Часть 31. Регистрация. Видение

      Приказ о регистрации висел на стене, как приговор. Гарри стоял перед ним, чувствуя, как холодная ярость пульсирует у него в висках. Альгиф Уинстон играл чисто, по министерским правилам, и это было безупречно подло.       Обсуждение было бурным.       — Мы не можем зарегистрироваться! — горячился Рон. — Это значит дать им список всех, кто с нами! Они начнут давить на семьи, на родителей...       — Но если мы откажемся, он распустит отряд официально, — парировала Гермиона, её лицо было бледным от напряжения. — И тогда все наши тренировки станут нелегальными. Нас будут преследовать.       — Может, стоит временно приостановить занятия? — робко предложил Невилл.       — Это то, чего он и добивается, — холодно сказала Дафна. — Разобщить нас, заставить замолчать. Нет, мы должны ответить. Но как — вопрос.       Гарри молчал, прощупывая связи сети. Медальоны отзывались тревогой, решимостью, страхом. Он ловил обрывки мыслей, эмоциональные всплески. И среди этого гула вдруг уловил что-то... иное. Далёкое, чуждое, колючее. Как шипение змеи в тишине. Оно исходило не от кого-то из присутствующих. Оно било извне, сквозь пространство, через ту самую связь, о которой он старался не думать. Связь со шрамом.       Он автоматически потянулся к лбу. Шрам не болел. Но он... вибрировал. Тихо, едва уловимо.       — Гарри? — обеспокоенно коснулась его руки Дафна. — Ты в порядке?       — Да, — он отмахнулся, собравшись с мыслями. — Просто... устал. Слушайте, регистрация — это ловушка. Но мы можем превратить её в наше оружие.       Все уставились на него.       — Мы зарегистрируемся, — сказал Гарри, и в его голосе зазвучала сталь, которую они слышали нечасто. — Но не как «Отряд Поттера». Мы зарегистрируемся как «Клуб практического применения защитных заклинаний под патронажем профессора Ремуса Люпина». Со всеми официальными программами, списками и открытыми проверками.       — Но... профессор Люпин? — удивилась Гермиона.       — Он согласится. Я уже говорил с ним. И Дамблдор поддержит. Уинстон хочет контроля? Пусть получит его. Но он получит и легальный, одобренный преподавателем клуб, в работе которого ему будет сложно придраться. А всё остальное... — Гарри обвёл взглядом зал, — всё остальное останется за пределами этой регистрации. Настоящая сеть, настоящие тренировки, настоящая подготовка. Она будет идти параллельно. Теневая сторона легального клуба.       Идея была рискованной, но гениальной в своей простоте. Разделить деятельность на легальную ширму и нелегальное ядро. Уинстон сможет проверять расписания «клуба», но никогда не найдёт следов настоящей сети медальонов и продвинутых тактических занятий.       План был принят. Гермиона с её любовью к бюрократии тут же взялась за составление безупречного устава. Рон и близнецы занялись созданием «декораций» для официальных занятий — скучных, теоретических, полных безопасных и бесполезных упражнений. Дафна и Гарри должны были встретиться с Люпином и Дамблдором для окончательного согласования.       Вечером, возвращаясь после встречи с директором (тот одобрил план с той же загадочной полуулыбкой), Гарри и Дафна шли по пустынному коридору седьмого этажа. Усталость давила на плечи Гарри тяжёлым плащом. Шрам снова заныл — на этот раз отчётливо, как тупая головная боль.       — Тебе нужно отдохнуть, — мягко сказала Дафна, замечая, как он морщится. — Ты тащишь на себе всё. Дай и другим понести часть груза.       — Я пытаюсь, — вздохнул Гарри. — Просто... сейчас всё такое хрупкое. Одна ошибка...       — И мы её исправим вместе, — она переплела свои пальцы с его. — Ты не один, помнишь?       