Часть 27. Отголоски триумфа

      Триумф над Амбридж оказался сладким, но недолгим. Уже на следующее утреннем совещании в кабинете Дамблдора стало ясно, что министерство не намерено просто так сдаваться.       — Пий Толстосум был вынужден отозвать Амбридж под давлением фактов, — говорил директор, медленно прохаживаясь перед камином. — Но в его отчёте, копию которого мне любезно предоставили, Хогвартс изображён не как школа, победившая произвол, а как рассадник неуправляемого самоуправства. «Опасное формирование культа личности вокруг Поттера» — так дословно.       Гарри, сидевший напротив вместе с Грэйемом и Макгонагалл, почувствовал, как в животе зашевелились холодные черви.       — Культа личности? Но мы же просто…       — Вы сделали нечто большее, чем «просто», Гарри, — мягко прервала его Макгонагалл. — Вы продемонстрировали, что ученики могут самоорганизоваться, эффективно учиться и действовать без прямого контроля министерства. Для таких бюрократов, как Толстосум, это страшнее любого тёмного волшебника.       — Они не станут действовать в открытую, — добавил Грэйем. Его пальцы нервно барабанили по рукояти палочки. — Слишком много свидетелей, слишком очевидна была неадекватность Амбридж. Но они будут давить скрыто. Урезать финансирование, заблокировать поставки учебных материалов, внедрить новых «наблюдателей» под благовидным предлогом.       — И они уже начали, — мрачно сказал Дамблдор. Он протянул Гарри свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе красовалась статья под кричащим заголовком: «ГЕРОЙ ИЛИ СМУТЬЯН? Дисциплинарный инцидент в Хогвартсе ставит под вопрос методы воспитания молодежи». В статье, написанной уклончиво, но ядовито, события вчерашнего дня подавались как «столкновение между прогрессивным педагогом, стремящимся к порядку, и группой учеников, возможно, находящихся под чрезмерным влиянием харизматичного лидера». Имя Гарри упоминалось через раз, но любой читатель понимал, о ком речь.       — Рита Скитер? — спросил Гарри, сжимая газету так, что бумага затрещала.       — Её стиль, но подписано другим именем, — кивнул Дамблдор. — Министерство научилось действовать тоньше. Они начнут информационную войну. Вам, Гарри, и всему вашему отряду, нужно быть готовыми к тому, что ваши мотивы будут ставить под сомнение, а дружбу — называть «опасной кликой».       Выходя из кабинета, Гарри чувствовал себя так, будто вместо победы он принёс в школу новую, ещё более изощрённую угрозу. Медальон на его груди казался тяжёлым. Эхо триумфа, однако, разносилось по школе иначе. Среди большинства учеников Гарри и «Отряд Поттера» стали героями. В коридорах на них показывали пальцами, но теперь — с восхищением. К Гарри подходили незнакомые студенты из младших курсов и робко благодарили за то, что «осадили ту розовую жабу». Захария Смит, к своему собственному удивлению, стал ненадолго знаменитостью — его «отважное выступление против Амбридж» (как это теперь пересказывали) сделало его героем в Пуффендуе. Он всё ещё избегал Гарри взглядом, но в его поведении исчезла прежняя враждебность.       Самым неожиданным последствием стал визит Драко Малфоя. Он подкараулил Гарри вечером у входа в библиотеку, выглядев необычно скованным.       — Поттер, — начал он, не глядя в глаза. — Мне нужно поговорить.              — Говори, — настороженно ответил Гарри.       — То, что произошло… это было впечатляюще. Ваша… команда. — Драко произнёс это слово с трудом. — Мой отец прислал письмо. Он в бешенстве. Но не из-за Амбридж. Его беспокоит, что министерство теряет лицо. И что… — он замолчал, подбирая слова, — что те, кто встал против министерства, возможно, видят дальше, чем те, кто за него цепляется.       Гарри удивлённо смотрел на него.       — К чему ты ведёшь, Малфой?       — К тому, что не все в Слизерине считают Амбридж примером для подражания. И что некоторые… возможно, заинтересованы в том, чтобы научиться реальной защите. А не той ерунде, что она вдалбливала.       Это было почти предложение о перемирии. Или нечто большее. Гарри кивнул, стараясь не выдать своего изумления.       — Информация принята. Я подумаю.       После ухода Малфоя Гарри отправился не в библиотеку, а в Усмехающийся зал, где по его просьбе собралось ядро «Отряда». Он рассказал им о предупреждении Дамблдора, о статье, о странном визите Малфоя.       — Значит, теперь мы не только герои, но и потенциальные изгои? — мрачно пошутил Рон .       — Не изгои, — поправила Гермиона. — Мы — альтернатива. И это опасно. Министерство будет пытаться нас дискредитировать, расколоть.       — А Малфой? — спросила Дафна, сидевшая рядом с Гарри. — Можно ли ему доверять?       — Доверять — нет, — сказал Гарри. — Но использовать его интерес — можно. Если в Слизерине есть те, кто хочет учиться по-настоящему, мы не можем их игнорировать. Это была бы ошибка.       — Создать филиал отряда в Слизерине? — скептически поднял бровь Фред (или Джордж).       — Нет, — покачал головой Гарри. — Но можно предложить… открытые тренировки. Для всех факультетов. Без секретности. Под наблюдением преподавателей. Так мы лишим министерство аргумента о «тайной организации».       Идея была рискованной, но все её поддержали. В конце концов, изначальной целью было обучение защите, а не создание закрытого клуба.       На следующий день, с одобрения Дамблдора и Макгонагалл, на досках объявлений появились скромные афиши: «Практические занятия по защитным заклинаниям. Для всех желающих учеников 4-7 курсов. Проводят: Гарри Поттер и старшие члены учебных групп. Под наблюдением профессоров Флитвика и Стебль».       Реакция превзошла ожидания. На первое занятие в Запретный лес (с разрешения и под защитой) пришли не только гриффиндорцы и несколько храбрых пуффендуйцев, но и группа из шести слизеринцев во главе с не самой, как выяснилось, радостным Теодором Нотт. Малфой среди них не было, но его отсутствие было красноречивым — он сделал первый шаг, но не рискнул идти дальше.       Занятие прошло напряжённо, но без эксцессов. Гарри и Гермиона объясняли основы группового прикрытия, Рон и Дафна показывали связки простых заклинаний. Слизеринцы держались обособленно, но слушали внимательно и выполняли упражнения с холодной, расчётливой точностью. Между факультетами не было ни дружбы, ни даже симпатии, но возникло нечто важное — взаимное уважение к умению.       Вечером того же дня Гарри нашёл в своей сумке небольшой свёрток. В нём лежал изящный серебряный пергаментный нож для разрезания страниц — бесполезный в быту, но идеальный как подставка для зелья. К нему была приколота записка без подписи, написанная убористым почерком: «Иногда самые крепкие щиты куются из самого холодного металла. Интересная концепция «распределённого отклика» в ваших артефактах. Было бы любопытно обсудить теорию. А.П.Р.Б.»       Инициалы и намёк на сеть медальонов говорили сами за себя. Это было послание от Северуса Снейпа. Не поддержка, но признание. И предложение диалога.       Гарри показал записку Грэйему. Тот долго молчал, разглядывая нож.       — Северус всегда видел дальше многих, — наконец произнёс он. — И всегда был мастером двойных игр. Прими этот дар как знак. Не доверия, но… признания твоего роста. И будь осторожен. Даже самая полезная связь может оказаться обоюдоострым лезвием.       Прошла неделя. Статьи в «Пророке» продолжались, но их тон становился всё более вялым — без новых скандалов «тема» высыхала. В Хогвартс пришло официальное письмо: должность Высшего инквизитора упразднялась «в связи с завершением программы реформ». Это была победа, но пиррова — в том же письме сообщалось о назначении нового «советника по взаимодействию со школой от министерства». Имя держалось в секрете.       Атмосфера в школе нормализовалась, но что-то изменилось безвозвратно. «Отряд Поттера» больше не был тайной. Он стал институцией — странной, полуофициальной, но признанной. И это накладывало новые обязанности.       Поздним вечером Гарри стоял на астрономической башне, куда он теперь приходил не курить, а просто думать. К нему, как всегда, беззвучно подошла Дафна.       — Ты снова здесь, — сказала она, прислоняясь к парапету рядом.       — Здесь хорошо видно звёзды, — ответил Гарри. — И весь замок. Иногда кажется, что я должен всех их защитить. Каждого в этих стенах.       — Это непосильная ноша, Гарри, — мягко сказала Дафна. — Ты не можешь быть щитом для всех.       — Но я должен пытаться. Потому что если не я, то кто?       Она взяла его за руку, её пальцы нашли шрам от кровавого пера.       — Ты уже не один. Помнишь? У нас есть сеть. И она становится больше. Сильнее. Даже Снейп это признал. Даже слизеринцы приходят на тренировки.       Она была права. Они создали нечто большее, чем отряд. Они создали идею. И её уже нельзя было остановить газетными статьями или угрозами.       Внизу, в тёмных окнах замка, мелькали огоньки. Где-то училась Гермиона, где-то Рон играл в шахматы с кем-то из однокурсников, где-то близнецы изобретали новую шутку, а Невилл поливал свой мимбулус мимблетонию. И все они, даже не касаясь медальонов, были частью той невидимой сети, которую они сплели.       — Что дальше? — тихо спросила Дафна.       — Дальше — учимся, — ответил Гарри, глядя на звёзды. — Учимся быть сильнее, умнее, сплочённее. Потому что буря миновала, но не закончилась. Она просто затаилась. И когда она вернётся, мы должны быть готовы.       Он обернулся к ней, и в его зелёных глазах, отражавших свет далёких звёзд, горела не юношеская бравада, а спокойная, взрослая решимость.       — И мы будем готовы. Все вместе.       Внизу, у входа в замок, промелькнула чья-то фигура в тёмном плаще — новая, незнакомая. Советник от министерства? Шпион? Или просто поздний гость?       Неважно, подумал Гарри, ощущая под пальцами тёплый металл медальона. Пусть приходят. Пусть смотрят.       Они больше не боятся.