35

      Северус никак не мог отдышаться и прийти в себя. Что она творит? Что она творит с ним? Разве можно так играть чувствами? Или же... или же проблема в нем самом?       Опять, черт возьми?!       Её стремительный уход немного отрезвил, и Северус, невольно испытав чувство дежавю, мыслено влепил себе подзатыльник. Он же собирался, он планировал останавливаться и прислушиваться к себе! Стараться осознавать собственные чувства!       А чувства были премерзкими. Казалось, что из него снова сделали идиота. Все выглядело какой-то издевательской насмешкой: он, как безвольная скотина, шёл за хозяйкой на крепком поводке — стерпел её заявление о якобы измене и готов был смириться с ним. А потом выясняется... вот это!..       "Да что выяснилось-то? — спросил его раздраженный внутренний голос. — Что она была тебе верна? Что ее ребёнок — от тебя?"       "Что она солгала мне".       Лгала! Вчера целый вечер лгала!       "Ночь провела со мной, обнимала, льнула и продолжала поддерживать эту ложь!.."       Проверяла, испытывала, насколько готов Снейп пасть ниц перед ней... А он покорно следовал ее плану, удовлетворяя её эго в полной мере, утверждая её власть над собой. Лгала, глядя в глаза!       "Но она ведь объяснила причину".       Это правда. Она все объяснила и кое в чём была совершенно права — с его стороны было глупо и нелепо поверить ей с самого начала. Он ведь очень много увидел, он чувствовал её все эти месяцы. Не могла она ни с кем быть... Или все же могла? Раз способна так цинично лгать...       Северус едва ли не рычал от досады. Он ломал себя, чтобы открыться ей, доверился, он утвердился в мысли, что именно её чистое пламенное сердце стало причиной его собственной — такой немыслимой, казавшейся невозможной — трансформации.       А теперь нутро корежило чувство — все обман. И как будто бы он сам обманывал себя все это время, убеждая — именно она способна перевернуть его мир.       Он несколько раз глубоко вдохнул, стараясь отделить эмоции от реальных фактов. Насколько все же объективно его ощущение, что Грейнджер хотела над ним поиздеваться?       Остановиться, дышать. Такое уже было... Ему когда-то снилось, как она издевается, смеется над ним, но это ведь все игры его покореженного сознания...       Еще один вдох. Ее любимые глаза, залитые слезами, от воспоминания о которых сжималось все внутри давящим болезненным чувством вины... Ее шепот в его объятиях вчера вечером, ее дрожащее от волнения тело в его руках, ее уязвимое положение, за которое, оказывается, отвечает именно он...       Сейчас, возвращаясь ко всему, что она сказала сегодня, как она вела себя вчера... выходило, что его первая оценка поступка Гермионы не так объективна, чтобы стоило за нее так отчаянно цепляться. Скорее даже иррациональна. Да, наверное, она его проверяла, что вполне объяснимо, учитывая характер их отношений до вчерашнего дня. Но при этом ведь невозможно было не считывать весь прошедший вечер, как сильно она нервничала, буквально вся изводилась. Теперь стало ясно, почему.       Какого черта он не смог правильно интерпретировать природу её дерганья, неуверенности и робости вчера?       И что на самом деле его так сильно взбесило — сам по себе обман или тот факт, что он не смог его отследить?       И оставался главный вопрос — по какой такой причине он с лёгкостью ей поверил? Ведь его знаний, его практического опыта должно было хватить, чтобы в мгновение распознать эту хлипкую ложь.       Северус поморщился — здесь что-то не то...       Теперь он находил объяснение её поступку, принимал его, даже жалел Гермиону, но нечто, клокочущее внутри, не желало прекращать его изводить.       Похоже, это все-таки связано с ним самим, а не с ее словами.       Взгляд Северуса невольно зацепился за коробку с импровизированным подарком для её ребёнка. Как теперь оказалось — и его ребёнка тоже.       Ребёнок. Внутренности скрутило судорогой, голова закружилась.       Медленно, но безвозвратно к Северусу приходило осознание... Свой ребёнок пугал гораздо сильнее, чем чужой.       Он сел на стул и запустил пальцы в волосы. В этом дело... Он все еще боится, что от него может родиться чудовище. Гермиона ни при чем, он просто сорвался на ней.       Господи...       Она же была сейчас совершенно права! В результате её глупой лжи он смог понять, как крепка его привязанность. И доказать это ей.       Только вот не все внутренние демоны, оказывается, были повержены. И этого, вызвавшего ураган эмоций, пока ещё одолеть не удалось.       "У меня будет ребёнок", — панически билось в висках, вызывая буквально физическую боль.       Что если... Что если... "Что? — спрашивал Северус сам себя. — Он будет похож на тебя? И что? Несция похожа на тебя внешне, может, даже немного по характеру и... Она умничка. Она не выросла монстром".       Да, это так. Но есть высокая вероятность, что так вышло лишь потому, что воспитывали её другие люди. И потом, никто ведь не знает, что прячется под маской. Всё люди носят маски, а личность Несции — закрытая книга. За семь лет, что она училась на его факультете, он толком не узнал особенностей её характера.       Северус не ощущал себя её отцом в полной мере. Наверное, не до конца даже осознал свое отцовство. А может, и вовсе не дорос до него.       Кто знает?.. Может, маска его дочери была взращена силами её приёмных родителей? Может, живи она с ним, с Северусом, это была бы совсем другая девочка?       Он еще несколько раз глубоко вдохнул, стараясь справиться с расплескивающейся по всему существу неконтролируемой паникой. Необходимо сосредоточиться и напитать себя мыслью, что монстра в нем самом почти удалось победить. Ведь основа, то, что внутри, его душа... все это оставалось совсем не безнадежным, и пока он способен испытывать такие тёплые чувства, которые родились в нем к Гермионе, он должен справиться... У него ведь почти получилось быть нормальным с ней вчера, может, и с ребёнком получится...       Пришлось снова напомнить себе о собственном решении. Господи, эмоции так застилали глаза, что он совсем забыл об обещаниях, которые недавно дал сам себе. Паника дробила сознание, заставляя стирать самое важное — необходимость вырасти и больше не поддаваться разрушительным мыслям, больше не идти на поводу у привычных внутренних реакций, способных лишь методично ломать его жизнь.       Он сделал еще несколько глубоких вдохов, собираясь с силами. Он доказал себе и всем вокруг, что действительно храбр. Неужели его может напугать маленький человек, которому просто нужна забота?       Выдохнув, Северус снова ощутил подступающую к горлу панику и стиснул кулаки. Контроль!       Он справится. Он научится.       Мерлин Всемогущий! Выходило, что принять в свою жизнь чужого ребёнка оказалось гораздо легче, чем своего, собственного. Чужой ребёнок означал лишь ответственность за его безопасность, обеспечение базовых потребностей, образование. А характер, воспитание, духовное развитие в понимании Северуса должно было стать прерогативой родного родителя — то есть Гермионы. Как и генетическая передача наследственных черт характера.       А теперь оказывается, мало того, что его собственная кровь течёт в этом ребёнке, так ещё и он будет обязан нести ответственность за его воспитание! Он же не знает, как, он не знает, что нужно делать с маленькими детьми, он не умеет...       Не умеет любить.       Северус закрыл глаза руками в импульсивной попытке закрыться, спрятаться от этой мысли.       