Часть 10

Рикия лукаво улыбается, когда агенты Комиссии, стоящие на страже у двери и все ещё окружающие их, взрываются, заливая стены и пол своей кровью. Он вытирает чью-то кровь со щеки большим пальцем, облизывая его после, прежде чем разрезать стейк со всей своей непоколебимостью, наслаждаясь выражением лица Президента, пока делает глоток вина. Он жует почти сырой кусок мяса, смотря на Президента, как на добычу. — Да ты псих, — шипит Президент, ее голос дрожит, нескрываемый ничем гнев читается во всей её позе. И раньше, чем Рикия успевает закрепить её мысль своим ответом, порыв ветра заставляет его инстинктивно закрыть глаза, и в следующий раз, когда он их открывает, Президента уже нет. — Как ты там меня назвала, прежде чем сбежать? Ах, точно, псих, — говорит Ёцубаши фальшиво-задумчивым голосом. — Ну так вот, учитывая, что наши методы разрешения конфликтов не такие уж и разные, это разве не сделает тебя такой же? Или ты считаешь себя лучше, боишься стать мировым монстром? Мужчина с седыми волосами — Мера Йокумиру, если Изуку не изменяет память — защищает президента, когда Изуку едва не выдает себя, не очень удачно переваливаясь через перила, хватаясь руками за все, что можно и пытаясь дышать. — Боишься, а вот я, в отличие от тебя, не против, чтобы меня называли монстром, если это во имя мира, — восклицает Ёцубаши с дикой улыбкой, широко раскидывая в стороны свои теперь в два раза больше мускулистые руки. Изуку прячется за одной из вентиляционных систем раньше, чем его замечают, и достает телефон, который настойчиво вибрировал с середины подъема. — И для меня ты здесь — жертва, которую я более чем готов принести во благо! — заканчивает свою мысль мужчина, постепенно увеличиваясь в размерах, кожа от этого темнела и вскоре стала совсем черной. Он тихо выругивается и быстро принимает звонок, надеясь, что это не что-то из ряда вон — он заранее сказал остальным звонить ему только в случае, если будет что-то важное; он говорит едва громче, чем шепотом, его голос всё ещё немного хриплый от бега, он с тревогой наблюдает за ситуацией перед собой. — Пожалуйста, давай по-быстрому. — Выбирайтесь оттуда немедленно, — шипит Спиннер, — Ёцубаши планирует взорвать башню. Через секунду мир перед его глазами вспыхивает алым.

