26

      Северус нервничал. В записке, которую он передал Гермионе, было подробно указано, где он будет ждать ее для аппарации, когда она вернётся с друзьями на Хогвартс-экспрессе в Лондон. Он все продумал для ее безопасности и организовал встречу так, чтобы Гермиона практически не находилась одна. Совсем короткий путь от платформы до старой служебной двери вокзала. Этим помещением давно не пользовались. Раньше, похоже, оно служило комнатой отдыха персонала, а теперь стояло запертое и заброшенное. Хорошо, что для волшебников простые замки, к которым необходим всего лишь ключ, — не проблема.       По всем расчетам Гермиона должна была уже прийти, но она сильно задерживалась. Бездействие сводило Северуса с ума. Возможно, ожидание бессмысленно, и на неё успели напасть в момент, когда она осталась одна на эти пару десятков шагов. Возможно, все его самые пугающие тревожные видения уже стали реальностью. Что тогда делать? Разве мыслимо будет жить с осознанием, что он не уберег ещё одну девушку? Идиотский план, нужно было придумать что-то другое...       Но кроме вопроса безопасности Гермионы Северуса беспокоило и кое-что ещё. Минерве все же удалось то, что она задумала. Он снова начал сомневаться — нужно ли и дальше морочить Гермионе голову. Хотел ли он продолжать это безумие? Без сомнения. Быть с Гермионой стало единственным его осязаемым желанием в последнее время. И все же Минерва была совершенно права. Этот факт нервировал сверх всякой меры.       Кроме всего прочего он, как ни хотел это скрыть от себя самого, все же был удручен отъездом из Хогвартса. Он не знал, чем займётся в ближайшее время, его жизнь ещё никогда не была так свободна и неопределённа. И это слегка кружило голову и пугало. К тому же он лишился надёжного укрытия, которое предоставил ему много лет назад Дамблдор, и теперь чувствовал себя в некотором роде уязвимым. Надо было уходить тогда, когда ярость бушевала в нем, точно адское пламя. Вероятно, было бы легче. Проще. Уйти, хлопнув дверью. А сегодня... Бывшие теперь уже коллеги, все, кроме Минервы, принесли ему по памятному подарку. Разные полезные для волшебника пустяки... Филч пустил скупую мужскую слезу, прижал к себе миссис Норрис и убежал с ней из учительской во время прощания, не справившись с эмоциями. Пивз сочинил для Северуса персональный куплет. Идиотский, но все же... А Дамблдор попросил о беседе. Впервые за все это время. Послать бы его к черту, но Северус уже остыл, и к тому же это, видимо, последняя встреча с человеком — пусть это лишь его портрет, — которого он много лет считал своим другом.       Дамблдор долго молчал.       — Я знаю, о чем ты думаешь, Северус, — сказал он в итоге. — И понимаю твой гнев. Полагаю, на твоём месте я бы чувствовал то же самое.       — Вряд ли вы понимаете, что я чувствую. — Северус не собирался ссориться, но Дамблдор действительно никогда не имел возможности столкнуться с чем-то подобным. Как он мог прочувствовать его состояние?       Альбус некоторое время сочувственно глядел на Северуса.       — Я всегда поражался силе преданности, которой можно научиться у тебя, — тихо сказал он. — Силе, которой одарила тебя одна хрупкая женщина. Зная это, узнавая тебя лучше каждый год, решение молчать и хранить эту тайну давалось мне непросто. И все же я уверен, ты понимаешь — вырывать маленькую девочку из семьи после всего было бы жестоко по отношению к ней. За все эти годы так и не представилось подходящего момента, чтобы рассказать тебе...       — Вы боялись, что я сорвусь, если узнаю, — бесцветно ответил Северус. Он в самом деле понимал, что так и было бы. И Дамблдор не мог не предугадать его реакцию. — Особенно, когда она училась здесь.       — И ты действительно сорвался, насколько я понимаю. Как же в это оказалась втянутой мисс Грейнджер?       — Не думаю, что готов делиться этим сейчас с вами, Альбус, — не глядя на портрет, ответил Северус. "Не хватает ещё и от тебя выслушивать, какая я скотина, совратил невинную ученицу".       — Что ж, ты прав, я не должен вмешиваться в это дело. Уверен, что ты поступишь правильно и будешь настоящим джентльменом по отношению к столь юной особе.       — Непременно, — хмуро пробормотал Северус.       — Я понимаю, насколько это сложно для тебя, и все же хотел бы попытаться принести свои извинения, Северус. Мне жаль.       — Я простил вас, — ответил Северус. — Я понимаю, что вы принимали решения в интересах других. И в интересах Несции в том числе. Понимаю, Альбус, правда.       — Ты умный и благородный человек, Северус. Я горжусь тем, что мне довелось быть знакомым с тобой.       Северус наконец взглянул в морщинистое лицо бывшего директора, на котором в первый и единственный раз в жизни ему пришлось испытать заклятие смерти.       — Ты принял решение, как быть дальше со вновь открывшейся информацией?       — Только не говорите мне, что у вас есть для меня совет! — поморщился Северус.       — Ты сам должен принять решение, — Дамблдор сделал длинную паузу. — Единственное, что ты должен знать — девочка всегда будет нуждаться в тебе.       ...Северус стряхнул с себя воспоминания о прощании с Хогвартсом. Сундуки и чемоданы с его вещами — уже в доме в Паучьем тупике, там же — ужин для них с Гермионой; поддельное письмо его дочери отправлено. Как будто бы в жизни вырисовывается какой-то план. Пусть и хрупкий, ненадежный, но уж какой есть в таких обстоятельствах.       Северус снова посмотрел на часы. Черт возьми, нет, нужно идти её встречать, а то, может, там и встречать уже некого. И плевать, если он пересечется с её друзьями. В конце концов, они так или иначе обо всем узнают, если Северус планирует продолжать встречи с Гермионой. Теперь уже, после окончания школы, вопрос секретности их связи не стоит так остро. Главное, чтобы она все ещё была цела...       Северус ещё не вышел полностью за дверь служебного помещения, когда услышал её голос.       — Виктор, правда, я дальше сама.       — Но Гарри попросил проводить тебя прямо до места аппарации и проследить, чтобы ты отправилась к себе и никого не встретила по пути, — услышал он ответ Крама.       — Я благодарна вам с Гарри за беспокойство, но всё же дальше планирую двигаться сама, — вежливо ответила Гермиона.       — А ты торопишься? — неловко спросил вдруг Крам. — Я просто подумал...       — Она торопится. — Северус сам не понял, кто его подтолкнул выйти полностью из двери и появиться перед ними. Некая непознанная ранее, непреодолимая сила.       Гермиона неловко замерла, встретившись с ним взглядом и поджала губы. Неужели не хотела, чтобы кто-то его видел? "Что ж, девочка, за свои поступки нужно отвечать. Сама выбрала меня, раньше надо было думать".       — Снова вы?! — опешил Крам.       