25

      Знал ли Снейп, какой эффект оказывает на Гермиону? Или просто действовал, как пожелает, а результат случайным образом выходил ошеломляющим? Так это работает у одарённых волшебников? А может, он и вовсе воздействовал на неё своей магией напрямую? Или силой легиллименции?       Гермиона не могла ответить на эти вопросы. Но она точно знала, начиная ещё с той незабываемой встречи в Малфой-мэноре, что он мог влиять на неё. Мощно.       В этот раз Гермиона ощутила небывалый прилив сил. Она шла на экзамен, и ей казалось, что по каменным полам замка гулко стучат не её туфли, а какой-то другой девушки. Более красивой, чем Гермиона Грейнджер, более умной, более уверенной в себе. Более желанной. Её плечи расправились, в глазах горел огонь, все чувства обострились, но были взяты под полный ее контроль. Гермиона слышала запахи, звуки, видела происходящее перед собой, но жёстко отсеивала лишнее, сосредоточившись на самом важном. Ее не беспокоили суровые взгляды МакГонагалл, тревожное бормотание Гарри, общий взволнованный гул. Она съела все, что посчитала нужным сегодня утром, чтобы нормально себя чувствовать, параллельно обдумывая, в каком порядке лучше отвечать на вопросы экзамена. Никто не посмеет обвинить её в корыстных мотивах личных встреч с преподавателем. И она не подведёт Снейпа. Пусть он знает, что действительно связался с самой неординарной, самой одаренной ученицей этой школы. Пускай гордится ею. Она добьётся этого, чего бы ей это не стоило.       Студенты покончили с завтраком, и всех попросили выйти, а когда семикурсники вернулись в распахнутые резные двери, Большой зал превратился в просторный экзаменационный класс.       Гермиона устроилась за одной из парт и уверенно взяла в руку перо. Она решила начать со сложных предметов, а легкое оставить напоследок, когда она уже устанет. Пожалуй, сперва стоит заняться Трансфигурацией, потом — Защита от темных искусств. После, наверное, нужно уделить внимание истории магии, возможно, писать придётся много. Заклинания, уход за магическими существами и травология подождут.       Шёл третий час упорной работы над длинным свитком с ответами на вопросы, когда Гермиона подумала о Зельях. Наверное, нужно было о них писать также в начале, непростой ведь предмет, а она столько времени уже потратила на историю магии. И вдруг всю уверенность в себе у Гермионы как рукой сняло.       Под умиротворяющий скрип перьев во взволнованной тишине экзамена раздался её сдавленный стон.       Зелье. Противозачаточное зелье!       С тех пор, как Гермиона отдала свой пузырёк Джинни, она не варила новое и, соответственно, перестала пить регулярно, рассчитывая, что возьмет немного у Джинни и примет экстренно с жалом веретенницы, если уж им с её любовником удастся каким-то чудом встретиться. А в чудеса в последнее время совсем не верилось... Ночью, когда Гермиона вернулась со своей тайной вылазки к каморке для швабр, Джинни уже давно и глубоко спала, и Гермиона решила, что без особых последствий можно подождать до утра. Но и утром ее планам не суждено было сбыться: внезапный вызов к директору и последующий разговор не дали Гермионе возможности вспомнить про это злосчастное зелье.       И только теперь, когда прошло уже больше двенадцати часов, в течение которых необходимо было экстренно принять зелье, сознание наконец напомнило об этой маленькой проблемке. Судя по всему, чуть раньше её затмили другие, которые, видимо, в тот момент казались масштабнее, а сейчас уже не ясно, что действительно важнее.       Но ясно одно — поздно. Слишком поздно. Время, отведённое на экстренную контрацепцию, прошло.       Гермиона глубоко вдохнула, стараясь успокоиться и не поддаваться панике. В конце концов, не обязательно же, что с первой осечки случится беременность. Люди годами не предохраняются и не могут завести ребёнка. Тем более, у неё такой нестабильный цикл. Гермиона провела скорый подсчёт в голове и поняла, что сейчас цикл примерно на трех неделях, овуляция могла уже закончиться... но не обязательно.       Ну что ж, тот факт, что она не выпила вовремя Противозачаточное зелье, уже не изменить (хотя тоска по маховику времени цепко захватила душу), но попытаться достойно написать свою экзаменационную работу ещё можно. Гермиона склонилась над пергаментом и постаралась выбросить из головы все лишнее.