***

Он благодарит свою причуду за то, что он сейчас жив, ведь черные путы обвили его с ног до головы и защитили от царапин. Пламя лижет кожу, из-за чего она краснеет, пока он взбирается обратно на крышу, откуда его и отбросило взрывом. Он не знает, куда делись Даби и Шигараки, и в то же время рад, что не знает, — страх, что им не так повезло, как Изуку, делает свое дело. Здание трясется от его маневров, он приземляется на крышу, трещины в здании всё расширяются, а бетон обваливается кусками. Ещё совсем немного, и все рухнет под ними. Он должен закончить всё до этого момента. Ёцубаши гордо стоит в центре обугленной крыши, на его теле нет ни единой царапины, он возвышается над Мерой, который, защищая, присел перед Президентом с протянутыми к ней трясущимися руками. Кончики пальцев полностью черные, в остальном руки покрыты шрамами Лихтенберга, костюм изорван. Мужчина заходится в приступе кашля, и изо рта водопадом хлещет кровь. Ёцубаши цокает языком, несколько капель крови попадают ему на штаны, и Мера падает от причудливого изнеможения. — И вот почему такая мощная барьерная причуда тратится на таких, как ты. Он пренебрежительно качает головой, отталкивая бессознательное тело ногой, на его лице расплывается яркая ухмылка. — А где же ваши марионетки, госпожа Президент? Президент плюет мужчине в лицо кровью — адреналин, должно быть, всё ещё не сошел в тот момент, она пристально смотрит на мужчину. — Да пошел ты. — Как грубо, — произносит Ёцубаши, щелкнув языком, — Люди вроде тебя никогда не меняются. Прежде чем мужчина успел нанести удар по женщине — хотя Изуку будет абсолютно наплевать, если она пострадает, он услышал гудение приближающегося вертолета, и для него всё это дело плохо кончится, если бы он позволил ей умереть здесь — Изуку встает между ними. Выражение лица Ёцубаши мгновенно проясняется. — Мидория! — восклицает он, голосом, полным преувеличенной радости, — Ты именно тот, кого я искал! Изуку не может сдержать свое выражение лица на этих словах. Если Ёцубаши и заметил это, то, видимо, решил не комментировать, а продолжить хихикать. — Если ты дашь мне закончить, мы сможем продолжить этот разговор где-нибудь ещё… Изуку протягивает руку, закрывая Президента от его глаз. — Ты ведь знаешь, что я не могу позволить тебе это. Взгляд Ёцубаши блуждает по вертолету с камерой в воздухе. — Потому что так правильно, или потому что другие люди что-то для себя решат? Изуку скрипит зубами. — Потому что я герой. Ёцубаши лишь усмехается. — По словам женщины, которую ты сейчас защищаешь, ты — монстр, — напомнил он. — Скажи-ка мне, ты когда-нибудь слышал о Мета-освободительной войне? Теперь настала очередь Изуку смеяться – может, настало и время попытаться завербовать его на свою сторону? — Как ещё, по-твоему, я нашел тебя? Жуткая улыбка растянулась на его лице. — Так значит ты прочел, — подытожил он, — Не думаешь, что это объясняет все проблемы нашего общества? — Это — бредни сумасшедшего незадолго до вынесения ему смертного приговора, — парирует Изуку, — Это не то, чему нам следует доверять. — Они хотят чтобы ты в это поверил, — уверенно заявляет Ёцубаши, зрачки в его глазах по-сумашедшему бегают туда-сюда, — Но я вижу по твоим глазам, что ты всё понял, понял, что он имел в виду. Какую мысль отстаивал Дестро. Волна дрожи пробегает по спине Изуку. Несмотря на то, что с головой у него не всё в порядке, мужчина оказался на удивление проницательным, хотя, этого и следовало ожидать от бизнесмена. Он сразу заметил, что Изуку избегает правдивого ответа на вопрос. И Изуку решает подыграть. — Я могу признать, что есть моменты, которые можно изучать дальше, — отвечает он, — Например, тот факт, что называние наших способностей причудами привело ко многим проблемам. Ёцубаши наклоняет голову к плечу, заинтересованный. — Проблемам? — эхом повторяет он. — В частности, дискриминация причуд, — сказал Изуку, горя любопытством посмотреть, каким будет ответ этого человека и клюнет ли он на наживку, — особенно не повезло тем, у кого есть мутационные и злодейские причуды. Ну и тем, у кого их вообще нет. Вся классификация причуд на героических и злодейских носит дискриминационный характер. Есть еще и, возможно, оспоримая надобность в разделительных категориях излучателей, трансформеров и мутаций причуд. Выражение лица мужчины становится более глубоким, и Изуку понимает, что тот клюнул на наживку. — Мутанты и беспричудые, — начинает он, голос апатично-пустой, но его лицо выдает его, дергаясь. — Я не уверен, правильно ли я понимаю... — Ну, тут на самом деле всё просто. У некоторых людей есть диковинное убеждение, что те, у кого есть сильные излучающие или, в некоторых случаях, трансформирующие причуды, стоят на вершине пищевой цепи, а те, у кого мутационные причуды или у кого нет причуд, должны подчиняться им, — начинает Изуку, — Дестро же напротив прямо заявляет, что мы должны стремиться к равенству. Изуку смотрит на мужчину, пытаясь заставить его согласиться. Ёцубаши выглядит так, будто жует кислый лимон, его лицо снова дергается. — Я понимаю твою точку зрения, но, эм, — он, кажется, борется между желанием победить свои самые причудливые убеждения и желанием заставить Изуку присоединиться к нему, — разве это уже не в прошлом? — В прошлом значит, — отрешенность в голосе Изуку слишком выраженная даже для него, Ёцубаши напрягается. — Да, в прошлом, — повторяет мужчина, — Нам нужно взглянуть на это под нынешним углом зрения, учитывая, как много изменилось с момента появления причуд. Изуку кое-как удержал свой рот закрытым. Он не может поверить, что кто-то мог так откровенно злоупотребить этим его аргументом – а главное поверить, что ему это сойдет с рук. Изуку вздыхает и решает прекратить их бесполезный разговор. — Если бы ты удосужился присмотреться повнимательнее ко мне, а не только к моей причуде, ты бы знал, что я был без этой причуды до первого года обучения в старшей школе, — Изуку трудно сохранять спокойствие, — Моя личность или ценность не изменились только потому, что у меня появилась причуда. Это не сделало меня внезапно более полезным, как вам всем нравится верить. Единственная разница заключалась в том, что тогда я узнал, что у меня есть ещё один инструмент, который поможет мне стать героем. Изуку пристально смотрит на мужчину. — И именно этот инструмент поможет мне сбить тебя!

