33

      Северус долго торговался с самим собой — чтобы только просто решиться её искать.       Его личное чудо состояло в том, что он понял — его можно любить. И готов был позволить делать это себе и окружающим. Он готов был вступать в нормальные отношения и понимал теперь, какую реакцию может вызвать у женщин, понимал, каких отношений хотел и каким образом их можно создать.       Но был один нюанс. Теперь он хотел отношений только с Гермионой. Она освободила его из одних оков и тут же заключила в другие.       Вместе с тем он хорошо понимал — даже его невероятное прозрение не обеспечивало им вечного счастья и мира. Не гарантировало, что Гермиона больше никогда не проронит ни слезинки из-за него. Он слишком тяжело и с большим трудом понимал себя, принимал свои чувства и эмоции для того, чтобы пообещать больше никогда ее не ранить.       Но одно он знал точно: никогда и ни с кем в жизни он не был так счастлив, как с ней. И попытаться вернуть её в свою жизнь он просто обязан. Сделать все возможное.       Однажды он уже отступился, давая свободу выбора любимой женщине. Не попытался по-настоящему сблизиться с ней, потакая своим комплексам, страхам, обидам, своему эго. Бушевавшей в нем тогда злости и ненависти ко всему миру. И попал в ловушку, из которой не мог выбраться много лет. Ловушку, которую сам лелеял и берег, точно особую ценность.       И сейчас он принял осознанное решение — разрушить до основания, сломать, уничтожить все, что так мешало ему нормально жить раньше. Не возвращать больше себя к болезненным, но таким привычным сценариям жизни. Делать все им наперекор. Ступая каждый шаг, оглядываться, стараясь понять, что им движет и решать: этот шаг — в новую жизнь или старую. Особенно во всем, что касалось их отношений с Гермионой. Он все ей расскажет. Всё, что она пожелает. Про родителей, про своих женщин, про Лили, про её друга Гарри. Она и так много понимает сама, много чувствует, но он все равно ей расскажет. Пускай анализирует, пускай копается в этом, пускай возьмёт его за руку, и он последует за ней, куда бы она ни пошла. Потому что только она может вывести его из этой проклятой темницы, в которую он сам себя заточил.       Но для начала нужно было с ней встретиться, а это оказалось совсем не просто. Он долго караулил Гермиону у дома, где располагалась ее квартира, но она там не появлялась. Пришлось снова идти к привратнику и нахрапом вламываться в его сознание, потому что говорить парень отказывался. Только тогда Северусу удалось узнать, что она съехала, и уже довольно давно.       Что ж, пришлось скрепя сердце направиться к дому её родителей и... не найти его. Заклятие доверия, как пить дать! Кто же хранитель? Наверняка Поттер или Уизли, кто же ещё?       Северус наблюдал вечерами за местом, где раньше можно было увидеть дом, пару недель. Он отследил, что мистер и миссис Грейнджер появлялись, уходили в тень и исчезали. Гермиона на улице не появилась ни разу. Здесь было несколько вариантов: или она ни разу за это время не навещала родителей, или она пользуется камином. В крайнем случае аппарацией. Тот факт, что она решила скрыть от всех их дом говорил в пользу того, что поселилась Гермиона именно тут, а не где-то ещё. Вопрос был в том, как с ней встретиться?       Можно было, конечно, попытаться проскочить, вцепившись в кого-то из её родителей, когда они приближались к дому, но этот план Северус оставил на самый крайний случай. Потому что пытаться говорить с Гермионой, одновременно физически отбиваясь от её родителей, кажется не самым удачным развитием событий. Если он хочет примирения с ней, то стоит все же произвести приятное впечатление на её родных. И, наверное, примириться с Поттером, будь он неладен.       Идти на Гриммо было очевидным следующим шагом. Но Северус долго оттягивал этот момент, собираясь с силами. И пока решил понаблюдать за служебными входами в Министерство и лавкой того аптекаря, который продавал её зелье. Он точно знал, что зелье сейчас у всех на слуху. Значит, она его варит и носит туда.       К досаде Северуса, слежка показала, что зелье аптекарю приносил Рон Уизли. Ни в один из официальных служебных входов в Министерство она тоже ни разу не вошла. Значит, или перемещалась через камин, или бросила службу в Отделе Тайн.       Интересно, Гермиона прячется от своей маньячки или от него? Да, с безопасностью у неё, кажется, проблем не возникает, только вот Северусу это добавило сложностей.       В конце концов, однажды вечером ему пришлось собраться с духом и взяться за тяжёлое кольцо на двери дома на площади Гриммо, двенадцать, и решительно постучать.       Через несколько томительных мгновений — а вдруг она сама тут? — Поттер распахнул тяжёлую дверь и, замерев, нахмурился, не делая больше никаких движений. Северус молниеносно перехватил контроль над ситуацией и совершенно бесцеремонным образом протиснулся в узкий холл.       — Добрый вечер, мистер Поттер, — тихо проговорил он.       — При всем моем уважении, сэр, — решительно ответил Поттер, — я не понимаю, зачем вы здесь.       — Не прикидывайтесь идиотом, Поттер, — едко улыбнулся Северус. — Вы все очень хорошо понимаете. Я ищу Гермиону.       Мальчишка возмущённо фыркнул.       — Её здесь нет. И я ни за что не скажу вам, где она.       На звук открывшейся двери вышли Рон и Джинни Уизли. Поселились тут, что ли, оба?       — Она у своих родителей? Хранитель — вы? — Северус пытался нащупать брешь в его обороне и взять неожиданностью.       Гарри обернулся на Джинни и Рона и махнул им:       — Подождите в гостиной! Выйдите!       "Боится, что я прочту их мысли", — догадался Северус и тут же понял, кого надо будет караулить, если от Поттера сейчас ничего не получится добиться. Брат с сестрой тем временем спрятали глаза и быстро ретировались из поля видимости Северуса.       — Вы уже сделали достаточно, не надо начинать преследовать её. Кому вы сделаете этим лучше? — повернулся обратно к Северусу Гарри.       — Это наше с ней дело, — ответил Северус, стараясь сохранять спокойствие.       — Больше не существует "вас". Забудьте об этом, — твердил упрямый мальчишка.       — По какой причине ты пытаешься не дать мне её увидеть? Если все так, как ты говоришь, она просто скажет мне это сама, и мы разойдемся, — пожал плечами Северус.       — Она не желает вас видеть.       — Поттер, это очень важно, мне нужно с ней поговорить.       — Ничем не могу помочь.       Северус презрительно фыркнул и впился взглядом в глаза, так сильно напоминающие те, о которых он столько мечтал. Не хочет сам говорить, придётся действовать силой, плевать на все!..       И... Северус едва ли не расшибся о каменную стену, которую выстроил Поттер. Так бы на занятиях старался!       — Не в этот раз, профессор, — со сдержанным триумфом проговорил Гарри.       — Черт тебя подери, Поттер! — Северус чувствовал, что начинает не на шутку сердиться. — Я её не съем! Я просто хочу поговорить!       — У вас уже была возможность высказаться. И вы ей не воспользовались. Хватит. Она не заслуживает такого отношения.       — Да я же... — Северус пытался подобрать слова. — Я хочу все исправить. Я...       — Пожалуйста, покиньте мой дом, пока я не попросил эльфа вас проводить.       Северус вцепился взглядом в Гарри, не веря, что ему приходится так унижаться перед этим недоумком.       — Поттер... Я понимаю, что обидел её, понимаю, что она этого не заслуживает. И мне нужно сказать ей об этом.       — Вам нужно было сказать совсем другое, и свой шанс вы упустили.       Чертов мальчишка решительно тряхнул головой в подтверждение своих слов, и по его упрямому взгляду Северус понял — ничего не выйдет.       Он бросил в Поттера испепеляющий взгляд, медленно развернулся и вышел из дома, думая о том, что все же определённая польза от сегодняшнего визита была — он обозначил, что ищет её, и, возможно, Гермиона сама даст себя найти. И к тому же обнаружил слабое звено — младшие Уизли.       Размышляя о следующем шаге, Северус побрел по площади и устало сел на скамейку. Да, он не ждал, что приём будет тёплым, но самой большой неожиданностью стал такой мощный окклюментный щит у мальчишки, который не подавал вовсе никаких надежд.       Сколько он просидел на холодной скамье, он сам не понимал, потеряв счет времени, но вдруг боковое зрение выхватило движение у старой двери дома номер двенадцать. Северус переключил свое внимание туда.       Это, оборачиваясь по сторонам, из дома показался Рон Уизли. Он кутался в бордовую вязаную кофту и кажется... Кажется, направлялся прямиком к нему. Похоже, удача повернулась к нему лицом.       Северус встал, опасаясь доверять собственным глазам и доброму предчувствию.       — Мистер Уизли?       — Мне запрещено говорить с вами о том, где находится Гермиона, под страхом самой обидной порчи, — быстро заговорил его бывший ученик. — Так что сами понимаете...       — Тогда зачем вы вышли?       — Я хотел рассказать о Малфое.       — О Малфое? — нахмурился Северус.       — Да, о Драко Малфое. Вы знаете последние новости о нём? Он стажировался в стирателях памяти, и у него там какие-то особые способности обнаружили и предложили перевестись в Отдел Тайн. — Уизли многозначительно приподнял брови и поджал на мгновение губы. — И он как будто бы согласился. Мне кажется, он, наверное, единственный, кто не откажется вам помочь в... вопросах, касающихся некоторых девушек.       Последнее можно было и не произносить, Северус и так все понял. С момента, как услышал об Отделе Тайн.       — Спасибо, Уизли, — совершенно искренне сказал он.       — Только... Профессор Снейп. — Уизли посерьезнел, и по лицу даже пошли, кажется, красные пятна. — Я не думаю, что могу вам угрожать, но должен сказать, что если...       — Мистер Уизли, вы не пожалеете том, что помогли мне.