Но ведь он уже кое-чему научился с Гермионой, он смог! Это, конечно, ещё капля в море, и ему нужно время на практику, на то, чтобы в полной мере постичь это искусство.       Только ведь ребёнка она ждёт уже теперь. Времени нет, придётся ускориться.       "Ты справишься, сможешь, — шептал на ухо кто-то большой и сильный внутри него. — У тебя получится. Главное — не останавливайся и девочку не упусти".       Черт возьми! Куда Гермиона снова сбежала?!       Северус резко поднялся со стула.       — Грейнджер! — в сердцах рявкнул он так, что затряслась стеклянная мозаика на его секретере, а подросший черенок Мимбулус мимблетонии под искусственным солнцем на отдельной полке, испуганно сморщился. — Сколько можно от меня бегать?!       Он решительно направился к выходу из своих покоев, прихватив на всякий случай тёплую мантию.       Злость на самого себя подгоняла его, и Северус размашисто вышагивал по величественному замку. Неужели она додумалась сама выйти за территорию? У главного выхода из замка встретился Филч.       — Где она? — коротко спросил Северус.       Старик сразу понял, о ком речь — в замке сейчас обитателей по пальцам можно пересчитать — и махнул рукой на дорогу к Хогсмиту.       — Пошла, — прохрипел он, — сопли распустила и пошла на выход, туда, за территорию.       "Как бы тебе соплями не подавиться", — зло подумал Северус, одарив завхоза испепеляющим взглядом.       — Подбирайте выражения, мистер Филч, — зло прорычал он сквозь зубы. — Вы говорите о моей будущей жене. Ещё одно подобное заявление, и вы вместо соплей будете истекать кровью!       Безумный сквиб что-то пробормотал, не решившись вступить в прямой конфликт с бывшим директором, когда тот в таком состоянии.       — Кто-то еще сегодня выходил из замка? — спросил Северус.       — Нет, только она, — тут же громко отрапортовал Филч.       Что ж, это хорошо. За ночь выпало много снега, и найти её по следам не составит никаких сложностей.       Северус покинул территорию замка и вышел на открытую дорогу в Хогсмит. Она могла трансгрессировать прямо тут. Но вряд ли стала бы, для беременных это большая проблема. Ей нужен камин или вовсе иной транспорт. На дороге действительно присутствовали отпечатки от обуви одного человека, осталось просто не упускать их из вида. Северус двигался как можно быстрее, понимая, что упустил достаточно много времени.       Чем ближе он подходил к Хогсмиту, тем сложнее было отыскивать следы Гермионы, тут и там появлялись отпечатки подошв других волшебников. Вот она как будто свернула вправо от деревни... Северус остановился. Зачем ей поворачивать? Если она захотела вернуться в дом родителей или к Поттеру, в Нору, в Министерство, да куда угодно — ей нужно в деревню, к каминам. Решила прогуляться по окрестностям?       Ступая осторожно, чуть в стороне от всех отпечатков на снегу, чтобы не натоптать собственными ботинками и не смазать следы Гермионы, Северус еще раз внимательно осмотрел направление на дорогу. Может, чужие подошвы попали в ее, и он просто потерял след? Как ни выискивал, в направлении Хогсмита больше не было этих отпечатков ее миниатюрной ноги.       Лишь два шага вправо, среди нескольких других, а потом и тут след терялся. Северус озадаченно смотрел на это место. Она не могла трансгрессировать. Это тяжело и опасно для ребенка и самой будущей матери. Не похоже, чтобы Гермиона захотела так рисковать, даже с учетом расстроенных чувств. Не в ее это характере.       Северус поднял палочку в поисках следов магии, если таковые могли здесь быть. Трансгрессии точно не было... Но чуть в стороне, в направлении ее шагов улавливались какие-то отголоски темного заклятия.       "Куда же ты исчезла, девочка?" — тревожно пронеслось в его голове. Он еще раз осмотрел следы подошв. В том же направлении, куда смотрели отпечатки обуви Гермионы, тянулся еще один след явно женских ног, и вел он в сторону от деревни. Или эта женщина прошла здесь рядом с Гермионой, или ходила в другое время, но направление было одно, и это была хоть и призрачная, но ниточка.       Что ж, вариантов не так много, наверное стоит изучить эти следы и проверить, куда они приведут.       Осторожно двигаясь вдоль леса по проселочной дороге, Северус сканировал палочкой пространство. И каждые пару шагов считывал магический след. Теперь не темный, но что-то все же было... Маскирующее?       Чем дальше он шёл, тем явственней понимал, что идёт к Визжащей хижине. Внутренности сжались от безотчетного страха — от этого места никогда стоило ждать добра. Внезапно в сознании всплыл сон, увиденный сегодня ночью. Окрыленный свалившимся на него при пробуждении счастьем, Северус выбросил сон из головы, едва поднялся на ноги. Все, о чем он хотел думать, — как порадовать девушку, которая ему доверилась. А теперь вспомнилось... Муха. Чёрная как смоль, неудачно решившая приземлиться на грязно-оранжевый джем. Её крошечные лапки-ниточки все больше увязали в липкой жиже, и Северус наблюдал за мучительной агонией насекомого, внезапно испытывая иррациональное сопереживание к этому маленькому существу, но помочь никак не мог. Как будто его физической оболочки не существовало, и он мог лишь наблюдать.       И теперь он шёл прямиком в Визжащую хижину, где несколько раз был на пороге смерти, и тот факт, что следы, которые, как он надеялся, приведут к Гермионе, прокладывали дорожку именно туда, не мог не заставлять адреналин плескаться по венам. Он ускорился ещё сильнее, практически переходя на бег. Назойливая муха стояла перед глазами, как живая...       Когда он почти поравнялся с ограждением Визжащей хижины, Северус понял, что нужно кого-то предупредить, нельзя идти туда одному — он уже совершил такую ошибку на болотах, сломя голову побежав спасать Гермиону. Второй раз так уже не повезёт... И, не успев решить, кому отправить патронуса, Северус заметил, как сюда же направлялась женская фигура со стороны деревни. Он замер, всматриваясь в силуэт, и каково же было его изумление, когда он узнал в девушке свою дочь — Несцию. Она, похоже, тоже узнала его и перешла на бег, чтобы быстрее сократить разделявшее их расстояние. Вид у нее был взъерошенный и встревоженный.       — Что ты... Что случилось? — спросил Северус, даже не поприветствовав девушку. По ее виду было ясно — произошло нечто из ряда вон выходящее.       — Как я рада, что встретила вас! Я не знала, что делать... Бежать в Визжащую хижину или сначала к вам, но можно было упустить время...       — Не понимаю, — проговорил Северус и поймал себя на том, что невольно скользит по краю ее сознания, чтобы получить ответы быстрее.       — Ох, я не знаю, как объяснить... — вздохнула Несция. — Надеюсь, вы не будете смеяться. Профессор Флоренц и профессор Трелони всегда говорили, что у меня талант к прорицанию, но настоящие видения стали приходить ко мне после того, как Селвин меня проклял. Я знаю, что это может звучать...       — Пожалуйста, Несция, переходи к делу, — перебил ее Северус. В отрывочных, хаотичных, взмыленных ледяным страхом мыслях Несции то и дело мелькал образ Гермионы. Испуганной, в слезах, в крови...       — В общем, мне было видение, что Гермиону заколдовали и привели в Визжащую хижину, чтобы... Я не знаю... навредить ей. Видение нечеткое. Такими вспышками.       Северус видел. И в его сердце пробирался тот же ледяной ужас, что царил сейчас и в душе его дочери.       — Я очень боюсь, что они пострадают...       — Они? — автоматически переспросил Северус, уже без стеснения исследуя сознание дочери, чтобы увидеть до конца это видение и как можно явственнее распознать, что происходит.       — Ну да, Гермиона и мой брат... Тот малыш, которого она ждет.       Внезапно ее мысли о видении испарились, а разум заполнило воспоминание о том дне, когда, он встретился с ее приемными родителями, а она сидела в соседней кабинке и все слышала, о дне, когда Несция невольно, а точнее повинуясь воле его, Северуса, узнала, кто ее настоящие родители. И он на мгновение увидел эти переломные минуты ее жизни глазами своей дочери, как она одной короткой вспышкой, секундным пророчеством обнаружила собственного брата во чреве Гермионы тогда, в пабе. Сюда же вмешались противоречивые чувства к нему самому, но это все потом...       — Несция, постой, ты видела, кто увел Гермиону?       Наконец она снова мысленно вернулась к своему видению, в которое Северус вцепился точно клещами и постарался как можно тщательнее исследовать, пока она не вздумала снова переключить свое сознание на что-то другое.       — Я... кажется, я ее знала в школе, но не помню, как зовут... — недовольно нахмурилась Несция. — Она училась на Когтевране на год младше меня. Такая кудрявая блондинка.       "Черт, черт, черт", — пронеслось в голове Северуса. Он сам увидел — и все понял.       Ему ведь казалось — они что-то упускают. Что-то простое, что лежит на поверхности. Как правило, подобное сложнее всего обнаружить.       Да и кто вспомнит этих скромных чудаков с Когтеврана, когда вокруг столько, казалось бы, настоящих злодеев!       Черт, сейчас все казалось просто и понятно!       Покидая сознание дочери, Северус обнаружил, что у Несции идёт кровь из носа. Он быстро трансфигурировал из ближайшей кружащейся в воздухе снежинки платок и протянул его ей.       — Дальше я отправлюсь сам, я хорошо знаю это место, — решительно заявил он. — Ты сейчас найди Поттера и сообщи ему о своём видении, расскажи, что я отправился туда. Пускай приходит на помощь с опытными мракоборцами. Если не найдёшь его, возвращайся в Хогвартс и сообщи всё любому из преподавателей, кого первого встретишь.       — Но, профессор!.. Я хотела...       — Делай, что я велел!       Несция испуганно поежилась и кивнула.       Северус решительно продолжил путь туда, куда направлялся, в проклятое, наверное самое недружелюбное к нему место в мире, подавляя желание остановиться и побиться головой о ближайшее дерево — оттого, что не вспомнил о ней раньше! Это ведь так очевидно! Девчонка, у которой на всю жизнь остались шрамы на лице, слагающиеся в обидное слово. Шрамы из-за чар Гермионы.       ЯБЕДА. Мариэтта Эджком!

* * *

      Гермиона медленно приходила в себя, пытаясь понять, где она и что с ней. Последнее, что она помнила — это как топтала снег по дороге в Хогсмит. Как же паршиво она себя чувствовала! И, с одной стороны, она понимала после вчерашних откровений, что, вероятно, в ближайшее время Северус придёт в себя, успокоится, все поймёт и снова захочет помириться. Но от понимания этого было не менее горько... и снова эта заноза, эта Лили...       Вспомнилось, что уже рядом с Хогсмитом она встретила человека, чье лицо сразу узнала... и дальше туман.       — Мама, она же беременная, посмотри, — услышала Гермиона громкий шёпот и узнала голос Мариэтты Эджком. — Давай отправим её обратно на улицу, так нельзя!       — Ты просто размазня, — услышала Гермиона властный женский голос, который раньше не был ей знаком. — Я слишком долго подбиралась к ней, чтобы сейчас отпустить. И плевать мне на то, что она залетела.       Гермиона с трудом сфокусировала взгляд, огляделась и поняла, что не может пошевелиться. Руки её были связаны за спиной, ноги тоже опутаны крепкими веревками и поджаты под бедра, а сама она как будто бы находилась в какой-то гигантской сетке, подвешенной к потолку. Рядом с ней располагалась большая пыльная кровать, вокруг все выглядело ветхим, измученным временем и далеко не бережным обращением, обои отходили от старой стены, а в заколоченные окна почти не попадал свет. Помещение освещала лишь одна старая масляная лампа. Не узнать комнату на втором этаже Визжащей хижины было нельзя. Справа от Гермионы стоял большой пыльный стол и стул на трех ножках. На столе — некоторое количество свежих, не пыльных вещей. Бутыли, веревки, пара пергаментов и... ее волшебная палочка. Напротив, шагах в десяти, так близко, что сжималось сердце от желания телепортироваться туда, просматривался открытый дверной проем, ведущий на площадку, откуда, как помнила Гермиона, шла лестница вниз, на первый этаж. Но трансгрессия без палочки не удавалась, а может, дело было в зачарованных веревках, сковывавших все тело? К тому же, рядом с проемом стояли две женские фигуры: одна статная, уверенная в себе, вторая — с сутуленными плечами — Мариэтты.       — То, что ты решила сделать, может повредить ребёнку! Я так не могу, он ни при чем... — дрожащим голосом спорила с матерью предательница.       — Я ещё не решила точно, что с ней сделаю. Такая удача — Грейнджер сама вышла на дорогу к нам. Я не была готова к такому счастливому повороту судьбы.       — Она скоро очнется и увидит нас, поймёт, кто стоял за нападениями... ты думаешь, она не станет мстить? — слабым голосом допытывалась Мариэтта.       — Значит, кроме подпорченной шкурки получит ещё и Забвение.       — А если Снейп сейчас станет её искать и как-то найдёт у нас?       — Обязательно станет, но я готова к его визиту.       Гермиона видела, как женщина направляет волшебную палочку в потолок, слышала, как она шепчет латинские слова, складывающиеся в заклятие. И поняла, что влипла. Даже если Северус её каким-то чудом найдёт, похоже, эта женщина настроена решительно и готова ко многому... Но ведь должен быть какой-то выход, всегда находился — и сейчас должен быть...       — Мама, я не хочу уже, я же не знала, что она беременная, давай её отпустим, пожалуйста...       — Мариэтта! — резко ответила её мать. — Она беременна! Она наслаждается своей жизнью, заводит романы, делает что хочет, всеми любимая и знаменитая, в то время, как ты не можешь поднять глаза на людей! Не можешь встречаться с парнями, не можешь иметь нормальную семью и тоже однажды стать счастливой матерью!       Мариэтта всхлипнула и наконец посмотрела на Гермиону.       — Мама... — испуганно схватила она женщину за плечо. — Она... она очнулась.       Сердце испуганно шевельнулось в своей клетке, столь же непреодолимой, как и та, что обездвиживала Гермиону. Она была безоружна, связана, совершенно беззащитна перед этими женщинами. И мать Мариэтты явно не собиралась её щадить, не глядя на беременность.       — Очнулась? Ну и плевать. Я пока не готова, мне нужно вернуться в дом в Лондоне, чтобы перенести сюда все, что мы припасли для нее за это время. Ты за ней присмотришь.       — Я? — испуганно пискнула Мариэтта.       Но мать проигнорировала этот судорожный всхлип. Она шагнула в тёмный дверной проем и уже там, за порогом, сделала ещё несколько пассов волшебной палочкой.       — Все. Сюда никто не войдет... и не выйдёт — чтобы не было никаких глупых мыслей, — мило улыбнувшись, сказала она. — При любой попытке пересечь эту линию моя ловушка захлопнется. Я скоро.       Женщина нырнула на тёмную площадку второго этажа и скрылась из поля зрения Гермионы. Они с Мариэттой остались наедине. Бывшая подруга Чжоу Чанг опустила глаза и поджала губы.       