Северус не удостоил его ответом. Он сделал несколько шагов к Гермионе и положил ей руку на плечо властным хозяйским жестом.       — Мисс Грейнджер в безопасности, ваши услуги провожатого более не требуются, — сказал он.       — В безопасности с вами? — презрительно фыркнул Крам.       — Со мной, — высокомерно ответил Северус. Да, это сложно, но Северус не знал кого-то, кто мог бы позаботиться о Гермионе лучше, чем он.       — Виктор, все в порядке, правда, я...       — Значит, поэтому ты не хотела, чтобы Гарри и Рон проводили тебя? — перебил ее Крам. — Ты не хотела, чтобы они встретили его?       Гермиона явно смутилась и отвела глаза.       — Это не ваше дело, господин Крам, — ответил за неё Северус. Будет тут ещё ставить ее в неловкое положение! Когда захочет, тогда и поделится с друзьями информацией о своём любовнике. Может, никогда и не захочет.       — Похоже, вы считаете, что её дела являются вашими? — Крам явно злился и не пытался это скрыть.       — А это тоже не ваше дело, — хладнокровно усмехнулся Северус. — Кажется, вы не случайно оказались сегодня на вокзале Кингс-Кросс. Однако придётся вас разочаровать — у мисс Грейнджер другие планы.       — Я и не скрывал, что прибыл специально, встретить друзей. И Гермиона — моя подруга, её дела меня тоже касаются.       Северус снова усмехнулся и наклонился ближе к сопернику.       — Мы оба знаем, что мисс Грейнджер вам далеко не подруга.       — Северус... — Гермиона была ужасно смущена, щеки её пылали.       — Прощайтесь с вашим... хм... другом, мисс Грейнджер, нам пора, — сказал Северус, глядя на неё сверху вниз.       — Гермивона, — Крам придержал Гермиону за руку и заговорил очень быстро, отчего акцент его стал заметнее, — если ты не хочешь идти с ним, ты не должна! Скажи прямо сейчас, и я не позволю... если он угрожает тебе или ещё что-то...       — Руки, — прошипел Северус, одергивая его пальцы, вцепившиеся в Гермиону.       — Нет-нет, — торопливо пробормотала Гермиона, глядя на Виктора, — я хочу уйти с ним. Все в порядке, правда.       Северус соорудил на лице гримасу в некоем издевательском подобии вежливой улыбки и одним быстрым движением затянул Гермиону в старое служебное помещение, пока маглы не заметили, что кто-то его открыл.       — Секунду, — вдруг попросила она Северуса и сделала шаг к Краму. — Виктор, не говори, пожалуйста, пока никому, с кем я ушла, ладно? Все хорошо, правда, просто я хочу сказать об этом друзьям сама, чтобы меня правильно поняли.       Крам сомкнул губы и несколько мгновений буравил её взглядом чёрных глаз.       — Я могу очень быстро трансгрессировать прямо сейчас с тобой и укрыть тебя так, что он никогда не найдёт, — зашептал он, наколонившись к её уху, — только подай знак, любой.       Гермиона сделала шаг в направлении Северуса и коснулась его руки. Ровно в этот момент они испарились, и следа их не осталось на вокзале Кингс-Кросс.       — Ты задержалась, — сказал Снейп, когда они преодолели его задний двор и вошли в дом.       — Прости, я попросила родителей приехать, отдала им пару чемоданов и кота до завтра. Не хотела с ним аппарировать куда бы то не было, с животными не всегда удачно выходит... Самое необходимое оставила тут, — Гермиона похлопала бисерную сумочку, через плечо пересекавшую весь корпус тела, а затем сняла ее и положила на старую тумбу с потертой, облупившейся краской. — И потом нас встречали все — вся семья Уизли, Рон приехал, Виктор... Была такая суета и суматоха, мне стоило больших усилий улизнуть от них. Завтра я пообещала родителям прийти к ним на обед, заберу кота и перевезу его и свои вещи в новую квартиру.       — У тебя есть квартира?       — Да, я забронировала её несколько дней назад, потом расскажу подробнее. — Они очутились в гостиной, и Гермиона посмотрела на Снейпа. — Северус... зачем ты так вёл себя с Виктором?       Снейп замер на месте, помолчал пару секунд, а потом брови его полетели вверх. Привычное и такое любимое выражение лица. Да, она любила эти его выверты.       — Так? "Так" — это как? — опасно тихо поинтересовался он. — Спешу напомнить, мисс Грейнджер, буквально вчера вечером я предупреждал, что я — тиран и деспот. А ещё я предупреждал, — он обошёл её сзади, стал за спиной и склонился к уху, — что сегодня ты будешь только моей.       Гермиона не знала точно, что он сейчас собирается сделать, но предчувствала — этот опасный мужчина сейчас вывернет наизнанку её душу. Она ждала этого дня, мечтала о нем, грезила, и сейчас ей осталось только вдохновленно глотнуть побольше воздуха, ощутив, как мурашки побежали по телу от его слов и горячего дыхания на своей коже. В следующее мгновение она почувствовала, как он положил руку ей на шею, слегка сдавливая горло и придерживая большим пальцем подбородок. Да, он точно знал, что она не станет сопротивляться, что она застынет в его руках в отчаянной надежде, что эти пальцы не перестанут касаться её.       — Так какого черта, будучи обо всем этом предупрежденной, ты требуешь от меня быть вежливым с этим идиотом? — послышался у самого уха надменный бархатный голос, который заставлял покорно молчать толпы подростков с бушующими гормонами.       — Ну, знаешь, Виктор — мой друг, — попыталась изобразить строптивость Гермиона, ощущая как он сдвинул в сторону ее волосы и обхватил мочку уха губами, хотя все её существо жаждало слиться с ним и забыть обо всех остальных людях на свете. Пускай только не отпускает, пускай ласкает своими пронзающими насквозь губами, пускай цепляет кожу зубами — она на все согласна.       — Никакой он тебе не друг, — тихо ответил Снейп и провел второй рукой по её груди, не забывая при этом фиксировать горло, чтобы нахально ласкать языком кожу вокруг уха. — Он хочет делать с тобой то же самое, что делаю сейчас я.       Губы его скользнули по шее, вынуждая Гермиону откинуть голову и теснее прижаться спиной к своему любовнику. По телу прошла волнующая дрожь не только от его откровенных ласк, но и от осознания, что она снова в его власти, под его контролем, а главное — получает от этого удовольствие. Ноги немели и подкашивались, мысли путались, но эти ощущения только возвращали Гермиону к уже слегка позабытым воспоминаниям о том, как может быть прекрасно в его руках, ведь уже столько времени у них не было возможности остаться наедине; воспоминаниям, обещающим — скоро она окунется в искрящийся омут удовольствий в полной мере.       — Откуда ты можешь знать... — шептала она, прикрыв глаза, чтобы сосредоточиться на сладких и горячих импульсах, пронзающих тело. Бедра её непослушно скользили в жадном порыве слиться с телом Снейпа.       — Знаю, — шептал в ответ Северус, покрывая поцелуями ее кожу и по-хозяйски шаря руками по её груди и животу. — Он мечтал, что сейчас спасёт тебя от этого злодея, сам утащит в какой-нибудь тихий уголок, ты в порыве благодарности отдашься ему, и он будет трахать тебя до потери сознания.       Он втянул губами кожу на её плече, затем впился в неё зубами на пару мгновений, заставив Гермиону застонать, а потом решительно повернул ее к себе лицом и одним резким движением дёрнул за полы её простой клетчатой рубашки. Пуговицы послушно посыпались пол, а Гермиона, слегка ошарашенная и отрезвленная таким варварским способом её раздеть, распахнула глаза.       — Ты совсем не знаешь его... — отважно пролепетала она, как будто ее все еще мог волновать этот разговор про Виктора.       — Мы долго ещё будем обсуждать твоего бывшего? — спросил Снейп, обхватывая пальцами её подбородок и заставляя Гермиону посмотреть себе в лицо.       — Ладно, оставим Виктора, — сказала она, борясь с собственным сбивчивым дыханием. Гермиона старалась взять свои эмоции и мысли под контроль: нельзя допустить, чтобы Снейп владел ею на всех уровнях. Так, что там еще было такое важное? Ах да, он не предупредил, что навсегда покидает Хогвартс... Неужели именно так они договорились с МакГонагалл? Такова была цена ее диплома? — Но нам столько нужно обсудить. Почему ты не сказал, что уходишь из школы? Может, ещё можно что-то сделать... И потом, я чувствую себя ужасно виноватой...       — Разговоры? — вздернул брови Снейп. — Разговоры?! — угрожающе переспросил он. — Нет, девочка, уговор был совсем другой.       Он не дал ей опомниться и впился губами в её губы. Грубый, собственнический напор, который на самом деле так цеплял Гермиону. Кто ещё мог бы целовать её так? Кому она позволила бы? Она чувствовала, как её тело жило своими инстинктами — грудь вздымалась от тяжелого дыхания, руки панически цеплялись за него, бедра и живот тесно прижимались к телу Снейпа, чтобы ощутить его угрожающе твёрдый член через ткань одежды. Гермиона не могла не наслаждаться его силой, его горящими глазами, его требовательными губами, его нескрываемо страстным дыханием. Она ощущала, что растворяется, Снейп не даёт ей и толики контроля над ситуацией. Руки уже вовсю шарили по её телу. Пальцы нагло, по-хозяйски обхватили сосок через ткань лифчика.       — Почему ты не сказал мне? — совершила ещё одну жалкую попытку сделать вид, что они все ещё могут о чем-то поговорить, Гермиона, когда Снейп оставил в покое её губы и переместился на шею.       Он проигнорировал вопрос и занялся её джинсами: спустил их до колен, а затем довольно бесцеремонно толкнул Гермиону на диван и сам повалился сверху в ту же секунду.       — Сколько можно болтать, — прошептал он в её живот. — Ещё слово — и я нашлю на тебя немоту.       Ещё через мгновение джинсы оказались на полу. Снейп покрывал её живот поцелуями, и Гермиона с легкостью приняла решение прекратить попытки взять ситуацию под свой контроль. В конце концов, у них ещё будет время на разговоры, а ведь она сама неистово скучала по его близости, она каждую ночь засыпала, фантазируя о том, что он — с ней в одной кровати, вспоминая такие редкие моменты единения, мечтая о повторении этого безумия. И вот он рядом, он хочет заняться с ней любовью, сразу, едва они переступили порог его дома, так что за глупое сопротивление? И пусть она полностью в его власти, плевать, ведь это тоже часть игры, это тоже приносит сладкое, мучительное удовольствие. Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом, и его наглыми губами, и дерзким языком, которые спускались все ниже к её бедрам.       Чёртов Снейп так по-слизерински точно, продуманно и жестоко знал, что нужно делать, чтобы свести ее с ума: он жадно ласкал кожу на внутренней стороне бедра, дразня, подбираясь все ближе к изнывающему лону, но не касался его, меняя траекторию в самый последний момент. Гермиона тяжело дышала, выгибалась к нему, всем своим телом давая понять, чего она желает. А он нарочно играл с ней, дразнил, растравляя желание, растягивая, смакуя их общее возбуждение.       И в момент, когда Гермионе показалось, что он довёл её до исступления, Снейп нежно прошёлся пальцами по коже, стягивая трусики. Гермиона вцепилась в обивку дивана ногтями — только бы не сойти с ума. Её любовник снова опустил голову, и Гермиона уже думала, что сейчас...       — Ладно, если ты так хочешь, давай поговорим, — вдруг сказал он, принимая сидячее положение между её бестыдно раскинутых в стороны ног.       — Что? — выдохнула Гермиона, не в силах поверить своим ушам.       Северус одними кончиками пальцев погладил её по промежности, заставляя её тело вибрировать от мелкой дрожи.       — Ты же хотела поговорить, — продолжил он, и два пальца легко скользнули прямо в неё, вырывая изо рта жадный выдох. — Если тебе так интересно, я решил уйти из Хогвартса ещё до того, как позволил себе трахнуть студентку.       — Разговоры? — передразнивая его, прорычала Гермиона, ощущая, как настоящая ярость смешалась со жгучим болезненным возбуждением и готова сметать на своем пути все. — РАЗГОВОРЫ?! — повторила она и одним резким рывком приняла сидячее положение, готовая напасть на Снейпа, точно разгневанная мантикора.       Ещё одно движение — и Гермиона повалила Северуса на спину, наваливаясь собственным телом, оседлала, зажав его бедра в тисках собственных ног, и принялась жадно и хаотично покрывать поцелуями лицо и шею.       — Я заколдую тебя, клянусь, — в неистовстве шипела она, — и ты больше не сможешь снять с меня ни одного балла, ты же в курсе? — Она чувствовала, как губы Снейпа расплываются в привычной усмешке.       Он прошёлся пальцами по бедрам и ягодицам, затем прижал их к себе, заставляя Гермиону ощутить, как сильно он возбужден. Волна неконтролируемой дрожи сотрясла тело Гермионы, и она уже не помнила себя. Просто остервенело боролась с его одеждой, покрывая поцелуями все, до чего могла дотянуться. Снейп позволил ей — ненадолго позволил быть главной, позволил расстегнуть на себе все, что можно расстегнуть, позволил немного стянуть с себя брюки, позволил пару мгновений разглядывать свой член и позволил ей самой опуститься на него, блаженно прикрыв глаза, понимая, что наконец это свершилось.       — Значит, никаких чёртовых разговоров? — тихо спросил он, нежно поглаживая одной рукой её сосок, другой бедро.       — Никаких разговоров, — с придыханием ответила Гермиона, делая первое движение.       В одно мгновение Снейп перевернул её, не давая им разъединиться, и подмял под себя. Он двигался медленно и глубоко, всем телом вжимая Гермиону в старый продавленный диван. Ветхий дом в Паучьем тупике наполнился стонами, хриплым дыханием, разливающимся приторным ароматом наслаждения и тихим шорохом, в котором едва можно было различить выдыхаемое жадное "Еще".

