Глава 9. Неудачные кампании по отказу от ролей

Ганс, прихрамывая, сошел с поезда, русалочка приоткрыла ему глаза и легонько ткнула его в щеку. Он споткнулся, его униформа UA привлекла некоторое внимание, когда он нащупал банку кофе, которую держал сбоку рюкзака. Холодная рука протянула ему банку, и он скользнул пальцами по крышке банки, пытаясь найти кольцо, которое пробудило бы его сонную фигуру. Мигрень от управления шестью отдельными утками во вчерашнем упражнении действительно доконала его. Он действительно сожалел, что не позволил им заниматься своими делами. Вдалеке он слышал, как какие-то люди бормочут что-то о Всемогущем и протягивают ему какую-то трубку. Раздраженно покачав головой, русалочка подплыла и перевернула банку из-под кофе в руке Ганса. По укоренившейся привычке Ганс нащупал кольцо на банке, потянул за него и сделал глоток. Его мигрень медленно отступала, освобождая зрение от тумана, который преследовал его все утро. Он почти проснулся, проходя по особенно жуткому переулку, который казался почти разумным, но он отнес это происшествие к тому, что он медленно сходил с ума, когда писал о приключениях Гудако в другой истории, наполненной жуткими переулками: Сингулярность Лондон. Затем какие-то очень резкие голоса, наконец, разбудили его. — Что вы думаете об обучении Всемогущего? — Каков Всемогущий как учитель? — Как вы относитесь к решению UA- Ганс поднял глаза на репортеров, вздохнул и сделал единственное, что пришло ему в голову само собой, даже когда его лишили сна. — Послушайте, я знаю, что вы все получили степени в области социальных наук и теперь являетесь частью корпоративной лестницы, отчаянно пытающейся завоевать аудиторию, выжимая контент из каждой вещи, которую делают герои и знаменитости. Но можете ли вы не беспокоить этим несовершеннолетних младше шестнадцати лет? — Проворчал Ганс. — Честно говоря, становится немного жутковато от того, как вы, ребята, продолжаете торчать за дверью. Я почти чувствую, что мне следует носить свисток, я имею в виду, просто посмотрите на того парня в черной толстовке, который постоянно чешет шею. Человек в черной толстовке с капюшоном быстро убежал, когда толпа репортеров коллективно повернула головы. Когда они повернулись обратно, Ганса уже не было.

***

Ганс Кристиан Андерсен не был особенно трудолюбивым человеком. На самом деле все было наоборот. Он был невероятно ленив, и ему совершенно не нравилась работа. Так почему же он корпел над своим дрянным веб-романом, сидя на бетонном столбе? Это было потому, что в настоящее время каждый пытался сломать свой собственный столб. Сначала Ганс хотел пожаловаться на то, как UA может позволить себе цементные столбы, а затем он узнал, что причуда Цементосса заключалась в том, что… бетонные конструкции формировались из бетона почти мгновенно. Теперь ему не на что было жаловаться. И, в сочетании с его непростым перемирием с Яойорозу, он, на удивление, держал рот на замке. В этот раз. Что-то, что занимало его больше внимания, чем попытки написать «Сингулярность Лондон», заменив лоли Джека Потрошителя на действительно социально приемлемого персонажа, что, однако, оказалось на удивление трудным, было предметом, который смутил его даже больше, чем то, почему Сасаки Кодзиро назвал драконов ласточками. Это был… подарок в качестве извинения. От Яойорозу. Коробочка лежала в кармане его синей толстовки, нераспечатанная, но слегка помятая из-за того, что Ганс не решался ее открыть. Вопрос был в том… зачем она существовала? Ганс называл себя экспертом по анализу характеров. Этот мир тоже был мангой, так что все должно быть очевидно и предсказуемо, простая перестановка тропов. Но все же был один тип существ, который смущал и пугал его одновременно: женщины, которые вступали с ним в ряд взаимодействий. Сначала это было предсказуемо. Затем, когда они разговаривали с ним, что-то менялось. Урарака, например, по-прежнему была полностью предсказуемой, олицетворением главной героини женского пола, с которой главный герой по-прежнему просто дружил. Далее у нее будет много приключений, и, наконец, она будет встречаться с главным героем в конце с ребенком или двумя и милой картинкой, завершающей серию. Однако те, кто разговаривал с ним и настаивал на том, чтобы либо спорить, либо беседовать с ним в течение длительного периода времени, начинали вести себя непредсказуемо. Киара с самого начала была психопаткой, но Яойорозу, богатая, невежественный тип онээ-сан, который был так распространен в коллекциях манги некоего извращенного пирата в Халдее, изменился непредсказуемым образом. Однако, будь то Киара или новый, гораздо более слабый и наивный претендент, Яойорозу, он бы не прогнулся. Он встречался с Киарой в Халдее. Он встречался с Киарой во время летнего турнира, когда она была дерзким потерянным ребенком. Он… однажды проиграл Киаре из-за Командного Заклинания, но это не считается! Суть в том, что Ганс Христиан Андерсен собирался укрепить свою ментальную защиту. — Я девственник. — Бормотал Ганс. — Не стоит недооценивать мою решимость! Подарок не открывался, и Ганс продолжал печатать. В течение дня настроение Яойорозу падало все больше и больше, пока даже Тодороки, человек, обычно эмоционально невнимательный, кое-что не заметил.

