30

      — Северус, смотри, тут про этого парня пишут, в "Пророке", про Селвина...       — И что пишут?       Гермионе показалось, что он отреагировал на её слова слишком уж равнодушно и продолжил нарезать ветчину идеально ровными круглыми кусочками, как будто нож — часть его руки. Такое равнодушие выглядело подозрительно — в конце концов, совсем недавно Северус очень злился на этого человека.       — Пишут, что он вроде бы сошёл с ума. В Азкабане заметили, что он причиняет себе серьезный вред — вырывает ногти, волосы, калечит кожу, ничего не ест. Его перевели в психиатрическое отделение госпиталя Святого Мунго.       Северус снова никак не отреагировал, даже не обернулся. Спокойно бросил ветчину на сковороду и принялся разбивать яйца о миску с как будто нарочито громким треском. Спина его оставалась расслабленной, не выдавая напряжения, даже если оно и присутствовало. Он готовил им завтрак, а Гермиона вдруг забыла о газете — она не могла оторвать взгляд от этой прекрасной спины, обтянутой старым черным поло. Руки чесались подойти ближе и запустить пальцы под ткань, чтобы ощутить кожей этот манящий рельеф.       — Надеюсь, Несция тоже читает "Пророк", — наконец сказал он, когда яйца начали весело шкворчать на сковороде. — Думаю, ей должна понравиться эта новость.       У Гермионы вдруг отчётливо встали перед глазами картинки из книги Воландеморта, которую однажды дал ей посмотреть Снейп в своих покоях. Она опустила глаза, боясь сейчас одарить мужчину, с которым оказалась слишком близка, осуждающим взглядом.       — Иногда торжеству справедливости нужно помочь, да, Северус? — тихо спросила Гермиона, когда он повернулся, чтобы разложить завтрак по тарелкам.       Снейп на мгновение пристально посмотрел ей в глаза, хмыкнул и ничего не ответил.       — Так нельзя. — Гермиона знала, что говорить это — означает вступить в конфликт со Снейпом, чего она отчаянно не желала. Но поступаться с собственными принципами было не в её духе. — Нельзя брать на себя функцию судьи и палача самостоятельно.       — Я не нуждаюсь в нравоучениях, — решительно заявил Северус, всем своим видом объявляя о том, что разговор окончен.       — То есть моё мнение тебя не интересует? — взвилась Гермиона. И пусть Северус рассердится, она не собиралась становиться безмолвной тенью при его персоне.       — Ты можешь высказывать свое мнение сколько душа пожелает. Но диктовать мне как жить — нет.       — Я не диктую! Но мы ведь можем обсуждать такие вещи! Кроме того, что это неэтично, ты, получается, еще и нарушил закон, и сам можешь попасть в Азкабан за такое!       — Неэтично? — Снейп с силой опустил вилку, поднялся со своего стула, оперся ладонями о стол рядом с Гермионой и угрожающе навис над ней. — НЕЭТИЧНО, Грейнджер?! Пусть своей этикой подавится весь Визенгамот в полном составе! Они убрали из Азкабана дементоров!       — Потому что это бесчеловечно! — Гермиона тоже поднялась со стула, чтобы смотреть прямо ему в лицо и не ощущать себя такой маленькой и беспомощной. — Вспомни, как дементоры истязали Сириуса, хотя он был ни в чем не виновен!       — Сириус Блэк был порядочной скотиной, он заслужил пытку дементорами даже несмотря на то, что сидел по ложному обвинению.       — Дело ведь не в Сириусе и не в твоём к нему отношении! А в том, что система правосудия несовершенна, и всегда есть шанс, что могла произойти ошибка.       — Наш мир не идеален. В нем полно несовершенств. Такова жизнь, девочка, и чем раньше ты это поймёшь, тем лучше. — Северус распрямился и снова сел на стул.       — Но ведь в наших силах сделать его чуточку лучше, по крайней мере справедливее... — Гермиона тоже села.       — Я именно этим и занимаюсь, — Северус ухмыльнулся, но у Гермионы мурашки побежали от этой холодной зловещей улыбки.       Она сглотнула комок в горле и, поддев кусочек яичницы вилкой, нервно сунула еду в рот. Глупо было полагать, что у них с Северусом сойдутся взгляды в таких вопросах. Но все же Гермиону пугал его подход. Он даже не попытался отрицать, что приложил руку к случившемуся с Селвином-младшим. Похоже, что Северус не был слишком уж отягощен моральными принципами, когда дело касалось его личных дел. Откровенно говоря, Селвина было совсем не жаль, но вопрос в том, как далеко это может зайти?       Гермиона одернула себя, вспомнив, что в отчаянной ситуации они с Гарри тоже нарушали закон и даже использовали непростительные заклятия.       Но моральная дилемма все равно была нерешаема. Они с Гарри действовали во имя жизни. А Снейп поступился законом ради личной мести.       — Кстати, насчёт дня рождения Гарри, — вздохнула Гермиона, понимая, что тянуть с этой информацией больше нельзя.       — Я уже говорил, что не пойду, — недовольно сказал Северус. — Почему нужно опять возвращаться к этому?       — Там будет Несция.       Он застыл, точно каменное изваяние, даже вилка замерла в воздухе, не окончив путь к его губам. Взгляд Снейпа стал недоверчивым.       — Каким образом? — выдохнул он.       — Они недавно познакомились, — нерешительно проговорила Гермиона. — И... кажется, нашли общий язык. Гарри её пригласил. Она ведь его сестра.       — Как они познакомились?       — Я... — Гермиона немного стушевалась под его пристальным и максимально опасным в это мгновение взглядом. — Я просто назвала Гарри её имя... Он сам её разыскал.       Северус сидел с опешившим видом и размышлял некоторое время.       — Какого черта? За моей спиной!.. — возмущённо процедил он сквозь зубы.       — Северус... ты не можешь в это вмешиваться. У Гарри и так почти нет никого из родных. Тётя и кузен никогда не были ему близки. А тут родная сестра. Дай им шанс. Тем более, что Несция тоже... я имею ввиду, она не знает своих родных.       — Она знает! Она знает, что есть я! — резко проговорил Снейп.       — Да, и я уверена, что у вас с ней всё наладится в будущем. Дай ей немного времени, как и просит мистер Эллингтон. Гарри пригласил и тебя тоже. Вероятно, он хочет дать вам возможность встретиться.       — Давай не будем лгать самим себе, Гермиона. Держу пари, он сказал, что не против того, чтобы я пришёл.       Так и было, но Гермиона и под пытками не призналась бы в этом.       — Гарри будет рад тебе, правда.       Северус размышлял некоторое время. Глаза его судорожно метались, ни за что особенно не цепляясь.       — Хорошо, — резко сказал он. — Ладно. Черт...       Он запустил руку в волосы и прошёлся по кухне.       — Ладно, — повторил он. — Я пойду. Просто провожу тебя и поздравлю твоего друга. На минуту.

* * *

      Северус был вне себя от ярости. Проклятый Поттер решил так его достать! Он не может смириться, что его подруга вдруг предпочла поганого Снейпа, и решил надавить на точку, которая на все сто процентов будет болезненной для Северуса!       Зная, что Несция стала едва ли не единственным в действительности родным человеком Северуса. Зная, что больше никого у него нет.       Какая изощренная месть! И как только Поттер умудряется строить из себя болвана, когда сам настолько коварен! Проникнуть внутрь, точно паразит, забрать самое сокровенное, отодрать с кожей!..       Какое он может иметь к ней отношение? Какое право? Она появилась на свет наперекор судьбе, которая ждала самого Поттера. Разрезала реальность напополам, оставив живой след, отпечаток любви Северуса к Лили в вечности. Но нет же, Поттер решил и тут перетянуть одеяло на себя! Ему мало купаться в лучах славы, стать легендой, дважды выжив после смертельного проклятья, мало почитателей, преданных друзей и соратников, нужно ещё лишить Северуса единственного человека, с которым он желал иметь дело — кроме Гермионы, разумеется. Гермиону сейчас от Северуса и клещами не отодрать, тут у Поттера ничего не выходит, и он решил вот так подобраться...       Все трое суток до дня рождения Гарри, Северус старался успокоиться и взять под контроль эмоции. Нельзя устроить там сцену, чтобы не оттолкнуть от себя девочку, нужно произвести достойное впечатление. И так до сих пор не ясно, почему она столь сильно противится общению с ним. Сейчас как раз появился шанс это прояснить. И — возможно — изменить её негативные представления о нём.       Когда они с Гермионой появились на Гриммо, Несции там ещё не было. Северус сдержанно поздравил именинника с праздником, сунул подарок, который выбрала Гермиона, и принялся ждать, отключив всякие эмоции и восприятие настоящего. Все его существо состредоточилось на предстоящей встрече с дочерью.       Его бывшие ученики-гриффиндорцы возились с приготовлением праздничных угощений и непринуждённо болтали; Поттер суетливо бегал туда-сюда, хлопая дверьми и впуская почтовых сов. И, в очередной раз выбежав из кухни, Гарри вернулся уже с ней.       — У нас ещё не все готово, подождёшь немного? — попросил Поттер свою вновь обретенную сестру.       Несция не ответила, потому что встретилась глазами с Северусом.       — Ты не говорил, что... что... будет кто-то из... что будет профессор Снейп, — тихо сказала она.       — Я просто... — замялся Поттер, переводя взгляд с Северуса на Несцию, с Несции на пол и снова на Северуса, — я не подумал, что это будет проблемой...       — Я не задержусь надолго. — Северус решительно встал со своего места и сделал несколько шагов в сторону дочери.       