Он хотел ответить, но в этот момент боль в шраме вспыхнула ослепительным белым светом, выжигая всё вокруг. Коридор, Дафна, стены — всё исчезло, расплылось в водовороте искажённых образов и звуков. Он больше не был в Хогвартсе. Он летел низко над землёй, ощущая холодный ночной воздух, бьющий в несуществующее лицо. Внизу проплывали тёмные очертания холмов и перелесков. Чувство — ледяное, безжалостное торжество. Чужая торжествующая ярость наполняла его, как яд. Впереди, в ложбине между холмов, светились огни. Не огни домов — тусклые, замаскированные огни лагеря. Палатки, сливающиеся с местностью, магические барьеры, мерцающие для того, кто умеет видеть. Он знал это место. Это был один из скрытых лагерей Ордена Феникса. И он — нет, не он, Тот, Чьё-Имя-Нельзя-Называть — приближался к нему с юга, ведя за собой тёмную, бесшумную процессию. Десять, пятнадцать, двадцать фигур в масках и капюшонах. Пожиратели Смерти. Среди них мелькнуло знакомое, ненавистное лицо — Беллатриса Лестрейндж, её рот растянут в предвкушающей улыбке. Цель была ясна как день: лагерь. И люди в нём. Он уловил обрывки мыслей, чужих, но таких знакомых... Сириус. Его крестный был там. И ещё... голос Люпина, усталый, но твёрдый. Тонкс... смех, внезапно обрывающийся. Они не ждали нападения. Они чувствовали себя в безопасности. Волан-де-Морт поднял палочку — свою палочку, ясень и волос фестрала. Чувство колоссальной, извращённой мощи затопило Гарри. Заклинание родилось на кончике палочки — не «Авада Кедавра», нечто иное, более сложное, разъедающее, предназначенное для разрушения защитных барьеров. Он открыл рот, чтобы крикнуть предупреждение, но издал лишь шипящий, ледяной смех. Лагерь был уже так близко... — ГАРРИ!       Его трясли за плечи. Он очнулся, лёжа на холодном каменном полу коридора. Над ним склонилось бледное, испуганное лицо Дафны. Её руки дрожали.       — Что с тобой? Ты... ты закричал и упал. Твои глаза... они были совсем белые! Гарри с трудом сел. Мир плясал перед глазами. Боль в шраме утихла, сменившись леденящим душу ужасом. Видение. Настоящее, сильное, как в пятом курсе. Волан-де-Морт. Атака на лагерь Ордена. СИРИУС.       — Скорлупняк, — выдохнул он, хватая Дафну за руку. — Мне нужен Скорлупняк. СРОЧНО.       Он не видел, как она, не задавая вопросов, выхватила компактное зеркальце из складок мантии и произнесла заклинание вызова. Он видел лишь вспыхивающие перед глазами кадры: Сириус, падающий под зелёным светом, искажённое лицо Беллатрисы... В зеркальце возникло встревоженное лицо Сириуса.       — Гарри? Что случилось? Ты белый как полотно!       — Лагерь, — выпалил Гарри, голос сорвался на хрип. — Южный периметр. Они идут. Сейчас. Он ведёт их сам. Беллатриса с ним. Вы должны уходить. Немедленно! В глазах Сириуса мелькнуло понимание, а затем — решимость солдата.       — Понял. Поднимаем тревогу. Береги себя, крестник.       Связь прервалась.       Гарри сидел на полу, обхватив голову руками. Дафна прижалась к нему, гладя его по спине, шепча что-то успокаивающее, но он почти не слышал. В ушах стоял тот самый ледяной, торжествующий смех.       Волан-де-Морт не просто вернулся. Он действовал. Активно, жестоко, целеустремлённо. И Гарри, увязший в школьных интригах, в борьбе с Уинстоном, чуть не пропустил это. Чуть не потерял Сириуса. Снова.       — Это видение, да? — тихо спросила Дафна, когда его дыхание немного выровнялось. — Как раньше?       — Да, — прошептал Гарри. — Но сильнее. Яснее. Он... он не просто где-то там. Он действует. И Уинстон со своей регистрацией... это дымовая завеса. Отвлечение. Пока мы боремся с бюрократом, настоящий враг готовит удар.       