* * *

      — Джинни, мне срочно, очень срочно нужно противозачаточное зелье, — шептала Гермиона на ухо однокурснице, пока Большой зал готовили к обеду учеников.       — Срочно? — подняла вверх брови Джинни. — С жалом веретенницы?       — Да, Джинни, очень срочно.       — Когда ты успела, у нас же экзамен шёл! — усмехнулась Джинни и в следующее мгновение её лицо озарила догадка: — Я поняла! Утром! Вот, значит, куда ты пропала утром! Таким образом, значит, отличницы готовятся к экзаменам?       — Нет, Джинни, ночью, это случилось прошедшей ночью, — торопливо объясняла Гермиона. — Утром из-за этого меня вызвали к директору, и я забыла попросить тебя дать мне зелье за завтраком.       — Ночью? — глаза Джинни округлились, в них отразилась лёгкая тревога. — Но Гермиона, уже прошло... Во сколько все случилось ночью?       — Джинни, просто дай мне чёртово зелье! — рассвирепела Гермиона. — Я знаю, что уже поздно, но это средние цифры, организм у всех работает по-разному, я должна попробовать снизить риски, понимаешь?       — Хорошо, я поняла, пойдем.       Под недоуменным взглядом Гарри они бегом сбежали с предстоящего обеда и направились в Гриффиндорскую башню.       Гермиона была взволнованна тем фактом, что ее жизнь вышла из-под выверенного контроля. Без понимания, что ждёт тебя в ближайшем будущем или хотя бы через несколько дней, да хоть завтра, жилось ужасно тревожно. Фантазия быстро рисовала, как может поменяться её жизнь, если ситуация действительно повернётся в эту сторону. Она представила, как ходит с большим животом, потом проходит через роды, держит в руках маленького человека — своего ребёнка.       И вдруг её пронзило новое, непознанное ранее чувство. Собственное тело почудилось Гермионе изящным, волшебным сосудом, способным сотворить новую жизнь. Никогда раньше она не задумывалась о детях всерьёз. Ну, то есть она думала, что когда-то потом, в далёком будущем, она выйдет замуж за достойного человека, и они заведут одного или двоих детей. Неужели это будущее — её взрослая жизнь — наступило? И самое странное, что Гермионе нравилась мысль о том, что где-то там, в центре её тела, где вчера на занятиях со Снейпом она должна была сконцентрировать всю свою энергию, зарождается жизнь, новый человек.       Все эти мысли неслись в её голове, пока они с Джинни бежали до спальни девочек седьмого курса. Гермиона завороженно наблюдала, как Джинни достаёт флакончик из своего чемодана и передаёт ей. Снейп сам прислал ей это зелье, означает ли это, что он категорически не хочет сейчас иметь детей? Или не хочет именно с ней? Или не хотел в тот момент, потому что считал их связь мимолетной? Или просто заботился о ней, потому что она на тот момент не окончила школу и в целом достаточно молода?       Гермиона схватила мешочек с жалом веретенницы, мерную ложечку и юркнула в уборную. Дрожащей рукой она отмерила нужную порцию, бросила туда жало и некоторое время не решалась выпить. А что если там, внутри нее, уже начался процесс? Что если зелье убьёт уже оплодотворенную яйцеклетку? Это же... Оглушительное чувство отчаяния накрыло Гермиону с головой.       И с тихим безнадежным всхлипом Гермиона осознала, как сильно на самом деле полюбила Снейпа. Не влюбилась, не испытывала страсть, влечение. Она полюбила. Потому что избавиться от плода их любви в этот момент ощущалось неким предательством по отношению к их чувствам.       Зелье золотистой дорожкой полилось в раковину и исчезло в темном тоннеле слива.       Следом за ней подкатила волна слез, и Гермиона снова отмерила дрожащими пальцами нужную порцию, и бросила еще одно жало. Она должна выпить. Он ясно дал понять тогда, что должна. Это был первый же вопрос, который он поднял сразу после первой же близости. Значит, таков был уговор.       Гермиона зажмурила глаза и одним решительным махом опрокинула в рот зелье. В это же мгновение мучительное рыдание прорвалось сквозь последние крохи выдержки.       Она ведь правда все так живо представила... и эта картина, которую нарисовало Гермионе воображение, совсем её не пугала, как раз наоборот. Да, она ещё совсем молода, да, не построила никакой карьеры, да, это все, наверное, невовремя и очень поспешно, но Гермионе была удивительно приятна мысль ждать ребёнка от Снейпа. Она подумала о том, что нужно будет поговорить с ним об этом, и, возможно, Северус даст свое согласие... И даже тихо засмеялась сквозь слезы. Какая глупость, в самом деле! Их отношения в неясном ещё для Гермионы статусе, наивно надеяться, что он захочет прекратить предохраняться. И тем более глупо первой начинать этот разговор в ближайшее время. Он наверняка посчитает, что Гермиона сошла с ума. Или хочет его навечно привязать к себе ребёнком.       