Нужно было начать что-то говорить, но Гермиона не могла решить до конца, какую стратегию выбрать. Что сказать ей? Угрожать? Давить на жалость? Может, достаточно покричать, и кто-то снаружи придёт на помощь? Жилые дома Хогсмита достаточно далеко, но, возможно, кто-то гуляет неподалеку в это снежное Рождественское утро? Может, Северус и вправду её ищет? Но та женщина сказала, что готова, что расставила ловушку... К тому же, у Мариэтты в руках палочка, а значит, голоса её могут лишить гораздо раньше, чем кто-то услышит крики. Так что ораторское искусство, кажется, единственный инструмент, который у нее есть в данную минуту. Похоже, звать Снейпа действительно не стоит, нужно что-то делать самой.       — Мариэтта, — тихо позвала она.       Мариэтта стиснула зубы и даже не подняла глаз на Гермиону.       — Мариэтта, я хочу пить.       Мариэтта несколько раз шумно вздохнула и отошла в сторону к окну, где стоял очищенный от пыли кувшин. Вернулась обратно она уже с наколдованной глиняной кружкой, в которую налила воду и, все так же не глядя Гермионе в глаза, напоила её из своих рук.       — Спасибо, — мягко поблагодарила Гермиона.       Снова ненадолго повисла гнетущая тишина. Казалось, воздух можно было рубить мечом, так он пропитался напряжением. Гермиона старалась убедить себя в том, что ситуация не безвыходная. Мариэтта шла на контакт и не хотела навредить ребёнку — это уже неплохо.       — Мои руки... Они затекли, — через некоторое время сказала Гермиона. — Кровь не поступает из-за того, как жёстко они зафиксированы. Ты не могла бы немного ослабить путы?       Мариэтта бросила на Гермиону подозрительный взгляд и не сдвинулась с места. Нужно не отчаиваться, пытаться... Попытаться расположить к себе?       — Я знаю, что моё заклятие испортило тебе жизнь, Мариэтта, — тихо сказала Гермиона. — Я сожалею.       — Конечно, ты сожалеешь — теперь, когда понимаешь, что у тебя проблемы, — сердито, с вызовом отозвалась Мариэтта. И добавила почти беззвучно: — Все это время никому не было до меня дела. Кроме мамы.       — Я могу попробовать всё исправить, — сказала Гермиона. — Месть не сотрет эти шрамы с твоего лица, Мариэтта. Но можно попробовать...       — Ты думаешь, мама не пыталась? — возмущенно фыркнула Мариэтта, и наконец они встретились глазами. — Она испробовала всё!       — У меня больше ресурсов, — ухватилась за эту ниточку Гермиона. — Ты знаешь, я служу в Отделе Тайн. Я имею доступ к самым невероятным, фантастическим чудесам и явлениям, артефактам, существам и совершенно непостижимой магии. Я уверена, что смогу найти способ снять следы заклятия.       — Ты говоришь это только затем, чтобы я освободила тебя! — запальчиво выкрикнула Мариэтта, но Гермиона слышала, как дрогнул ее голос.       — Верно, — резко ответила Гермиона и решила все же надавить на чувствительную для своей тюремщицы точку: — Я жду ребёнка, Мариэтта. Стресс, боль, травмы могут нанести ему непоправимый урон. Он ведь здесь совсем ни при чем. Ты злишься на меня, но ведь мой малыш не виноват.       Мариэтта снова спрятала глаза, вперив их в пол, и поджала губы.       — Я сильная волшебница, ты же знаешь, — продолжала Гермиона. — Знаешь, как я наношу чары Забвения? Я ювелирно стёрла из сознания родителей только себя, внушила им новую мечту, а потом смогла вернуть все назад. Твоя мама может так? И посмотри, какое сильное заклятие на пергаменте со списком нашего отряда я тогда создала, ты до сих пор не можешь избавиться от него до конца! Только я могу вернуть тебе прежнюю внешность и нормальную жизнь! Но если пострадает мой малыш, и даже если вы сотрете мне память, или убьете меня, отец этого ребёнка будет преследовать тебя и твою мать до конца ваших дней! Он владеет такой магией, которая не подвластна большинству волшебников в нашем мире. Он достанет вас, даже если сам умрёт! — Гермиона и сама не заметила, как распалилась, мечтая о том, что, если она действительно пострадает, Снейп отомстит за нее. А Мариэтта тем временем недоверчиво покосилась на неё. — Да, да, — фыркнула Гермиона, понимая природу сомнений Мариэтты. — Дамблдор продолжает влиять на судьбы даже после смерти со своего портрета. У отца моего ребёнка тоже готов портрет. И уже сейчас есть невероятные мощь и влияние. Он не убьёт вас, поверь. Он заставит вас так страдать, что вы будете молить о смерти, — Гермиона не была уверена, что это стоит озвучивать, но точно знала — это правда.       — Угрожаешь мне? — Мариэтта насупилась. — Моя жизнь и так превратилась в ад из-за одной маленькой ошибки. Что Снейп ещё может мне сделать?       — Поверь мне, если он захочет вам отомстить — нынешняя жизнь покажется тебе раем, — холодно ответила Гермиона. И все же напомнила себе о том, что план был не угрожать, а расположить к себе Мариэтту. — Но всего этого можно избежать, если не пострадает мой ребёнок. И не просто избежать, а получить новую жизнь. Подумай, что для тебя лучше — просто отомстить и дальше жить так, как ты живёшь сейчас, или все начать заново? С новым, нормальным лицом?       — Ты же слышала маму! — нервно сказала Мариэтта, поглядывая на дверной проем. — Даже если я захочу тебе помочь, никто не сможет покинуть эту комнату, она заколдовала порог!       — Просто немного ослабь веревку и дай мне мою волшебную палочку, — тихо, осторожно попросила Гермиона. — Я что-нибудь придумаю. Никто не пострадает. Мы не скажем никому! И когда твоё лицо станет прежним, мама твоя тоже будет счастлива!       Мариэтта прижала ладонь к лицу и нервно поскребла по нему ногтями, не глядя на Гермиону.       — Как я могу верить тебе, Грейнджер? — затравленно спросила она. — Когда ты оказалась настолько жестокой! Я знаю, как только ты освободишься, ты тут же нападешь на меня и сдашь нас с матерью своему Визенгамоту на растерзание!       — Я знаю, Мариэтта, я была сурова. — Гермиона говорила мягко, но старалась быть убедительной, она боялась рассчитывать на хороший исход этого разговора, но заставляла себя продолжать делать хоть что-то. — Но тогда это было очень важно. Мы не могли допустить в свои ряды человека, который может о нас проболтаться... Ты же понимаешь, от этого зависели жизни многих людей. От этого зависел исход борьбы с Тёмным магом, который терроризировал всех, который убил Седрика! Ты же помнишь Седрика? — Она попыталась поймать взгляд Мариэтты.       — Я просто не хотела, чтобы у мамы были проблемы на работе из-за меня! — скуксившись, сказала Мариэтта. — Мне вообще было плевать на ваш отряд, Чжоу меня туда затащила ради своего Поттера!       — Воландеморт хотел убить Гарри и многих других людей. От верности соратников зависело много жизней и будущее как волшебного сообщества, так и маглов! Но сейчас — Мариэтта, сейчас мне нет нужды быть жестокой! Сейчас мне и самой хочется тебе помочь! Я вижу, как ты страдаешь. И я вижу... Я вижу, что ты не хочешь причинять мне вреда. Я знаю, что ты не злодейка, Мариэтта.       Весь вид Мариэтты выдавал терзающие её сомнения. Она тяжело дышала, хмурилась и была ужасно напряжена. Нужно её как-то дожимать! Беременность, Седрик, обещание помочь, что ещё?       Безмолвно и почти незаметно в коридоре мелькнула чёрная тень, и в следующее мгновение Гермиона увидела в дверном проёме Снейпа. "Черт, только не заходи!" — успела мелькнуть паническая мысль.       — Северус, нет! — выкрикнула Гермиона, но всё произошло слишком быстро: Северус безмолвно выпустил парализующее заклятие в Мариэтту и одновременно сделал шаг через порог комнаты. В то же мгновение из ниоткуда появились путы, мгновенно подхватившие его тело, и он оказался подвешенным, как и Гермиона, в огромной сетке, конец которой был у потолка, а волшебная палочка, выбитая стремительными и жесткими веревками, валялась теперь на полу.       Теперь они оказались по разные стороны от колонн для балдахина большой старой кровати. Дно сетки под весом Снейпа опустилось достаточно низко и зависло футах в трех над полом, но до палочки Северусу было не дотянуться при всем желании.       — Черт... — обреченно простонала Гермиона.       Северус явно был сбит с толку своим незавидным положением и тоже зло выругался. Потом спросил, быстро сканируя помещение взглядом:       — Ты в порядке?       — Руки немного затекли, — пожаловалась Гермиона. — Но она была уже у меня на крючке, я её почти уговорила.       — Ты бы её не уговорила, — сказал Северус и, оттолкнувшись от колонны, начал раскачиваться в своей сетчатой тюремной камере. Руки его связаны не были, поэтому у него была такая возможность — в отличие от Гермионы. — Но надеюсь, скоро прибудет помощь.       — Проблема не в Мариэтте, — обреченно вздохнула Гермиона, — а в её матери.       Северус раскачался достаточно сильно и наконец смог ухватиться за сетку, в которой находилась Гермиона.       — Руки, — взмолилась она.       Снейп немного повернул сетку, чтобы добраться до её связанных за спиной запястий, и попытался ослабить верёвки.       — Как ты очутилась здесь?       — Я вышла на дорогу к Хогсмиту и уже почти дошла до деревни, когда встретила Мариэтту. Я сразу все поняла, это было как озарение... Но сделать ничего не успела, потому что дальше ничего не помню, похоже, она заколдовала меня.       — Видишь, что бывает, если бегать от меня, — яростно прошипел Снейп, — ещё и без мер безопасности!       — А как ты тут оказался? — хмуро спросила Гермиона. Он был прав, она действительно не наложила никаких чар, которые могли бы её обезопасить. Только вот виноват в этом тоже он, хоть и косвенно — именно от него Гермиона удирала в расстроенных чувствах и именно из-за него не накладывала маскирующих чар, чтобы он мог её обнаружить, если бы захотел остановить.       — Я шёл по твоим следам, потом они потерялись, но я успел отследить направление. Похоже, Мариэтта стирала твои следы или вовсе левитировала по воздуху, но о своих собственных не позаботилась. Они и привели меня к Визжащей хижине. Мои опасения о том, что ты в беде, подтвердила Несция.       — Несция? — удивилась Гермиона.       — Да, ей было видение о том, что с тобой что-то случится. И она примчалась на помощь, — он зашипел от боли, но, кажется, смог немного ослабить верёвку на запястьях Гермионы. — Я отправил её за помощью к Поттеру, чтобы он привёл мракоборцев.       — О, отлично, — пробормотала Гермиона.       — Нужно выбираться отсюда. Нимзи! — вдруг выкрикнул Северус. Гермиона посмотрела на него с недоумением. — Черт! Флиби! Винки!       — Кого ты зовёшь?       — Хогвартских эльфов, — сквозь зубы прорычал Северус, все еще пытаясь ослабить стягивающие руки Гермионы веревки. — Но, похоже, эта долбанная хижина слишком далеко, а они приходят на зов лишь на территории, принадлежащей Хогвартсу.       — Может, попытаться достать мою палочку, я совсем не могу по...       — Тихо! — шепнул Северус. — Кто-то идёт! Хватайся за колонну!       Он повернул и пихнул сетку с Гермионой так, чтобы спиной и руками она уперлась в колонну, которая была ближе к ней, и отпустил тонкие и прочные нити. Гермиона, сдерживая всхлип отчаянья, судорожно схватилась ладонями, веревки на которых заметно ослабли, за трухлявый деревянный столб, чтобы остановить инерцию, с которой ее обязательно продолжило бы раскачивать.       Северус же, отлетев от неё, сильно ударился о стену, но схватившись за колонну кровати с его стороны, постарался остановиться, создавая иллюзию словно бы они и не пытались трепыхаться в своих путах.       Обе их сетки почти прекратили раскачиваться, когда Гермиона тоже отчетливо услышала звук шагов, и невольно отметила, что поступь Снейпа была совершенно бесшумна. Она затаила дыхание: душу пронзила надежда, что это все же Гарри.       Но чуда не случилось, и в дверном проёме возникло суровое лицо матери Мариэтты Эджком. Она остановилась на пороге и осмотрела помещение.       — А вот и Снейп, — презрительно фыркнула она и тут же заметила лежащее на полу тело своей обездвиженной дочери.       Она быстро прошептала заклинание — дверной проем подернулся, точно горячий воздух в пустыне, и женщина беспрепятственно шагнула через порог. Она подбежала к дочери и направила на неё палочку. Чары Снейпа были мгновенно сняты.       — Ты в порядке? — спросила миссис Эджком, озабоченно осматривая дочь со всех сторон.       Мариэтта нерешительно кивнула и, поднимаясь на ноги, опасливо посмотрела на Снейпа.       Миссис Эджком одним решительным движением помогла дочери окончательно выровняться, привычным родительским жестом отряхнула ее одежду от пыли, подняла волшебную палочку Северуса и вернулась к порогу, чтобы снова заколдовать его.       — Нам ведь не нужны незваные гости, правда? — спросила она Снейпа.       Северус молчал и только внимательно следил за хозяйкой дома, которая нахально осматривала своих пленников.       — Да... — протянула она. — Жаль, конечно, что придётся и тебе пострадать, Снейп, но ты сам виноват. Нужно быть более разборчивым в связях.       В этот момент Гермиона по-настоящему испугалась. Так, как не пугалась никогда до этой секунды. Из-за неё может пострадать Северус. Из-за её действий в прошлом. Тогда как единственное, о чём она на самом деле мечтала — это чтобы он был счастлив, и его сердце билось, несмотря на то, как часто она могла сердиться на него.       — Ты же не думаешь, Дарла, что тебе все сойдёт с рук, правда? — усмехнулся Северус.       Он устроился по-турецки в своей сетке и скрестил руки на груди.       — А ты не думаешь, Снейп, что мне плевать? — в тон ему съехидничала мать Мариэтты.       — Не думаю, — спокойно ответил он. — Иначе ты с самого начала действовала бы открыто. Но ты все же пыталась изуродовать Грейнджер инкогнито — так что нет, не думаю.       — Не стоит переживать за меня, — миссис Эджком поставила на стол сундук небольших размеров, открыла его и начала вытаскивать разномастные баночки. — Существуют способы и сейчас остаться инкогнито.       — А ты не задумывалась о том, что такая талантливая колдунья, как Грейнджер, не может не позаботиться о том, чтобы на неё не действовал Обливиэйт? И что ты тогда сделаешь? Убьёшь её, чтобы замести следы? Неужели ты настолько глупа, чтобы так бездарно спустить свою жизнь в канализацию?       Дарла Эджком резко обернулась на него.       — Мне уже плевать, Снейп! Я просто честно работала в своём транспортном отделе. Жила свою спокойную, размеренную жизнь, растила красавицу дочь. И в один миг твоя маленькая подстилка испортила всё! С момента, когда она изуродовала Мариэтту, каждый день по кирпичику начала рушиться вся наша жизнь. Сначала Мариэтта сходила с ума, ничего не ела, плакала ночами и пыталась покончить с собой. Мы старались помочь ей, но это было непросто. Потом мой муж заявил, что наша дочь сама во всем виновата, что она заслужила это наказание и ушёл от нас! После победы Поттера и моя работа в Министерстве стала невыносимой. Никто меня не выгонял, но осуждение можно прочесть на каждом лице, которое я встречаю, каждый божий день. И как ты думаешь, Снейп, когда должна наступить точка кипения, и мне станет все равно? Только бы она заплатила!       