* * *

      Северус внимательно следил за изящными пальцами с длинными острыми ногтями, покрытыми затейливым черно-изумрудным рисунком. Пальцы чувственно обводили изгибы узоров, вырезанных на хрустале. Очень соблазнительно. Северус даже мог ощутить, как его тело непроизвольно реагирует на эти движения, призванные показать, как роскошна и привлекательна хозяйка этих пальцев и опасных длинных ногтей.       Драко Малфой внимательно и заинтересованно поглядывал то на женщину, то на самого Северуса, лениво поддерживая беседу.       — Так, через пять лет после того, как овдовела, я поняла, что не могу больше жить в этом мрачном замке и перебралась из Швейцарии в Британию, — разливалась соловьём Петра Хубер. Она была какой-то дальней родственницей Нарциссы по материнской линии, родилась и жила на материке и почти не общалась с британскими родными до недавнего времени. И все это Северус узнал не по собственной воле. Он принял очередное приглашение на чай от Нарциссы с целью переговорить с Драко. Но возможности такой пока не получил, а всё потому, что ещё одна сегодняшняя гостья Малфой-мэнора слишком много говорила о себе. А тем временем от чая уже буквально тошнило, и они перешли на другие напитки.       — Северус, тебе налить ещё? — вежливо поинтересовалась Нарцисса.       — Не откажусь от скотча, — кивнул Северус, понимая что, похоже, ему придётся напрямую просить о беседе Драко. Непринуждённо избавиться от женщин сегодня не выйдет.       — Я позову эльфа, — начала говорить хозяйка дома, но сын перебил ее:       — Я сам. — Он поднялся и направился к мини-бару в углу гостиной. — От них слишком много ненужной суеты.       — А нам тогда ещё шампанского! — улыбнулась Нарцисса.       Северус не мог избавиться от мыслей о том, как сильно изменились Малфои за последние пару-тройку лет. Нарцисса, конечно, делала вид, что всегда была именно такой, но на самом деле былой спеси сильно поубавилось. А Драко менялся едва ли не физически. Северус видел самое главное — глаза. Вместо надменного, высокомерного, а порой — откровенно ненавистного, сейчас появился осознанный, напряжённый, думающий взгляд. Что ж, для Драко это было очень больно, но пережитое на войне все же пошло ему на пользу, заставило увидеть со стороны и себя, и свою семью, а так же определиться с тем, что действительно важно в жизни.       Северус воспользовался заминкой, подскочил из своего кресла и направился вслед за младшим Малфоем.       — Я помогу, — пробормотал он и быстро настиг своего бывшего подопечного у зеркальных полок с разными алкольными напитками.       — Я говорил матушке, что вы предпочли бы женщину помоложе, — хмыкнул Драко, разливая золотистую жидкость по натертым до блеска бокалам. — И возможно, не с такой кристальной родословной... Но она никогда меня не слушает.       — Мерлин Всемогущий, — воздел глаза к небу Северус, — то есть мне не показалось? Нарцисса действительно настаивала на том, чтобы я прибыл сюда ради этого судьбоносного, — он саркастически усмехнулся, — знакомства?       — Простите, похоже, это моя вина. Ещё в начале сентября я пересекся с Грейнджер в Министерстве и хотел передать вам через неё свою благодарность, а она сказала, что больше не видится с вами... В общем, я проболтался обо всем маме.       Северус видел, что Драко внимательно следил за его реакцией, когда произносил фамилию Гермионы. Что ж, ради этого он здесь и находится, нужно начинать открывать карты.       — Я прощу вас, мистер Малфой, — ответил Северус. — Если вы мне поможете. Вы с ней видитесь?       — С Грейнджер? — брови Малфоя поползли вверх. — Нет, мы трудимся в разных подразделениях. Тогда, в сентябре, она принесла к нам какие-то документы, а больше ни разу не заходила.       — А вы можете?.. — Северус не закончил свой вопрос, потому что услышал, как к ним приближается Нарцисса.       — Хватит секретничать с нашим гостем, Драко. Мы с Петрой уже заскучали, — мило проговорила она, когда оказалась достаточно близко и выхватила из рук сына два бокала.       — Как я и говорил тебе, мама, — тихо усмехнулся Драко, — миссис Хубер не во вкусе профессора Снейпа.       — Ну что ты, дорогой, мы просто проводим время в прекрасной компании, — улыбнулась Нарцисса совершенно неискренне и понесла бокалы в сторону чайного столика, за которым они все сидели.       Северусу ничего не оставалось, как последовать за ней, хотя терпение его было на исходе. Он должен был поговорить с Драко — и валить из этого проклятого дома. Он его ненавидел.       — О, какое потрясающее шампанское! — воскликнула Петра.       Северус бросил быстрый взгляд на женщину, и тут же бокал в её руках неловко наклонился, точно кто-то его толкнул, и пшеничная жидкость опрокинулась на чёрное платье.       — Ах, какая я неловкая, — улыбнулась Петра, беспомощно разведя руки в стороны.       Северус снисходительно улыбнулся, но не предложил помощь, что вынудило Нарциссу снова подняться со своего места.       — Я сейчас все исправлю, — недовольно пробормотала хозяйка дома и направила палочку на пятно. Северусу достаточно было одного короткого, незаметного жеста рукой, в рукаве которой была спрятана собственная палочка, и Нарцисса вместо очищения подожгла платье своей родственницы.       Женщины испуганно взвизгнули. Платье потухло так же быстро, как и воспламенилось, оголив чёрный кружевной бюстгальтер хозяйки и верхнюю часть живота.       — Оооо, — протянула Нарцисса, — не понимаю, что произошло... Я просто хотела...       — Похоже, мы немного переборщили с алкоголем, — хихикая, говорила Петра. — Нельзя колдовать в таком состоянии!       — Ты права. Пойдём, поменяем твоё платье, дорогая. — Нарцисса взяла ее под руку.       Петра в притворной стыдливости прикрывала роскошную грудь руками с опасными острыми ногтями и поспешила вслед за миссис Малфой, бросив недвусмысленный взгляд на Северуса. Магия Гермионы в самом деле работает. Какая ирония...       — Мастерски, — усмехнулся Драко.       — Мне нужно переговорить с мисс Грейнджер, — сразу вернулся к своему делу Северус, он не хотел терять больше ни минуты.       — Я понял, — кивнул Драко, — но честно говоря, даже не знаю, как могу вам помочь. Я никогда не бываю за дверью, где она обитает, у них там свой рабочий камин, у нас свой. А она прибывает на службу исключительно при помощи камина, потому что в коридорах я ее не видел ни разу. Пропуски у всех только на свое подразделение, в Отделе Тайн все очень строго.       — Но ты же видел её! Может, хотя бы передашь ей записку... — Северус искал хоть какую-то лазейку.       — Всего один раз, в самом начале, как туда перешёл, и с тех пор ни разу за фактически три месяца!       — Черт, — отчаянно пробормотал Северус, пытаясь понять, как младший Малфой мог бы ему помочь.       — Профессор... — нахмурился Драко. — Я знаю, что это не моё дело, но... Зачем она вам? Что в ней такого?       — Это действительно не ваше дело, — отрезал Северус.       — Понимаю. Просто... Вокруг столько женщин... Вон та же самая вдова Хубер такая... хм... яркая, эффектная...       — Слюни подотри, Малфой, она твоя родственница и гораздо тебя старше.       — Я знаю, — уши Драко слегка порозовели. — Просто хотел сказать, что Грейнджер хоть и помоложе, конечно, но и в подметки ей не годится.       — Дело не в возрасте, Драко, — раздражённо ответил Северус. — Я был бы только рад, если бы Гермиона была постарше, чтобы наша связь не выглядела так... пошло. И все остальное... Не ищи этому рационального объяснения. Просто мне нужна именно она.       Они помолчали немного, и Северус подумал, что нужно сказать ещё кое-что важное:       — Да, и я не насиловал её тогда у вас в кабинете! Как можно было поверить в это, Драко, ты что, придурок?       Младший Малфой смотрел на Северуса несколько мгновений, а потом пробормотал тихо и хмуро:       — Значит, вы тогда просто вытянули её из лап Сивого... — Северус не успел ответить, Драко как будто вынырнул из собственных мыслей и бодро сказал: — Я подумаю, что могу для вас сделать.