***

После боевой подготовки Ганс предположил, что в старшей школе на самом деле было не так уж много такого, о чем стоило бы писать. Каждый день был рутиной. Занятия тянулись, а жизнь продолжала идти своим чередом на бесконечной фабрике, которая пыталась выпускать по 40 героев в год. Теперь класс занимался чем-то еще более бессмысленным: выбирал лидера, который, вероятно, просто раздавал бы бумажную работу и буквально ничего больше не делал. Честно говоря, на эту роль мог бы претендовать кто угодно. Ганс, вероятно, даже доверил бы эту работу Бакуго, учитывая низкий уровень квалификации, связанный с раздачей бумаг. О, и общение с другими классами. И подписание всех их формуляров. И выполнение… обычных обязанностей представителя японского класса. Если подумать, Бакуго, вероятно, не смог бы этого сделать. Что, если его самолюбие было немного уязвлено тем утром, и он сжег бумаги? Что, если бы класс 1А был выделен за сверхагрессивные действия Бакуго? Ганс вздохнул. Да, кто угодно, только не Бакуго, подошел бы лучше. Когда класс начал бурлить, как котел с водой, руки поднимались и опускались, рукава развевались туда-сюда, и воздух наполнился различными претензиями на превосходство, Ганс ничего не делал, только смотрел на такое же мертвое лицо Айзавы. На мгновение их мертвые глаза встретились, и они обменялись сочувственным взглядом. Затем Айзава наклонился набок и упал на свой спальный мешок. Ганс завидовал. Он пожалел, что у него нет собственного спального мешка. Или кофе. Желательно и то, и другое. — Тишина, пожалуйста! — Крикнул Иида. — Представительство класса — это священная должность, предоставляемая тем, кто способен представлять весь класс! Она не может быть предоставлена любому, кто хочет занять эту должность! Класс, к удивлению, притих. Ганс посмотрел на Оджиро, единственного человека, который даже не попытался поднять руки. Он выглядел… чем-то обеспокоенным. В конце концов, выборы оказались демократическими, в отличие от большинства выборов по всему миру. Ганс проспал выступление за выступлением, поскольку люди отчаянно рекламировали те немногие хорошие качества, которыми они обладали, чтобы получить должность, которая по сути была просто более напряженной работой. В конце концов, даже профессиональным героям было бы наплевать на эту должность. Согласно этому обществу, до тех пор, пока ты мог ударить кого-нибудь по тротуару и проучился четыре года в средней школе, чтобы стать героем, ты теперь был частью социальной элиты, состоящей из населения, которое редко доживало до пятидесяти лет, либо погибая в бою, либо умирая из-за осложнений со здоровьем. Рациональным шагом было поступить в колледж после того, как он получит удостоверение героя или что-то в этом роде, получить действительно полезную степень и зарабатывать деньги. Конечно, в его одноклассниках было полно действительно героических дураков, которые пожертвовали бы своим образованием в колледже ради пары лет в центре внимания. Ганс отвлекся от «касательной» и посмотрел на всех, кто мучился на своих столах. — Вместо того, чтобы превращать это в бессмысленное популистское мероприятие, почему вы, идиоты, не можете просто поговорить об этом? — Пробормотал Ганс. — Мы могли бы на самом деле провести интеллектуальную беседу вместо того, чтобы агитировать за голоса избирателей, как бабуины или нефтяные лоббисты, или просто посмотреть, кто больше всего сможет подкупить других конфетами. — За вычетом грубых выражений, это отличная идея, Андерсен-сан! — Сказал Иида прямо над ухом Ганса. Ганс чуть не свалился со своего места. — Конфеты? — Спросил Сато, приподнимаясь со своего места. — Нет, Сато-сан. — Ответил Иида, сурово покачав головой и выбросив бюллетени в мусорную корзину. — Мы ведем беседу об этом. Все, в круг! Ганс посмотрел на Айзаву, мирно спящего на полу. Да, он определенно хотел спальный мешок.

