Глава 8. Общие попытки предвосхищения

Ганс и Оджиро… победили? Эти две фразы никогда бы не столкнулись в голове Яойорозу, когда их противником был Тодороки, человек, обладающий, возможно, самой сильной причудой в классе. Даже ее многогранность меркла перед масштабом ледяного мастерства, которое он смог продемонстрировать во время рекомендованного экзамена. А Ганс, раздражающий, циничный карлик, о героизме которого и говорить не приходится… Только что совершил невозможное? — … — Весь класс погрузился в молчание, когда Оджиро наконец закончил с Седзи. Тодороки все еще лежал на ледяном полу, который он сам создал, обернутый пленкой, которую разумное дерево, из всех существ, смогло обмотать вокруг Тодороки. — Чувак, это была сумасшедшая удача для Ганса и Оджиро, верно? — Сказал Каминари, почесывая волосы и улыбаясь. — Но, по крайней мере, они выиграли, так что, я думаю, это главное. — Да. Им очень повезло. — Пробормотал Сато, скрестив руки на груди и приняв серьезный вид, который почему-то делал его похожим на гориллу. Яойорозу собиралась кивнуть, но тут… — Нет. — Внезапно сказала Яойорозу. — Как бы мне ни хотелось хвалить этого несносного ребенка… — Яойорозу-седзе. — Сказал Всемогущий, прерывая заявление. — Пожалуйста, уважайте своих одноклассников. Яойорозу подумала о самодовольном лице Ганса и всей мебели, которую она продала, и стиснула зубы. Тем не менее, она должна была закончить свою мысль. — Действия Андерсена-сан вовсе не были удачей. Ты действительно думаешь, что Ганс подумал бы, что ему может повезти, позволив разумному дереву неожиданно напасть на кого-то, у кого также есть огонь в качестве причуды? Токоями прищурился, прежде чем посмотреть через мониторы на приборы Ганса. Затем его глаза расширились. — Он проявил такую дальновидность. Несомненно, он должен был научиться заглядывать в темноту наших сердец. — Не все так драматично, Токоями-сан, — Произнесла Яойорозу, — Но Андерсен-сан действительно использовал психологию, чтобы вовлечь Тодороки-сана в рутинную жизнь, и в сочетании с самоуверенностью Тодороки-сана и… его… затрудненное движение… — Хахахаха! — Смех Всемогущего прокатился по классу, разрушая неловкую атмосферу. — Юная Яойорозу правильно определила один важный элемент героических операций — предвидение! Важно предсказать, что будут делать злодеи, основываясь на имеющейся у вас информации о них. Однако в реальных ситуациях Андерсен-шоунен может не располагать достаточной информацией, чтобы предсказать действия совершенно незнакомых людей. Вскоре Всемогущий вылетел из комнаты, чтобы забрать учеников, все еще находившихся в макете здания. Неся Седзи и Ганса в одной руке, а Тодороки и Оджиро в другой, он быстро вернулся в класс. Ганс быстро высвободился из хватки великана и разгладил складки на своем пиджаке, прежде чем встать и улыбнуться всем, возможно, так, как ростовщик улыбнулся бы обедневшему наемному работнику. — Теперь, могу я оставить холодильник себе? — …Мы заберем твое оборудование позже, Андерсен-сан. — Всемогущий вздохнул, его улыбка чуть дрогнула. — Но сейчас занятия должны продолжаться. — Спасибо вам, Всемогущий-сан.