***

Кацуки тихо сматерился, когда связь полностью оборвалась. Он не мог поверить, что находится на другом конце страны, а Ботаник снова в самом эпицентре хаоса. Он должен был осознать подозрительность того, как быстро Изуку согласился дать им задание. Теперь вместо того, чтобы помочь ему, он и Тодороки оказались в какой-то глуши, заблудились и застряли в лесу, в котором они преследовали людей из АРИС больше полудня. Единственное, что успокаивало Кацуки, это то, что, поскольку они были здесь, это означало, что Изуку на данный момент был в безопасности. Ну, насколько он мог быть в безопасности, сражаясь против лидера какой-то секты. Он даже удивлен, что связь сохранялась так долго. Сам факт того, сколько уведомлений Кацуки установил, чтобы узнавать обо всем, что связано с Изуку, невероятно веселил. Поэтому неудивительно, что он получил уведомление о прямой трансляции в Токио. Хотя слабая связь поддерживала видеорепортаж только в пиксельной форме, паникующего голоса репортера было достаточно, чтобы сказать Кацуки, что Изуку снова загнал себя в дерьмо. Ему остается только надеяться, что Ботаник знал, что делает. Тодороки взглянул на него с того места, где следил за героями. — Есть что-нибудь новое? Кацуки раздраженно качает головой. —Связь прервалась, — объясняет он, прежде чем устало вздохнуть, — Нам нужно было остаться дома. Тодороки бросил на него пустой взгляд. — Мы оба знаем, что пожалели бы, если бы что-то действительно случилось с Мидорией во время этой вылазки, — монотонно говорит Тодороки, — По крайней мере, так мы сможем собрать о них информацию. Кацуки закатывает глаза. — Я не уверен, что это необходимо, они даже не заметили, что мы следовали за ними почти весь день, — вздыхает Кацуки, — Неудивительно, что Ботаник позволил нам разобраться с этим. Кацуки плюхается на камень, когда замечает, что герои остановились, чтобы что-то обсудить. Он знает, что сейчас ведет себя, как ребенок, но его расстраивает то, что он снова не может помочь. Но ещё более расстраивало то, что Изуку явно зависел от Лиги и всех людей, которые могли бы помочь ему, но даже не думал о Кацуки. Он понимал, что вспыльчив и его личность в лучшем случае — горящий мусор — как миролюбиво выразился Каминари — но что он потеряет, если хоть немного доверится Кацуки? Громкий рев нарушил тишину леса, вырывая Кацуки из паутины мыслей. Земля задрожала под его ногами, приближался звук ломающихся и падающих на землю деревьев. Кацуки приходится приложить все свои силы, чтобы не съежиться при виде гиганта, возвышающегося над героями и злобно рычащего на них же. — БОЖЕ МИЛОСТИВЫЙ, ЧТО ЭТО?! Кацуки обычно не из тех, кто отказывается от боя, но даже он знает, что они не смогут победить. Тодороки, должно быть, тоже это понял, потому что он хватает Кацуки за руку и тянет его. — Пора сваливать. Кацуки даже не колеблется, они убегают, и герои быстро следуют их примеру.