* * *

      Следующая встреча с младшим Малфоем состоялась через несколько дней в Хогсмите, после прилета совы, которая принесла Северусу письмо с временем и местом встречи.       Они быстро устроились за отдаленным столиком в "Кабаньей голове". После того, как им принесли напитки в мутных стаканах, Драко триумфально достал из грудного кармана своей мантии какой-то конверт и бросил его Северусу.       — Она там точно будет, — торжественно заявил он, отхлебывая из своего бокала.       Северус развернул конверт и обнаружил там приглашение на рождественскую вечеринку для работников Министерства.       — Она будет произносить речь от начинающих работников нашего отдела.       — Но приглашение именное, — нахмурился Северус, изучая приглашение, — как я туда попаду вместо тебя?       — Читайте внимательно, профессор! — ткнул пальцем в нужном месте Малфой. — Драко Малфой плюс один!       Северус почувствовал, как его лицо покрывается пятнами.       — Плюс один? — презрительно переспросил он. — Малфой, под этим подразумевается ваша супруга, или невеста, или... партнерша.       — Не хотите идти? — брови Малфоя полетели вверх. — Мне же лучше, возьму кого-нибудь из сестёр Гринграсс.

* * *

      Северус ещё раз посмотрел в зеркало и поправил мантию. Он не надевал ничего особенного сегодня — обычный свой официальный наряд, который он всегда носил в школе. Чёрные брюки, сюртук, мантия. Все то же бледное лицо, так похожее на лицо Эйлин Принц, те же чёрные волосы, с которыми никогда не было сладу.       Ещё одно Рождество в его длинной, странной жизни. В детстве он ненавидел этот праздник. Потому что тайно надеешься до самого последнего дня — что-то изменится, произойдёт что-то радостное, какое-то праздничное чудо. Дома соседей, центральные улицы, магазины украшены елками, сияющими гирляндами, блестящими елочными игрушками и снеговиками из пенопласта. Все это создавало обманчивое настроение праздника, когда невольно ты начинаешь верить, что именно сейчас твоя жизнь изменится, может, хоть на один день, и тебе подарят подарок, в семье наступит мир, все сядут за общий стол, и ты станешь хоть на мгновение счастливым. Но каждый раз Рождество проходило, и родители были заняты друг другом, выяснением кто прав и кто виноват как и во все остальные дни. Ничего не менялось.       И Северус приходил в бешенство, с каждым годом все сильнее призирая всю эту лицемерную праздничную мишуру. Последняя надежда умерла в Рождество после окончания школы. Он во второй раз в жизни выпил Зелье Удачи в порыве все же призвать чудо в этот праздник, но вместо чуда угодил в переплет. Не помог даже Феликс.       Во взрослом возрасте, в Хогвартсе, Рождество превратилось в рутинные обязанности. Он действовал, точно робот, не испытывая к этому празднику больше ничего. Такой же день, как и все остальные, только с дополнительной подготовкой к нему.       В этом же году Рождество обещало или действительно подарить ему счастье или принести самое большое разочарование. Он, впервые за много лет, ощутил старое, знакомое чувство робкой, такой нерешительной, потаенной надежды... И снова эти светящиеся огоньки витрин, счастливые люди, нагруженные коробками с подарками для близких, наряженные елки... Все это вызывало смешанные чувства. Не зря ведь все совпадает так, что встреча с Гермионой для него возможна именно сейчас, перед Рождеством? Подарит ли судьба ему чудо? Или снова его ждёт удар поддых?       — Прекрасно выглядите! — прервал мыслительный поток Драко.       — На вашем месте я бы помолчал, мистер Малфой.       — Да ладно, вам-то что! Это не вы на работу, где планируете построить головокружительную карьеру, ведёте в качестве своего "плюс один" мужчину. Мне с людьми, которые там будут, потом встречаться каждый день.       — Я надеюсь, нас вместе почти не будут видеть, мы только войдем туда — и всё.       — Палочку нужно будет сдать в камеру хранения на входе, вы же в курсе? — осторожно спросил Драко, стряхивая невидимые пылинки со своей роскошной мантии.       — Что? — Северус впервые посмотрел на него.       — Я не сказал вам раньше? Обыск будет на наличие любой магии и магических предметов. Палочки — оставлять или дома, или в камере хранения. Как и всё остальное. Меры безопасности.       — Безопасности? — взъелся Северус. — А если нападем не мы, а на нас?       — Они первый раз проводят мероприятие такого широкого масштаба с тридцать девятого года и очень беспокоятся о том, чтобы все прошло гладко. Нам пора.       Они покинули Малфой-менор и по очереди трансгрессировали на улицу Уайтхолл, рядом с которой находился один из входов в Министерство. Северус старался держать себя в руках, но чувствовал, что невероятно нервничает. Сейчас он должен будет встретить её спустя столько времени. Сможет ли он подобрать нужные слова, чтобы она простила его? Сможет ли он донести до неё свои мысли? Передать, что чувствует?       