Несция в свою очередь слегка попятилась, отступая, пока не уперлась в стену спиной.       — Послушай, — тихо сказал Северус, — я не хочу навязываться, но...       Несция прервала его, вскинув руку, словно загораживаясь от него. Она не смотрела Северусу в глаза и говорила очень тихо, едва слышно.       — Я знаю, чем вы занимаетесь вместе с... с моим отцом. И я благодарна вам за помощь, за все, что вы делаете... Но я... Я не думаю, что у нас есть шанс на...       Северус видел, как засуетилась Гермиона у шкафа с тарелками. И стала подключать Рона, Джинни Уизли и Гарри к своей деятельности. Те поняли намёк, стали шуметь посудой, переговариваться и носиться по кухне, как угорелые, всем видом показывая, что никто не слушает их разговор.       — Я просто... — продолжала тем временем Несция настолько тихо, что в этом шуме Северус едва мог её расслышать, не решаясь подойти ближе, чтобы не спугнуть девочку. — Отец сказал мне, что вы не знали о моем рождении. Но я все равно... Я просто думаю, почему она... почему она не сказала вам? Что такого должен сделать мужчина, чтобы девушка не сообщила ему о беременности?       — Твой... новоиспеченный брат не рассказывал тебе ничего обо мне и... вашей матери?       — Мы не говорили о вас ни разу.       — Так поговорите! — Северус не смог удержаться от громкого возгласа и стрельнул гневным взглядом в Гарри, который уже выскакивал из кухни с большим подносом сладостей. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы дальше говорить спокойнее: — Он знает. Знает обо мне больше всех остальных. Он был там... в моих воспоминаниях.       Остальные тоже спешили вон из кухни с другими подносами, делая вид, что они совсем не замечают разговора отца с дочерью.       — Я много думала об этом, — качая головой тихо говорила Несция, словно и не слышала его. — И мне кажется, мне все это не надо... У меня прекрасные родители, которые на самом деле любят меня. Гарри... он ни при чем, поэтому я не против попробовать пообщаться с ним. Но вы... Вы были моим учителем, и я уже сформировала отношение к вам, а сейчас все встало с ног на голову, и я узнаю какие-то вещи... Для меня это все слишком... Мне кажется, я не смогу воспринять правильно все, что там случилось между вами и моей матерью. Я просто понимаю, что сейчас, в новых обстоятельствах, вы все равно не скажете правду о том, что тогда случилось, ведь подтвердить все равно некому... Если вы ей навредили, если вы её бросили...       — Бросил? Бросил?! — Северус не хотел ссориться со своей дочерью, но не смог сдержать рвущихся из груди слов, желая прекратить этот поток несправедливых предположений. В коридоре слышались чьи-то шаги, но Северусу было плевать, если кто-то услышит их. Он выдохнул, желая сохранить спокойствие, сделал ещё один шаг к Несции и сказал: — Послушай, пожалуйста. Возможно, я не очень хороший человек, но... Никогда — никогда! — ни с кем в этой жизни я не хотел быть так сильно, как с твоей матерью. Если бы можно было изменить время или судьбу, я бы своими руками перевернул мир с ног на голову и снова был с ней столько, сколько она позволила бы. Минуту, час, день. Или всю жизнь.       Несция наконец подняла на него глаза, и у Северуса мурашки побежали по коже.

* * *

      Гермиона тупо таращилась на кровать в своей квартирке, вжавшись в маленький диван. Слез больше не было; она чувствовала, что силы покидают её.       Простой тест на беременность с двумя полосками валялся на полу рядом. Какой смысл был ждать месячных до дня рождения Гарри? Теплилась надежда на то, что это все ещё просто нестабильный цикл? Слишком много факторов сходилось. Конечно, ещё до появления этих полосок, Гермиона уже знала, что ждёт ребёнка, просто не хотела в этом признаваться даже себе. Но возможно, если бы она узнала чуть раньше, до сегодняшнего вечера, она смогла бы сказать об этом Северусу сразу.       Но не сегодня...       Сегодня Северус Снейп, человек, которого она так безнадежно полюбила, воткнул ей нож в спину и провернул его там со всей страстью его горячих слов о любви к Лили.       "Никогда".       "Никогда ни с кем в этой жизни..."       Мерлин Всемогущий... Гермиона закрыла лицо руками. Как глупо было надеяться, действительно рассчитывать на что-то с его стороны. Она ведь с самого начала знала, что он всецело предан Лили. Она именно этим и впечатлилась, поэтому влюбилась. Его сердцем... Таким отчаянно любящим. Любящим не её...       "Господи, зачем? Зачем я влезла во все это?" — стучало в её голове, а сердце обливалось этим обжигающим, болезненным чувством.       