Когда все дома

      Воздух в обновлённом Отеле «Хазбин» пах свежей краской, старым деревом и… возможно даже уютом. После битвы прошло уже три недели. Рубцы на фасаде затянулись магией и упрямым трудом, а жизнь внутри медленно, но верно возвращалась в прежнее, сумасшедшее и прекрасное русло. Шед с Люцифером перебрались жить в Отель, и теперь юная нефелим жила на втором этаже в крыле Владыки Ада.              Комната ее была на порядок меньше предыдущей. Скромнее, проще. И Шед сама попросила об этом. В этих стенах, которые она помогала отстраивать, под этой крышей, которую защищала, ей не нужно было огромное пространство. Ей нужно было свое место. Уголок, который можно заполнить не вещами, а чувством. И странным образом, именно здесь, в тесноватой комнатке со скрипучей половицей у кровати, она впервые за долгие годы почувствовала… дом. Свет адского солнца, отфильтрованный новыми витражными стёклами (изображавшими, по настоянию Чарли, обнимающихся грешников и ангелов), мягко падал на паркет, озаряя комнату желто-оранжевыми лучами. Солнечные зайчики плясали прямо на пушистом коврике у кровати, принесённом Чарли «для атмосферы». Здесь свернувшись клубком и мирно посапывая, грелся Толстый Наггетс. Поросёнок, негласный талисман отеля после битвы, частенько гостил в её комнате, когда Энджел ночевал вне Отеля.       Шед сидела на подоконнике и устало листала страницы книги. Сегодня ночь была беспокойной. Не кошмары, а что-то хуже - назойливое, тихое чувство. Знаете, когда все слишком хорошо, и мозг начинает подкидывать тебе варианты того, что может пойти не так. Нефелим чувствовала, что время, отпущенное на эту передышку, неумолимо истекает, потому спать не хотелось. Она решила проштудировать всю библиотеку Отеля в поисках полезной информации для себя. Результаты были удручающими. Большинство томов оказались либо легкомысленными любовными романами с демоническими оборотнями в главных ролях, либо техническими руководствами по обслуживанию адских механизмов. Она нашла пару серьёзных, пахнущих ладаном и стариной фолиантов об ангелах: их незыблемой иерархии и истории. Но ни в одном индексе, ни в одном примечании не было ни единого слова о нефилимах.       И в этот момент её слух, отточенный тренировками, уловил противный звук — тихое, высокочастотное жужжание, похожее на полёт огромного шмеля, но с металлическим призвуком.       Шед инстинктивно пригнулась, замерла у окна, высматривая источник звука. Тут она увидела мерцающую красную точку, движущуюся с неестественной, прямой траекторией прямо к её окну. Квадрокоптер. Маленький, чёрный, размером с ладонь. Он завис прямо перед стеклом, его четыре винта создавали едва уловимую вибрацию. В центре дрона горел тот самый красный огонёк — объектив камеры. Он смотрел прямо на неё.       - Какого черта...       Шед затаила дыхание. Её первым импульсом было швырнуть в него книгой или сжечь магическим импульсом. Но она замерла. Интерес был сильнее. Затем из его корпуса выдвинулся тонкий, механический манипулятор . На конце он держал аккуратно сложенный квадратик из глянцевой, чёрной бумаги. Шед открыла окно и выхватила послание из его лап, собираясь сразу же уничтожить устройство. Но маленький квадрокоптер оказался проворнее: он резко взмыл вверх и растворился в небе так же быстро, как и появился.       Шед аккуратно покрутила квадратик, осматривая его. Бумага была плотной, прохладной. На ней не было ничего примечательного, и она развернула её. На черном пергаменте светились синие неоновые буквы, а под текстом мигнул логотип ВоксТека:       "Хватит прятаться, нефелим. Предлагаю побеседовать. Без посторонних. Без камер. Завтра, 23:00. Не придешь - рейтинги будут делаться из твоего страха".       Шед не раздумывая порвала письмо. Обрывки полетели из окна, уносимые порывом ветра.       - Из страха, значит. Да как будто ты можешь сделать хуже, - раздраженно бросила та.       Страха не было. Была ярость. Ярость на эту показуху, на это давление. Очередной спектакль для его дешёвого шоу.       Шед скрестила руки, обдумывая. Её разум, уже уставший от поисков, теперь работал с холодной, злой скоростью. Если Вокс так настаивает на своём свидании… Пойти? Не для того, чтобы получить его «правду». А чтобы послать его к чертям прямо в его логове. Чтобы показать, что её не купить на дешёвые трюки. Или… не пойти. Игнорировать. Заставить его первым выйти из тени, если он так жаждет конфронтации.       