***

Пока ученики сражались на экране, Ганс боролся со своим желанием прервать урок и обменяться ехидными замечаниями. Ганс закрыл глаза и покачал головой, наблюдая за монотонными битвами между твердым как скала кулаком и птицеподобным существом Токоями. Сейчас самое подходящее время вспомнить. Ганс… кое-что увидел во время краткой активации своего Благородного Фантазма. Несмотря на то, что его пальцы болели так, словно завтрашнего дня не будет, и что он не сможет выполнить график обновлений, который он задумал для своей веб-новеллы, он, по крайней мере, кое-что подтвердил. Концепция главного героя действительно существовала. На самом деле, было несколько персонажей, которых можно было считать одним. Однако теперь он прочно вошел на территорию второстепенных персонажей. И, если проанализировать Оджиро, то и большинство других людей тоже. А обилие второстепенных персонажей обычно означало… что кто-то умер. Или был шпионом. Но если отбросить опасения по поводу шпионажа, Ганс не хотел умирать. И хотя его разум был слишком слаб и незащищен, чтобы вместить информацию об истинной временной шкале и будущих событиях манги, в которую он был призван, он знал, что все будет плохо, просто потому, что он был в манге шоунен. Теперь у него было два пути, которыми он мог воспользоваться, чтобы выжить в этом повествовании. Первый — демонстративно отсутствовать в день любых полевых поездок или мероприятий. Однако UA не дает предварительного уведомления о том, когда будут происходить такие вещи, как боевые тренировки, так что это определенно не был выбор. Второй вариант? Объединиться с кучей второстепенных персонажей… и временно превратить их в главных героев, тем самым обеспечив себе выживание. Его руки пострадают, но это будет иметь решающее значение для его дальнейшего выживания. И если бы Мидория был главным героем, с его проблематичной силой, Ганс никогда бы не захотел стать жертвой, чтобы помочь ему понять, как ее использовать. Что означало, что всякий раз, когда они были в толпе, Ганс должен был держаться как можно дальше от Мидории. «Да. Это было бы хорошо.» Ганс кивнул сам себе, убедившись, что держит мысленную заметку. На экране Киришима, наконец, одолел Темную тень, отбил язык Асуи (что, должно быть, причинило девочке-лягушке боль) и одним ударом превратил реквизит бомбы из папье-маше в груду измельченной бумаги. Теперь, когда он задумался об этом, приобретение пары мясных щитов тоже было бы полезно. С правильным повествованием и героической мечтой, вложенными в повествование, созданное для Киришимы, он, вероятно, мог бы отсрочить какую-то неминуемую угрозу, которая использовала подавляющую физическую силу. Откуда Ганс знал, что возникнет угроза с применением подавляющей физической силы? Что ж, просто посмотрите на силу главного героя. Для главного героя должно было быть какое-то непреодолимое испытание, против которого он мог бы использовать свои дерьмовые аниме-способности.