***

Изуку думает, что, возможно, он откусил больше, чем может прожевать. Все происходящее для Изуку как будто в тумане, идет бой и ему известно только то, что вот уже некоторое время он со своим противником кружат друг вокруг друга. Однако постепенно кое-что проясняется. Он не наносит никакого вреда Ёцубаши, и каждое движение ногой ощущается как отчаянная попытка раскрошить бетон голыми руками. Ёцубаши, должно быть, тоже это заметил, потому что его хмурость сменилась широким оскалом. — Надеялся, что это будет легче, правда? — издевательским тоном произносит он, когда Изуку уклоняется от удара. Изуку не отвечает, вместо этого лишь пристально смотрит на мужчину. — Начинает надоедать, не думаешь? — быстро вопрошает мужчина с опасным блеском в глазах, становясь ещё больше и темнее. — Почему бы нам не повеселиться? Внезапно Изуку замечает вертолет, кружащий над ними. — Да ты псих, — выплевывает Изуку. Ёцубаши смеётся. — Вот уж не думал, что услышу, как ты согласишься с Комиссией, — отсмеявшись заявил он. — Я задам тебе тот же вопрос: не все ли мы наполовину психи? Ты не можешь честно сказать мне, что ты никогда не причинил вреда ни единой душе. Горький привкус растекается у него во рту, тело содрогается, он вспоминает вкус и запах крови на холодном, грязном бетоне. Но он не показывает этого. — Я бы никогда не позволил пострадать невинным людям, — отвечает он, и Ёцубаши лишь цокает языком. — Скучный отработанный ответ, — звучит он разочарованно. Мужчина поднимает левую руку, ударяя по вертолету над головой. Давление от удара едва не перевернуло его, и Изуку бросается в бой. — Твой бой со мной! — кричит он, но Ёцубаши полностью игнорирует его, энергия начинает собираться у мужчины на кончиках пальцев. Он тянется ими к вертолету, и Изуку едва перенаправляет его руку в другом направлении ударом, кожа покрывается волдырями в месте соприкосновения с темной материей. Он не замечает другую руку, тянущуюся к нему. Ёцубаши отшвыривает его в стену, мучительная боль пронзает тело. Сдавленный крик вырывается изо рта, прежде чем его глаза закатываются. Рикия хмыкает себе под нос, когда зеленоволосый парень теряет сознание, кровь льется на бетон из его раны на голове, чем-то напоминая пролитое вино. Он не совсем уверен, стоит ли ему оставлять мальца в живых или нет. Возможно, он попросит Читосе прикоснуться к нему, чтобы иметь над ним полный контроль. Было бы забавно подчинить его своей воле и узнать всю правду — его особенно интересовал тот факт, что на протяжении почти всей своей жизни у него не было причуд. Прежде, чем он успел щелкнуть пальцами и позвать Читосе, чтобы они всё завершили и избавились от этого надоедливого вертолета в воздухе — пусть тот и отлетел на некоторое расстояние, он всё ещё мог слышать шум несущих винтов и двигателя, шумно работающего на полной мощности, — некий звук вырывал его из мыслей. Электрический треск и искры наполняют воздух, а за ним следует запах озона. Его взгляд сосредоточен на мальчике, тонкие темные щупальца торчат из его тела, поддерживая его, как какую-то марионетку. Его глаза совершенно белые, даже несмотря на тень, падающую на них, и ток окутывает всё его тело, волосы неестественно взъерошены и развеваются параллельно искрам. Гнет и жажда крови обрушиваются на Рикию, щупальца окальцовывают тело перед ним, голова неестественно наклонена, а пустые глаза смотрят прямо на него. Он задыхается, его легкие сжимаются. Он хватается за грудь с широко раскрытыми глазами — он не может дышать. Животный страх овладевает им, и он чувствует, его стресс слабеет, и он всё ещё наблюдает, не в силах отвести взгляд. Читосе внезапно подходит к нему и нервно смотрит. — Сэр, может, остановим его? Рикия вытягивает руку, прежде чем она успевает договорить. Под страхом на поверхность всплывает неизвестное чувство — волнение. — Шаг назад. Этот мальчик – он воплощение освобождения! — ликуя провозглашает он, — Он вышел за все рамки! Суть его причуды в том, что она действует по собственной воле, даже без его участия. Такое мастерство в работе со своей причудой и всего за один год! Он полностью уменьшается, его кожа снова становится нормального оттенка, но в глазах всё ещё безумие. — Сообщи всем: Мидория Изуку — наш новый лидер!, — объявляет он, далее собираясь приказать Читосе зачистить местность, когда его вырубают куском трубы по голове. — Чертов сумасшедший, — бормочет про себя Даби.

***

В голове Изуку сплошной белый шум. Он думает, что, возможно, потерял сознание во время боя, но не может заставить себя волноваться. Ему хотелось бы вечно плавать в этой бесконечной пустоте.. Голос зовет его издалека, и он поворачивается к нему, видя знакомые изумрудно-зеленые глаза. И тут его резко выхватывают из пустоты чьи-то руки, он со вздохом приходит в себя. Он садится, шипя и хватаясь за голову. Даби останавливается в потугах поднять его, и смотрит с беспокойством. — Я думал, ты пробудешь без сознания дольше. Голова Изуку поворачивается к нему. — Что случилось с Ёцубаши? Даби, скривившись, показывает большим пальцем позади себя. — Он начал нести какую-то поебень, и я его вырубил. Изуку кивает и встает, направляясь в сторону места, где происходил бой. Изуку достигает тел Ёцубаши и Президента одновременно с мужчиной в костюме. Он осторожно встает перед женщиной, которая удерживает Меру в устойчивом боковом положении. Изуку не обращает на них внимания, лишь приседает к телу Ёцубаши, чтобы проверить его пульс — он встал почти сразу, обнаружив, что тот всего-навсего без сознания. Он собирался спросить Даби, как ему удалось победить его, когда поднимает глаза и встречается взглядом с агентом напротив него. И с шоком понимает, что смотрит в глаза, один в один похожие на его собственные.