхнул новый огонек - азартный и дерзкий. Где-то в самой глубине, в том месте, куда не доходил свет разума, теплилось признание: ее влекло не только к возможному спасению. Ее привлекал он сам и тот ослепительный и неотразимый хаос, которым он был. И встреча в 23:00 была не просто переговорами. Это было их свидание.