***

Надоедливое боевое упражнение наконец закончилось. Ганс зевнул, когда многие другие ученики вышли из комнаты, возбужденно обсуждая сражения. Ганс посмотрел на их впечатленные и нетерпеливые лица… прежде чем медленно покачать головой. Как кто-то может находить удовольствие в поступке, которым он вскоре будет заниматься по меньшей мере десять-двадцать лет? Конечно, драки вызвали бы выброс адреналина, но не похоже, что есть целые армии злодеев, которые останавливаются, чтобы у всех вас была работа. Ганс сделал паузу. Он что, только что споткнулся о повествовательный флажок? Как раз в тот момент, когда он обдумывал возможность того, что на улицах Японии скрывается несколько армий злодеев, у которых, кстати, огромная проблема с бездомными, чья-то рука ткнула его в плечо. Он напрягся, прежде чем медленно повернуться и увидеть покорное выражение лица Яойорозу. — Я проиграла. — Что? — Ровным голосом спросил Ганс. — Я сказала, я проиграла! — Громко прошептала Яойорозу. Многие их одноклассники быстро прошли мимо них, Каминари остановился, чтобы быстро подмигнуть Гансу и показать пару пальчиковых пистолетов, прежде чем свернуть в случайный коридор. Ее руки были сжаты, а лоб нахмурен. В ее глазах был намек на слезы, а зубы стиснуты ровно настолько, чтобы выразить вызов. Тем не менее, ее дрожащее тело сигнализировало о ее поражении. Ганс точно знал, что сказать в этой ситуации. — Я никогда не знал, что существует конкуренция. Воцарилось неловкое молчание. Яойорозу сделала удовлетворительно медленный шаг назад, как сделали бы большинство поверженных злодеев в обычных мангах, и снова взяла себя в руки. — Этого не было? — Яойорозу тихо прошептала. — Честно говоря, это была просто серия моих замечаний о сбоях в системе, которые разозлили бы человека из низшего среднего класса, чья семья погрязла в долгах. — Я-я сожалею. Я не осознавала. — Честно говоря, это даже не твоя вина, что ты продолжаешь спорить со мной, — Сказал Ганс, вздыхая. — Это скорее симптом высоко иерархического общества, которым является Япония, и твоего воспитания. Яойорозу подняла палец. Затем она медленно опустила его, когда ее указательный палец снова сжался в кулак. — …Итак, прекращение огня? — Спросила Яойорозу. — Больше никаких ехидных замечаний? Больше не выводить людей из себя? — Я должен перестать относиться к тебе как к представителю общества, которое в основном предназначено исключительно для нас, неортодоксальных пользователей причуды, и фактически как к однокласснику. — Сказал Ганс, потирая затылок. — Я выслушаю то, что ты хочешь сказать, и твою версию истории… — И? — Спросила Яойорозу. — Я никогда ничего не изменю. — Ответил Ганс, вздыхая. — Признаю, что я раздражающий человек, который не может не указывать на недостатки, как циник. — …Я думаю, это точно. — Произнесла Яойорозу. — Обычно я тоже довольно приятный человек, я думаю. Но ты… — Я просто не так тебя воспринимаю, не так ли? — Сказал Ганс. Настало время для примирения номер один, чтобы увеличить количество мясных щитов побочных персонажей! Он должен был тщательно обдумать свое следующее заявление. — Что ж, приятно познакомиться, Яойорозу Момо. Я Ганс Христиан Андерсен. Я надеюсь, мы сможем поладить. — Сказал Ганс, выдавив из себя обычное приветствие и нерешительно протягивая руку. Он действительно был ужасен в общении с женщинами. Честно говоря, Киара, вероятно, травмировала его. Удивительно, но Яойорозу улыбнулась, прежде чем протянуть руку и пожать ее Гансу. — Я тоже рада с тобой познакомиться. Они просто немного прошлись по направлению к классу, высокая фигура Яойорозу контрастировала с ростом Ганса. — И все же, как тебе удалось спланировать так много дел? Я вижу так много потенциальных применений твоих приборов, которые я могу применить в своей собственной стратегии! Ганс вздохнул про себя. У этой девушки сложилось совершенно неправильное впечатление о нем, не так ли?