Деликатный стук в дверь уборной заставил Гермиону судорожно размазать по лицу слезы. И попытаться отмахнуться от новых, непривычных размышлений. В конце концов, возможно, там ничего и не начиналось, может, и не о чем грустить, ничего она не теряла. Да и поздно уже выпила, зелье скорее всего не сработает.       Повинуясь магии Гермионы, замок на двери щелкнул, и в образовавшейся щели появилась рыжая макушка младшей Уизли.       — Ну ты что, — пробормотала Джинни, — ты что...       Она быстро преодолела расстояние до Гермионы и порывисто обняла её. Похоже, что размазывание слез по щекам не спасло Гермиону, глаза все равно были заплаканными и опухшими.       — Все будет в порядке, — шептала Джинни, — есть разные способы на раннем сроке справиться с этой проблемой. Если зелье не поможет.       Однако слова Джинни вызвали новый приступ рыданий. Не могла же Гермиона объяснить ей, что плачет не из-за страха забеременеть, а как раз наоборот. От опустошающего чувства потери, от понимания, что своими действиями она, быть может, обрубила на корню зарождающуюся жизнь.       Отчаянно прорыдавшись на плече у Джинни, Гермиона начала медленно приходить в себя. В конце концов, возможно, овуляция уже закончилась, и ничего там не было... Да и в целом не каждый же раз даже в овуляцию выходит у людей забеременеть. К тому же, зелье она выпила с опозданием, возможно, рано ещё оплакивать эту ситуацию.       Пошмыгав носом, Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, выскользнула из объятий Джинни, повернулась к раковине, открыла воду и умылась, дав себе ещё пару минут отдышаться.       Джинни стояла рядом, оперевшись бедрами на соседнюю раковину.       — Кто он? — тихо поинтересовалась она, убедившись, что Гермиона перестала рыдать.       — После окончания школы я вам все расскажу, правда, — устало проговорила Гермиона.       — Ты в порядке? — нахмурилась Джинни. — Это... Гермиона, то, что случилось с тобой ночью, и потом утром ты была у директора... Я не сразу об этом подумала, но сейчас... Это... было по согласию?       Гермиона перевела на Джинни недоуменный взгляд.       — Ты думаешь, что?.. О, нет, я ещё могу за себя постоять, — покачала головой Гермиона.       — Парни тоже бывают достаточно изощренными, — напряжённо ответила Джинни, — и не всегда есть возможность за себя постоять.       Гермиона замерла, тревожно обдумывая слова подруги. Означают ли они, что Джинни пришлось столкнуться с чем-то таким в Хогвартсе или где-то еще? Прошлый год в этой школе был совсем не сладким для гриффиндорцев, а Джинни — ещё и подруга Гарри, и всегда в первых рядах. Сейчас, конечно, никто не посмеет её обидеть, но в прошлом году... Стоит ли уточнить?       — Джинни, ты имеешь в виду какую-то конкретную ситуацию? — осторожно спросила Гермиона.       — Да, я имею в виду конкретную ситуацию, которая произошла с тобой сегодня ночью. Объясни толком.       Гермиона покачала головой, словно смахивая наваждение. Она пообещала себе попытаться ещё раз поговорить об этом с Джинни, возможно, в других обстоятельствах. Сейчас она была слишком сильно выжата эмоционально, чтобы правильно построить эту беседу.       — Сегодня ночью все было по согласию, просто нас выдали директору. Не очень приятная ситуация, — быстро сказала она в ответ.       — Но кто он? Почему ты просто не назовёшь его имя?       — Когда ты узнаешь, кто он, ты поймёшь, почему я молчала, клянусь. — Гермиона выдавила из себя улыбку. Заметив, что Джинни нахмурилась ещё больше, она решилась все же добавить шутку: — И это не Гарри, уверяю тебя.       — Для вас же обоих лучше, чтобы это было правдой, — ответила Джинни с легкой усмешкой.       У Гермионы холодок пошёл по спине от этих слов и такой зловещей ухмылки, совсем не свойственной Джинни. Что это, шутка?       Мысли зароились, версии начали выстраиваться и складываться сами собой, как осколки после "Репаро". Джинни должна все понимать, не глупая ведь... Наверняка она просто пошутила в ответ на шутку самой Гермионы. Женщина, которая пытается изуродовать... Из мести или зависти. Или ревности? Да нет... Нет. Нет. Нет. Это не может быть Джинни. Летучемышиный сглаз — пожалуйста! Манипуляции, женские хитрости — да. Ярость, в конце концов — да, вполне в её духе. Но исподтишка уродовать предполагаемую соперницу? Даже в борьбе за Гарри. Нет... Это не может быть Джинни. И к тому же, как бы она попала в Министерство? Хотя... у неё есть кому делегировать задачи в Министерстве, если потребуется. Но стал бы Перси или кто-то из друзей в этом участвовать?       Нет, глупости...