Она не собиралась подслушивать, наоборот, быстро всех скоординировала, чтобы вышли из кухни и дали поговорить Северусу с дочерью. Но они забыли вынести в гостиную самое главное — стол. И стоять там в гостиной со всеми этими подносами с угощениями было глупо. После короткого обсуждения решено было отправить левитировать стол Гермиону. Предполагалось, что в неё Снейп не швырнет проклятьем. Стол стоял в другой стороне от разговаривающих, и через дверной проем его было хорошо видно — при определённой сноровке можно было легко и тихо перенести.       Но Гермиона успела выхватить несколько слов из того, что говорил Северус, и рука её с палочкой опустилась. Она не могла справиться с волнением, невозможно было сейчас колдовать. Пришлось вернуться в гостиную, сказать всем, что плохо себя чувствует и попросить Джинни заняться столом. А сама Гермиона удалилась в уборную, чтобы немного прийти в себя.       Когда она вышла, оказалось, что Северус уже ушёл, и пришлось делать вид, что все в порядке, праздновать вместе с Гарри его день рождения и изображать веселье. Несция осталась и большую часть вечера просидела тихонечко на одном месте, все её общение сводилось к немногословным ответам на вопросы. Ещё она периодически посматривала на Гермиону своим странным взглядом. А у Гермионы мурашки бежали по коже, настолько сильно глаза Несции были похожи на глаза её любимого человека, который в очередной раз нанес ей настолько болезненный удар, что тяжело было даже дышать в этот момент.       Сегодня она не смогла вернуться в Паучий тупик. В квартире её ждал тест на беременность, и все сроки, которые Гермиона давала сама себе, вышли. Сегодня реальность должна была обрушиться на неё со всех сторон и надавать жестоких, отрезвляющих оплеух.       ...От хлопка аппарации из Гермионы вновь вырвалась стихийная магия: непроизвольно погасли все источники света в этом помещении. Она не желала, чтобы он видел её заплаканное лицо и тест на беременность.       — Не включай свет, — сказала она, почувствовав, как Северус достал свою палочку.       Гермиона видела его силуэт в свете, льющемся от уличных фонарей. Северус замер на пороге и опустил руку. Их окутала тишина. Пусть будет тишина, в тишине с ним спокойнее всего...       — Почему ты не вернулась ко мне? — услышала она.       — Я... — Гермиона вздохнула. — Я не очень хорошо себя чувствую, хочу поспать сегодня одна.       — Что с тобой? Снова заболела? — Северус все же сделал несколько шагов к дивану.       Гермиона рухнула на пол и стала судорожно шарить рукой в месте, где валялся этот идиотский тест. Обнаружив, она запихнула его под диван.       — Нет... Может, немного перебрала на празднике.       — Раньше тебя это не удерживало от поцелуев, — усмехнулся Северус.       Он приблизился и сел рядом. Свет уличных фонарей Косого переулка живописно подсвечивал его прекрасный, загадочный силуэт.       — Я не чувствую запаха алкоголя. — Он сказал это ровно, без всяких эмоций.       — Я его удалила, мне было неприятно, — солгала Гермиона. Конечно, она не пила сегодня, понимая, что шансы увидеть две полоски все же слишком высоки.       — Почему ты тут, а не в кровати?       — Слишком много вопросов, профессор, — тихо сказала Гермиона. — Я не готовилась к этому экзамену. Просто хочу побыть сегодня одна.       Он некоторое время разглядывал её в темноте.       — Тебе что-то наговорили там про меня? — тихо спросил Северус.       "Ты и сам справляешься".       Он протянул руку и коснулся её плеча. Гермиону точно током ударило, и она нервно дернулась. Так необходимы ей были его прикосновения и такую невыносимую боль доставляли в это мгновение.       — Нет, нет, — обессиленно залепетала она. — Всё в порядке, правда, не подумай ничего такого...       Он убрал руку и помолчал несколько мгновений, прежде чем сказать:       — Совсем не обязательно заниматься любовью, я хочу остаться с тобой.       — Дело не в этом... Прости, просто девушкам иногда надо побыть наедине с собственными мыслями.       — Ты настаиваешь, чтобы я ушёл?       "Нет, останься пожалуйста, скажи, что любишь меня, иначе мне конец".       — Да.       — Как скажешь.       Северус в привычном жесте обхватил её подбородок, чтобы приподнять лицо, и приник к губам в теплом, ласковом поцелуе. Гермиона замерла, потому что попросту боялась разрыдаться прямо в его губы.       — Надеюсь, завтра ты скажешь, в чем я провинился.       "Нет, Северус, я не скажу. Ты запретил мне говорить о ней".       Хлопок аппарации ярко контрастировал с наступившей звенящей тишиной, губы начали терять тепло его прикосновения. Гермиона накрыла их ладонью в отчаянной надежде сохранить печать его поцелуя навсегда.

