Пиздец Разъезду!

      — Привет. Ты чего тут? — Хрипящим голосом вымолвила темноволосая, глядя на Айгуль с радостью. Если б не девушка Маратика то Алеева уж точно бы утонула в собственных мыслях. Личные бесы удушили бы её, громко усмехаясь с её ничтожности, не давая шанса выжить. Ох Айгуль, если бы ты знала.       — Я тут твою сумку принесла, вот держи. — Ахмерова протянула Соне школьную сумку. Девушка застыла на пару секунд, глядя то на сумку, то на Айгуль, произошел какой то сбой в её голове. Она слыхала что Айгуль ходит с Адидасом младшим, и девчонка знала что Марат и Соня близкие друзья, и это сподвигло темноволосую на вывод, что Айгуль её не любит, может даже ненавидит. Ревность и все такое. Оказалось она ошиблась. Очень сильно.       Ахмерова заметив что знакомая опешила, улыбнулась и нежно промурлыкала. — Я видела что к тебе какие то пацаны приставали, я хотела позвать на помощь, но ты уже убежала. И сумку свою школьную оставила, ну вот я и решила тебе принести, а то ты бы совсем без вещей бы осталась, вижу сумка не дешевая.       Радушие Айгуль удивило. Девочки и так друг с другом соперничают, волосы рвут, да к тут вообще подруга парня. Спокойное отношение Айгуль к Соне сначала вызвало подозрение, ну что то не ладится тут точно, а сейчас совсем другое дело. Виднелась искренность девчонки, действительное желание помочь. Мда, Соне не хватало таких подруг…       — А адрес мой откуда? — Нахмурившись, быстро протараторила Алеева.       — Маратик дал конечно же. — Ахмерова улыбнулась, подчеркивая свои румяные щечки, мило. Повезло Адидасу с такой девушкой.       Заканчивая все девчачьи нежности Соня распрощалась с Айгуль. Как только входная дверь захлопнулась с лица девушки сразу спала улыбка. Как же ей тяжело было любезничать. Конечно, иногда это вынужденная мера, но темноволосая не привыкла быть такой. К Айгуль она испытывала теплые чувства. Теперь. Пришлось побыть милой и доброй девочкой хотя бы на пару минут, что бы Ахмерову не обидеть, а то она вся такая хрупкая и нежная, что казалось повысь на неё голос она бы тут же вдребезги разбилась. Тяжкое это искусство быть дружелюбной и доброй. Искусство в котором Алеева еще не повысила свой навык.       Достав из висящей в прихожей телогрейки сигареты, Соня вышла на балкон. Чиркала спичкой уже больше минуты, а она все не загоралась. Сука. Выкинув эту злоебучую спичку с балкона пятого этажа, темноволосая обшарила карманы. Нащупав зажигалку она нахмурилась, блять, ну где же она была раньше.       Затягиваясь едким сигаретным дымом стало думаться легче. Марат подсадил её на сигареты «Столичка» со вкусом ментола. Ментоловый запах всегда преследовал Соню, ебучая зависимость. Единственная вещь которая привлекала девушку в курении, это действие никотина в крови. Ох, как же хорошо когда делаешь длинную затяжку, впуская ядовитый дым в свои и без того плохо работающие легкие. Могз пустеет, мышцы расслабляются, мысли исчезают, ноги становятся ватными, а перед глазами темнеет. Сейчас было действительно хорошо.       Но в разум постепенно проникали мысли об одном кучерявом парне. По кличке Турбо. Алеева сходила с ума от его безупречных каштановых кудрей. Как же ей хотелось запустить свои шаловливые пальчики в его волосы. Хотелось посмотреть на его лесные глаза. Зрачки сужались в маленькие точки на теплом Казанском солнце, и радужка светлела, глаза были словно акварель. Как заманчиво. Соне хотелось что бы Турбо смотрел на нее, а она бы утопала в его чарующем взгляде. Темноволосая докурила сигарету до фильтра, скинула ее в пушистые сугробы. Пошла делать уроки, Айгуль все же принесла сумку, освобождения от домашнего задания теперь нет… ***       Трель телефонного звонка вынула Соню из решений трудных математических уравнений. Сколько она уже сидит за уроками? Час? Два? Время тянулось медленно, особенно за домашкой по алгебре.       Алеева встала из-за стола, и чуть не рухнула на кровать, просиженные часы за домашним заданием дали о себе знать. Проходя по коридору, заметила что мать еще не вернулась с работы. Устало выдохнув, она подняла трубку.       — Да?       — …       — Алло?       — Это я. — Из трубки послышался тихий мужской голос. До жути знакомый.       — Марат? — Озадаченно пробубнила девушка.       — Слушай, прости что я сегодня не встретил тебя. У Вовы короче какие то терки там были, сказал что б я с ним пошел. Тебя Турбо должен был встретить. — Суворов был спокоен. Чересчур спокоен. Как показала практика, ни к чему хорошему это не сулит.       — Марат, что произошло? — Встревоженно вопросила Соня.       — Да так, у Адидаса контры со страшим из Разьезда. Поговорить надо было, сказали…       — Я не про это. — Темноволосая резко перебила его. — Скажи мне, с чего это вдруг меня из школы потребовалось провожать?       Марат молчал. Он никогда не хотел ввязывать подругу в пацанские дела. Он лишь держал в курсе, не вдаваясь в жестокие подробности. Оберегал девочонку от суровой реальности.       — Суворов. — Отрезала девушка. — Отвечай. — Её голос отдавался звенящим эхом от бетонных стен старой панельки.       — Это связанно с моим отсутствием сегодня. В общем, Разъезд в край ахуел. Они на наших пацанов напали, на нашей же территории. — Он умолчал что двое из наших теперь в реанимации. — Тем более у Вовы давно контры с Князем. Короче допрыгались они, конкретно. — Марат говорил озлобленным голосом. Весь Универсам уже заебал этот Разъезд. Пора решить эту проблему.       — Пиздец. — На выдохе протянула Соня.       Страшно. Страшно когда опасность рядом, она может быть среди своих и чужих. Кажется что не страшно пока опасность где-то там, но вот конфликт достигает апогея. Она тут. Уже рядом. Ждет пока ты отвлечёшься, что бы напасть исподтишка. На другом конце провода послышался тихий вдох и выдох. — Знаю.       — Маратик.       — Что?       — Обещай что не перебьешь всю Казань после услышанного. — Парень напрягся.       Соня пересказала Адидасу младшему всю историю с Искандером, Марат молчал. Кажется за километр можно было учуять ярость и гнев которые от него исходили. От негатива, казалось, завяли все цветки в его жилом доме, все коты и собаки поджали хвост, и убежали. Только зайди в квартиру, и тебя снесет ударной волной злости. Марат как чайник, вскипал от злобы, скажи одно слово, и считай что ты труп.       — Понял, страшим маякну. Минус сто им из кармы. Сама главное не переживай.       — Спасибо, Марат. — Его слова ни капли не помогли, зато осознание того что есть кому заступиться радовало. — Мне так то все равно, но ты это, за Айгуль своей следи, а то она одна шастает не пойми где, сумку мне сегодня принесла.       — Ох да. — Протяжно низким голосом вторил парень, — За вами всем сложно будет уследить. Я тогда старших попрошу тебя провожать, думаю не откажутся.       — Мгм, — Нервы на исходе. Вдруг Алеева вспонила одну интересную вещь, — Слушай, Марат, скажи мне как так получилось, что этот Турбо твой меня назвал кличкой, которую только, вы, Суворовы знаете.       — Да что я то, — оборонялся младший, — Он сам о тебе спрашивал. Я тут не при чем.       — О господи, — Сдерживаться невыносимо сложно, — понятно. До завтра.       Завершив телефонный звонок, Соня сползла вниз по стене. По свекольно-румяным щекам сползли хрустальные слезки. Над Алеевой летала туча, отравляя изнутри. Сердце вот-вот наровилось остановиться: страшно, больно, обидно, неопределенно. Какие же они звери; кровь других проливают и асфальт делят. Тошно осознавать что они вокруг тебя; отвращение отдается глухой болью в висках, голова невыносимо гудит; хочется зарыться в землю и уснуть, дня на два.       Темноволосая хаотичными движениями размазала слезы по лицу, и направилась на балкон; ей нужна новая доза никотина и мыслей об одном кучерявом парне.       Трубка так и осталась свисать с комода в прихожей. ***       — Вов, ну что там по итогу то с этим Разъездом? — Вымолвил Марат, заходя в качалку. Турбо и Зима сидели на старом потрепанном диване, Вова сидел на кресле, от которого несло дешевой водкой и сигаретами.       Все молчали, ждали слово старшего. Адидас закинул в себя лихую стопку водки, даже не дернувшись. Гнетущая тишина заставляет напрячься мышцы, и затаить дыхание. У Вовы желваки под кожей ходят, смотрит в одну точку известную только ему.       — Расклад такой, — Разрезал безмолвие старший — разговоры эти все бессмысленны, пойдем в набег. Без предупреждения. — Каждый кто находился в старом, зачуханном подвале сейчас сидели неподвижно, опасаясь нарушить момент. — Пиздец Разъезду. — Продолжил Адидас хриплым голосом.       — Что, прям так все серьезно? — Картаво вопросил Зима. Суворов медленно перевел взор на Вахита. Под слабой, подвальной лапочкой можно было разглядеть его разбитый нос, и кожу лица которая была устлана едва заметными царапинами и кровью чужих; следствие раговора с Князем. Томно вздохнув, Вова склонил голову, и тихо усмехнулся.       — Пацанов наших забили до реанимашки, на нашей же территории, — Он перевел устрашающий взгляд на Вахита. — на бизнес наш покушались, этого достаточно.       Слова нарушающие тишину в этом подвале, угнетали. Но выбора не оставалось; Кащей бы попытался решить выпивкой и переговорами с их старшими; разговоры действуют не долгосрочно, и он больше не с улицей. Вова решит по другому, он темпераментнее чем бывший лидер, балующийся черняшкой через день.       — Там это, до Сони в школе какой то Разъездовский доебался. — Марат с Турбо неосознанно переглянулись. — На счетчик хотел поставить.       — Тем более. — Кратко промолвил старший Суворов.       Алеева ему как родная сестра была, на ровне с Маратом. Суворовы и Алеевы дружили, так случилось из-за отцов семей. Кирилл Суворов и Андрей Алеев работали вместе на заводе, стали лучшими друзьями. 6 лет назад глава Алеевых умер, и семейство Суворовых помогали как могли; Диляра постоянно захаживала к Юлии Михайловне; приносила необходимые продукты, Марат с Вовой поддерживали Соню в переломный момент, каждый день навещали. Наверно в день смерть отца в Соне появился характерный стержень, но сколько страданий и отчаяния пришлось пережить, да и вообще чудом не свести концы с концами. Что ж, так закалялась сталь.