***

День прошел спокойно. Ганс спокойно натянул куртку и посмотрел на вереницу своих повесток, в которых были различные предметы, которые ему разрешили забрать домой. Будильники, на удивление, не превратились в пепел из-за окружающих спичек и явно присутствующей огневой мощи Тодороки. Он только что вышел из школы, глядя вперед, когда ученики начали стекаться к автобусным станциям, велосипедным стоянкам или, в случае одного конкретного ученика, к лимузину. Ганс, однако, не собирался сегодня ехать на метро. Потому что за ним плыла русалочка, неся коробку с ручками, в то время как большинство других приборов, включая холодильник, тащила за собой мать-бузина. Это странное сочетание привлекло несколько взглядов студентов UA, но Ганс не обратил на них внимания. Вместо этого его мучил еще один вопрос. — Это считается публичным использованием причуды? — Спросил Ганс, почесывая затылок, проходя по переулку в двух кварталах от UA. Оглянувшись, он увидел, как из переулка вышел бизнесмен, который бросил на него странный взгляд. Дети проходили мимо него, указывая на женщину-дерево, которая несла тяжелые приборы, и на плавающую рыбу. Ганс ухмыльнулся и помахал в ответ маленьким гремлинам, которые обожали бы его сказки, если бы только это общество не было так пропитано культурой героев. В конце концов, его изгибы и повороты увели его с дороги, по которой шел UA, и он начал сворачивать в менее роскошные кварталы. Вскоре дома высшего класса с лужайками и кустарником уступили место переполненным квартирам и киоскам уличной еды. Ганс раздобыл немного такояки для Русалочки, которая чувствовала себя обделенной во всех упражнениях с героями. Честно говоря, то, что она не сопротивлялась, было к лучшему. Ганс предпочел бы, чтобы она не превращалась в ужасающее существо, похожее на сирену, учитывая, что ее последнее превращение также закончилось трагедией. Словно в подтверждение своих мыслей, он вошел в один из своих коротких путей и обнаружил… маленькую девочку, свернувшуюся калачиком в коробке. — В этом нет ничего подозрительного. — Ганс вздохнул, глядя на девочку, дрожащую осенним днем. Девочка казалась почти… неорганической, но душа или что-то похожее на нее определенно присутствовало. Будучи ответственным взрослым, каким он и был, Ганс бросил девочке спичку. Бизнесмен, который, очевидно, следовал за ним, посмотрел на спичку в замешательстве. — Когда ты поднесешь эту спичку и подумаешь об огне, она загорится. — Сказал Ганс, проходя мимо девушки. Сидевшая в тени смуглая девушка взглянула на черты лица Ганса… и еще больше вжалась в коробку. Ганс продолжал идти по кратчайшему пути. На земле он мог видеть следы, оставленные Штейном и другим фанатом чууни, когда они сражались с этим ребенком-демоном. Корни дерева-матери бузины протискивались сквозь эти трещины и протискивались сквозь узкие переулки, чтобы выйти на гораздо меньшую улицу, где находилась квартира Ганса. Он повернулся и уже собирался дать отдых уставшим ногам, присев в круглосуточном магазине прямо на этой улице, но внезапная мысль поразила его. Он еще не мог отдохнуть. Бизнесмен все еще следовал за ним по пятам. — Теперь ты можешь перестать быть подозрительным. — Сказал Ганс. — Я знаю, у тебя есть вопросы. — Ты был более осведомлен, чем я думал, студент UA. — Отметил бизнесмен. С длинным заостренным носом и оранжевой копной волос бизнесмен выглядел вполне привлекательно. — У меня действительно есть вопросы. — Тогда ты мог бы просто спросить, когда встретил меня. — Сказал Ганс, вздыхая. — Это из-за того, что в нашей школе преподает Всемогущий? Почему было рекомендовано пять учеников? — Ничего такого грандиозного, уверяю тебя. — Мужчина улыбнулся и засунул руки в карманы куртки. — Вопрос прост. Почему ты использовал свою причуду, чтобы таскать эти вещи средь бела дня? Ганс посмотрел на холодильник, а затем снова перевел взгляд на бизнесмена. — Ты что, идиот? Как я должен был тогда доставить это домой из UA? — Ты… ты… получил эти приборы из UA? Как? — Спросил бизнесмен, и в его глазах появился огонек любопытства. — Ну, в форме запроса вспомогательного оборудования могут быть, а могут и не быть какие-то лазейки. — Не обращай на это внимания. Как студент UA, зачем тебе нарушать законы о причудах и использовать это для чего-то столь обыденного, как отнести что-то домой? — Я кому-нибудь мешал? — …Нет. — Тогда зачем кому-то понадобилось сообщать обо мне? На мгновение воцарилась тишина. — На самом деле, законы об ограничении причуды в Японии, да и во всем мире, если уж на то пошло, — это не что иное, как нерешительность правительств. — Сказал Ганс, желая скрестить руки на груди, но… не смог этого сделать из-за коробки, которую он нес. — Большинство людей уже могут небрежно использовать свои причуды на улицах, при условии, что они не ведут себя крайне деструктивно. Насилие из-за причуд в школах здесь тоже распространено, но в большинстве случаев к нему просто относятся как к обычному травле. По сути, использование причуд стало частью культуры, когда значительная часть людей имеет причуды и может использовать их для получения выгоды или оживления собственной жизни. Все законы, ограничивающие это, являются ничем иным, как законом на бумаге. Кроме того, это делает индустрию героев намного удобнее, с более простыми законами для захвата людей. Ганс глубоко вздохнул, прежде чем пробормотать. — В любом случае, почему я разговариваю с этим слегка подозрительным незнакомцем? — Да… да… — Сказал бизнесмен, не слушая тихих размышлений Ганса. — Но, если бы кто-то обратился к такого рода вещам и заставил правительство действовать, потенциально, что они могли бы сделать? Была бы… революция… Необходима? — Можете ли вы честно сказать, что какая-то случайная организация может свергнуть правительство? И даже если они смогут, другие страны, которые также используют ограничительные законы о причудах в качестве своего статус-кво, вмешаются, чтобы восстановить порядок в Японии, потому что даже если произойдет это крайне маловероятное событие и эти террористы добьются успеха, другим странам нужно будет вмешаться и ликвидировать эту организацию, чтобы на их территориях не было других людей, у которых есть какие-нибудь идеи. Лучшей идеей, вероятно, было бы транслировать по национальному телевидению какой-нибудь безобидный акт использования причуд, который помогает людям… или что-то в этом роде… чтобы привлечь внимание к тому, насколько произвольным и в то же время чрезмерно строгим является закон. Итак, вы закончили спрашивать гипотетического политического совета у старшеклассника, или я могу пойти выпить кофе? Когда Ганс раздраженно покачал головой и вошел в круглосуточный магазин, длинноносый мужчина уставился на то место, где только что стоял Ганс. Примерно через минуту умственной гимнастики он достал телефон и начал говорить в него. — Что, насилие? — нет, нет. Просто мирные протесты. Продемонстрируйте, как причуды могут быть полезны обществу. С другой стороны послышалась небольшая болтовня. — Но если это не сработает… Мы возвращаемся к нашим старым планам.