* * *

      Утро выдалось одним из самых отвратительных в её жизни. Она не выспалась, лицо ужасно опухло от слез, а нужно было идти в Министерство на её интересную работу, будь она проклята.       Улицу ярко озаряло теплое солнце, слепя слезящиеся глаза. Лето было в самом разгаре. И в этом светящемся дне, казалось, нет места печали, которая проникла в самое нутро Гермионы. Ее вдруг посетили некоторые оптимистичные мысли: ну в конце концов, что он должен был сказать Несции? Он ведь действительно неистово любил ее мать. Какими словами он должен был это донести до дочери? Не упоминать же в этом рассказе внезапно её, Гермиону. "Я без памяти любил твою мать, но теперь ещё люблю Гермиону". Глупо и смешно...       Добравшись до своего рабочего места, Гермиона разложила на столе пергаменты, которые планировала сегодня переводить, и глубоко вздохнула. Конечно, никакой перевод не мог затмить размышлений о личном.       Нужно дать их отношениям шанс. Хотя бы ради ребёнка...       Гермиона попыталась представить, как скажет Северусу о беременности, и упала лицом в ладони. Все его реакции представлялись не самыми радужными. "Мисс Грейнджер, вы что, дура?" — вопрошал воображаемый Снейп в её голове. "Господи, ты могла мне сказать, мы ведь виделись после разговора с МакГонагалл, я бы доставил тебе зелье прямо на экзамен, о чем ты думала?" — хмурился другой Снейп.       Третий стоял с непроницаемой маской на лице и буравил её чёрными глазами. "Мы должны пожениться как можно скорее", — внезапно заявил он. "Пожениться? — спрашивала у призрачного Снейпа Гермиона. — Значит ты... ты любишь меня?" "Оставь эти глупые разговоры, девочка, я в ловушке, о какой любви идёт речь?"       Чем больше она думала о своём положении и реакции Снейпа на него, тем явственнее понимала, что, как бы он ни отреагировал в первый момент, в конце концов дело закончится именно этим — вынужденным предложением. Вряд ли Снейп станет бежать от ответственности, только вот... Только вот их брак будет стоять на убежденности — и его, и её — в том, что он женился по воле случая, обстоятельств...       И Гермиона приняла первое серьёзное решение после того, как узнала о беременности — она не выйдет за него замуж. Ни за что. Пока не будет убеждена в его чувствах. Иначе этот брак окажется провальным с самого начала. Гермиона понимала, что сожрёт сама себя, если будет всю жизнь считать, что он женился из чувства долга. Это станет настоящей катастрофой. Нет... Она не позволит себе так обойтись со своей и его жизнью.       План вырисовывался сам собой. Гермиона поняла, что нельзя говорить ему о ребёнке, пока они не объяснятся. Пока он не заявит о своих чувствах и намерениях. Правду. Пусть правда будет жестокой. Тогда они просто станут растить этого ребёнка не вместе. Если Северус захочет, пускай принимает участие в воспитании.       Размышляя о разных сценариях развития событий, Гермиона едва не поймала приступ паники: она представила, что ей придётся растить ребёнка одной, это ведь колоссальная ответственность! Несколько вдохов — и Гермиона решает, что пойдёт к родителям, они её не прогонят. Или к Гарри. Джинни будет недовольна таким раскладом, но Гарри не отвернется от Гермионы. Или лучше все же к родителям, чтобы не портить Гарри и Джинни жизнь младенцем в их доме — с маленькими столько шума и беспокойства...       И тут Гермиона осознала страшную вещь — во всем этом нет Северуса Снейпа. Она уже заранее решила, что он не скажет ничего, что заставило бы Гермиону решить остаться с ним.       Да, какая-то вялая, почти безжизненная надежда теплилась, но всё же... Если обернуться назад, на все, что с ними произошло за этот год... Выходило, что Гермиона действительно просто добилась его. Едва ли не взяла измором. С другой стороны, он — одинокий мужчина с жгучим темпераментом, живым горячим естеством, который не против иногда завести волнительную интрижку с женщинами, которые по тем или иным обстоятельствам заинтересовались им. А тут молодая, вполне симпатичная девушка, сама на него вешается... Он как-то сказал, что планировал попробовать после того, как она закончит Хогвартс, если ОНА не перегорит. Вышло немного раньше, но ведь не это главное... Он не планировал добиваться её внимания, он готов был взять только то, что предлагают.       Нынешний трезвый взгляд на их... точнее сказать — его отношение не сулил Гермионе положительного исхода дела. А смотреть трезво стоило. Сейчас это стало необходимо, как никогда. Шляпа ни за что не распределила бы её на Гриффиндор, если бы Гермиона боялась смотреть правде в глаза. Да, пока не решалась её судьба, она дала себе возможность немного подержать голову в песке, в надежде, что все наладится. На самом деле надежда теплилась и сейчас... Может, ему просто тяжело говорить о чувствах, поэтому он молчит? Сколько комплексов, обид, внутренних противоречий хранит его психика? Ещё совсем недавно Гермиона мечтала исцелить все его раны, убежденная в том, что её любовь накроет их обоих, как лавина, и спасёт Принца-полукровку. Но... или её любви оказалось слишком мало, или им нужно было больше времени... А у Гермионы больше не было ни дня на то, чтобы ставить эксперименты и проверять их отношения на прочность.       К тому же, теперь у неё есть другой человек, о котором нужно позаботиться.