* * *

      Проснулась Гермиона ближе к полудню, что было понятно и объяснимо: большую часть ночи они не спали. Хватило времени на все: и на праздничный ужин в одном белье, и поговорить, и принять вместе душ. Хотя правильно было бы сказать, что это были короткие перерывы, когда они нехотя отлипали друг от друга. Всё было совсем не так, как в их первую совместную ночь в Паучьем тупике, когда Снейп не давал ей опомниться. В этот раз они никуда не спешили, просто наслаждались этой ночью всеми способами, которые были возможны. Не осталось никакого стеснения, никаких ограничений. Гермионе казалось, что они чувствуют друг друга на каком-то тончайшем потустороннем уровне и понимают до самого конца. И совсем не обязательно было проговаривать эмоции и ощущения — в какой-то момент все стало ясно без слов.       Северус расспрашивал Гермиону о её планах, и в итоге они решили, что днем она отправится к Грейнджерам, а следующий день они посвятят планам Северуса на разговор с приемными родителями Несции.       Но сегодня днем голова у Гермионы как никогда плохо соображала. Сознание было затуманено сладкой негой, в которую она попала после чудесной ночи со своим горячим противоречивым любовником. Если бы её спросили о счастье, наверное, она в первую очередь теперь вспомнила бы это утро: и тело, и душа находились на пике умиротворения. Расслабленные, ничего больше не желающие в этот момент.       Гермиона повернулась на бок, теснее прижимаясь к Северусу, и уткнулась носом в его кожу. Разве можно представить более счастливые минуты? Когда лёгкие переполнены волнующим ее теперь больше остального запахом сушеных трав и чернил, а вместо озерного сегодня едва ощутимо примешался запах секса. Идеально.       Снейп тоже зашевелился, протянул руку и погладил Гермиону по талии и бедру, затем прижал на несколько мгновений к себе максимально тесно. Сердце Гермионы зашлось в ликующем танце. Может ли это утро стать ещё счастливее? Возможно ли это?       — Мне надо в уборную, — прохрипел Снейп, разрывая мгновение их единения. Гермиона вздохнула. Ей тоже надо было, но она готова была замереть хоть на несколько часов, если бы это означало оставаться в его объятиях.       В этот раз его кухня казалась более обжитой: кроме остатков вчерашнего готового ужина, который Северус где-то заказал, были чай, кофе, яйца, ветчина и некоторые другие продукты. Поэтому Гермиона резво соорудила завтрак, и они поели, обсуждая дальнейшие планы на день.       — Я заберу свои чемоданы и кота, перевезу все в свою новую квартиру в Косом переулке, и оставлю наконец там свои вещи. Придешь вечером ко мне?       — Как ты собираешься добираться от родителей до Косого переулка, если не хочешь аппарировать с животным? — как обычно нахмурился Северус.       — Хм... Я думала, может, смогу поймать Ночного рыцаря, если нет, то на метро. А может, папа подвезет меня, — беззаботно щебетала Гермиона, уплетая завтрак.       Снейп посмотрел на неё долгим взглядом, который она не до конца поняла.       — Я сопровожу тебя, — наконец сказал он, — и до родителей, и до этой твоей квартиры.       — Ты вовсе не обязан...       — О чем ты думаешь? — вдруг взбеленился Северус. — За тобой охотится какая-то невменяемая маньячка! Теперь, когда ты больше не в Хогвартсе, добраться до тебя ей будет гораздо проще. А ты совершенно не пытаешься принимать никаких мер безопасности! И твой отец-магл никак не поможет от нападения волшебника!       Гермиона была так счастлива сегодня утром, что ей совсем не хотелось спорить, и она просто протянула руку, коснулась его щеки в успокаивающем жесте и улыбнулась Северусу.       — Хорошо, сделаем, как ты велишь, — тихо сказала она. — Я просто пыталась сказать, что не жду... что ты не обязан... Но я совсем не против твоей помощи. Просто не хотела помешать твоим планам.       — Планы у меня на завтра, и они включают тебя. Так что сегодня я полностью в твоём распоряжении. И по-видимому — в распоряжении твоего кота.       — Мы едем туда не только ради кота, я обещала обед родителям.       — Если бы его не пришлось забирать, ты бы могла трансгрессировать, это гораздо безопаснее, чем ездить по всему городу.       — Не могу же я его бросить...       На самом деле их небольшое путешествие прошло без каких бы то ни было происшествий — кроме неловкого момента у дома четы Грейнджер, когда Гермиона попыталась пригласить Снейпа войти вместе с собой.       — К твоим родителям? — криво усмехнулся тогда Северус. — Нет уж, благодарю за приглашение. Я подожду тебя здесь.       — Ты будешь просто стоять снаружи? Думаешь, я смогу расслабиться и нормально пообщаться и пообедать, зная, что ты тут меня ждёшь?       — Не думай об этом, — подтолкнул её ко входу Северус.       — Легко сказать — "не думай", — проворчала Гермиона.       Конечно, ужин вышел скомканным, но Гермиона действительно вполне безопасно добралась до своей квартирки, получила ключи, зарегистрировала свою волшебную палочку у привратника, а так же получила возможность аппарации прямо на порог квартиры для себя и Северуса. Управляющая дома смотрела на мужчину с подозрением, и все же провела все магические ритуалы, чтобы этот гость юной постоялицы смог беспрепятственно появляться в её квартире.       — Если нужно будет ещё добавить или убрать кого-то — родителей, друзей, я здесь со среды по воскресенье, каждый день, приводите, — вежливо улыбнулась управляющая.       — Благодарю, — кивнула Гермиона.       Потом они поднялись на третий этаж в апартаменты, и управляющая продолжила экскурсию, не забывая упомянуть о безопасности:       — Любые ваши посетители проходят проверку у привратника. Когда они стучат к вам, вы можете видеть, кто за дверью, в этот хрустальный шар. Вы будете видеть настоящую личину, посетитель не сможет скрыть свою внешность чарами.       — Очень предусмотрительно, спасибо, — кивала Гермиона.       — Мы ведь здесь не встретим блокировки колдовства? — подозрительно оглядываясь, спросил Снейп. — Можем наложить дополнительные защитные чары?       — Безусловно, — кивнула управляющая. — Но ничего, скрывающего от глаз управления саму квартиру. Мы проверяем раз в три месяца.       