***

В конце концов, обсуждение стало почти невозможным из-за ехидных замечаний Бакуго и постоянных попыток Ииды поддерживать порядок. — Моя… моя цель стать героем… — заработать много денег… и помочь моим родителям! — Призналась Урарака, нервничая и неуверенная в себе. — Что это за идиотская причина? — Бакуго усмехнулся, скрестив руки на груди и свирепо глядя на Урараку. — Ты тоже просто валяешь дурака в этой школе, как этот бесполезный говнюк Деку? Возможно, впервые с начала занятий в школе Ганс заговорил добровольно. — Почему это не является действительной целью? — Спросил Ганс, глядя Бакуго прямо в глаза. Даже если Ганс был намного меньше и выглядел намного худее, его пронзительный синий взгляд заставил Бакуго покраснеть от раздражения. — Быть героем — это просто еще одна профессия, ничем не отличающаяся от профессии любого наемного работника или строителя. Мы просто обмениваем различные части наших навыков на деньги. Рационально это не означает, что мы автоматически становимся морально выше. — И это еще одна вещь. Какого хрена UA впустил тебя? — Взревел Бакуго, его ладони затрещали от взрывов. — Ты тоже просто бесполезный кусок дерьма. — Этот «бесполезный кусок дерьма» попал сюда, потому что он спас чью-то жизнь. — Сказал Ганс. — Обычно я бы ничего не сказал по этому поводу, но что ты сделал? Избивал роботов? Это то, что может сделать любой, у кого есть общие причуды. Подразумевать, что ты более героичен, чем другие люди, значит просто проявлять эгоцентризм. — Почему ты… — Разве твоей целью не было стать героем номер один? Это все равно, что стремиться стать бухгалтером номер один. Суперкомпьютеры уже превзошли тебя. Символ мира является символом не просто так. — Ты хочешь сказать, что… — Да. — Произнес Ганс, скрестив руки на груди. — Я не особенно большой поклонник Всемогущего, но мы даже не на его уровне. По какой-то причине Мидория сжал кулак. — Ладно, хватит несвязанных обсуждений! Если вы хотите продолжить, сделайте это за пределами класса! — Крикнул Иида, становясь в центр круга. — Давайте просто перестанем терять время. — Произнес Ганс. — Настоящие занятия начинаются через пять минут. Можем ли мы все согласиться с тем, что Иида должен быть президентом класса? Удивительно, но большинство людей кивнули в знак согласия. — Изначально я собиралась голосовать за Деку-куна, но Иида, кажется, действительно подошел бы на эту роль, не так ли? — Сказала Урарака, в ее глазах была благодарность за то, что Ганс защищал ее цели. — Хорошо, есть кто-нибудь против? — Подождите! — Сказала Мина, скрестив руки на груди и изобразив суровое выражение лица. — Но что насчет Яомомо? Она… — Скрепя сердце, я должна… согласиться… с Андерсеном-саном. — Сказала Яойорозу, к удивлению