* * *

      Вечером Гермиона решилась вернуться в Паучий тупик очень поздно. Её ждали ужин на столе и молчаливый Северус в гостиной, который устало сидел в окружении склянок с зельями. Есть совсем не хотелось, и она сразу поднялась наверх, вежливо поблагодарив Северуса за заботу.       Он присоединился к ней через полчаса. Лёг рядом и некоторое время просто рассматривал лицо, потом обнял, прижал к себе как можно теснее и долго гладил её по волосам. А Гермиона уткнулась лицом в его грудь и не решалась пошевелиться. Она старалась впитать в себя его запах, само ощущение ЕГО рядом, чтобы сохранить это навечно в своём сердце, оставить внутри себя это дурманящее, эйфорическое ощущение счастья, чтобы оно стало частью её.       Господи, может, просто все рассказать — и будь что будет? Просто остаться с ним, вот так прижиматься к нему каждую ночь, и, может, ей этого хватит? Просто любить его, не требуя взаимности?..       Сердце её сжалось от удушающего чувства беспросветной тоски. Нет. Она решила. Она не станет довольствоваться полумерами. Каждый раз засыпать в его объятиях и думать о том, не снится ли ему сейчас Лили? Видеть эту проклятую книгу и гадать, как часто он в неё заглядывает? С каждой его раздраженной отповедью или недовольной гримасой на лице думать о том, что он чувствует себя в ловушке, оставшись с ней из чувства долга?       Но пока она окончательно проясняет для себя этот вопрос, можно ведь немного побыть с ним, правда? Пропитать его своей любовью? Может, он и проникнется? Может, сможет открыться и окажется, что все не так плохо, и она просто накрутила себя из-за этих нескольких слов?       Самый важный, решающий разговор Гермиона откладывала продолжительное время.       Она старалась вести себя как обычно и просто найти подходящий момент, чтобы поговорить.       Ловила каждый вдох, следила за его мимикой, искала скрытый смысл в словах, чтобы разобраться, каково его реальное отношение. И не могла понять. Возможно, дело было ещё и в приезде того специалиста из Цюриха: Северус подолгу запирался в гостиной с ним и мистером Эллингтоном, чтобы работать над зельем.       С кровью Петуньи Дурсль все получилось, и в конце концов они смогли правильно подготовить состав. Наверное, это все должно было стать грандиозным событием, но нет... Мистер Эллингтон просто увёз зелье к себе домой, а на следующий день прислал сову с письмом, в котором выражал Северусу огромную благодарность и сообщал о том, что проклятие снято. Вот так тихо, без эпических битв, без эмоциональных речей, без последствий. Незримый герой, который на самом деле уже дважды спас Несции жизнь, просто сидел в итоге вечером, пялился в стену и молча пил виски.       Гермиона не донимала его разговорами ни в этот вечер, ни ещё неделю. Она ночевала в эти дни у себя, давая ему возможность смириться с этим опустошением и жить дальше.       Но чем дольше она продолжала молчать, с каждым разговором, каждым совместным ужином, с каждой ночью, проведённой в одной постели, Гермиона чувствовала, как становится все несчастнее. Секс был великолепен, но каждый раз после него она лежала в темноте и глотала беззвучные слезы, думая о том, какая же все-таки это мастерская иллюзия. Иллюзия близости, единения, любви. Она и раньше знала, что мужчины относятся к сексу иначе, но до последнего времени так сильно романтизировала объект своей страсти, что придавала любому его действию или слову черты влюблённости. Но не сейчас. Теперь Гермиона сорвала все маски и пыталась осознать реальность и смириться с ней.       Она выбрала день, когда они оба были дома, Северус казался спокойным, в нормальном настроении, ничем особенным не занят, даже не варил на продажу ни одного из тех сложных зелий, которые Гермиона успела увидеть у него.       — Северус, я хотела поговорить с тобой, — осторожно начала она.       Северус закрыл книгу, которую держал в руках, и скептически осмотрел Гермиону.       — Серьёзный разговор? Мне стоит беспокоиться? — он усмехнулся.       — Беспокоиться не стоит, — мягко сказала Гермиона. Она твердо намерена была понять, что он на самом деле чувствует и чего хочет, в этом деле пугать его было бы ошибкой. — Я просто хотела бы разобраться, что между нами происходит.       Северус вновь окинул её оценивающим взглядом.       — Что-то не устраивает? — хмуро спросил он.       — Нет, сейчас меня все устраивает, — миролюбиво ответила Гермиона. — Но я хочу понять, кто мы друг другу и к чему мы идём.       Складка между его бровей углубилась.       — Теперь мне интересно понять, что это за разговор такой, и к чему он должен нас привести, — недовольно засопев, заявил Северус.       