Внизу, в холле, доносился приглушённые голоса и звяканье посуды - Хаск, наверное, снова раздавал кому-то свои нравоучения. Где-то далеко играл патефон - дело рук Аластора. Он редко появлялся при свете дня, но его невидимое присутствие всегда обозначалось такими спецэффектами его вечного фильма ужасов. Шед закрыла окно и слезла с подоконника, решив отложить этот вопрос на потом.       - И так, пора начать этот день! - потягиваясь, сама себе проговорила Шед, позволив себе легкую улыбку. Здесь, внутри этих стен, пахнущих деревом, краской и свежими блинчиками (этот аромат теперь всегда витал в воздухе после рассвета), царил свой мир, где её кровь не определяло будущее мироздания. Мир, который стал для неё не убежищем, а домом.       Её взгляд упал на розовый комок в углу комнаты. Толстый Наггетс спал, уткнувшись мордой в пушистый коврик.       - Наггетс, - позвала Шед, наклоняясь и беря поросёнка на руки. Тот издал недовольное хрюканье, но не проснулся. - Ты идёшь со мной. А то опять сгрызёшь что-нибудь.       Только ступив за порог, Шед споткнулась обо что-то. Опустив взгляд на пол, она увидела тонкую книгу в кожаном переплёте тёмно-синего цвета, без названия на корешке. Шед могла поклясться, что она не брала эту книгу в библиотеке, и уж точно не роняла ее посреди коридора. На секунду она застыла, прокручивая в голове возможные варианты появления этой книги, но быстро отмахнулась от этих мыслей, пытаясь унять взволнованное сердце.       "Что же сегодня твориться, - мысленно спросила она сама у себя, закидывая книгу на кровать. - Все потом. Сначала завтрак".       Спускаясь по широкой лестнице, Шед задержалась на площадке. Постояльцы еще не проснулись, поэтому она позволила себе окинуть взором холл, залитый тем самым тёплым светом. Жизнь вновь текла по своему обычному руслу. Без глобальных истреблений, но с запахом блинчиков и призрачной тенью той битвы, которая витала где-то на периферии. Отель отстроили. Стены стояли прочно, бар снова сверкал гранеными стаканами. Но что-то изменилось навсегда.       Шед увидела Чали, стоящую на стремянке возле камина. Это был ее новый ритуал: каждое утро она брала в руки тряпку и с особым трепетом протирала портрет Сэра Пентиуса. Ритуал памяти. Ритуал вины. Она выстаивала там ровно пять минут, глядя в пустоту, прежде чем надеть маску оптимизма и отправиться будить остальных. Беспокоить принцессу в такой личный для нее момент Шед не хотела, поэтому воспользовалась порталом и переместилась сразу на кухню.       Воздух на кухне был плотным и живым. Он состоял из слоёв: дымящиеся блины на сковороде, горьковатый аромат свежемолотого адского кофе, едва уловимая нота подгоревшего масла и вездесущий, уютный запах корицы.       - Всем прекрасного утра! - громко и немного театрально ознаменовала свой приход Шед, склонившись в реверансе.       Сидящий за столом Хаск, погружённый в изучение утреннего выпуска «Пентаграммной Правды», вздрогнул всем телом, поперхнулся обжигающим кофе и издал звук, средний между клокотанием и проклятием.       - Чтоб тебя… - выдохнул он, вытирая капли со стола.       Люцифер стоял у плиты в своем любимом розовом фартуке, в котором он выглядел, откровенно говоря, нелепо.       - Доброе утро, Шед! - бросил он через плечо, лихо подбрасывая блины в воздух. - Скоро завтрак будет готов!       - Сколько раз просить не телепортироваться внутри Отеля, от твоей комнаты до кухни не так уж долго и идти, - пробурчал Хаск, откашлявшись.       - Прости-прости, забываю иногда просто, - слукавила та.       Хаск только фыркнул и кивком указал на один из стульев за большим кухонным столом. Рядом с ним уже стояла чашка с паром, поднимающимся ровной струйкой - чай, заваренный по его особой технологии. Шед поставила проснувшегося Наггетса на пол, следом поставив миску с едой. Поросенок, забыв про сон, принялся поедать адское хрючево сомнительной консистенции. Нефелим присела за стол рядом с барменом. Она взяла чашку, чувствуя тепло через фарфор. Это была ещё одна часть утреннего ритуала - немая забота от Хаска.       - Та-а-ак, еще одна порция готова! - воскликнул Люцифер, грациозно повернувшись и поставив перед Шед тарелку со стопкой ароматных блинчиков.       Внезапно что-то лёгкое и щекотное пробежало по щиколотке Шед. Она инстинктивно дёрнула ногой и приподняла край длинной скатерти, заглянув под стол. Ничего. Только тени. Но откуда-то сверху донёсся знакомый хихик.       