Гермиона видела, что хоть взгляд Северуса и остался бесстрастным, он почти незаметно судорожно сглотнул. Тем временем миссис Эджком вернулась к столу и снова начала возиться со своими банками.       — Ты оценишь мой арсенал, Снейп, — хохотнула она. — У меня тут для неё приготовлено несколько подарков. Пока не было возможности к ней подобраться, я много фантазировала на тему того, как заставить ее почувствовать на своей шкуре все то, что пережила моя дочь. Смотри, тут есть Доксицид: если долго его втирать в кожу человека, он навечно оставляет синие пятна, которые периодически гноятся. Так, а это моя личная разработка: большой объем Вечно прочных ресниц в смеси с усилителем роста волос. Представляешь этот невероятный эффект? У неё вырастут на лице волосы, которые застынут навечно. Забавно, правда?       — Изобретательно, — кивнул Северус.       — О, благодарю! — миссис Эджком улыбнулась как будто даже мило и снова вернулась к своим банкам. — Так, что тут у нас ещё... Желчь броненосца, гной бубонтюбера, бородавки большой пурпурной жабы... О, костерост! Как ты смотришь на то, чтобы она стала побольше? Нет, это ерунда, к тому же обратимая... нам нужно что-то, чтобы наверняка оставить её без лица.       — Горный орпимент, — бесстрастно подсказал Северус.       Гермиона обомлела... Зачем он подсказывает, черт возьми! Горный орпимент — худшее из всего, что она перечислила!       Миссис Эджком снова резко повернулась и посмотрела на Северуса.       — Ты оценил эту идею, да? Наверное он — действительно самое лучшее средство, которое наверняка...       — Не глупи, Дарла, орпимент может её убить, — Северус легонько поморщился.       — Расстроюсь ли я, если она подохнет? Возможно. Исключительно потому, что не будет мучиться, как моя дочь. Слишком легко отделается.       — Мама, пожалуйста, — заскулила Мариэтта, до этого тихо стоящая в темноте. — Не надо...       — Она такая ранимая, — словно бы извиняясь пожала плечами миссис Эджком.       — Разве это не глупо, Дарла? — спросил Северус. — Та, ради кого все затевалось, уже не желает этой мести. Но пострадает ещё больше как сообщница, когда вас поймают. Ты хочешь, чтобы она не только жила с клеймом на лице, но и остаток дней провела в Азкабане?       — Если! Если нас поймают, — поправила его миссис Эджком. — Кроме прочего я подготовила пару сюрпризов.       Ее рука снова занырнула в сундук и вновь показалась уже со странным на вид конусом. С широкого конца можно было заметить массу тонких острых стрел.       — Вот это действительно опасная вещь, — с благоговением произнесла женщина, взгляд которой стал еще более сумасшедшим. — Если ее запустить, десятки маленьких острых стрел прилетят, куда направишь. Но все же есть опасность, что в некоторых частях лица они могут войти слишком глубоко, и она все же сдохнет. Моя же задача другая, оставим это на крайний случай. — Она отложила конус со стрелами в сторону и снова запустила руку в сундук. — У меня тут много интересного, я вдохновлялась изобретениями инквизиторов, они были мастерами в том, чтобы добраться до злобных ведьм.       — А ты сама кто? — тихо усмехнулся Северус.       — А ты знаешь, что некоторые из инквизиторов тоже были колдунами? Только они знали, каким ядом пропитать металл, чтобы он действительно мог отравить кровь ведьмы или лишить ее конечностей, — она достала короткий кинжал, осмотрела его и отложила в сторону, потом нечто напоминающее маленькие ручные грабли. И последним вытащила блестящий кастет, каждый из четырех бугров которого был украшен острым шипом.       — Ты действительно рассчитываешь, что такое может сойти вам с рук?       — Я постараюсь не испортить ничего, кроме лица, — злорадно ухмыльнулась миссис Эджком. — И если после потери памяти вас вновь потянет друг к другу, сможешь надевать ей на голову мешок и так трахать.       Она взглянула на Северуса в ожидании, что он среагирует на её зловещую и грязную шутку, но лицо Снейпа оставалось бесстрастным. А Гермиона не могла не чувствовать, как гнев растёт во всем её существе. Эти женщины, похоже, следили за ними! Всё знали! И теперь из уст миссис Эджком лился этот грязный яд, призванный опорочить их отношения. Все эти месяцы Гермиона старалась научиться держать свои негативные эмоции под контролем, чтобы они не выплескивались в кровь и не вредили её малышу. Но сейчас ситуация выходила за все разумные пределы и сдерживаться становилось все сложнее.       — Слушай, а мне обязательно смотреть? — озадаченно спросил Снейп после небольшой паузы. — Просто раз уж ты настроена так решительно... На память мисс Грейнджер мне, конечно, плевать, а вот свою хотелось бы оставить невредимой. Может, не стоит мне становиться свидетелем этого... действа? Маломощный Обливиэйт, который заставит меня забыть сегодняшний день где-нибудь в отдалении от этого места, — и проблема решена.       Гермиона уставилась на него с возмущением: наверное, именно такое лицо должны были видеть мать и дочь Эджком. Нужно подыграть ему. Наверняка у Северуса есть какой-то план.       А миссис Эджком заливисто расхохоталась.       — Можно подумать!.. Как быстро ты забыл о благополучии своей девки и озаботился собственной шкурой, — засмеялась она. — Если бы я в это поверила! Пытаешься изображать из себя сволочь? Чего ж ты тогда примчался сюда, если тебе на неё плевать?       Северус вздернул брови.       — У меня есть причины не желать её повредить. По крайней мере пока. Но они достаточно прозаичны, и я не готов жертвовать собственной психикой даже ради них. Дарла... Ты же меня хорошо знаешь, знаешь, что реально ценно для меня. Мы учились вместе, по сути, вместе выросли... И ты знаешь — я никогда не обижал твою дочь, как раз наоборот, — у тебя нет причин желать мне вреда.       — В школе ты был придурком, — фыркнула миссис Эджком. — Хоть и жалким. И каким бы породистым ты ни вырос, Снейп... сомневаюсь, что я отпущу тебя.       И в этот момент произошло то, чего совсем не ожидала Гермиона. В дверном проёме вместо мракоборцев во главе с Гарри показалась Несция с волшебной палочкой наизготовку... и тут же угодила в такую же ловушку, в которой уже находились Гермиона и Северус, и палочка ее тоже с почти оглушающим треском упала на пол.       Гермиона видела, как потемнело от ярости лицо Северуса, как зло он стиснул зубы — кажется, их скрежет можно было услышать даже с расстояния.       — О-о-о, — протянула миссис Эджком. — И это чучело тут! Вся счастливая семья в сборе! Папочка, доченька и маленькая мачеха! Мне кажется, или Грейнджер действительно младше твоей дочери, Снейп? Очень пикантно! Ты настоящий фрик.       Она ловко подхватила с пола палочку Несции и положила её на стол, где уже хранились палочки Снейпа и Гермионы.       Несция растерянно держалась за верёвки своей сетки и виновато смотрела на Северуса.       — Интересно, кто ещё хвостом припрется сюда, — зло подумала вслух миссис Эджком. — Я лучше позабочусь о главном входе. Подождите меня здесь!       Она сделала несколько пассов волшебной палочкой у дверного проёма, перешагнула за порог и снова заколдовала его.       