***

Из коробки выполз ребенок, держа в руке спичку, которую Ганс уронил всего пару минут назад. Окутанный тенями, он все еще был размытым и расплывчатым силуэтом. Ее платье зашуршало на ветру, прежде чем одна страница была оторвана, а постер фильма улетел в мусорный контейнер. Это лицо… это лицо! Медленно лицо голема с киноафиши треснуло. Из разрывов на лице проступила темная тень, сочащаяся из разрозненной коллекции постеров. Ребенок не был ребенком. С новым, ожидаемым релизом ремейка «Русалочки после причуды», это поддерживало себя за счет населения, высасывая ману из людей, ожидающих фильм, а также ностальгию и… другие сильные эмоции… которые пришли с Киарой в качестве главной актрисы. Эта надоедливая зеленая ящерица и человек без носа охотились за ней уже несколько недель. Ее рождение откладывалось слишком долго. Но она родилась неделю назад. И теперь, сбросив покрывало с плакатов, оно закружилось и собралось вокруг спички. Сочетание было восхитительным. Сделано из магии, полученной из другого измерения, но дополненной верованиями этого мира. Но что гораздо важнее, это была ссылка на своего создателя. Существо закружилось вокруг спички, впитывая красное пятно в свою чистую черную сущность. Это было получено от маленькой девочки, которая боялась холода, и оно стремилось принять эту форму. Тем не менее, темная энергия, которая его породила, не позволила этого. Его призыватель оживил его с помощью грязной маны и книги сказок, мечтая о синеволосом создателе. Так что, если он не мог быть главным героем, ему приходилось довольствоваться ролью антагониста. Фигура задрожала, прежде чем растаять в лужице тьмы, которая растворилась в тенях переулка. Медленно в переулке сгустился неестественный холод, порождая чувство страха и безнадежности. Спичка исчезла, и осталась только красная химическая головка спички. Она превратилась в красную точку и снова появилась на кирпичной кладке. Оно теперь могло видеть. Но оно не было удовлетворено своей формой. Оно стремилось воссоединиться со своим создателем. Поглощать их рассказы, как будто у них была пара. Стать его создателем. И вернуть создателя призывателю. Только тогда они преодолели бы эту отвратительную культуру, ориентированную на героику и глупых супергероев, и сказки Ганса Христиана Андерсена были бы повсюду. Тогда оно было бы повсюду. И теперь, когда мана Ганса подпитывала существование растворенной спички в нем, существо теперь знало, где находится Ганс. Но он не мог сдвинуться с переулков, которые поддерживали антагониста истории, в которой содержался матч. Ему пришлось ждать другой формы, более мобильной. Плакат с изображением русалочки унесло ветром, и красная точка, которая была его глазом, с завистью смотрела на него. Скоро.