Гермиона чертыхнулась про себя. Ну что за мужчина, как можно с ним разговаривать на подобные темы?       — Северус... ты счастлив со мной? — решила зайти с другой стороны Гермиона.       Он посидел с минуту в своём кресле, а потом резко встал и начал мерить шагами комнату. Гермиона буквально видела, как его фигура наполняется сдерживаемым гневом.       — Счастлив? — тихо переспросил он. — Счастлив?.. Что такое счастье, Грейнджер? Ответь! И я скажу тебе, счастлив ли я!       Гермиона уже не понимала, как построить этот разговор, чтобы вернуть диалог в продуктивное русло.       — Я хочу понять, хорошо ли тебе со мной? Что ты испытываешь? Как ты представляешь нашу жизнь дальше? А так же, почему ты нервничаешь? Что такого в моих вопросах?       — Я понимаю, к чему ты ведёшь, Гермиона. И я не думаю, что это хорошая идея. — Он явно все еще старался держать себя в руках. — Что в твоём понимании счастье? Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Что мы поженимся, купим домик у моря и будем приглашать Поттеров и Уизли на Рождество? Ты так себе это представляешь? Ты познакомишь меня с родителями? Действительно? Придёшь к ним и скажешь: вот этот мужчина вдвое старше меня — мой парень. Он, правда, мой бывший учитель, но любовницей его я стала на последнем курсе, так что ничего страшного. Да, думаю, они будут безмерно счастливы и сразу же благословят нас.       — Зачем ты так говоришь? — Гермиона сдержала навернувшиеся слезы, зато на ближайшей полке жалобно звякнула и разбилась ваза с цветами.       Снейп бросил короткий взгляд на осколки, и ноздри его раздулись от гнева.       — Ясно как белый день, Гермиона, я не вписываюсь в твои идеальные представления о собственном будущем. Не стоит питать иллюзий на мой счёт. Я тебе это все время повторяю.       — Ты вообще хоть какое-то будущее видишь между нами? — спросила Гермиона, не в силах удержать слез от ужасного понимания того, что он говорил. Тем временем с полок на пол полетели книги. — Или я так и должна была остаться в положении постыдного секрета, твоей молодой любовницы?       Северус раздражённо швырнул книгу, которую все ещё держал в руках, на стол.       — Вот только не надо этих слез! Ты действительно планируешь вынудить меня принять какие-то серьёзные решения своими слезами?       — Я не пытаюсь вынуждать тебя принять какие-то решения! — взвыла Гермиона, растирая слезы по щекам. — Я просто хочу понять, кто мы друг другу и к чему мы идем!       — Тебе прямо сейчас нужно это решить?       — Да, хочу знать сейчас.       "У меня нет времени, Принц, я хочу знать любишь ли ты меня до того, как начнёт расти живот. Я хочу знать, что ты останешься со мной не из чувства долга".       Он тянул с ответом, тишина давила. Они замерли друг напротив друга, разбушевавшаяся магия Гермионы тоже затихла в ожидании ответа. Ничего не происходило.       — Я не думаю, что планировать наше общее будущее — хорошая идея, — наконец сказал он.       Что-то в животе у Гермионы рухнуло вниз, и волна адреналина прошла по всему телу. Все встало на свои места. Только боль, сковавшая сердце, рвалась наружу. Она чувствовала, как вибрирует воздух в гостиной, угрожая разгромить все вокруг.       — Слишком много нюансов, которые могут разрушить эти планы в одно мгновение, — тем временем продолжал Снейп.       — Каких нюансов, Северус? — раздражённо выпалила Гермиона, из последних сил сдерживая себя, чтобы не разрушить его дом. — Мои друзья? Мои родители? Мнение общественности? Это все не имеет для меня значения, ты прекрасно знаешь! Какие нюансы с твоей стороны? Скажи! Это она? Все дело в ней? В Лили?       — Я не собираюсь обсуждать с тобой Лили! — вспыхнул Снейп. — Пожалуйста, будь благоразумна, не лезь в это!       Лицо Гермионы горело огнём, ноги подкосились. Книги снова полетели с полок, некоторые из них шуршали страницами и рвались. Снейп показательно игнорировал волны выброса Гермионы.       Все одно к одному... Гермиона не могла смириться с тем, что это действительно происходит с ними! Как глупо и наивно с её стороны было считать, что она станет особенной женщиной в его жизни, что он сможет испытывать к ней что-то столь же значимое, что и к Лили. А она, судя по всему, просто глупая любовница. Плотское влечение. Юное тело, которое само с завидной настойчивостью прыгало к нему в койку. Какой дурак откажется? Северус Снейп совсем не дурак.       — Хорошо, — глотая солёные слезы, сказала Гермиона. Оставался последний аргумент. Это явная манипуляция, Гермиона знала, что Снейп такое терпеть не может, но что еще оставалось? Просто молча уйти, даже не предупредив его об этом? — Значит, если у нас нет будущего... значит, если я сейчас уйду, оставлю тебя, это ничего не изменит для тебя?       