почти всех в 1-А. — Хотя я тоже думаю, что подошла бы на эту должность, Иида-сан взял ситуацию под контроль и смог заставить нас сесть в круг. Затем она ухмыльнулась. — Даже Бакуго-сан следовал приказам Ииды. — Я не выполняла приказы, ты, сука! Я просто готовился к кампании! — Закричал Бакуго. — Успокойся. — Раздраженно сказал Айзава. — Вам всем все еще нужен заместитель представителя. — Действительно. — Сказала Яойорозу. — Именно поэтому я предложу, чтобы Андерсен-сан занял эту должность. — Я не хочу эту должность. — Немедленно сказал Ганс. — Но иногда у тебя появляются хорошие идеи. — Возразила Яойорозу. — Я действительно не очень хорошо общаюсь. — Сказал Ганс, скривившись. — Как ты, наверное, заметила, я придурок, склонный к конфронтации. — Не унижай себя так, заместитель представителя! — Сказал Иида, похлопав Ганса по спине с такой силой, что тот чуть не подавился конфетой, которой Сато пытался всех подкупить в шутку. — С тобой рядом наш класс будет сиять ярче, чем когда-либо прежде! Есть какие-нибудь возражения? — Пожалуйста… Кто-нибудь? — Взмолился Ганс. — Возражаю! — Крикнул Бакуго. — Твое мнение не учитывается. — Сказала Джиро, свирепо глядя на Бакуго. Когда класс собрался на урок английского, в то время как Бакуго кипел от злости и свирепо смотрел на Ганса, Оджиро прошаркал к столу Ганса. — Ты должен знать, какой я надоедливый человек, Оджиро. — Пробормотал Ганс. — Почему ты молчал? — Это было то, о чем я собирался спросить. После драки с Седзи я помню что-то вроде… жестокое нападение осьминога, которое травмировало меня в детстве? Это из-за твоей причуды? И почему я помню парня по имени Хорикоси? — Ты помнишь это? — Удивленно пробормотал Ганс. — Эффект должен был быть временным. Это может быть проблемой… — Это не ответ на вопрос. — Напряженно пробормотал Оджиро. — Как ты дал мне дополнительную память? Где-то в классе дернулись удлиненные мочки ушей Джиро. — Не здесь. — Вздохнув, сказал Ганс. — Если я расскажу то, что знаю, кому-нибудь еще, мне не поверят. После урока, в коридоре. Затем рука Бакуго хлопнула по парте Ганса. Русалочка, которая спала на одном из учебников, проснулась, вздрогнула и немедленно дунула малиной в лицо Бакуго, прежде чем исчезнуть, чтобы избежать возмездия. — Это еще не конец, слышишь? Я докажу всем, что могу быть президентом класса! — Поверь мне. — Сухо сказал Ганс. — Если бы я мог дать тебе свою роль, я бы это сделал. Затем в класс вошла раздражающе громкая учительница с нелепой стрижкой и немедленно приказала подчиниться даже Бакуго, прежде чем они встали, поклонились, сели и погрузили свои мозги в изучение английского. Оджиро кивнул Гансу, но Ганс ничего не предпринял, все еще погруженный в размышления о том, как замести следы.