Он поднялся на ноги, всё ещё чувствуя слабость, но внутри теперь бушевала не паника, а холодная, ясная ярость. Игра в кошки-мышки с Уинстоном только что закончилась. Началась война. Настоящая.       — Что будем делать? — спросила Дафна, вставая рядом. В её глазах не было страха, только готовность идти за ним куда угодно.       — Всё меняется, — сказал Гарри, и его голос звучал чужим, повзрослевшим за несколько минут. — Регистрация, Уинстон — это теперь вторично. Нам нужно готовиться не к проверкам, а к бою. Настоящему бою. И нам нужно предупредить Дамблдора. И Орден.       Он посмотрел на Дафну, и в его взгляде было что-то новое — нежность, смешанная с горечью.       — Это... это может стать очень опасным. Для всех. Особенно для тех, кто рядом со мной.       — Я знала, на что иду, полюбив тебя, — просто ответила Дафна, взяв его руку. — И я никуда не уйду. Мы справимся. Вместе.       Они пошли по коридору, но уже не как ученики, опаздывающие в общежитие. Они шли как солдаты, получившие первое боевое крещение. Гарри чувствовал, как меняется всё вокруг. Стены Хогвартса, ещё недавно казавшиеся крепостью, теперь выглядели хрупкими. Игрушечными. За ними, в реальном мире, где правили страх и смерть, бушевала настоящая буря.       И он, Гарри Поттер, слишком долго прятался от неё в школе.       Пришло время выйти из тени.       Позже той же ночью, в кабинете Дамблдора, Гарри рассказывал о видении. Рядом с ним стояли Дафна, Рон и Гермиона — он не стал скрывать от них правду. Дамблдор слушал молча, его лицо было суровым, а глаза, казалось, видели дальше стен кабинета.       — Спасибо, Гарри, — наконец сказал он. — Благодаря тебе мы успели. Лагерь эвакуирован, потерь нет. Но ты прав. Это — эскалация. Он больше не скрывается.       — Что нам делать, профессор? — спросила Гермиона, её голос дрожал.       — Учиться, — ответил Дамблдор. — Учиться быстрее, чем когда-либо. И готовиться. Война, которую мы все боялись, у порога. И Хогвартс больше не будет убежищем. Он станет фронтом.       Он посмотрел на Гарри.       — Твоя «сеть», Гарри, твой отряд... они могут стать чем-то большим. Не просто школьным клубом. А основой сопротивления. Готов ли ты повести их туда, куда ведёт твоя судьба?       Гарри посмотрел на своих друзей. На Рона, который кивнул, стиснув зубы. На Гермиону, в чьих глазах страх боролся с решимостью. На Дафну, чья рука твёрдо лежала в его.       Он вернулся мыслями к видению. К ледяному смеху, к зелёному свету, к лицу Сириуса, которое он мог потерять. И затем — к лицам всех тех, кто доверился ему здесь, в Хогвартсе.       — Я готов, — сказал Гарри Поттер. И в этот раз это прозвучало не как надежда мальчика, а как клятва мужчины.       Позже, прощаясь у портрета Бабушки Гриф, Дафна задержала его.       — Сегодня ты видел смерть, — сказала она просто. — И это изменило тебя. Я вижу.       — Да, — признался Гарри. — И мне страшно. Не за себя. За тебя. За всех вас.       — Тогда давай бояться вместе, — она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Это был не нежный поцелуй влюблённых, а поцелуй-печать, поцелуй-клятва. — А теперь иди. Нам всем нужно немного поспать. Завтра начнётся новая жизнь.       Гарри смотрел, как она скрывается в тени коридора, и понимал, что она права. Детство, какое бы оно ни было, закончилось сегодня ночью. На смену школьным склокам пришла тень войны.       И он стоял один в почтительной темноте, чувствуя, как шрам на лбу тихо пульсирует, напоминая о связи, которую не разорвать. О враге, которого нужно уничтожить. И о долгом, тёмном пути, который ему предстоит пройти. Но на этот раз он не будет идти по нему один.