Вернувшись в вертикальное положение, Шед увидела Ниффти. Горничная сидела прямо на столе, поджав ноги, и смотрела на неё горящими, безумными глазами, держа в руках ложку с чем-то тёмно-красным.       - КРОВЬ? - прошипела она в своей маниакальной манере, тыча ложкой в сторону Шед. - Где кровь? Давай сюда!       - Ниффти, - устало, но терпеливо произнёс Хаск, не отрываясь от газеты. - Это вишнёвое варенье из буфета. Не кровь. И его, кстати, нельзя ложкой запускать в потолок, как ты сделала в прошлый раз. Или обмазывать им Наггетса. У Энджела был нервный тик весь день.       Ниффти хитро скосила свой единственный глаз на бармена, потом на варенье, потом снова на Шед. Её губы растянулись в широкой ухмылке, и уже через секунду она с диким хохотом снова скрылась под столом. Шед поспешила поднять ноги и сложить их в позе лотоса. Мало ли что ещё может прийти в голову неугомонной горничной.       Как раз в это время на кухню вошли Чарли и Вегги. Принцесса выглядела свежо и собранно, её улыбка была яркой, почти прежней. Вегги была в своём «дежурном» виде - форма управляющей отелем, волосы, собранные в тугой хвост. Она оценивающе окинула взглядом кухню, будто проверяя периметр, и её взгляд на секунду задержался на ногах Шед, поджатых на стуле. Уголок её рта дёрнулся в улыбке.       - О, полный сбор! - обрадовался Люцифер. - Садитесь, девочки, новая партия уже на подходе!       - Спасибо, пап, - Чарли мягко улыбнулась, занимая своё привычное место во главе стола. - Мне, пожалуйста, просто с мёдом. Без блесток и резиновых уток сверху, хорошо?       - Уточки - это высшая форма искусства, в том числе и кулинарного! - возмутился Люцифер. - Но… ладно. Для моей принцессы - обычные, но не менее вкусные блинчики!       Вегги сидела по правую руку от Чарли, методично намазывая масло на кусок батона.       - У кого на сегодня какие планы? - поинтересовалась она, не отвлекаясь от своего дела.       - А разве они у нас меняются? - пробурчал Хаск. - После битвы эти грешники все прут и прут. Им что, намазано тут чем-то? Целыми днями только и делаешь, что бухло разливаешь, да от журналюг отбиваешься.       Вегги вздохнула - не раздражённо, а с лёгкой, знакомой каждому, кто работает с людьми, усталостью.       - Да, народу стало больше. Это… сложно. Но м другой стороны, это же и была наша цель, - она посмотрела на Чарли. - Может, стоит попробовать как-то… упорядочить приём? Например, раздавать анкеты и выбирать тех, кто реально пришел за помощью.       - Отличная идея! - радостно воскликнула Чарли, хлопая в ладоши. - Сегодня же обдумаю список вопросов.       Люцифер, тем временем, поставил перед ними новые тарелки. Блинчики Чарли действительно были без украшений. А на тарелке Вегги лежали три идеально ровных, тонких блина, сложенных в аккуратный треугольник - оптимальная форма для быстрого поглощения без лишних движений.       - Спасибо, - кивнула ему Вегги и сразу вернулась к теме. - Значит сегодня план такой: Хаск, ты на баре, слушаешь разговоры и выявляешь подозрительных личностей - их мы сразу выпроваживаем.       Хаск хмыкнул, но спорить не стал, соглашаясь со своей ролью.       - Чарли, я была бы очень рада, если бы ты помогла мне за стойкой регистрации в течение пары часов. Если почувствуешь, что устала или тебе тяжело - сразу уходи, ничего страшного. Твоё состояние важнее.              В её голосе звучала неподдельная забота, а не просто тактический расчёт. Чарли благодарно улыбнулась.       - Я справлюсь.       - Спасибо, - улыбнулась в ответ Вегги. - Шед, мне нужна твоя помощь по хозяйству. Разнеси полотенца и смени постельное белье в свободных номерах, только чтобы тебя никто не видел: они все еще активно реагируют на тебя после тех новостей.       - Будет сделано, - уверенно кивнула та.       - И, кстати, - добавила Вегги, - если к вечеру силы останутся… не против потренироваться вместе?       - С радостью, - не раздумывая ответила Шед. Оттачивание боевых навыков было необходимым в ее случае: ангелы могли нагрянуть в любой момент.       - Договорились, - кивнула Вегги. - И Ниффти... Ниффти?       Ответом был лишь приглушённый чавкающий звук и довольное похрюкивание. Вегги наклонилась и приподняла скатерть, являя на свет страшную картину: Наггетс, привлечённый ароматом варенья, умудрился найти следы «кровавого искусства» Ниффти на полу и теперь усердно вылизывал кафель. Сама же Ниффти, вынырнув с другой стороны, с восторгом наблюдала за этим процессом, злобно хихикая и параллельно обмазывая поросенка вареньем.       - О нет… - простонала Чарли, закрывая лицо ладонью.       - Не волнуйся милая, здесь нужна всего щепотка волшебства!       Люцифер щёлкнул пальцами. Наггетс внезапно оказался чистым и сухим, сидящим на своей подстилке в углу с миской свежей еды. Следы варенья бесследно исчезли с пола, а банка в руках у Ниффти стала пустой и чистой. Горничная уставилась на идеально чистый кафель, затем на пустую банку, её лицо исказилось в комической гримасе чистого, детского недоумения.       - Ниффти, - еще раз попыталась Вегги, на этот раз поймав её потерянный взгляд. - Уберись, пожалуйста, в коридорах на втором этаже и подмети основной холл. Там после вчерашних «гостей» много следов. Справишься?       - Да! Грязь надо убрать! - согласилась та и, достав откуда-то метлу, маленьким ураганом умчалась из кухни.       Вегги снова вздохнула, переводя взгляд на своих соратников.       - Ну что ж, - сказала она, наконец берясь за свой блинный треугольник. - Давайте постараемся сегодня, и чтобы без новых дыр в стенах. Хотя это вопрос к Черри.       

***

      Шед провела утро, как тень. С корзиной свежего белья и полотенец она передвигалась с помощью порталов, мастерски избегая встреч. В свободных номерах она работала быстро: без щелчков замка, или шума открывающейся двери. Свет, падающий через чуть приспущенные шторы, выхватывал плавающие в воздухе пылинки. Работа была монотонной, но она приносила странное умиротворение. Заправить уголок, поправить складку - это были простые действия, которые можно было контролировать. Она стягивала простыни, и в тишине комнаты был слышен только шелест ткани и глухой стук её собственного сердца. Пару раз ей удалось подслушать разговоры постояльцев - они действительно активно обсуждали последние новости Вокса, и её имя звучало чаще, чем ей бы хотелось.       "… Да-да, та самая, что врезала Адаму, говорят, кровь у неё золотая…"       "... Понятно, что прячут. Эта цыпочка теперь многих интересует..."       Шед замирала, прижавшись спиной к шершавым обоям, чувствуя, как по ладоням, сжимающим простыни, пробегает холодок. Когда шаги удалялись, она устало выдыхала и отправлялась дальше.       В холле, за стойкой регистрации ситуация была совсем другая - шум и крики перебивающих друг друга грешников. Демоны толпились возле отеля еще с самого утра, и если бы не защитный барьер Люцифера, они бы просто оккупировали здание. Теперь же эта вакханалия переместилась в холл, действуя на нервы управляющей.       - Я вам говорю: нет, это не музей, и здесь нельзя просто поглазеть на "демона с золотой кровью", - отвечала Вегги с натянутой улыбкой, пытаясь при этом заполнять карточки постояльцев.       Рядом, чуть в тени, стояла Чарли. Принцесса пыталась казаться жизнерадостной, но её улыбка была стеклянной, хрупкой, готовая рассыпаться от следующего грубого вопроса. Каждая вспышка камеры заставляла её вздрагивать, а бесконечный поток циничных, провокационных реплик журналистов - медленно, но верно размывать её самообладание.       - А правда, что вы укрываете биологическое оружие, принцесса?!       - Покажите нам нефилим! Пусть докажет, что она не опасна!       - Какова ваша следующая цель? Убийства грешников?!       Вопросы били, как плетью. Чарли открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застревали в горле, теряясь в этом гвалте. Она видела, как её искренние попытки объяснить тут же искажались, выворачивались наизнанку жадными до сенсаций умами. В этот момент Вегги, не отрывая ледяного взгляда от особенно наглого репортёра, резким движением отпустила ручку, схватила Чарли за запястье и потянула вниз. Они вместе присели за высокую стойку регистрации, скрываясь от давящей толпы. Дубовая панель стала их физическим щитом.       - Ты как? - спросила Вегги, продолжая держать принцессу за руки.       - Я просто не знаю, что им отвечать, - призналась Чарли, снимая маску радости. - Что бы я ни говорила… о втором шансе, о надежде, об искуплении… они это… они коверкают мои слова, выставляя отель в дурном свете. И… и я не могу их остановить. Слова не работают.       Она замолчала, вперев взгляд в пол. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только грохотом снаружи. Потом Вегги крепче сжала её руку - не больно, а так, чтобы заземлить.       - Слова на них и не подействуют, - сказала она просто, без осуждения. - Они пришли не слушать. Они пришли брать. Картинку. Сенсацию. Им плевать на смысл.       Она наконец повернула голову и посмотрела на Чарли. В её глазах не было ни жалости, ни разочарования. Только твёрдая, суровая ясность.       - Наша задача сейчас - не переубедить их. А пережить. Контролировать то, что можем. Помочь тем, кто действительно пришёл сюда не за этим цирком. И… - тут она сделала паузу, - сохранить тебя. Потому что если они увидят, как ты ломаешься… это и будет для них самой желанной новостью. Понимаешь?       Чарли смотрела на неё, и в её глазах медленно гасли паника и беспомощность, уступая место глубокой, усталой признательности и пониманию. Она кивнула, сглотнув ком в горле.       - Да. Понимаю.       - Хорошо, - Вегги отпустила её руку, и та вдруг почувствовала холод там, где была её ладонь. - Тогда встаём. Улыбаемся. И делаем свою работу.       И с этими словами, снова надев маску неприступного администратора, она поднялась из-за стойки, чтобы встретить новый виток хаоса. И Чарли поднималась вместе с ней с новой, более прохладной и собранной решимостью. Они могли не изменить мнение толпы сегодня. Но они могли перетерпеть этот этап. Чтобы защитить то, во что они верят.       После обеда в отель вернулся Энджел, а вместе с ним и Черри. Они пришли, принеся с собой громкий смех, уличную пыль и аромат сладковатого дыма. Энджел, сбросив на барную стойку своё розовое боа, немедленно заказал "что-нибудь крепкое, чтобы расслабиться после долгой ночки". И тут они начали свой диалог. Обсуждали всё подряд: от откровенно плохого вкуса в одежде у нового постояльца до глобальных теорий заговора насчёт того, "куда, чёрт возьми, подевалась вся нормальная взрывчатка на этом Кольце".       Для Хаска, который пытался совмещать сразу роли бармена и шпиона, это стало последней каплей. Особенно потому, что Наггетс, привлечённый блеском стёкол и общим хаосом, решил, что барная стойка - это его новая игровая площадка. Поросёнок с радостным хрюком пытался запрыгнуть на низкие полки, тыкался мордой в подолы посетителей и с завидным упорством норовил стащить лимонную дольку или вишню с краёв бокалов.       Каждые пять минут раздавалось шипение Хаска:       - Наггетс! Нет! Прочь!       Ситуация выходила из рук вон плохо. Из-за разговоров Энджела и Черри, Хаск не слышал голосов посетителей. А Наггетс, наконец добившись своего, с хрустом пожевал соломинку из коктейля какого-то ошарашенного грешника. Терпение Хаска, и без того весьма хрупкое, лопнуло. Он поставил шейкер с такой силой, что тот звякнул, как погремушка, и повернулся к Энджелу. Его голос, обычно скрипучий и полный сарказма, теперь звучал ровно и раздраженно.       - Энджел, - это была не просьба, а почти приказ. - Может, ты всё-таки поможешь? Или ты считаешь, что просто твоего нахождения здесь достаточно?       В его взгляде, устремлённом на паучка, горело немое, но ясное требование: «Возьми на себя хоть каплю ответственности за этот общий дом, который мы все, чёрт возьми, пытаемся удержать от распада».       Энджел замер с бокалом на полпути ко рту. Его обычно игривое, надменное выражение лица сползло, обнажив мимолётную, искреннюю растерянность. Он привык, что его выходки терпят, отмахиваются или отвечают шуткой. Такой прямой, усталой укор был неожиданностью.       - Ой, да ладно тебе, котик, - попытался он отшутиться, но его голос прозвучал слабее, чем обычно. Он потянулся, чтобы поправить несуществующую пылинку на рукаве. - Я же… создаю атмосферу. Благодаря моему лицу жизнь здесь кипит!       Хаск не отводил взгляда. Он просто ждал. Его пальцы медленно постукивали по влажной от пролитых напитков стойке. Это молчание было хуже крика. Энджел вздохнул - театрально, преувеличенно, но в этом вздохе прозвучала и тень реальной усталости. Всю ночь он провёл вне отеля, выполняя каждую прихоть Валентино. Сейчас же ему хотелось забыться в алкоголе и привычном шуме. Но увидев союзника, который находился на пределе, он все же отставил бокал.       - Ладно, ладно, не делай такие глаза, будто я утопил котят в тазике, - сдался он наконец. - Чего надо-то?        Наггетс, - односложно бросил Хаск, кивая в сторону поросёнка, который как раз жевал чей-то ботинок.       