* * *

      Золотые лучи пробивались сквозь яркую зелёную листву, и заставляли Гермиону периодически щуриться. Она лежала на спине на берегу черного озера и вдыхала запах лета. Рядом другие студенты так же отдыхали после экзаменов, общались, дразнили гигантского кальмара или просто дурачились. В полуметре от нее лежала Луна Лавгуд, глаза её были закрыты; казалось, что она задремала, греясь в лучах летнего солнца.       — Я не хочу возвращаться домой, — вдруг тихо сказала она, не открывая глаз. — Мне так хорошо здесь.       Гермиона задумалась. Да, она нетерпеливо ждала в этом семестре, когда закончит школу, и наконец сегодня вечером они все должны получить дипломы и отпраздновать это на большом прощальном пире. И наверное Гермиона должна была испытывать радость, но вместо этого она была переполнена противоречивыми чувствами. В её сознании переплетались множественные воспоминания о происходящем в замке за все эти годы. Она вспоминала Дамблдора, и сердце её сжималось. Она не представляла школу без его мудрого руководства, и теперь, даже когда его не было, казалось, что это ненадолго, что директор просто улетел по делам в Министерство и скоро вернётся. Она сердилась на него за все, что он недосказал Гарри, Северусу, да и ей в конце концов. И одновременно с тем не могла не восхищаться его мудростью и непреклонной волей. Да, некоторые его решения были спорными, но все же у него хватило духу взять на себя ответственность и идти со своими убеждениями до самого конца.       Воспоминания о бывшем директоре перекликались с щемящими душу мыслями о том, как Распределяющая шляпа отправила её на Гриффиндор. Какой одинокой Гермиона себя чувствовала в первые дни в этом огромном замке с сотнями обитателей под крышей, и как её жизнь наполнилась к концу обучения в школе. Сколько всего пришлось пройти, какие невероятные приключения пережить чтобы оказаться в этой точке сегодня. Кроме знаний Гермиона научилась настоящей дружбе, научилась принимать решения, не оглядываясь ни на кого. Здесь она знакомилась с собой как личностью, шлифуя неровности, борясь с недостатками и оттачивая до совершенства достоинства. Здесь её жизнь каждую минуту была наполнена смыслом.       Завтра она должна будет покинуть школу и шагнуть в свою новую жизнь. Эта мысль пугала: много лет она знала, что есть место, куда она скоро вернётся и, что бы ни случилось, в Хогвартсе она всегда найдёт защиту. Даже в тот год, когда они с Гарри и Роном скитались, Гермиона знала, что рано или поздно все закончится, и она снова вернётся в замок. Теперь же она всеми силами старалась не поддаваться панике. В конце концов, она тут весь год всем доказывает, что уже выросла, пора начать доказывать это делом. Тем более, что она будет не одна.       Мысли с Снейпе заставили её молчаливо улыбнуться. Они почти не виделись, пока шли экзамены. Две неловких встречи во время подготовки к демонстрации тушения адского пламени для ее дипломной в присутствии профессора Флитвика. Гермиона не знала точно, в курсе ли был профессор по Заклинаниям о происходящем между ней и Снейпом, но его явно заслали сюда по надуманному поводу, и всё трое ожидаемо чувствовали себя ужасно неловко. Северус злился, Гермиона нервничала, профессор Флитвик тоже был не в своей тарелке, хотя никак не показывал, что в курсе их запретного романа. Тем не менее, они подготовили демонстрацию участка адского пламени, как и хотел Снейп, и Гермиона в итоге триумфально представила прорывное зелье экзаменационной комиссии из Министерства. Северус на защите не появился. Зато была профессор МакГонагалл. И она внезапно завалила Гермиону сложными, мудреными вопросами по теме выпускной. Гермиона подумала, что это ужасно глупо — неужели директор и впрямь считает, что Гермиона воспользовалась бы каким-то образом своими отношениями со Снейпом в корыстных целях? Или это было своеобразное наказание от директора за вопиющее нарушение правил? Слава всем богам, научным руководителем ее работы был Снейп, который не давал ей спуска несмотря на все личное, и, соответственно, Гермиона была столь глубоко погружена в материал, что разбуди её ночью и спроси про защитные заклинания немногочисленных волшебников девятого века или состав любого зелья из тех, которые они обнаружили, Гермиона выпалила бы ответы, не задумываясь. И, хотя директор требовала не просто показывать изученную информацию, а давать свою аналитическую оценку, Гермиона справилась. Она без запинки ответила на все каверзные вопросы. Впрочем, в последствии она даже порадовалась такому повороту защиты — в итоге её тему удалось раскрыть даже гораздо шире, чем Гермиона рассчитывала.       — Мисс Грейнджер! — воодушевленно говорила внушительная пожилая волшебница из комиссии. — Это одна из лучших выпускных работ, которые мне довелось увидеть в последние пару десятков лет! Я обязательно порекомендую вас мистеру Арнольду Макбретни из Отдела тайн. Держу пари, после моего рассказа он в тот же день пришлёт вам письмо с предложением о стажировке в его отделе. С таким исследовательским потенциалом он вас не упустит!       