А вдруг она придёт тоже с каким-нибудь "плюс один"? Вдруг она совсем остыла к нему и не захочет иметь с ним никаких дел?       Северус одергивал себя. Это невозможно! Он не мог забыть, как горько и безнадежно она рыдала, когда покидала его дом. Она находилась на грани и в таком же отчаянии, как и сам Северус сейчас. Не могло же за это время все остыть? Не мог же он ранить её настолько сильно, что она перестала испытывать к нему те самые чувства?       Большой зал, где должен был состояться Министерский приём, посвящённый предстоящему Рождеству, уже был наполнен людьми, их хорошо можно было разглядеть через защитный магический барьер.       — Добрый вечер! С Рождеством! — поприветствовала их приветливая девушка за стойкой. — Ваше приглашение, пожалуйста!       Драко протянул ей конверт.       — Добрый вечер! — ответил он, растянув на лице улыбку. — Драко Малфой и... Северус Снейп.       — Его плюс один, — хмуро ткнул пальцем в приглашение Северус, глядя на растерянное лицо девушки.       Она охнула и быстро прикрыла ладошкой замерший было в продолжительном "О" ротик с пухлыми губками. Потом снова попыталась улыбнуться и быстро затараторила:       — Так, эм... Приветствуем вас на нашем торжественном приеме в преддверии Рождества! Во избежание магических происшествий и катастроф из-за слишком высокой концентрации магии в одном месте просим вас оставить ваши палочки в камере хранения, — откуда-то сверху к ним со скрежетом спустились две прозрачные ячейки с открытыми дверцами. Лишаться палочки было тревожно, посетила мысль подождать Гермиону тут, в холле, не идти внутрь. Но он вспомнил, что в характере этой отличницы приходить всегда и везде заранее. Наверняка она уже внутри, помогает организаторам с последними приготовлениями. Всегда в первых рядах. А Малфой слишком долго наряжался.       Нехотя Северус достал из рукава свою палочку и сунул в ящик.       — Так, теперь пройдите, пожалуйста, через эту арку, снимающую чары, — девушка показала рукой справа от себя, где действительно за мгновение материализовалась готическая арка.       Северус и Драко прошли сквозь неё.       — Прекрасно, спасибо! И последнее. Прошу вас стать перед этим зеркалом, — она снова указала рукой. — Оно покажет, нет ли при вас запрещённых или опасных артефактов.       Северус и Драко переместились к зеркалу.       — Эм... Мистер Снейп, пожалуйста, положите в ячейку зелья из вашего внутреннего кармана, — милым голоском прощебетала девица, едва они сделали шаг к зеркалу.       Она уже начала порядком нервировать Северуса. Но перед ним стояла цель, и он готов был ползти к ней, даже если бы его сейчас лишили ног. Он быстро вытащил несколько фиалов и сунул их во вновь спустившуюся с потолка ячейку, где уже хранилась его волшебная палочка.       — Не волнуйтесь, все ваши вещи вернутся к вам, как только вы решите уйти. Они в полной безопасности под контролем Министерства Магии.       — О, тогда моя душа спокойна, — не удержался от сарказма Северус.       Драко Малфой тем временем подошёл к девице достаточно близко, поддержал за локоть и, склонившись к уху, сказал:       — С вами приятно иметь дело. И я совсем не против, чтобы меня здесь обыскивали часами, если только это будете вы.       Девушка смущенно улыбнулась, а Северус презрительно фыркнул.       — Скажите, дорогая, — продолжал между тем Малфой, — вы наверняка в курсе, мисс Гермиона Грейнджер уже в зале?       — Да, конечно, — ответила девушка. — Она такая милая, пришла раньше всех и помогала нам все организовать. Сейчас её попросили помочь за сценой, но она уже там. И я была поражена её видом... она вся светится!       Северус заметил что-то странное, почти мечтательное во взгляде девушки, и вдруг необъяснимо взволновался, не понимая толком, отчего.       — Благодарю, моя дорогая, — улыбнулся Драко. — Надеюсь, мы сегодня ещё встретимся.       Наконец они могли войти в ожидающий праздника зал. На сцене стояла огромная ёлка, сверкающая разноцветными шарами, серебристыми бусами, очень натуральными сосульками, имбирными печеньями и сотнями горящих свечей. Зал был украшен ледяными скульптурами, огромными узорчатыми снежинками, кружившими под потолком, и серебристыми бантами в разных сторонах этого огромного помещения.       Северус быстро сканировал глазами зал в поисках буйной шевелюры, но первым взгляд выхватил такие знакомые очки, и пришлось молниеносно спрятаться за спину какого-то мужчины.       — Присмотри за Поттером, — шепнул он на ухо Драко. — Не дай ему нам помешать, когда я с ней встречусь. Я пока осмотрюсь.