Северус застыл на месте и посмотрел на неё долгим взглядом, продолжая игнорировать летающие вокруг книги.       — Это кое-что изменит для меня, — тихо сказал он.       — Но ты же.... Выходит, ты собирался держать наши отношения в тайне? Может, годами?       — Наша связь давно не тайна.       Ещё одна звонкая, болезненная оплеуха от Снейпа, которая заставила Гермиону прямо физически пошатнуться.       "Да, именно так. Между нами нет отношений. Запретная, постыдная связь между бывшими ученицей и учителем". Эта мысль вызвала у Гермионы приступ тошноты, она склонила голову и закрыла лицо руками. Воздух сгущался, люстра на потолке угрожающе раскачивалась.       — Что с контролем, Грейнджер? — сквозь зубы процедил Снейп.       — Иди ты к черту со своим контролем! — внезапно закричала Гермиона. — Не хочу! Не хочу ничего контролировать!       — Да что с тобой такое? — снова вскипел Снейп.       — Ничего! Ничего! — сквозь слезы выкрикивала Гермиона. — Если у нас нет будущего, зачем ты тратишь моё время?       — Я не считаю себя инициатором наших отношений, так что ты не в праве попрекать меня своим потерянным временем, — фыркнул Северус. Гермиона видела, как хладнокровная маска наползает на его лицо. Скоро ничего разглядеть будет нельзя.       И после этих слов сказать ему о беременности? Что может быть хуже? Теперь Гермиона никогда не сможет поверить в искренность его порыва быть с ней вместе. Никогда.       И ни в коем случае нельзя говорить всей правды сейчас, нельзя искушать себя. Ужаснее всего будет остаться ним в отношениях и быть постоянно преследуемой призраком его бывшей возлюбленной и подозрениями в неискренности.       — Тогда, по-видимому, мне и стоит все прекратить, раз уж я все начала. Ты как всегда ни при чем! — выпалила Гермиона, и последние оставшиеся книги упали вниз, секретер завибрировал, угрожая развалиться, проклятая книга с верхней полки взмыла в воздух и в одно мгновение рассыпалась на мелкие клочки, и где-то там, среди обрывков, наверное, затерялось фото и заветные слова, которые Северус так никогда и не услышал от той, что хотел.       Гермиона бросилась в коридор, схватила там бисерную сумочку и рванула наверх: забрать свои вещи, ничего не оставить, чтобы не было повода вернуться сюда, сдаться ему, броситься к его ногам, просить пощады. Пока она полна решимости, нужно уйти прямо сейчас.       Она слышала шаги, знала, что Северус уже стоит в дверях спальни и наблюдает за ней.       — Гермиона... — позвал он.       Гермиона бросала в бисерную сумочку все, что попадалось ей под руку из личных вещей. Слезы душили ее, и не было никакой возможности успокоиться.       Он подошёл сзади и положил руки ей на плечи. Гермиона знала, что сейчас будет: она как всегда растает в его объятиях, точно мороженое, голова закружится, мысли спутаются, и все — она снова в сетях, в его ловушке. И снова придется изводить себя напрасными надеждами и сомнениями.       — Нет! Нет! НЕТ!!! — прокричала она, сбрасывая его руки с плеч. — Не прикасайся!!!       Снейп быстро убрал руки и отшатнулся от Гермионы.       — Скажи мне, скажи словами! Не надо меня трогать! — глотая слезы говорила Гермиона.       — Что я должен сказать? — тихо и холодно спросил Снейп.       — Что ты чувствуешь, чего ты хочешь, да что угодно, говори, не пытайся решить этот вопрос физической близостью!       — Ты требуешь от меня признаний, делать которые я не хочу?       Гермиону настиг новый приступ рыданий. "Он не хочет. Чего ты ещё ждёшь? Он не хочет говорить тебе, что любит".       — В таком случае — прочь с дороги! Не мешай мне!       Он отошёл в сторону и некоторое время молча наблюдал за ней. Потом все же заговорил. Его голос вдруг зазвучал непривычно мягко.       — Гермиона, я не в праве тебя удерживать, если ты решила уйти. Но я хочу понять, почему ты плачешь. Если из-за того, что не хочешь уходить, то ты действуешь непоследовательно.       Гермиона вскинула на него глаза. Как объяснить ему? Как объяснить, что если она останется сейчас, потому что хочет его, хочет быть с ним, она всю оставшуюся жизнь будет мучиться?       — Все нормально, Северус, — горько проговорила она. — Я просто буду очередной той самой девицей, о которой ты будешь говорить "Её мотивы встречаться со мной были деструктивны, а ещё она постоянно хотела поговорить о чувствах. Все закончилось слезами и хлопаньем дверей". Верно, Снейп? Мне с самого начала суждено было стать одной из них?..