Отдел тайн? Гермиона была ошеломлена этим предложением. Интересно, дают ли работникам узнать все тайны этого отдела, или каждый отвечает за свою нишу и в другие не допускается?       МакГонагалл тем временем мягко улыбнулась, её взгляд оттаял. Но Гермиона все ещё немного сердилась на своего декана. "Да, директор, — мысленно ворчала Гермиона, — мы не только любовным утехам предавались, позанимались все же немного, выбрали время". А может ли быть, что директор специально устроила этот допрос, чтобы показать комиссии весь потенциал Гермионы? Ведь все так и обернулось... Гермиону жаркой волной окатило чувство стыда за подозрения в адрес декана, которая всегда была на её стороне.       Ещё один раз они с Северусом увиделись на практическом экзамене по Защите от Тёмных Искусств, здесь-то избавиться от Снейпа было невозможно. Или он сам не пожелал присутствовать на её защите?       Экзамен был невероятно сложным, длился целый день. На поле для квиддича расположились шесть дверей, которые, казалось, никуда не вели. Просто двери посреди поля. Подпускали к ним по шесть студентов, которые открывали двери и исчезали. Гермиона догадалась, что это порталы. Между тем, комиссии на поле не было видно, только один секретарь и преподаватели Хогвартса. Значит, комиссия наблюдает там, где все на самом деле происходит.       Гермиона, ступив за свою дверь, попала на тёмную, мрачную винтовую лестницу, ведущую вниз. Сначала она долго стояла на ней, не решаясь двинуться. Она изучала обстановку, но ничего знакомого обнаружить не смогла, вокруг нее стояла непроглядная тьма. Что ж, предназначение лестницы — спускать и поднимать людей, значит, так тому и быть. Гермиона сжала в руке волшебную палочку и начала свой путь.       Спуск казался бесконечным. Складывалось ощущение, что Гермиона попала в кроличью нору из сказки про Алису в стране чудес. И когда она дойдёт до конца лестницы, то должна будет очутиться на другом полушарии земли. Периодически лестница сужалась так, что Гермиона рисковала оступиться и провалиться во тьму. Порой отдельные ступеньки становились ужасно короткими, а другие невероятно высокими. Держать какой-то единый ритм спуска было невозможно. "Может, все действительно как в сказке про Алису, и я на самом деле сплю? А экзамен будет утром?" — думала Гермиона, преодолевая этот невыносимый спуск.       У неё кружилась голова, уже подташнивало от вида сотен ступеней, но лестница не кончалась. И когда Гермиона в изнеможении остановилась, усевшись на ступеньку, она поняла, что оказалась в лесу. Двойной портал, срабатывающий на остановку волшебника?! Чёртов Снейп, если бы она могла такое предположить, остановилась бы отдохнуть гораздо раньше, чтобы поберечь силы!       Гермионе открылась лесная тропинка, и она двинулась по ней. Тогда и поняла, что пришла к реальной практической части экзамена. Что только не попалось ей на пути — и простые волшебные существа, изучаемые на младших курсах, и монстры посерьезней, даже один маленький дементор был, головоломки, небольшой лабиринт, где она встретила горного тролля, и тогда закралась мысль, что испытание создано персонально для неё. Конечно, на седьмом курсе, после всех произошедших событий за все эти годы, тролль не был проблемой. Гермиона переживала только о том, чтобы не попался боггарт: если за ней кто-то наблюдает, она не хотела бы, чтобы комиссия или учителя увидели её страх. Впрочем, она уже знала его новое воплощение, так что, по логике, справиться должна быстро.       Когда над лесом начали сгущаться сумерки, Гермиона встретила пятерых своих однокурсников с разных факультетов, которые одновременно с ней вошли в двери на поле для квиддича. Все выглядели уставшими и испуганными.       — А это точно экзамен? — спросила одна девушка с Пуффендуя. — Может, портал перенёс нас куда-то не туда? Как тогда, когда Гарри Поттер с Седриком в лабиринте схватились за кубок?       Остальные задумались над её версией, но промолчали.       — Если бы я знал, что придётся столько ходить, я бы взял с собой бутерброд, — проворчал Фортинор Корбетт, слизеринец, которого Гермиона недавно встретила в кабинете Снейпа. Он выглядел даже немного скучающим.       Тропинка дальше углублялась в лес и группа учеников, посовещавшись, решила идти дальше вместе. Через некоторое время в пути ребята встретили полузаброшенную хижину. Осторожно вошли и обнаружили, что здесь их ждало новое испытание. В этот раз групповое. На столе в хижине располагалась инструкция, согласно которой нужно было провести расследование и определить, кто напал на героя по уликам, оставленным в хижине. Для Гермионы это стало увлекательной частью экзамена, где, наконец, потребовались аналитические способности. Все улики говорили о том, что нападавший был вампиром, но Гермиона чувствовала, что здесь кроется подвох. Если экзамен готовил Снейп, то ответ слишком прост, он лежит на поверхности, а значит — вряд ли верен. В итоге Гермиона убедила команду дать ответ, что это человек, выдающий себя за вампира. Они написали его на листе пергамента, тот подлетел в воздух, замерцал — и разорвался на шесть частей. Обрывки медленно приземлились около студентов. Изучив новые надписи на маленьких пергаментах, ребята поняли, что это новое задание, теперь персональное.       