Часть 38. Клин Клином.

             Утро после провала в лесу было тяжёлым, как свинцовое одеяло. Гарри не сомкнул глаз, просидев на Астрономической башне до рассвета, а когда спустился в Большой зал, увидел Уинстона на его обычном месте. Советник пил чай, улыбался профессору Флитвику и делал пометки в блокноте — как будто прошлой ночи не случилось.       — Он издевается, — прошипел Рон, глядя на Уинстона с такой ненавистью, что Гарри на секунду испугался, что друг сорвётся.       — Не ведись, — тихо сказал Гарри. — Он ждёт, что мы сделаем ошибку.       — Мы уже сделали, — мрачно заметила Гермиона. — Вчера.       — Вчера мы узнали, что он не просто чиновник. И что у него есть связи в министерстве, которые позволяют ему заметать следы. Это не ошибка. Это разведка.       Дафна, сидевшая напротив, молча сжала руку Гарри под столом. Её лицо было бесстрастным, но через медальон он чувствовал её тревогу — не за себя, за него.       После завтрака Гарри направился не на урок, а в подземелья. К Снейпу.       Кабинет зельеварения. Утро.       Снейп, как всегда, сидел за столом, проверяя домашние работы. Когда Гарри вошёл, он даже не поднял головы.       — Мистер Поттер. Вы пропускаете трансфигурацию. Профессор Макгонагалл будет недовольна.       — Я договорился с ней. Сказал, что у меня консультация по артефакторике.       — Лжёте преподавателям. Нехорошо.       — Вы тоже лжёте. Каждый день. Всем вокруг.       Снейп наконец поднял глаза. В них не было гнева — только усталое понимание.       — Ваш план провалился, — сказал он. — Уинстон ушёл. Вы ничего не доказали.       — Откуда вы знаете?       — Я всё знаю, Поттер. Это моя работа.       — Тогда вы знаете, что нам нужны доказательства. Настоящие. Не слухи, не показания запуганных подростков. Что-то, что можно предъявить Визенгамоту.       Снейп отложил перо.       — Доказательства есть. Но они стоят дорого.       — Сколько?       — Не в галеонах. В доверии.       Он встал, подошёл к сейфу, зачарованному так, что Гарри почувствовал вибрацию магии за три шага. Снейп произнёс длинную последовательность слов — на парселтанге, как показалось Гарри, но не уверен — и открыл дверцу.       Внутри лежала папка из драконьей кожи. Снейп вытащил её, положил на стол.       — Здесь письма. Уинстон писал их своему связному в министерстве. В них он обсуждает планы по дестабилизации Хогвартса, передачу информации Волдеморту и методы давления на Дамблдора. Я добыл их три месяца назад.       — Почему вы не отдали их Дамблдору?       — Потому что тогда пришлось бы объяснять, откуда они у меня. А моя позиция шпиона требует, чтобы никто не знал о моих источниках. Но теперь… — Снейп помолчал. — Теперь Уинстон стал слишком опасен. Он вышел из тени. Если его не остановить, он уничтожит всех, кто встанет у него на пути.       Гарри взял папку. Она была тяжёлой — не физически, а морально.       — Что я должен с этим сделать?       — Передать Дамблдору. Но не лично. Через кого-то, кто не связан с Орденом. Уинстон следит за директором. Любой контакт будет замечен.       — Через кого?       — Подумайте, Поттер. У вас есть друзья. Связи. Используйте голову, а не только палочку.       Гарри спрятал папку в расширяющийся карман мантии — ещё один подарок Грэйема.       — Спасибо, профессор.       — Не благодарите. Просто выиграйте эту войну. Иначе всё было зря.       Гарри вышел. В коридоре его ждала Дафна — она дежурила, прикрывая спину.       — Получил? — спросила она.       — Получил. Теперь нужно передать это Дамблдору, так чтобы Уинстон не узнал.       — Я знаю кого, — сказала Дафна. — Моя тётя Андромеда. Она не в Ордене, но доверяет Дамблдору. И она может войти в замок без лишних вопросов — как родственница студентки.       — Ты уверена, что ей можно доверять?       — Она мать Тонкс. И она ненавидит Волдеморта больше, чем кто-либо из нашей семьи.       Гарри кивнул.       — Действуй.       Большой зал. Обед.       Уинстон подошёл к гриффиндорскому столу, когда Гарри и его друзья уже заканчивали есть. Это было нарушением всех неписаных правил — советник обычно держался на расстоянии.       — Гарри, можно тебя на минуту? — спросил он с обманчивой мягкостью.       — Говорите здесь, — ответил Гарри. — Я хочу чтобы мои друзья тоже слышали.       Уинстон оглядел компанию — Рона, Гермиону, Дафну, Невилла, который сидел чуть поодаль. Улыбнулся.       — Как хочешь. Я просто хотел сказать, что сожалею о нашем недопонимании. Я здесь, чтобы помогать, а не враждовать. Надеюсь, мы сможем найти общий язык.       — Общий язык? — переспросил Рон с таким видом, будто Уинстон предложил ему съесть живого слизня. — Вы пытались подставить нас перед комиссией.       — Я выполнял свою работу, — мягко ответил Уинстон. — И, должен признать, вы показали себя достойно. Это заслуживает уважения.       — Спасибо, — холодно сказал Гарри. — Мы подумаем над вашим предложением.       Уинстон кивнул и отошёл.       — Он знает, — прошептала Гермиона. — Он знает, что мы что-то затеваем.       — Пусть знает, — ответил Гарри. — Теперь у нас есть козырь.       Он коснулся кармана, где лежала папка. Письма. Доказательства. Оружие, которое могло уничтожить Уинстона.       Но оружие нужно было доставить к цели.       Поместье Гринграсс. Вечер того же дня.       Дафна использовала семейный камин, чтобы связаться с тётей Андромедой. Та согласилась приехать немедленно — её дочь, Нимфадора Тонкс, была в Ордене и уже предупредила мать о важности дела.       Они встретились в малой гостиной поместья, куда отец Дафны, лорд Гринграсс, не заходил без приглашения. Это было безопасное место — старые магические защиты дома Гринграсс не пропускали ни подслушивающих чар, ни незваных гостей.       Андромеда Тонкс (урождённая Блэк) была высокой женщиной с седыми волосами и острыми, пронзительными глазами. Она походила на сестёр — Беллатрису и Нарциссу, — но в её взгляде не было безумия или холодной надменности. Только усталая мудрость.       — Показывай, — сказала она без предисловий.       Гарри выложил папку. Андромеда пролистала письма, её лицо становилось всё мрачнее.       — Это серьёзно. Если Дамблдор предъявит это Визенгамоту, Уинстон не отмажется. Но есть проблема.       — Какая? — спросила Дафна.       — Письма могли быть сфабрикованы. Уинстон скажет, что это подделка, и потребует экспертизы. Экспертизу будет проводить министерство, где у него есть люди. Он уничтожит улики до того, как начнётся слушание.       — Значит, нужно что-то ещё, — сказал Гарри. — Что-то, что нельзя подделать.       — Например, его признание, — кивнула Андромеда. — Под веритасерумом. Или под присягой Непреложного обета.       — Он не согласится добровольно, — заметила Дафна.       — Тогда его нужно поймать с поличным. На передаче информации. Свидетели, которые не являются учениками Хогвартса.       Гарри задумался.       — Вы можете быть свидетелем?       Андромеда усмехнулась.       — Я — бывшая Блэк. Мои показания в Визенгамоте стоят немного. Но у меня есть друзья. Настоящие. Которым верят.       — Кто?       — Не важно. Главное — поймать его. А для этого нужно, чтобы он совершил ошибку.       — Он не совершает ошибок, — вздохнул Гарри.       — Тогда создайте ошибку для него.       Они проговорили ещё час, разрабатывая новый план. К тому времени, как Гарри и Дафна вернулись в Хогвартс, у них была стратегия. Рискованная, почти безумная — но другого выхода не оставалось.       Комната Требований. Полночь.       Гарри собрал ядро отряда и изложил новый план.       — Мы объявляем, что нашли способ уничтожить крестражи. Не в теории, а на практике. Уинстон должен будет доложить Волдеморту. Но на этот раз мы перехватим не связных, а его самого. На месте передачи информации.       — Как мы заставим его прийти лично? — спросил Рон.       — Скажем, что информация слишком важна для пересылки. Что её можно передать только из рук в руки. И что время ограничено — у нас есть всего день, чтобы уничтожить крестраж, а потом способ станет бесполезен.       — Он не поверит, — сказала Гермиона.       — Поверит, если источник информации будет достаточно авторитетным. Например, Грэйем.       Все посмотрели на старого мастера, который сидел в кресле, закутанный в плед, но с живыми, блестящими глазами.       — Я сыграю роль, — сказал он. — Старый, больной, но ещё опасный артефактор, который нашёл способ победить Тёмного Лорда. Уинстон знает мою репутацию. Он приползёт сам, чтобы убедиться.       — А если он пришлёт Пожирателей? — спросил Невилл.       — Тогда мы их встретим, — ответил Гарри. — Все вместе.       Он обвёл взглядом комнату. Друзья, соратники, семья.       — Мы не можем больше ждать. Уинстон знает, что мы наступаем ему на пятки. Если мы не ударим первыми, он ударит сам. И тогда потери будут огромны.       — Когда? — спросила Дафна.       — Завтра в полночь. В Запретном лесу. Там же, где мы его упустили.       — Круг замкнулся, — тихо сказал Рон.       — Да, — кивнул Гарри. — Теперь либо он, либо мы.       Лазарет. Глубокая ночь.       Гарри сидел у койки Грэйема, который должен был завтра играть главную роль в их спектакле.       — Ты уверен, что справишься? — спросил Гарри. — Твоё плечо ещё не зажило.       — Плечо — это ерунда, — отмахнулся Грэйем. — Главное, что голова работает. А она у меня, слава Мерлину, работает лучше, чем у всех министерских чиновников вместе взятых.       — Я не хочу, чтобы ты пострадал.       — Я уже пострадал, внучек. Шестнадцать лет вдали от семьи — вот это настоящая рана. А плечо… заживёт.       Он помолчал, затем добавил:       — Ты знаешь, что Лили гордилась бы тобой?       Гарри не ожидал этого. Слова деда ударили в самое сердце.       — Думаете?       — Уверен. Она всегда говорила, что её сын изменит мир. Я не верил. Думал, материнская любовь слепа. Но теперь… теперь я вижу. Ты действительно меняешь. Не мир даже — людей. Вокруг тебя. Они становятся лучше, смелее, добрее. Это и есть настоящая магия, Гарри. Не заклинания. Не артефакты. А способность зажигать свет в других.       Гарри сглотнул ком в горле.       — Спасибо, дед.       — Не за что. А теперь иди. Отдыхай. Завтра нам всем понадобятся силы.       Гарри встал, но на пороге обернулся.       — Дед… я люблю тебя.       Грэйем отвернулся к стене, но Гарри заметил, как его плечи дрогнули.       — Иди уже, сопляк, — буркнул старик. — Развел тут сантименты.       Гарри улыбнулся и вышел.       В коридоре его ждала Дафна. Взяла за руку.       — Всё будет хорошо? — спросила она.       — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Но мы сделаем всё, что в наших силах.       — Этого достаточно.       Они пошли по тёмному коридору, и Гарри впервые за долгое время почувствовал не страх, а спокойную решимость.       Завтра решится многое. Но что бы ни случилось, он будет не один.