Едва её шаги стихли на лестнице, Гермиона сразу же горячо обратилась к Мариэтте:       — Мариэтта, пожалуйста! Помоги нам! Ты же видишь, что твоя мама обезумела! Пожалуйста! Я помогу тебе! Я сделаю все, что нужно! Помогу и ей тоже! Если никто не пострадает, её не отправят в Азкабан, её станут лечить! И все наладится, клянусь!       Мариэтта смотрела на пленников растерянно, глаза ее наполнились слезами.       — Пожалуйста! — снова взмолилась Гермиона. — Мариэтта! Профессор Снейп и его дочь здесь совсем ни при чем! Помоги выбраться хотя бы им! Умоляю! Это ведь я тебя покалечила! Они ни при чем!       — Они нападут на меня, — испуганно пропищала Мариэтта.       — Нет! — выкрикнула Гермиона. — Нет! Возьми все палочки! Возьми палочки профессора Снейпа, Несции, мою, свою! У тебя будет сила четырёх палочек, а они безоружны! Дай им уйти! Умоляю!       — Посмотри на меня, Мариэтта, — тихо попросил Северус.       Мариэтта робко подняла на него глаза, и Северус, казалось, впился в этот взгляд, точно острый крючок зацепился за рот безмолвной рыбы. У неё перехватило дыхание, и Мариэтта пошатнулась, но взгляд больше от него не отводила.       Гермиона видела, как дрожат её пальцы, как пот выступает на лбу; Мариэтта была как никогда бледна и выглядела ужасно напуганной.       На лестнице снова послышались шаги и Гермиона в отчаянии взвыла:       — Мариэтта! Пожалуйста!       Мариэтта вытащила из кармана волшебную палочку и посмотрела на дверной проем. Её мать, как и в прошлый раз, сняла ловушку с прохода, после чего Мариэтта направила на неё свою волшебную палочку и выкрикнула заклятие. Миссис Эджком с легкостью отразила нападение и сверху припечатала дочь Петрификусом.       — Дура, — устало пробормотала она, оттаскивая в сторону обездвиженное тело.       Гермиона не смогла сдержать тихий стон, и слезы невольно побежали по ее щекам. Несция была здесь. Без Гарри. Почему? Успела она его предупредить или нет? И если успела, то как заколдовала сейчас миссис Эджком Визжащую хижину? Смогут ли мракоборцы прорваться сюда? Судя по тому, что на проход свое заклинание мать Мариэтты не возвращала, она уверена, что теперь сюда никто не попадёт.       — Ну что ж, продолжим без вмешательства особо чувствительных натур, — поджала губы миссис Эджком и бросила недовольный взгляд на дочь.       — Мы остановились на том, — сказал Северус, — что ты награждаешь маленьким Обливиэйтом меня, ну и теперь уже мою дочь. Наши с тобой отношения остаются такими же как вчера. И все счастливы, кроме мисс Грейнджер, разумеется. Но меня это уже не будет касаться.       — А у меня есть другое предложение, — усмешка миссис Эджком не сулила ничего хорошего. Одновременно она натягивала на руки защитные перчатки. — Я предложу тебе выбрать, Снейп. Раз тебе её рожа так дорога... Если хочешь, можешь решить, кого я изуродую — твою дочь или твою любовницу? Может, тогда мы с тобой действительно сможем понять друг друга?       Она обернулась на Северуса и гадко ухмыльнулась.       — При чем здесь моя дочь? — он выглядел безучастно, но Гермиона видела, как сильно он побледнел, казалось, вся кровь отлила от лица.       — А при том, Снейп, что ты меня бесишь! — резко сказала миссис Эджком, и улыбка сошла с её лица. — Ты думаешь, что я идиотка? Думаешь, я не знаю, что на тебя не действует Обливиэйт? Выбирай!       Несция испуганно посмотрела на Северуса, потом на Гермиону.       — Прекратите, пожалуйста, — стараясь не выдавать собственной паники, проговорила Гермиона, — вам нужна только я, не надо больше никому вредить.       Северус бросил на неё короткий яростный взгляд.       — Твоего мнения, маленькая дрянь, никто не спрашивал! — рявкнула Эджком. — Выбирай, Снейп, — она взяла со стола банку с кристаллическим порошком. — Кому прилетит сегодня в лицо Горный орпимент. Если выберешь дочь, тогда мы действительно сможем стать друзьями. Ты будешь совершенно точно осознавать, что именно чувствовала я. И у тебя появился шанс спасти свою куклу. Тем более она тебе вот-вот новенького ребёночка родит — ты в плюсе. Ещё и рожа целой останется, обойдетесь без мешка на голове. Так в кого бросать? В дочурку или в Грейнджер?       Северус долго и пристально буравил глазами миссис Эджком.       — Если ты откажешься выбирать, я брошу в обеих. Тебе тоже прилетит за компанию. Выбирай!       — Конечно, Грейнджер, — холодно и равнодушно сказал Северус, и слезы снова невольно потекли по лицу Гермионы.       Если у него и был какой-то план, Гермиона его не знала... А вдруг и правда?.. Несция — его дочь от Лили, а Гермиона со своим ещё не рождённым ребёнком — совсем другое дело. Сердце съежилось в тугой болезненный комок, отказываясь верить этой мысли. Не теперь... Не после вчерашнего вечера. Он же говорил, что она стала ему невероятно дорога, что она перевернула его жизнь...       — Интересно, — протянула миссис Эджком. — Дочь ты толком не знал, неужели успел прикипеть так уж сильно? А как же ребёночек, который в животе у Грейнджер? Что, если он пострадает?       — Он не мой, — сухо ответил Северус.       Несция встрепенулась и недоуменно посмотрела на него, да и Гермиона не сводила с него заплаканных глаз. Он же знает, что это не правда... Какую игру он ведёт?       — Она трахалась с другими, пока формально делала вид, что в отношениях со мной. И понесла от какого-то идиота.       — Вот даже как... — миссис Эджком посмотрела на Северуса с любопытством.       — Поэтому я сразу и предложил тебе вариант, чтобы мне отсюда свалить без неё... Откровенно, не впечатляет перспектива пострадать из-за этой... лживой сучки. Тем более подставлять свою родную дочь. Да, может Обливиэйт на меня и не подействует, но я бы отменно сделал вид, что все подействовало, и мы бы остались с тобой лучшими друзьями.       Миссис Эджком смотрела на него с подозрением.       — Я должна поверить в это? После того, как ты, точно собачонка, прибежал сюда за ней и старался убедить меня не трогать её?       — Конечно, я прибежал!       — Ну-ну, — не слушала его миссис Эджком.       — Ты знаешь, какой ценный ингредиент для зелий плацентарная жидкость! — сверкая глазами заявил Северус. — И я не желал терять возможность заполучить её!       Лицо миссис Эджком брезгливо скривилось.       — Это отвратительно, Снейп, — поморщившись, сказала она.       — Если твоя цель — достичь лучшего результата, чем кто-то другой, приходится использовать любые, даже самые отвратительные компоненты. Мне пришлось, конечно, изображать из себя недоумка, которому плевать на её измены, но то, что я бы заполучил, того стоит. Может, повременишь немного? Я получу, что надо мне, ты — что надо тебе. И потом мы будем сообщниками, ты будешь уверена, что я тебя не выдам.       — Мне плевать на твои планы и твои желания, Снейп, даже если допустить, что сказанное тобой — правда.       — Хорошо, а что ты скажешь на предложение о зелье Беспамятства?       — Какое ещё зелье Беспамятства? Не знаю такого.       — Ты не знаешь, а я умею его варить! Грейнджер, как и я, прекрасно может противостоять Обливиэйту. Но против этого зелья приемов еще никто не смог придумать. Как, ты думаешь, мне всё сходит с рук, и в итоге мне ещё и орден дали? — Северус многозначительно поднял брови, не сводя взгляда с миссис Эджком. А Гермиона подумала, что звучит это все и правда убедительно. — Если ты не станешь торопиться, я сварю его, и мы с тобой сможем провернуть все дела тихо и без шума. Никто ничего не узнает.       Миссис Эджком посмотрела прямо ему лицо, потом подошла ближе и оглядела Снейпа.       — Северус, — мило, почти нежно, сказала она, — все эти слова могли бы возыметь эффект если бы я не ощущала как из тебя рвётся магия! Воздух вокруг тебя буквально искрит! — она вдруг резко заливисто захохотала. — Только ты уже совсем не ребёнок, ты не сможешь её использовать без палочки! Я чувствую, как тебя разрывает, ты убивать готов... Тем приятнее будет наблюдать за твоей реакцией.       Она отвернулась от него и решительно шагнула к Гермионе.       — Ты увидишь мою реакцию! — глухо прорычал Снейп.       Мать Мариэтты была уже непозволительно близко и сунула руку с надетой перчаткой в стеклянную банку с кристаллическим порошком.       Гермиона невольно заметалась в своей сетке, стараясь согнуться и по возможности прикрыть живот. Паника, отчаяние, ярость застилали глаза, которые тоже непроизвольно зажмурились.       — Нет! — услышала она отчаянный крик Несции, когда почувствовала, как лицо покрыл как будто бы песок... и все — никакой боли, никакого чувства, что коже причинен вред.       — Какого черта, — услышала Гермиона растерянный голос и решилась открыть глаза.       Все замерли: Несция выглядела насмерть перепуганной, Северус в ярости и словно бы в ожидании схватился за колонну, миссис Эджком недоуменно оглядывала лицо Гермионы.       Гермиона и сама не понимала, в чем дело, и почему порошок ей не повредил.       — Какой-то щит? — прошептала мать Мариэтты, словно разговаривая сама с собой. — Ну хорошо, против этого никакой щит не поможет.       Она протянула руку к столу и схватила лежащий на краю стола кастет. Секунда — и она уже сняла перчатку, а кастет как влитой сел на пальцы, а миссис Эджком прошептала несколько латинских слов, прислонив шипы к своим губам.       При виде острых, блестящих маленьких лезвий Гермиона впала в ступор. Мозг парализовало воспоминание о кинжале Беллатрисы на собственной коже. "Гарри, где же ты?" — отчаянно пронеслась в её голове последняя мысль, наполненная надеждой на спасение, а потом наступило смирение. Никто не придёт. Несция все видела. А судьба пророчеств — сбываться... И она не посмеет больше называться Гермионой Грейнджер, если станет скулить и просить пощады. Гермиона взглянула прямо в глаза миссис Эджком, стараясь игнорировать нацеленный прямо в лицо кастет.       Женщина выглядела действительно безумной и вряд ли её что-то или кто-то мог остановить.       Но не успела миссис Эджком донести кастет до лица Гермионы, как Северус снова оттолкнулся от колонны и обрушился на мать Мариэтты. Завязалась секундная потасовка. Северус схватил за плечи женщину и пытался тянуть на себя, но миссис Эджком с диким рыком кинулась в порывистом броске на Гермиону. Кожу на мгновение опалило пронзительной болью.       — Долбанная сука! — прохрипел Снейп.       Гермиона больше ничего не чувствовала, зато ощущала, как кровь застилает глаза, и она уже плохо могла что-то разглядеть. Кажется, Северус умудрился через сетку схватить миссис Эджком за шею и душить, оттягивая на себя. Острые шипы кастета то и дело мелькали в воздухе рядом, но уже не могли дотянуться до Гермионы. "Главное не в живот, пожалуйста, не в живот", — молила провидение и судьбу Гермиона, отчаянно стараясь извернуться в такое положение, чтобы лезвия попали куда угодно, но только не в её малыша.       И вдруг она услышала истошный крик. Гермиона постаралась сквозь кровь, застилавшую глаза, рассмотреть, что происходит, и поняла, что Северус каким-то образом умудрился сбить миссис Эджком с ног и бросить прямо на банку с горным орпиментом. Кастет свалился с ее руки и отлетел в сторону, и, похоже, на неё немного попал опасный порошок, потому что обезумевшая женщина схватилась за щеку и подбородок руками и отчаянно кричала.       В это же время с Мариэтты слетело заклятие, она вскочила на ноги и, заливаясь слезами, бросилась к матери.       — Мама, мама! — отчаянно стонала она.       — Отойди, Мариэтта! — крикнул Снейп. Он продолжал раскачиваться и в следующее мгновение снова толкнул в плечо миссис Эджком, которая пыталась подняться на ноги. Она рухнула руками на пол и снова горстка горного орпимента попала на её запястья, вызывая новый истошный крик.       Гермиона отчаянно цеплялась за оставляющие её силы и сознание и никак не могла взять в толк, почему же на нее не подействовал минерал, когда он, очевидно, разъедает кожу миссис Эджком. И откуда о том, что он не подействует, знал Северус? Ведь он явно об этом знал!..       — Ну ты и мразь, Снейп! — зло выкрикнула мать Мариэтты и одним рывком откатилась в сторону, чтобы он снова ее не достал. Выглядела она ужасно — щека и подбородок почти лишились кожи, и взору открывалось кровавое месиво. — Тебе конец!       Она поднялась на ноги, выхватила волшебную палочку и направила её на Снейпа, выкрикивая ругательства и проклятья, но вдруг её снова сбила с ног... Мариэтта.       — Мариэтта! Палочки! — выкрикнул Северус.       Мариэтта, испуганно плача и всхлипывая, схватила палочку матери. Увидев это, миссис Эджком бросилась на дочь, но в этом положении Северус снова мог до них дотянуться, так что поспешно оттолкнулся от колонны, чтобы прилететь в их сторону, и через сетку обхватил руками кричащую и извивающуюся от боли женщину.       Гермионе казалось, что она сейчас взорвётся от переполняющих её эмоций. Она столько пережила за этот день, что её просто разрывало на куски, перед глазами плыли красные и темные круги. Хотелось просто плакать, кричать, биться в истерике, рушить этот дом!       — Наружу, Грейнджер! — услышала она рычание Северуса. — Наружу! Не в себя! Сейчас самое время!       Гермиона вдруг осознала, о чем он говорит, и все ее существо словно бы возвысилось над самим собой в яростной решимости. Тогда она отпустила рвущуюся в их болезненную реальность магию, вихрем раздирающую внутренности и все ее тело. Она больше не могла контролировать ничего, и оставалось лишь довериться тому дару, которым наградила ее природа и все высшие силы, в надежде, что он в состоянии противостоять всему разрушительному во имя жизни, которую так необходимо было сохранить. Во имя жизни, которую они точно два ювелира создали вместе с ее единственным, таким непостижимым и самым прекрасным мужчиной в этой вселенной, силой своих неистовых, настоящих, пронзительных чувств.       Мир закружился, кажется, поднялся ветер, похоже, как всегда... ураган. Ураган в таком маленьком помещении. Сквозь кровавую пелену перед глазами, в полузабытьи Гермиона с трудом могла наблюдать, как, подчиняясь безудержной магической силе, сундук на столе перевернулся, банки посыпались на пол, а от одной из них по полу побежала полоска пламени, и вместе с тем сетка, в которой была подвешена Несция, наконец рухнула на пол, освобождая ту из плена. Девочка подхватила какую-то из волшебных палочек и ввязалась в борьбу Снейпа с миссис Эджком.       А ураган, которым уже невозможно было управлять, раздувал пламя и разные опасные зелья по комнате. Безуспешно пытаясь собраться с мыслями, Гермиона успела подумать, что, возможно, дать вырваться неконтролируемой магии — не самая хорошая идея. Стихия сносила все на своём пути. В это мгновение Гермиона успела поймать это ощущение — как она полностью теряет контроль над собой... И как будто бы не только над собой... Оставшиеся крохи сознания тоже покидали её. Последнее, что она видела — как языки пламени охватывают стол, рядом с которым продолжалась отчаянная потасовка, и отключилась.