Энджел повернулся, и его лицо смягчилось. Он прищёлкнул пальцами.       - Эй, пухляш! Брось эту вонючую кожаную жвачку! Иди ко мне, тут скучно!       Наггетс, услышав голос своего главного покровителя, радостно захрюкал и галопом помчался к нему, по пути чуть не опрокинув табурет. Энджел подхватил его, устроив у себя на коленях, и начал почёсывать за ухом. Поросёнок немедленно затих, издавая довольное урчание.       - Видишь? Всего пару ласков слов, - слабо ухмыльнулся Энджел, но действия его изменились. Он даже подобрал с пола соломинку и бросил её в мусорку.       Напряжение в воздухе слегка рассеялось, сменившись знакомым, пусть и уставшим, нейтралитетом. Хаск, не говоря ни слова, кивком поблагодарил Энджела и вернулся к шейкеру. Его движения стали чуть менее резкими.       - И ещё, - добавил Хаск уже своим привычным тоном, наливая в чистый бокал что-то янтарное, - выключи телевизор, пожалуйста. От этого противного голоса у меня виски уже второй час пульсируют.       Энджел, не выпуская Наггетса, изящным движением спрыгнул со стойки и в два длинных шага добрался до старомодного телевизора в углу бара. Он подхватил пульт и не глядя нажал кнопку. На экране как раз крупным планом возникало лицо Кетти Киллджой. Её губы, выкрашенные в ядовито-красный, растягивались в неестественной улыбке. Она что-то говорила, заламывая руки в драматичном жесте, а за её спиной в замедленной съёмке крутился кадр: Шед, вылетающая из портала, её кулак в сантиметре от лица Адама. Кетти успела лишь театрально наклонить голову, имитируя сочувствие, и хрустнуть шеей - её фирменный жест - прежде чем экран погас, издав короткое, облегчающее шипение и оставив после себя чёрное, пыльное зеркало.       Несмотря на то, что с битвы прошло уже три недели, новости - или то, что ВоксТек выдавал за них - всё ещё пестрели этими кадрами. Их крутили под разными углами, с разной музыкой, с разными «экспертными» комментариями. Это был непрекращающийся, навязчивый гул, который ежедневно просачивался в их убежище. Он действовал команде на нервы не явно, а как далёкий, но неумолкаемый звон в ушах, напоминающий о травме, которая отказывалась становиться просто воспоминанием.       Вот так и шли их будни. Маленькие конфликты гасли так же быстро, как и вспыхивали, потому что за ними всегда маячила одна большая, общая угроза. И это заставляло их, таких разных, находить способ уживаться. Хотя бы для того, чтобы было кому подставить плечо, когда мир за окном снова начнёт рушиться.       

***

      Вечером, когда жар дня и суета в холле начали стихать, превращаясь в приглушённый гул, Шед нашла Вегги в одном из дальних коридоров второго этажа. Та стояла, скрестив руки, и давала Ниффти указания, произнося слова медленно и чётко, как будто разговаривая с опасным, но ценным диким животным. После короткого диалога они решили, что тренировке - быть. Шед быстро забежала в свою комнату. Взгляд упал на загадочную книгу, лежащую с утра на кровати.       - Это может подождать, - твёрдо, вслух, убедила себя Шед, отрывая взгляд. Она быстро переоделась в простые чёрные спортивные штаны и свободную майку, сгребла волосы в небрежный пучок и вышла, намеренно громко хлопнув дверью, будто отсекая искушение.       Тренировку они решили провести в бальном зале. Сейчас танцы были непопулярны занятием среди грешников, а значит никто из постояльцев не мог их потревожить. Шед стояла перед одним из многочисленных зеркал, разминаясь. Её движения были плавными, почти медитативными - круговые вращения плечами, медленные наклоны, растяжка икроножных мышц. Каждый вдох был глубоким и слышным в этой тишине.              Через пару минут дверь открылась, и вошла Вегги. Она тоже была в спортивной форме - простые бриджи и серая футболка, волосы были туго собраны в практичный хвост. В руках она несла не оружие, а два комплекта тренировочных лап - плотных и кожаных. Она бросила один комплект к ногам Шед.       - Сегодня будем тренировать не силу удара, - сказала Вегги, и ее голос эхом прокатился по помещению. - Скорость, точность, непредсказуемость: вот наши задачи.       Она надела лапы на руки, затянув ремни с четким, отрывистым звуком липучки.       - Я буду твоей мишенью. И твоим противником. Ты будешь наносить удары. Я - парировать, уклоняться и иногда контратаковать. Понятно?       Шед кивнула, надевая свои лапы.       - Понятно.       