***

— Итак, что ты собираешься мне сказать, что потрясет мой разум и мировоззрение? — Спросил Оджиро легким, но нервным голосом. Ганс посмотрел на дрожащие руки Оджиро, спрятанные в карманах. Он не был готов к правде. Но в то же время он кое-что знал. Что-то, на что ему отчаянно нужны были ответы. Ганс посмотрел на мешки под глазами Оджиро и понял, что этот человек страдает из-за простого, необъяснимого, чужеродного воспоминания. …Ладно, это прозвучало довольно плохо. В любом случае, единственным выбором Ганса было солгать. — Бог реален. — Сказал Ганс, прежде чем захотеть дать себе пощечину. Это было такое плохое оправдание. — …Твое объяснение этому… Бог? — Да. И есть несколько избранных, которые ходят по земле вместе с нами, и, выражаясь словами, которые ты, вероятно, поймешь лучше, они, по сути, главные герои своей собственной истории. — И? — …И в нашем классе есть один. Оджиро вздохнул. — Если я поверю, что то, что ты говоришь, правда, разве это не было бы хорошо? — Спросил Оджиро, выглядя одновременно раздраженным и, очень слегка, облегченным. — Нет, учитывая тот факт, что мы не главные герои этой божественной пьесы. Мы второстепенные персонажи, что означает, что мы, вероятно, очень одноразовые и будем использованы для дальнейшего развития главного героя. Я собирался поставить лайк Мидории за актуальность сюжета, пока не понял, что это был шоунен, и что я определенно буду принесен в жертву. — …Откуда ты вообще все это знаешь? Твоя причуда? — Спросил Оджиро. — И Мидория — главный герой? Не в обиду парню, но он не совсем тот, кого я бы назвал подходящим для главного героя. — Я сбежал из матрицы. — Невозмутимо ответил Ганс. — Ты видел Матрицу? — Что это? — Сказал Оджиро, почесывая затылок. — Неважно, это плохой пример. По сути, все, что вам нужно помнить, это то, что наша жизнь рассматривается как игра высшего существа, и что наличие воспоминаний дает больше власти. — …Это то, что ты сделал с этой ложной памятью? — Ну, да. Но, учитывая тот факт, что это воспоминание было постоянным, это означает, что ты еще более незначителен, чем я, поскольку бог, который пишет эту пьесу, даже не позаботился о том, чтобы дать тебе фиксированную предысторию. Конечно, каждый из нас может принимать свои собственные решения, но люди, имеющие большее отношение к сюжету, более устойчивы к моим изменениям. — Опять же, как ты можешь все это делать? — Сказал Оджиро, отступая назад и прислоняясь к стене. — Если бы я сказал, что я реинкарнация автора сказок, ты бы мне поверил? — Отлично. Тогда не отвечай мне. — Пробормотал Оджиро, решимость медленно возвращалась в его характер. — Мне все равно, второстепенный я персонаж или нет! Я собираюсь сломать стереотипы! Я собираюсь превзойти Мидорию и… — Да, этого не случится. — Сказал Ханс, окатив огненный энтузиазм Оджиро ведром воды. — Тебе не превзойти Мидорию. У него слишком много сюжетной брони. — Но… Это возможно, не так ли? Если подумать, почему могу манипулировать повествованием? Это потому, что ты демон или что-то в этом роде? Призрак? Может быть, твоя причуда дала тебе знания? Может быть, чтобы поддерживать себя? — Оджиро что-то пробормотал в конце с задумчивым выражением на лице. — Неважно. — Ответил Ганс, вспотев при упоминании о призраках. Оджиро был пугающе близок к ответу о Героических Душах. — Просто делай с этим знанием все, что захочешь. Однако не будьте слишком близки к главному герою, когда в следующем событии, в котором мы участвуем, неизбежно произойдет катастрофа. Оджиро кивнул, все еще выглядя слегка отвлеченным своей теорией о причудах Ганса и потусторонних знаниях. — Спасибо за совет, но мы студенты-герои. Мы можем постоять за себя. И когда я тоже вырвусь на свободу, я вернусь и помогу тебе освободить остальных, попавших в ловушку этого больного сценария. «Так это не работает…» Подумал Ганс, борясь с желанием повернуться лицом к палму. Оджиро, наконец, вышел из коридора, пройдя мимо Джиро на обратном пути в класс. Ганс вздохнул с облегчением и шагнул к фонтанчику с водой, чтобы- — Итак… что все это было? — Спросила Джиро, выходя в коридор. — Я знала, что ты странный, но я не знала, что ты бредишь. — Черт. Fanden tag mig i røven, — Выругался Ганс, наконец-то ударив себя по лицу. — Я и забыл о твоей дурацкой причуде.