Квартирка была маленькой, состоявшей из одной комнаты, в которой вмещалась кровать, милый маленький диванчик, шкаф, стол, два стула и угловой кухонный островок у окна. Вечеринку здесь не устроить, конечно, но жить вполне можно.       Когда со всеми формальностями было покончено, Северус наслал несколько заклятий на окно, дверь, вентиляцию и водоотвод. Впрочем, Северус понимал, что защита от проникновения в жилище не гарантирует Гермионе безопасность. Ей нужно быть готовой к нападению, её тело должно быть защищено. И раз уж она с ним, нужно продолжить подливать ей зелья, которые должны защитить глаза, дыхательные пути и кожу от агрессивных магических воздействий. Он уже осторожно добавил такое после нападения в Министерстве, когда делал ей какао. Необходимо довести дозу до максимума, чтобы девочка была в самом деле защищена. И не забывать, что маньячка вполне может проявить изобретательность, напасть как-то иначе, и ему стоило продумать другие варианты защиты для Гермионы. Спрятать её в вакуум от мира не получится, значит, она должна быть готова физически столкнуться со всем, что её может поджидать.       — Там внизу лавка с продуктами, сходим, купим что-нибудь к ужину, пока они не закрылись? — спросила Гермиона, когда он закончил.       — До тех пор пока человек, нападавший на тебя, на свободе, я бы настоятельно рекомендовал освоить доставку, у привратника внизу есть каталог, — ответил Снейп.       — Как скажете, господин телохранитель, — усмехнулась Гермиона.

* * *

      Северуса штормило, он испытывал двойственные чувства: наконец-то все закончилось, школа осталась в прошлом, он мог быть со своей юной любовницей, не оглядываясь ни на что и ни на кого, даже попробовать наплевать на последние слова Минервы. И вместе с тем в первые же дни он столкнулся с несовершенством их порочной связи — этот чёртов Крам, молодой, горячий, статный, знаменитый — и тоже заинтересованный в Гермионе. Северус не планировал лезть в душу спортсмена, но тот слишком громко и очевидно думал, считать его не составило никакого труда. Впрочем, поставив во главу угла собственные желания, Северусу с лёгкостью удалось вырвать из сознания мысли о том, что парень подошёл бы Гермионе больше. В конце концов, он не держит Гермиону силой, захочет — уйдёт. К Краму, Поттеру, да хоть к Маклаггену, Северус не станет чинить ей препятствий, не в его правилах принуждать противоположный пол к близости.       А потом она привела его к дому своих родителей. Он не помнил их в лицо, но наверняка чета Грейнджер помнила его. Перед приездом всех первокурсников Хогвартс приглашает их родителей в замок и знакомит с преподавательским составом, а так же условиями жизни их чад на ближайшие пять-семь лет. Тогда дядя с тётей Поттера не приехали, а какие-то маглы, отдающие ребёнка в школу, мало интересовали Северуса. Но они точно там были. И наверняка запомнили учителя по Зельеварению, не так-то много учителей в этой школе. И он в мгновение представил, как мерзко эта ситуация станет выглядеть для них, её родителей. Нет, Северусу не хватало сил на такое, не сегодня. И потом, сам недавно ставший отцом, — пусть это и случилось двадцать лет назад, узнал-то он сейчас, — Северус вдруг смог явственно представить себя на месте отца Гермионы... И чувство, которое он испытал, было отвратительным. Ясно как белый день — не такого "Принца" он желал бы для дочери.       Северус помог Гермионе заселиться в новую квартиру (непонятно только, начерта она ей нужна, особенно за столь невменяемую стоимость для такой крохотной норки, когда у него пустует целый дом), поставить какую-никакую защиту. Они поужинали; Гермиона светилась от счастья, невольно заставляя Северуса продолжать надеяться, что это безумие вполне нормально. А потом целовать её, прижав к подоконнику, за окном которого кипела волшебная жизнь. Северус слишком явственно ощущал эту границу — где-то там, внизу, горели огни, сновали люди, слышался хохот и звуки музыки, но это все казалось частью словно иллюзорного, нереалистичного мира, в который не хотелось возвращаться, с которым не хотелось иметь никаких контактов, а остаться с ней, здесь, в этой дорогущей крошечной квартирке навечно, остановиться, замереть.       И только проснувшийся где-то в глубинах подсознания уставший голос сломленного юноши вопрошал: "Почему ты? Почему она так смотрит на тебя? Почему гладит этими своими нежными пальчиками? Чем ты заслужил? Ты знаешь, что ты такое. Непонятно только, почему она так слепа".       "Но я могу сейчас, сегодня, в это мгновение, быть с ней нежным. Я могу..."       "И это только заставит её и дальше обманываться. Оттягивая момент понимания, ты только делаешь ей больнее в будущем".       "И что мне делать сейчас, в таком случае? Отвергнуть её после всего? Иди ты к черту!"       Северус склонил голову и приблизил свое лицо к её, но поцеловал не сразу. Он дал себе возможность насладиться её запахом, её близостью, её трепетно приоткрывшимися губами, теплом, исходящим от её тела.       Он понял, что желал обладать ею. Не только физически. Он хотел проникнуть в её разум, её чувства, её мысли. Это было неправильно, но всё существо рвалось внутрь неё. Повинуясь секундному порыву, Северус оторвался от её губ и заглянул в глаза. Палочка была в рукаве, сработает? Или она уже не нужна... Северус не отдавал до конца отчёта тому, что делает, но его сознание уже проникало в её голову, осторожно, так, чтобы не причинить дискомфорта, чтобы она не поняла, не почувствовала, как он без спроса вторгается в неё.       И едва скользнув по краю её сознания, Северус обомлел. Прямо под кожей по его венам заструилась теплота. Она окутывала, завораживала, проникала в самое нутро, она согревала его холодную, израненную, истосковавшуюся душу. Как это необходимо было ему сейчас! Сегодня, вчера, год назад. Всю жизнь. Это тепло... чистое, безвозмездное, откровенное и такое живое.       