Они встали друг напротив друга в центре освещённого круга. Вегги приняла базовую стойку - ноги на ширине плеч, одна чуть выдвинута вперёд, корпус слегка развёрнут, руки с лапами подняты на уровень груди. Это была не агрессивная поза, а собранная, энергоэффективная, как сжатая пружина.       - Отлично, тогда начали.       Тишину разрезал первый удар. Короткий, хлёсткий щелчок — базовый удар рукопашного боя, отточенный в особняке Сатаны. Он пришёлся точно в центр лапы, которую Вегги подставила почти небрежно, но в самый последний момент.              - Хорошо, - констатировала Вегги, не меняя выражения. - Но ты показала, куда будешь бить. Лёгкий наклон плеча вперёд за полсекунды. Хорошо обученный ангел успеет среагировать. Скрывай намерение до последнего миллиметра.       Они продолжили. Шлепки, щелчки, приглушённые стуки наполнили зал. Шед старалась следовать совету Вегги, хотя до конца и не понимала как можно скрыть свое намерение об ударе. Еще одной трудностью было то, что соперница не просто стояла. Она двигалась небольшими, экономными шажками, постоянно смещаясь, меняя угол и контратакуя каждый удобный момент.       Тогда Шед попробовала другую тактику. Сделала два быстрых удара в бок, затем замерла на долю секунды, заставив Вегги инстинктивно приготовиться к следующей серии, и тут же нанесла низкий круговой удар. Вегги успела отбить, но её блок был чуть более поспешным, и чуть менее идеальным.       - Хорошо, - в голосе Вегги прозвучало первое, едва уловимое одобрение. - Теперь ты думаешь. Не просто бьёшь.       Через сорок минут Вегги опустила лапы. Обе девушки тяжело дышали, лица блестели от пота.       - На сегодня достаточно. Теперь - растяжка и отдыхать.       Они сели на прохладный паркет, и Шед почувствовала, как дрожь усталости пробегает по её мышцам. Но это была приятная, очищающая усталость. Она тянулась, слушая тихие инструкции Вегги.       - Ты быстро учишься, - внезапно сказала Вегги, глядя прямо перед собой, а не на Шед. - Становишься предсказуемее в своей непредсказуемости. Это хорошо.       Шед в неверии посмотрела на управляющую. Похвала от Вегги дорогого стоила.       - Спасибо, - коротко произнесла та, опустив глаза в пол. - Ты можешь идти, если хочешь. Я… я хочу ещё немного… попрактиковать кое-что еще.       Она не сказала что, но Вегги поняла и без слов. Она мягко улыбнулась, в глазах ее было понимание. Встав и собрав лапы, Вегги на мгновение задержалась.       - Знаешь, - сказала она тихо, и её голос в пустом зале прозвучал особенно откровенно, - я рада, что ты осталась здесь. Мы же с тобой… чем-то похожи.       Она сделала паузу, словно перебирая в уме подходящие слова для откровения.       - После того, как меня… оставили здесь, - она произнесла это слово без злости, с холодной констатацией факта, - было тяжело. Не физически - Она на мгновение прикрыла глаза, борясь с воспоминаниями. - Поддержка Чарли, её вера… это во многом помогло. Но даже она, со всей её добротой, не может до конца понять, каково это - когда часть тебя по-прежнему тянется к свету, а другая часть навсегда вросла корнями в эту тьму. Когда ты принадлежишь и Раю, и Аду, и при этом не принадлежишь ни тому, ни другому полностью. Это… одиноко.       Она посмотрела прямо на Шед, и в её глазах была не жалость, а глубокая, суровая эмпатия солдата, уже пережившего этот бой.       - Так что… если когда-нибудь захочешь поговорить. Просто… поговорить. Я всегда рядом.              Сказав это, Вегги бросила на Шед последний взгляд и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу.       Шед осталась сидеть одна в огромном, тихом зале. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить учащённое после тренировки сердцебиение. Она закрыла глаза, отбросив образы кулаков и блоков. Внутренним взором она обратилась к тому, что всегда пугало её больше всего - к золотому сиянию, дремавшему в глубинах её существа. Не к демоническим порталам, а к тому, что оставили в ней ангельские предки.       Сперва было лишь ощущение тепла в солнечном сплетении, знакомое, но обычно сопровождавшееся паникой. Она не стала его подавлять. Вместо этого она направила внимание на это тепло, как Вегги учила её направлять внимание на напряжение в мышцах противника. Она представила его не как слепую энергию, а как... глину, например. Что можно слепить из чистого света?       