Нужно было выйти из дома, обманув привратника. Гермионе досталось задание притвориться Лесным троллем. Это шутка такая? Подкол от Снейпа? Хотя тогда был Горный тролль и все же...       Когда группа ребят обменялась мнениями и устремилась к входной двери — понять, что за привратник их ждет, — они обнаружили, что вместо одной двери наружу теперь ведет шесть. Судя по всему, дальше каждому следовало выходить в одиночку, выполняя это задание. Гермиона представить не могла, каким образом она должна превратиться в тролля. При этом умудрилась помочь Корбетту стать похожим на Сфинкса, а парню с Когтеврана — на великана. Впрочем, когда первая паника от этого задания прошла, Гермиона сообразила, что превращаться в тролля как такового ей не нужно. Ей нужно стать похожей на тролля — увеличиться в размерах, окрасить кожу и волосы в зелёный цвет. Наверное этого должно хватить. Она достаточно уверенно справилась с трансформацией собственного тела с помощью трансфигурации и спокойно смогла пройти в свою дверь. Прямо за дверью её ждал Снейп и экзаменационная комиссия. Они внимательно наблюдали за большими хрустальными шарами, которыми был заставлен большой стол на опушке Запретного леса.       — Очень натурально, — прокомментировал её внешность Северус, затем махнул рукой и Гермиона почувствовала, что превратилась в саму себя. — Только там, в хижине, прямо у вас перед носом стояла корзина с прыгающими поганками: стоило укусить всего раз, и они превратили бы ваши кожу и волосы в зелёный цвет, а на подоконнике стоял ландрит, чья пыльца помогла бы вам приобрести необходимые формы. Если бы у вас не было палочки...       — Но ведь палочки можно брать на экзамен, профессор, — мягко улыбнулась пожилая представительница экзаменационной комиссии. — И мисс Грейнджер вполне успешно справилась с заданием.       Северус фыркнул и вновь перевёл взгляд на хрустальные шары, в которых можно было увидеть, как проходят экзамен другие ученики.       — Идея с бесконечной лестницей ваша? — тихо спросила Гермиона, пользуясь тем, что на них никто не смотрит, и поблизости не видно директора.       Северус бросил на нее короткий взгляд и только усмехнулся.       Конечно, его. Все годы в Хогвартсе, наверное, мечтал о посте преподавателя Защиты от Темных Искусств только ради того, чтобы строить подобные козни ученикам на экзаменах. Чтобы перед выходом из школы у тебя крыша поехала от какой-нибудь такой безумной лестницы.       Мерзавец.       Самый желанный мерзавец на свете. Короткий взгляд, которым он одарил её, прежде чем отвернуться, говорил больше любых слов. Мерзавец, который ждёт не дождётся, когда заставит её потерять голову от счастья...       — Я тоже, — сонно пробормотала Гермиона, выплывая из своих воспоминаний о прошедших экзаменах. — Но чемоданы уже собраны, предварительное соглашение с риэлтором подписано, новая жизнь ждет меня.       "И Северус тоже ждёт меня", — мысленно добавила Гермиона. Его последний обжигающий взгляд преследовал её все эти дни до вручения диплома.       — Соглашение? — переспросила Луна.       — Да, я уже неделю веду переписку с ведьмой, которая помогает волшебникам найти жилье в Магических районах страны, — ответила Гермиона. — Мы подобрали маленькую квартирку на окраине Косого переулка. Дороговато, конечно, но место все же очень популярно среди магов Британии. Вместе с тем и очень удобно — все, что нужно, есть буквально под рукой. Включая служебный выход к Министерству, банк, волшебную аптеку, все для ухода за волшебными животными и остальное. Сама знаешь.       — Да, — кивнула Луна, она все так же не открывала глаза.       — Я Гарри и Рону уже дала свой новый адрес, сегодня и тебе напишу. Чтобы ты знала, где меня искать.       — Хорошо, спасибо, — проговорила Луна. — Я, наверное, тоже не останусь с отцом. Как только найду работу, сниму квартирку где-нибудь рядом. А профессор будет с тобой там жить?       Гермиона завертела головой, пытаясь понять, не могут ли услышать их другие ученики.       — Не знаю, — шёпотом пробормотала она. — У нас не было возможности обсудить планы на будущее.       — Он очень скучает по тебе.       Гермиона поджала губы. Хотелось бы, чтобы это было реальностью, а не пустыми фантазиями.       — Помочь тебе сделать причёску? — перевела тему разговора Гермиона, боясь проговаривать свои мысли вслух.       — Причёску? — Луна нахмурилась и наконец открыла глаза.       — У тебя очень красивые волосы, — смутилась Гермиона. — Может... в этот особенный вечер придадим им особенный шик?       — Хорошо, давай! — глаза Луны засветились.