Не успев насладиться этим приятным, чарующим чувством, Северус ощутил исходящую от Гермионы тревогу. Почувствовала? Может, просто голова заболела? Проникновение никогда не остается незамеченным, как аккуратно ни действуй... Он мгновенно покинул её разум, пока она ничего не успела осознать.       — Что ты делаешь? — взволнованно спросила Гермиона.       — Ничего, — автоматически солгал Северус.       Он снова вернулся к поцелуям. Так безопаснее: не смотреть ей в глаза, не искушать себя. Он целовал её губы, лицо, нежные скулы. Он готов был целовать каждую клеточку этой прекрасной кожи. Северус действовал осторожно, бережно, в откровенном порыве вернуть ей все то тепло, которым она вздумала его наградить. Чтобы она тоже согрелась, как его сердце, которое, казалось, расправило несуществующие крылья в попытке взлететь к небесам.       Сладкие, невозможно вкусные мочки ушей, изящная шея с тонкой голубой веной — покрыть все открытые участки кожи поцелуями стало навязчивой идеей и единственным осознаваемым желанием в эту минуту.       Гермиона что-то томно мурлыкала, расслабляясь под его губами.       — Северус, — вдруг позвала она.       Северусу вновь пришлось посмотреть ей в лицо. Кажется, она решалась на что-то...       — Северус, я...       Он, не раздумывая, закрыл ей рот ладонью.       — Не вздумай, не смей, — тихо пробормотал он.       "Не вздумай признаваться в любви, девочка, не надо". Откуда он знал? Прочёл мысли? Вроде нет. А может и прочёл... может, уже сам не контролировал свое проникновение в нее.       Да, момент был выбран верно — чувственный, невероятный... момент гармонии и единения.       — Не нужно слов.       Гермиона отвела его руку от своих губ.       — Ты и так все знаешь обо мне, верно? — тихо спросила она, заглядывая ему в глаза. — Это я ничего не знаю о тебе.       — Тебе не нужно знать. Это все испортит.       — Но я хочу знать! — в страстном порыве зашептала она. — Я хочу все знать про тебя! Что ты чувствуешь, о чем думаешь, чего хочешь, о чем мечтаешь, что ненавидишь. Северус, я все пойму, клянусь. Я пойму и приму тебя настоящего.       — Мы же договорились, — Северус ощутил, что в его голосе появились холодные нотки, но ничего не мог с собой поделать. Разве мог он до конца открыть ей себя? Разве мало ей того, что он и так погрузился в неё настолько глубоко и непроглядно, что того и гляди пропадёт совсем? Разве нельзя ему оставить хоть чуточку приватности и пространства, где можно спрятать ту свою, другую, отвратительную сторону? Зачем ей знать и видеть его всего без остатка? Она же откроет глаза раньше времени, а ему придётся с этим жить.       "Дай мне ещё немного побыть прекрасным Принцем, — мысленно просил он Гермиону. — Сколько получится".       — Прости, — пробормотал он вслух.       — Тогда не читай и моих мыслей, — хмуро заявила Гермиона, — это несправедливо.       — Все ещё веришь, что в мире где-то существует справедливость? — усмехнулся Северус. — Маленькая, маленькая...       Он снова приник к её губам. Он знает, как закончить любой спор с ней на приятной ноте. Она вспыхивает, как спичка, и за несколько мгновений её огонь превращается в бушующий пожар, который сносит всё на своём пути. Маленькая, горячая, страстная гриффиндорка. И только его.

* * *

      Сначала утро казалось замечательным. Как и вчера, Северус проснулся в хорошем настроении, и, казалось, мало что может пошатнуть его убежденность в том, что все идёт, как надо. Ещё бы, после таких сладких ночей... В моменты близости, когда они с Гермионой сливались в едином ритме биения сердец, дыхания, пульсации вен, в едином желании, раскрашенные одними цветами фейерверков удовольствий, конечно, разве можно было вообразить, что это неправильно? И уже второе утро начиналось с мысли о том, что плевать он хотел на весь свет, пока имеет возможность проснуться чуть раньше своей юной любовницы и наблюдать, как она сладко спит, какая она нежная и беззащитная во сне, какая трогательная... Перебирать события прошедшей ночи, мысленно возвращаться к её томительным стонам, рваному дыханию и моментам откровения — так и должно быть. Она и должна принадлежать ему. Он заслужил.       Северус встал, натянул вчерашние брюки, накинул свою черную рубашку — он решил сделать им утренний кофе, заметив, что Гермиона тоже начала ворочаться и просыпаться. Готовила она не очень, а кофе был совсем уж гадким. И главное, пока он готовит сам, у него есть возможность подсыпать ей порошок, который должен сделать её неуязвимой к агрессивным воздействиям. Так что следовало поскорее её опередить и сделать вид, что он вот такой галантный любовник, который решил порадовать с утра свою партнершу.       Пока он гремел посудой, Гермиона тихо подкралась к нему со спины и обняла за талию, вцепившись пальцами в голую грудь.       — Как вкусно пахнет, — пробормотала она.       — Уже почти готово, — ответил Северус.       И тогда случилось нечто, не вписывающееся в его картину идеального утра.       Они с Гермионой услышали совершенно бесцеремонный стук в дверь её квартирки. Гермиона метнулась к хрустальному шару у входа. И замерла на мгновение.       — Это Гарри и Рон, — робко сказала она.       — Откуда у них этот адрес? — спокойно поинтересовался Северус, не отрываясь от своего занятия.       — Я дала его Гарри перед отъездом из школы, я ведь заранее забронировала эту квартиру.       Послышался ещё один требовательный стук и голоса за дверью.       — Гермиона! Это мы!       — Они не смогут войти, — сказал Северус, разливая кофе по чашкам.       Гермиона метнулась к своему чемодану, который был открыт, но не распакован.       — Гермиона! Привратник внизу сказал, что хозяйка квартиры дома! — снова послышался голос из-за двери.       — Придурок, — пробормотал Северус и подул на свою чашку.       Гермиона судорожно натягивала шорты на круглые ягодицы, а Северус только поглядел на свою расстегнутую рубашку — он не собирался суетиться ради двух тугодумов, которые и так несколько лет не давали ему спокойно жить.       — Ты намереваешься открыть? — спросил он, наблюдая за судорожными манипуляциями своей любовницы.       — Да, — кивнула Гермиона, поправляя на себе одежду, затем сделала несколько шагов к Северусу и заглянула в лицо. — Все в порядке. Рано или поздно они узнают, верно? Зачем тянуть?       Северус недовольно выдохнул. Не очень хотелось портить утро этой неловкой ситуацией. И все же в её словах был смысл. Содрать уже этот пластырь один раз, и пускай эти два идиота смиряются, что он спит с их драгоценной подружкой.       Он принял самый скучающий вид, на который был способен в данной ситуации, и еще раз подул на свою чашку с кофе.       — Веди себя непринуждённо, — улыбнулась Гермиона уже у двери.       — Я сам решу, как себя вести, — буркнул Северус.       Вот обязательно же должна контролировать все на свете, несносная девчонка.       Тем временем она открыла дверь, и Поттер со своим неизменным рыжим другом, — год его не видел, и ещё бы с радостью не видел столько же, — ввалились в маленькую квартирку. Обзор был прекрасным. Друзья поприветствовали Гермиону и успели попенять ей, что она долго не открывала и вообще пропала, как только вышла из поезда (а они, между прочим, волновались!), прежде чем оглядеть помещение.       Северус оперся на кухонную мойку и сделал крохотный глоток кофе. Словно так и надо.       Гости заметили его не сразу, но оба почти одновременно. Улыбка сошла с губ Рона Уизли, лицо вытянулось, и он замер, точно заколдованный. Поттер продолжал улыбаться, но выглядел уже несколько глуповато. Впрочем, такое лицо у данного индивида Северусу видеть уже приходилось.       — О, профессор Снейп! — удивлённо воскликнул он. — Доброе утро!       — Здравствуйте, Поттер! — кивнул Северус. — Мистер Уизли! — добавил он, приподняв свою кружку в знак приветствия второго гостя.       Гермиона была невероятно взволнована, она переминалась с ноги на ногу, перебирала собственные пальцы и переводила взгляд с Северуса на своих друзей и обратно.       — Кофе? — предложил Северус, указывая на кофейник, потому что пауза начала затягиваться, скрежетание мозговой активности в головах двух бывших учеников можно было даже немного услышать, если сохранять такую же тишину. Поттер начал хмуриться и переводить взгляд с Гермионы на Северуса, а Уизли вдруг потянул его за рукав обратно к двери, через которую они вошли.       — Гарри, слушай, давай зайдём в другой раз, — пробормотал он.       Но Поттера было уже не сдвинуть в ту сторону. Наоборот — он сделал несколько шагов в сторону условной кухни. "Мерлин, где моя палочка? — подумал вдруг Северус. — Неужели ему все же хватит глупости полезть драться? И как я умудрился оказаться в этой идиотской ситуации? Не жилось спокойно..."       — Профессор, что вы... — Гарри сам перебил себя и не закончив вопрос, хмуро поглядел на Гермиону.       — Гарри, давай сейчас уйдём, — настаивал Уизли.       — Гермиона, это он? — тихо спросил Поттер. — Это он — тот человек, о котором ты говорила?       — Гарри... — Гермиона явно чувствовала себя не в своей тарелке и, похоже, уже жалела, что позволила им войти сегодня утром в свою квартиру. Что ж, сама хотела. Надо было подготовить сначала эту чувствительную натуру.       — Гермиона!       — Гарри, пойдём, зайдём позже, — тянул его за руку Рон.       — Нет, подожди...       — Гарри, черт возьми...       — Гермиона, это он?       — Гарри, давай потом... — не унимался Уизли.       — ЭТО ОН? — очкастый так взревел, что Гермиона подпрыгнула на месте.       — Давайте только без истерик, Поттер, — поморщился Снейп.       — Гермиона, это он? Это он — тот твой таинственный парень? "Кое-что происходит"?! — процитировал он недавнюю реплику Гермионы.       — Да, — стойко ответила Гермиона, набрав в грудь побольше воздуха.       — Боже, — простонал Поттер, прикрыл глаза и потер переносицу двумя пальцами, приподняв очки. — Боже...       — Гарри, послушай, — растерянно пробормотала Гермиона, — я не понимаю, почему ты так реагируешь...       — Значит, он? Ты как-то могла бы мне хотя бы намекнуть, что ли. — Поттер сказал это довольно едко, что заставило Гермиону сердито нахмуриться.       — Знаешь, что, — разозлилась она, — это моё личное дело.       — С ним? Личное — с ним? Гермиона, ты с ума сошла? — кажется, Поттер попытался изобразить сочувствие. — Я не могу поверить, что все это время речь шла о нем... ты говорила... Нет, нет... Гермиона, ты бросила Рона ради него?       — Интересно, — протянул Снейп, делая ещё один глоток. — Что-то не устраивает, Поттер?       — Я не с вами разговариваю! — выкрикнул Гарри, сверкнув на Северуса мрачным взглядом. — Гермиона, о чем ты думаешь? Это же С... Профессор Снейп.       — Гарри, давай сядем, спокойно поговорим, я могу попробовать рассказать все по порядку.       — В чем дело, Поттер? — вновь вмешался Северус. — По-твоему, Снейп не достоин встречаться с подругой Избранного?       — Вот только не надо все так переворачивать! — повернулся к нему Гарри. — Дело со всем не в этом!       — А какого черта ты тогда тут разорался? Если дело не в этом?       — Профессор, — Поттер выглядел до глубины души возмущенным. — Для чего? Зачем вы это делаете?       — Гарри! — попыталась одернуть его Гермиона.       — Я полагаю, ответ "потому что желаю того" тебя не устроит? Ты ждёшь более изощренного мотива?       — Я не понимаю, — продолжал Поттер, — я думал, между нами все решено, я думал, вы уже простили меня, отпустили все старые обиды...       — При чем тут ты, Поттер?       — Вы пытаетесь сейчас нас убедить...       — Я пытаюсь сказать, что происходящее между мной и Гермионой — не твоё дело. И тем более никак не касается тебя.       — Не касается? — хмурился народный герой. — То есть вы хотите сказать, что делаете это не для того, чтобы задеть меня?       — Хвала всем богам, ты не центр Вселенной, и мир не вертится вокруг тебя, парень. Возможно, в какой-то период так было, но сейчас уже давно все кончено.       — Хорошо... Но вы же... — он запнулся, поглядел на Северуса из-под бровей и снова попытался. — Вы же... Вы не можете ответить взаимностью Гермионе, вы не можете...       Губы Северуса сами собой скривились в холодной усмешке.       — А вы считаете, что все про всех знаете?..       — Нет! — перебил Поттер. — Я не знаю про всех, я знаю про вас!       — Руки прочь, Поттер, — тихо прошипел Северус, — из моей жизни и из моей постели.       — Из вашей постели... — Гарри поморщился и бросил взгляд на смятую кровать. — Профессор... найдите для этого кого-то другого...       — Гарри!       — Вы же знаете, — Гарри подошёл ближе к Северусу и перешёл на шёпот. — Гермиона, она... Она такая хорошая... И она ведь... Она...       — Гарри, давай спокойно все обсудим! Мне кажется, ты сейчас говоришь что-то лишнее... — Недовольство Гермионы отчётливо читалось по скрещенным на груди рукам и сердитому взгляду.       — Ты собираешься оправдываться перед ним? — сверкнул на неё глазами Северус. — Без меня.       — О чем говорить, Гермиона? — глазами, полными горечи, смотрел на нее Гарри. — Я хорошо помню, что ты говорила о том таинственном человеке. Я помню... А он... Он сейчас отчётливо дал понять, какое место ты занимаешь в его жизни. Боже, я не могу поверить... Все это время...       — Гарри, не стоит делать поспешных выводов. — Гермиона все еще пыталась сделать этот разговор вменяемым.       Но Поттер уже думал слишком активно, глаза его быстро бегали из стороны в сторону, не задерживаясь ни на чем.       — Теперь ясно... я был таким слепцом... — бормотал Поттер. — Хотя, как можно было догадаться, когда это невозможно вообразить? Все эти ваши... индивидуальные занятия, закрытые двери, твоё дерзкое поведение с учителем... Ты никогда не позволяла себе такого с ним раньше. И все было не так, как обычно, слишком много... Но он же... Он же придирался к тебе, он же снял сто пятьдесят очков тогда... Что это было? Шантаж?       Северус и Гермиона переглянулись, и Гермиона поджала губы, сдерживая улыбку.       — Ты не хочешь знать, что было тогда, Поттер, уверяю тебя, — сказал Северус, но все же не выдержал и довольно усмехнулся: что ж, та перемена и впрямь стала незабываемой.       Гермиона тоже хохотнула и закрыла ладошкой глаза.       Гарри вдруг закашлялся, внимательно наблюдая за их реакцией, точно поперхнулся.       — У меня в голове не укладывается, — ошалело бормотал он. — Как я должен был догадаться... А это законно вообще? — взгляд его сфокусировался на Гермионе. — Разве можно учителю встречаться с ученицей?       — Все уже позади, — пожала плечами Гермиона. — Хогвартс остался в прошлом.       — И часто вы так делали, профессор? — вскинулся на Северуса Гарри. — Много уже у вас было учениц?       — Осторожнее, Поттер, — тихо сказал Северус, — вы ходите по тонкому льду.       Гермиона сделала шаг к Северусу, стала рядом с ним и коснулась пальцами его свободной от кружки руки.       — Северус, пожалуйста, — тихо попросила она.       Северус возмущённо посмотрел на неё. Он изо всех сил старался быть беспристрастным, но чувствовал, что начинает злиться. Она действительно полагала, что, когда её друзья узнают о них, воспримут это нормально и естественно? Или она ждёт, что он тоже станет оправдываться перед Поттером? С чего вдруг? Или она хочет, чтобы он вывернул этот разговор в некое мирное русло, где все в итоге станут хорошими друзьями? Не слишком ли много она хочет от него? Знала же, с кем связывается. Достаточно того, что он и так уже участвует в этом идиотском разговоре, когда мог бы послать Поттера, и дело с концом. Неужели она не понимает, что он и так уже переступил через себя?       — Боже, — снова закатил глаза Поттер. — Я не понимаю, как это все могло случиться. Ну хорошо, я могу понять, что Гермионе — она девчонка, они романтичные натуры — после всего, что мы узнали год назад, всякое может взбрести в голову и... понимаю, ей вдруг понадобился профессор Снейп, в таком... таком... качестве. Но не понимаю, почему вы, профессор, решили, что можете этим воспользоваться.       — А я наоборот, — вмешался вдруг Рон Уизли. Все это время он стоял и неловко мялся в стороне, не желая участвовать в споре. — Я не совсем понимаю, чем обусловлен такой выбор Гермионы, но хорошо понимаю, почему Гермиона понравилась профессору Снейпу.       Северус взглянул ему в глаза. Он. Точно. С ним у неё намечалось что-то серьёзное, он — тот, кто был до него, Северуса. Он точно знает, насколько может кружить голову Грейнджер. Он точно знает её горячий нрав, который сносит все на своём пути. Парень был отвергнут, но держался на зависть достойно.       — Считаю, что в таком ключе разговор совершенно неконструктивен, — вмешалась Гермиона, снова скрестив руки на груди. — Я понимаю, Гарри, что новость, по-видимому, шокирующая для тебя, и готова дать тебе время переварить эту информацию.       Но Поттер уже тоже смотрел на своего друга.       — А ты не удивлён? — скептически нахмурившись, спросил Гарри Рона. — Ты знал?       — Ну...       — Я сказала ему, — гордо задрав нос, сообщила Гермиона. — И надо отдать должное Рону, он воспринял эту информацию гораздо более спокойно, чем ты.       — Ты — знал?! — все ещё не верил Поттер.       — Ну... она лишь сказала, что он ей нравится, ну ты понимаешь... Я был уверен, что у неё нет никаких шансов. Потом я узнал, что она открылась ему... И я подумал, что на самом деле шанс у неё есть. Это же Гермиона... Она всегда добивается своего. И потом она же... она классная, надо быть дураком, чтобы отвергнуть её.       Парень не просто держался стойко, Грейнджер все ещё волновала его. Легкий, зудящий укол ревности коснулся нутра Северуса. Нужно скорее прощаться с этим ураганом вражеского тестостерона, ворвавшегося вдруг в их идеальный маленький мирок в это бывшее прекрасным утро.       — Что ж, это все очень занимательно, — сказал Северус, — кто что знал, не знал, кто и что думал, но у нас сегодня ещё дела, а ваш нежданный визит может нарушить график наших планов. Можете отправляться переваривать ужасные новости, зайдёте в другой раз повозмущаться. Желательно все же предупреждать о визитах заранее, мы подготовим Йоркширский пудинг и тыквенное печенье.       Гермиона благодарно улыбнулась и обняла Северуса за талию, прижавшись к его плечу. Что ж, Северусу тоже приятно импонировало, что она на его стороне, но рвущуюся на белый свет улыбку он все же сдержал.