* * *

      Гарри наблюдал за улыбающейся, такой милой в этом платье Гермионой и думал о том, как прекрасно будет, когда Джинни решится взять перерыв в своей карьере охотницы и тоже захочет завести ребёнка. Гермиона выглядела удивительно женственно и красиво с этим животиком. Было что-то особенное в её образе, сакральное. Весь её вид говорил об уязвимости, и хотелось изо всех сил защитить её. Гарри даже не знал толком, от чего или от кого. Просто защитить. От воображаемых врагов.       Он ненадолго потерял её из вида, отвлекшись на беседу с очередным незнакомцем, который решился подойти к самому Гарри Поттеру.       Когда удалось немного отвязаться от довольно скучного рассказа паренька о его незначительных достижениях, Гарри поискал глазами тех, с кем пришёл. Джинни хохотала в компании каких-то девчонок, а Гермиону он нашёл не сразу. Слишком много народа набилось в этот зал, и место у окна, где она стояла, закрывало раздражающе много спин. Когда очередная спина отодвинулась, Гарри увидел её и сразу понял — что-то не так. Её силуэт выглядел ужасно напряжённо. И через мгновение он увидел, в чем причина — рядом, точно коршун, нависала чёрная фигура.       — Черт, Снейп, — прорычал Гарри и рванулся в их сторону, не успев даже ничего обдумать.       Вдруг путь ему кто-то преградил, и Гарри попытался обойти препятствие.       — Не так быстро, Поттер, — услышал он голос Драко Малфоя.       — Какого черта тебе надо, Малфой, я занят!       — Не думаю, что тебе стоит участвовать в этой беседе.       — Я не дам больше ему... Тебе какое дело, отвали!       — Я не могу пропустить тебя, Поттер. Правда.

* * *

      Гермиона сразу узнала его. Ей хватило едва скользнуть взглядом по толпе, чтобы сознание в миг выхватило такую знакомую фигуру. Она покачнулась и сделала шаг к перилам декоративного ограждения зала, чтобы не упасть. Потому что чувства лавиной обрушились на нее. Каждое его движение, каждый взгляд, его живописный мрачный силуэт всколыхнули ворох эмоций. Сердце колотилось, как сумасшедшее, эхом отдаваясь во всем теле. Она слышала его в животе, в горле, в ушах. Кровь почему-то с шумом курсировала по венам, и не было возможности слышать ничего, кроме этой какофонии — бешеного стука собственного сердца и движения крови.       Отправляясь сегодня в столь людное место в этом платье, которое не скрывает её положения, Гермиона понимала, что оттягивать её признание ему не стоит. И дома у родителей лежало уже несколько черновиков письма Снейпу, которое она намеревалась отправить сегодня же вечером. Он должен был узнать о беременности от неё, а не из грязных сплетен.       Но писать письмо — это одно, а увидеть его снова прямо так, во плоти, — совсем другое. Северус не отрывал от неё пронзительного взгляда и явно шёл именно к ней. Как он здесь очутился вообще?       На мгновение посетила трусливая мысль сбежать. Не дать ему приблизиться, не дать заговорить. Ведь если она услышит этот особенный, неповторимый бархатный голос, если, — Мерлин Всемогущий! — ощутит его запах — ей конец. Можно забыть обо всех стратегиях, которые она выстроила. Можно просто упасть к его ногам. А если он рискнет коснуться её своими длинными чувственными пальцами? От одной мысли об этом у Гермионы снова подкосились ноги, а в голове зашумело.       "Господи, какая глупость! Зачем ему касаться меня?" — подумала Гермиона, наблюдая за тем, как тень гнева мелькает в его глазах. Похоже, он направляется к ней скандалить, а не вновь соблазнять. Конечно же! Живот! Он увидел его, и сейчас все поймёт. Это катастрофа! Гермиона инстинктивно прижала руку к животу, как будто Северус был способен навредить их ребёнку, и ощутила, как дрожат её пальцы. Осознание этого факта немного отрезвило её, и Гермиона мысленно возвела каменную стену. Она не позволит ему вмешаться в её жизнь и снова поймать на свой коварный крючок. Нет. Если он намеревается сейчас просто снова вернуть свою власть над ней любым из массы способов в их положении, черта с два она даст ему такую возможность!       Гермиона ещё не знала точно, что сделает, что скажет ему, но набралась решимости дать отпор, чего бы это ей ни стоило.       — Профессор Снейп, — сдержанно кивнула она ему, когда Северус приблизился достаточно близко. — Вы тоже теперь сотрудник Министерства?       Он проигнорировал её вопрос и только смотрел в глаза так глубоко, что Гермионе пришлось прервать зрительный контакт, опасаясь, как бы он не стал читать её мысли.       — Ничего не хочешь мне сказать? — услышала Гермиона и вынуждена была снова посмотреть ему в лицо.       Северус бросил выразительный взгляд на её живот и снова посмотрел в глаза.       "Я люблю тебя", — это все, что посылало в мозг её сердце. Но перепуганное сознание влепило Гермионе мысленную оплеуху. "Вот дура! Забыла все? Забыла, что он сказал? Никакого будущего с тобой! Никакого!"       "Но он ведь теперь знает!.. Только что узнал", — спорила сама с собой Гермиона.       — Он не твой, — словно со стороны она услышала свой голос, и мозг снова запульсировал, сердце встрепенулось и закричало: "Ты с ума сошла?". — Ребёнок не твой, — эхом повторила Гермиона, повинуясь своему импульсивному страху.       Северус снова поднял глаза на её лицо и Гермиона прочла недоверие и недоумение в его взгляде.       — Не твой ребёнок, — как мантру повторила она. Сердце гулко стучало от нахлынувшего адреналина, дыхание сбилось. Но она твердо решила — впускать его снова в свою жизнь, чтобы окончательно растоптать свою личность, изуродовать сердце, она не собирается. Конечно, так лгать было глупо и жестоко. Но Гермионе до боли в груди невыносима была мысль, что он станет с ней жить и делать вид, что все у них хорошо только из чувства долга. Только потому, что так правильно. А она готова была поставить все, что у неё есть, на то, что именно этого и пожелает Снейп.       