* * *

      Гермиона, почти не смущаясь, смотрела на Северуса и улыбалась. Диплом с высшими баллами по всем предметам приятно грел карман, пир был в самом разгаре, бояться больше нечего. Выпускники уже осушили по несколько бокалов шампанского и вовсю отплясывали, празднуя свой последний вечер в Хогвартсе. Северус стоял в отдалении и рассеянно вертел свой бокал, равнодушно наблюдая за танцующими студентами. Рядом с ним никого не было, и Гермиона решила, что теперь уже можно подойти, ведь все запреты остались в прошлом. Она неспеша преодолела танцпол, встала рядом с Северусом и тоже принялась наблюдать за танцующими.       — Мы можем больше не скрываться, — тихо произнесла она после паузы, мягко улыбнувшись.       — На самом деле, сегодня ещё мы должны скрываться, иначе станет ясно, что мы стартовали раньше, чем того требуют приличия, — сдержанно проговорил Северус, задумчиво поглаживая свой бокал шампанского длинными белыми пальцами. Гермиона поймала себя на мысли, что завидует бокалу: тело буквально ныло в исступленной мольбе о его прикосновениях.       — Ты прав. Но обнять, как будто в благодарность и на прощание, я тебя могу. Я же обняла профессора Стебль и профессора Флитвика. — Голову легко и приятно кружили алкоголь и праздничная эйфория, и ужасно хотелось подразнить своего любовника.       — Никто не поверит, что я согласился на это добровольно, — усмехнулся Снейп. — Люди решат, что ты наложила на меня Империус, а может быть даже, что я — не я, а кто-то другой под оборотным зельем. Поднимется паника.       — Да, и МакГонагалл уже буравит нас взглядом, — улыбнулась Гермиона, поймав суровый взгляд директора с другого конца зала. — Это все уже неважно, так или иначе, я больше не твоя ученица, я свободна от этого сковывающего статуса и не могу дождаться, когда смогу пользоваться вовсю своим новым положением.       — Значит, ты все ещё хочешь быть со мной? — тихо поинтересовался Северус, все так же не глядя на Гермиону.       — Спрашиваешь! — фыркнула Гермиона. — Конечно, хочу.       — Должен предупредить — я тиран и деспот.       — Ну да, конечно. — Гермиона саркастически улыбнулась.       — Хорошо, может, и не тиран, но я люблю, чтобы все было, как я того желаю, при этом не терплю лицемерия, лжи и... пожалуй, глупости.       — То есть, я должна делать все, как ты хочешь, но искренне? А если у меня будет иная позиция, отличающаяся от твоей?       — Я буду недоволен, в следствие чего могу испортить настроение и тебе. Но всё же искренность в приоритете.       — Мне импонирует твой подход.       Они помолчали некоторое время, глядя на танцующих и веселящихся выпускников. Затем Северус снова заговорил:       — Не торопись, проведи время с друзьями, ведь сегодня ваш последний вечер в школе. Отправляйся завтра вместе со всеми последний раз в Лондон на Хогвартс-экспрессе, насладись в полной мере всеми традициями. — Он резко наклонился к её уху и добавил едва слышно: — А завтра вечером ты будешь только моей.       Он отпрянул от неё так же быстро, как наклонился. Гермиона просияла — она счастливо улыбнулась, глаза её засветились, щеки порозовели. В следующее мгновение она почувствовала, как он касается её пальцев своими, и в итоге поняла, что он вкладывает в её руку записку. Гермиона быстро схватила клочок пергамента и крепко сжала в пальцах.       Если бы кто-то увидел их сейчас, наверное, мог бы о чем-то догадаться, но, похоже, никому до них не было дела. Кроме МакГонагалл... Директор уже приближалась к ним, взгляд её не сулил ничего хорошего. Но она сдержанно остановилась рядом и тоже принялась наблюдать за танцующими, помолчав несколько мгновений.       — Сохраняйте приличия, пожалуйста! — в итоге тихо сказала она с вежливой улыбкой, так же безотрывно поглядывая на танцпол.       — Да, наша беседа с мисс Грейнджер — верх неприличия, — саркастически усмехнулся Снейп. — Никогда бы не подумал, что ты такая ханжа, Минерва.       — А я никогда бы не подумала, что мне придётся снимать тебя с ученицы. Мир полон неожиданностей, Северус.       — Мы просто разговариваем, профессор, ничего криминального, — попыталась смягчить этот неприятный разговор Гермиона.       — На вашем лице, мисс Грейнджер, все читается без слов, — недовольно поджав губы, сказала МакГонагалл.       — Не все присутствующие здесь такие продвинутые чтецы, как ты, — снова усмехнулся Северус. — Впрочем, все это уже не имеет значения, я больше не преподаватель в этой школе, могу делать, что хочу.       Гермиона резко повернулась и посмотрела на него.       — Что? Вы больше не преподаватель?       — Разумеется, мисс Грейнджер, — не глядя на неё, ответил Северус. — Иначе не могло и быть.       Гермиона с отчаянием взглянула в лицо МакГонагалл.       — Вы же знаете... Вы знаете, что школа осиротеет без профессора Снейпа. Вы знаете, что он — неотъемлемая часть Хогвартса. Почему все же делаете так?       — Давайте без излишнего драматизма, мисс Грейнджер, — поморщился Северус. — Ещё раз повторяю, — а вы знаете как я не люблю повторять, — иначе и быть не могло.       — Преподавателю непростительны такие поступки, — сказала МакГонагалл. — Вы должны были это понимать до того, как позволили себе лишнее.       — Почему же тогда мне вы дали возможность доучиться?       МакГонагалл постояла немного молча, глядя на веселящихся на танцполе выпускников.       — Потому что я сочувствую вам, мисс Грейнджер, — после долгой паузы ответила МакГонагалл. — Вас угораздило ввязаться в губительные, бесперспективные отношения с человеком, который никогда не оценит ваших жертв. И я вижу вашу искренность во всех порывах относительно этих самых отношений. Наказывать вас за свойственную всем молодым девушкам эмоциональность, наивность, за то, что вы позволили принимать решения чувствам, а не холодной голове, было бы, вероятно, чрезмерно жестоко, тем более на этапе уже начавшихся экзаменов. В конце концов, все эти годы учились вы действительно прилежно. А формальное нарушение школьного устава уже никак не влияло на вашу будущую учёбу.       — Спасибо, директор. Но профессор Снейп... он ведь тоже... — попробовала возразить Гермиона, но МакГонагалл прервала её, резко посмотрев ей в лицо.       — Вы думаете, что вы такая особенная, мисс Грейнджер? — тихо спросила она. — Вы уверены, что в следующем учебном году, когда вас не будет рядом с ним в этой школе, он не найдёт себе новую влюбленную дурочку и не воспользуется другой студенткой? Если бы я ему прощала подобное...       Брови профессора МакГонагалл взметнулись вверх, Снейп презрительно фыркнул, а Гермиона горячо зашептала:       — Конечно, уверена! Профессор, скажите же! — обратилась к Северусу Гермиона.       — В этом нет никакого смысла, — ответил он. — Директор не может мне доверять, и я её хорошо понимаю. Доказывать что-то — пустая трата сил, потому что я не собираюсь оставаться в этой школе.       — Но это суждение несправедливо по отношению к вам! — возмутилась Гермиона.       — Директор действует согласно элементарной логике, исходя из интересов учеников. Я бы на её месте рассуждал точно так же. Да и вы тоже, мисс Грейнджер. А возможно — даже более радикально.       Гермиона снова повернулась и принялась, как и раньше, смотреть на танцующих, но теперь не могла заставить себя не хмуриться. Они некоторое время постояли так втроем: в тишине, в отдалении от других учеников.       — Я бы очень хотела, — немного мягче сказала МакГонагалл, — чтобы ваша история действительно была особенной. Я бы хотела, чтобы ты, Северус, мог стать счастливым. И я бы очень хотела, чтобы ничьи надежды и мечты при этом не были разрушены. Но, к сожалению, пока что сложно поверить в нечто большое и светлое между вами, а не нечто прозаическое. Вы и не пытались, в общем-то, убедить меня во взаимных чувствах.       — Потому что это не твоё дело, — тихо ответил Северус.       "Куда уж вам, он даже мне о своих чувствах ко мне же не говорит, с чего бы начал делиться с вами", — мысленно сказала директору Гермиона.       — Я так и думала, — поджала губы МакГонагалл и помолчала ещё несколько мгновений. Затем повернулась и посмотрела прямо на Снейпа. — Она ещё совсем ребёнок, Северус.       — Ты уж определись — или взрослая и самостоятельная или совсем ребёнок, — фыркнул Снейп.       — Для этого — ребёнок!       — Для чего "этого"?       — Короче, Снейп, — зашипела профессор МакГонагалл. — Если узнаю, что обидел мою девочку — будешь иметь дело со мной. Ясно?       Директор повернулась и сверкнула на Снейпа зловещим взглядом с хищным оскалом, какого Гермиона не видела у любимого учителя никогда. Даже мурашки побежали по коже. Но продолжать пререкаться у них не было возможности, потому что к ним с сияющей улыбкой подошёл Гарри Поттер. Гермиона видела, что взгляд его слегка затуманен алкоголем.       Он сомневался несколько мгновений и нерешительно протянул ладонь для рукопожатия Снейпу. Тот, в свою очередь, посмотрел на предложенное с большим скепсисом, но всё же пожал руку народному герою.       — Профессор...       — Поттер, — сморщился Снейп, — давайте только без драматических речей, идёт?       — У меня они никогда и не выходили.