Её руки сами поднялись перед ней, ладонями вверх. Свет начал стекать по ее рукам, концентрируясь в ладонях. Он собирался в центре, формируя неустойчивый, мерцающий шар размером с яблоко. Шар был красив, но бесполезен. Ему нужно было направление. Форма. В памяти всплыли обрывки из ангельских хроник, мельком увиденные в библиотеке: изображения ангельских мечников, копейщиков и лучников, чьи стрелы были полосами сконцентрированного света. Она задержалась на этом образе.       Шед начала медленно разводить ладони в стороны, и мерцающий шар заколыхался, вытянулся. Свет будто тянулся в нить под её мысленным напором. И вот, дрожа, в воздухе между её руками зависла стрела. Она была сплетена из плотного, пульсирующего света, а ее наконечник сиял ослепительнее всего.       Держать её с каждой секундой было все труднее. Шед заозиралась, в поисках мишени. Она не могла целиться в зеркало - отражение могло сыграть злую шутку. Взгляд её упал на старую, облупившуюся каменную вазу в нише у дальнего окна - явно забытый декор. Шед развернула ладони, нацелив светящуюся стрелу и отпустила ее. Грохота не было, как и других звуков. Золотая стрела рассекла воздух беззвучно, оставив за собой лишь короткую, угасающую полосу света. Ваза не разбилась. Она испарилась, оставив после себя лишь круглое пятно на постаменте.       Внезапный звук - тихий шорох за спиной - заставил её вздрогнуть и резко обернуться, мгновенно приняв боевую стойку. В дверном проёме, сливаясь с тенями, стоял Аластор. Он как обычно улыбался, а красные глаза смотрели на неё с глубоким, безмолвным любопытством. Сколько он стоял там?       - Продолжайте, моя дорогая, не обращайте на меня внимания, - его голос прозвучал тихо, с привычным радио-эффектом.       - Наблюдаете за порядком, Аластор? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, сухо. Её взгляд был прикован не к нему, а к его отражению в потускневшем стекле, где его фигура, казалось, вырастала из самой тьмы, становясь чётче и больше с каждой секундой.       - Всегда, моя дорогая! - Аластор замер в паре шагов, также смотря на Шед через отражение. - Просто решил понаблюдать за... новыми игроками на поле.       - А вы? - неожиданно для себя спросила нефелим, встречая его красный, бездонный взгляд. – Вы вернулись в игру? Или стали наблюдателем?       Радиошум на секунду усилился, затем стих.       - Дорогая, – произнёс Аластор, и в его голосе зазвучала привычная театральная весёлость, – я никогда из неё и не выходил.       Он повернулся, чтобы уйти, его тень скользнула по стене.       - Продолжайте в том же духе. Вы ведь джокер в колоде. И за джокеров всегда идёт самая ожесточённая борьба.       И он растворился в темноте коридора, оставив после себя лишь лёгкий запах статики и внезапно ставшую гнетущей тишину зала.       - Спасибо, капитан Очевидность, - злобно прошипела Шед в пустоту. - А вы видимо очередной игрок, думающий, что один из джокеров окажется в его колоде.       Она бросила взгляд на пустую нишу, и поспешила вернуться к себе в комнату.       Коридоры Отеля были темны и неприветливы. Какофония звуков днем сменилась абсолютной ночной тишиной. Из-за этого каждый шаг Шед, казалось, слышал каждый. Спальня была залита темно-бордовым светом адской ночи, пробивавшимся сквозь витраж. Всё в комнате тонуло в этом густом, кровавом полумраке. Единственным диссонирующим, кричащим пятном была та самая синяя книга, лежавшая на покрывале.       Шед замерла на пороге, борясь с волной противоречивых мыслей. Стахов было много: страх найти в книге подтверждение своих худших опасений, страх перед ещё большей тайной, страх узнать правду. Но отогнав эти мысли, Шед понимала - вариантов у нее немного. Игнорировать книгу - значит оставаться слепым щенком, пока взрослые договариваются о его судьбе. Сев на край кровати, она резко выдохнула, будто готовясь нырнуть в ледяную воду. Её пальцы коснулись прохладной кожи переплёта. Она открыла книгу.       "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог", - гласила первая строка.       "Евангелие?" - только и успела подумать Шед, прежде чем золотой свет, хлынувший из самой книги и из её собственных рук, ослепительно вспыхнул.       Он не осветил комнату. Он поглотил её. Краски ночи, очертания мебели, само ощущение кровати под собой - всё расплылось, растворилось в этом всепоглощающем, густом, сияющем потоке. Это было погружение. Чувство падения, потери точки опоры.       "Интересный, однако, капкан".