Северус раздумывал некоторое время.       — Не мой? — Он поднял бровь и выжидающе посмотрел на Гермиону, ещё раз остановившись на мгновение на животе.       — Какие-то проблемы? — вызывающе спросила Гермиона.       — И кто счастливый отец? — Глаза Снейпа опасно потемнели.       — Тебя это не должно касаться, — отрезала Гермиона и сделала панический шаг, чтобы уйти.       Снейп преградил ей дорогу одним движением.       — Ты спала с кем-то параллельно со мной? — задал он ещё один вопрос. Звучало немного угрожающе, но не на ту напал!       — Если ты не относился серьёзно к нашей этой... как ты там сказал? Связи... то почему я должна была? Это так не работает, Принц.       Она снова сделала попытку уйти, и снова Северус не дал ей такой возможности.       — И значит, ты живешь у него? — подозрительно спросил он.       — Это не твоё дело!       — Моё, Грейнджер, моё! Отвечай! — Глаза Снейпа полыхали настолько опасно, что перечить ему казалось большой ошибкой. К тому же, городилось слишком много вранья, но отступать теперь было еще страшнее. Она упрямо поджала губы. — Только не говори, что это Поттер! — прорычал Северус.       — Да Мерлин Всемогущий! Это не Гарри! — вспыхнула Гермиона. — И совсем не имеет значения, кто это. Никто. Случайность. Его в моей жизни нет.       Снейп смотрел на Гермиону хмуро и недоверчиво.       — Допрос окончен? Ты, кажется, что-то хотел сказать, — усмехнулась Гермиона. — Пропало желание?       Северус не отрывал взгляда от лица, по которому так скучал. Здесь было что-то не так. Не могло так быть...       Но вдруг в сознание ворвались другие образы. Лили, беременная случайным образом и мечтающая о другом, считающая, что её жизнь разрушена, потому что Джеймс Поттер узнает о чужом ребёнке. Выходит, Гермиона ушла поэтому? Из-за того, что ждала ребёнка от другого и не могла остаться с ним, с тем, кого любила... Северус чувствовал тогда, когда они были вместе, он знал, что любила.       Но что происходит сейчас? Что с этим делать?       Гермиона повернулась и начала уходить от него. А Северус так и стоял, не двигаясь с места. Происходящее явно не вписывалось в его картину их вероятного примирения.       Но ведь он решил. Он решил переломить себя.       Наружу рвались привычные раньше чувства, которые диктовали ему сейчас гордость, самомнение и прочие порочные качества, которые раньше загоняли его в патовую ситуацию. Но Северус помнил, что обещал себе, и пытался остановиться, осознать их. Сейчас он должен почувствовать себя униженным, отвергнутым, преданным. Вероятно, это естественно и логично, но как это поможет ему быть с Гермионой?       Он ведь ради этого здесь. Разве не стал бы он сражаться за неё с любым идиотом, который посмел бы к ней приблизиться? Разве не перегрыз бы он им горло собственными зубами в схватке за неё?       Самое главное, чтобы она... Чтобы она любила. И Северус мог поставить свою жизнь на то, что да — любила. Раз так, он должен будет все узнать про этого парня, выяснить, что между ними было, отшлепать её, в конце концов, но упустить? Какая глупость!       Он ведь не Джеймс Поттер. Лили была права, вряд ли Золотой мальчик простил бы её за случайную связь с другим. Но у Северуса был другой опыт. Он знал, что все это — ерунда по сравнению с отчаянием от настоящих потерь. Он давно расставил свои приоритеты. Разве помешал ему чужой ребёнок неистово любить девушку из его прошлой жизни? Разве не готов он был простить ей Поттера и любить... Любить, украсть, спасти, несмотря на её тягу к красавчикам, и с чужим ребёнком на руках? Разве не оберегал он этого самого чужого ребёнка много лет ради неё? Только ради неё. По какой такой причине сейчас он должен отказаться от Гермионы лишь из-за того, что у неё будет ещё один чужой ребёнок?       Разве у его любви могут быть оговорки?       Это будет непросто, но разве Северус Снейп избирал когда-нибудь лёгкие пути? Обстоятельствам свойственно меняться, но он не может позволить этим самым обстоятельствам разрушить его надежду на новую, совсем другую, прекрасную жизнь. Рядом с этой девушкой.       Он все выяснит, разберётся со своей ревностью, но это позже.       Была одна большая разница между Гермионой и Лили — Гермиона хотела быть с ним, любить его, он это знал. И был бы полным дураком, если бы позволил себе потерять её из-за этого неприятного препятствия. Неудобного, но не катастрофичного.       Все это пронеслось в голове Северуса за пару мгновений, и он в несколько решительных шагов настиг Гермиону, встал перед ней и схватил за руки.       — Нет, не пропало, — твердо сказал он. — Не пропало.       — Чего ты хочешь? — возмущённо спросила Гермиона, вырывая свои руки из его тисков.       — Ты ушла, оставив меня в неведении, почему. Я желаю знать, Гермиона. Выходит, ты ушла из-за этого?       — Какая теперь разница?       — Есть разница. Если ты ушла из-за этого, а... — он все еще боялся говорить некоторые слова вслух, — привязанность ко мне осталась, то есть разница.       — Ты хочешь знать, остались ли у меня к тебе чувства?       — Да, я хочу, чтобы ты сказала о своих чувствах ко мне.       — Ах, какая ирония! Я не желаю говорить о чувствах! — ядовито прошипела Гермиона.       — Способная ученица, — скривившись, пробормотал Северус. — И тем не менее, я настаиваю.       — Знаешь что, Северус, если ты хочешь поговорить о чувствах, ты должен сначала признаться в своих! Так будет честно и справедливо. Ты знал о моем отношении к тебе все, а я не знала ничего.       — Выходит, не знал, раз ты ушла. Хотя твоё положение кое-что объясняет. И тем не менее, мне необходимо подтверждение.       — Значит, тебе придётся остаться в неведении и дальше! Потому что я ничего не скажу, пока ты не откроешь мне хоть что-то.       — Что ты хочешь знать, Грейнджер? Что я сожалел, когда позволил тебе уйти? Жалел. С ума сходил.       — Это все? — она скрестила руки на груди.       — Сожалел, что не сказал тебе — на самом деле я хотел планировать будущее с тобой. Хотел. Мечтал. Гермиона, не надо делать вид, что ты не понимаешь, кто я и кто ты. Я считал, и до сих пор считаю, что ты заслуживаешь лучшего. Но! То, что между нами было, то, что ты заставила меня ощутить... Одним словом, до тех пор, пока ты будешь этого желать, пока ты будешь испытывать ко мне эту твою сумасшедшую привязанность, я готов быть с тобой.       — Ах, какая честь! Ты готов быть со мной! Я сейчас лопну от счастья.       Она снова сделала попытку уйти, и Северус поймал её за локоть.       — Там какой-то шум, и я слышу голос Гарри! — вырываясь, сказала Гермиона.       — Плевать, — отрезал Северус. Он тоже слышал какую-то возню в зале, но приоритеты были расставлены. Он должен с ней объясниться. — Что ты хочешь услышать? Скажи, что ты хочешь знать обо мне? Что ты там тогда спрашивала? О моих чувствах? О моем прошлом? О Лили? О родителях?       — Ты собираешься говорить об этом здесь и сейчас? — лицо Гермионы было хмурым, в нем смешалось недоверие и растерянность. Это хорошо, стена дрогнула.       — Да, я хочу говорить с тобой. Ты хочешь знать о том, как я НЕ жил? Много лет не жил, просто скелет, обтянутый кожей, наделенный магией. Я застрял в одном состоянии, в одной точке, все мои чувства были сконцентрированы в ней, — Северус видел как все больше людей скапливались в той стороне, откуда доносились звуки потасовки. Похоже, сцепились Малфой с Поттером. И потому никто в этом зале не обращал внимания на Гермиону и Снейпа. — И самым большим страхом был страх умереть раньше того, как выполню задачу, которая стояла передо мной. Никогда в жизни мне не было так страшно, как в тот день, когда я увидел Нагайну в защитной сфере. Ты об этом хотела знать? О моих страхах? Или о моих родителях? О том, как они пили вместе, постоянно ругались, забывая о моем существовании? Или о том, что мама отравила моего отца в попытке выбраться из этого дерьма? Или, может, поговорим о том, что я не считал, будто в моей жизни существует будущее? И спокойно принял смерть, поняв, что передал все, что нужно знать, твоему другу Гарри? Или, может, поговорим о том, что ты вернула моему сердцу кровь, оживила меня, излечила все мои раны, очистила мою душу и научила вновь жить? И единственный страх, который остался у меня, — страх, что кто-то может тебе навредить. Кто-то может лишить меня тебя. И одновременно с этим единственное, о чем я могу мечтать теперь — это сделать тебя счастливой. Если бы ты позволила. Что-нибудь еще?       Гермиона растерянно оглянулась на потасовку в другом конце зала и тихо, нерешительно сказала:       — Да, ещё откровений, если можно.       — Ещё! Пожалуйста! Я ненавижу, просто ненавижу быть уязвимым. Это самое отвратительное из всего, что я испытывал в жизни. А относиться к кому-то так, как я отношусь к тебе, означает быть ужасно уязвимым. Потому что потерять тебя равносильно полному краху всего. Но из двух зол — быть уязвимым, но с тобой, или неуязвимым без тебя, — я выбираю первое. И надеюсь, ты поймёшь, почему я до этого был так нерасторопен в своём выборе. Это меня не оправдывает, я шёл на поводу у своих страхов. Но лишь потому что ты стала... слишком дорога мне.       Слезы покатились по её щекам, и внезапно Гермиона бросилась на него с кулаками.       — Ты такой идиот! Такой!.. — кричала она, нанося удары по груди и плечам. — Хочешь знать, что я чувствую, да? Хочешь? Ненавижу тебя! Ненавижу!       Северус поймал её руки и притиснул Гермиону к себе.       — Дикая, ненормальная девчонка, — прошептал он в её ухо, аккуратно обнимая Гермиону. — Знаю, что ненавидишь, знаю. Прости меня, девочка.       — Не смей, — рычала она из последних сил. — Не смей снова делать это со мной!..       — Моя девочка, — шептал ей в ухо Северус, покрывая невесомыми поцелуями висок. — Моя, моя, моя. Не отталкивай меня.       — Северус, — отчаянно прошелестела Гермиона ему в ухо. — Ты — дьявол. Ты настоящий дьявол.       — Возможно, — ответил он, отстраняясь и заглядывая ей глаза. — Нам очень многое нужно обговорить. Я кое с чем разобрался...       — Мисс Грейнджер! — вдруг прервала их какая-то женщина, и Северус нехотя отпустил Гермиону. — Там драка... Мистер Поттер подрался с мистером Малфоем. Их никак не удаётся разнять, и мистер Поттер как будто зовёт именно вас.       Северус с Гермионой переглянулись, и она быстро сорвалась с места и направилась к толпе, окружающей дерущихся парней. Северус последовал за ней.       — У кого-нибудь есть палочка? Нужно поставить щит! — раздавалось в толпе.       — Здесь ни у кого нет палочек! Нужно оттащить их друг от друга!       — Как? Руками, что ли? — слышалось насмешливое.       — Гарри, что происходит? — Гермиона растолкала наконец толпу и оказалась близко к дерущимся.       — Фух, ты здесь... — облегчённо выдохнул Гарри и тут же отпустил Малфоя. Тот тоже отцепился от Поттера и огляделся.       Оба они стояли красные, растрепанные, в порванной местами одежде и не могли отдышаться.       — Успел все сказать? — спросил Малфой Северуса, стараясь выровнять дыхание.       Северус задумался и повернулся к Гермионе, чтобы тихо уточнить у девушки, в чьих руках была его судьба:       — Успел?