Меня окружили весёлые лица

Странная смесь из друзей и врагов

Присутствует в каждом желанье напиться

Случись рядом драка

И каждый готов

Смотреть с любопытством достойным Эйнштейна

На хитросплетенье свободных частиц

И даже вписаться при всем уваженьи

Внести свою лепту в симметрию лиц

***       — Доброе утро. — Пробубнила Юля Михайловна, потряхивая дочь, чтобы вынуть ее из крепкого сна.       Рыдая после вечернего разговора, Соня не дожидаясь матери, умылась, и плюхнулась на скрипучую кровать сразу заснув.       — Еще пять минуточек, — умоляющим тоном прохрипела девушка, находясь в полусне.       — Нет. Быстро вставай, в школу опоздаешь. — Причитала женщина, удаляясь на кухню. Девушка закатила глаза, как же все астачертело, сука.       Соня как заснула в вовиной майке-алкоголичке и спортивках, так и проснулась. Зайдя в ванную, Алеева взглянула на себя сквозь отражение в зеркале, и ахнула (ахуела): лицо опухло от часовых рыданий, волосы спутаны, как веник какой то, а на запястье ожог.       Находясь в порыве истерики, темноволосая затянулась, и тлеющий пепел упал ей прямо на левое запястье, которое лежало на перилах балкона; было больно, ноющая кожа вокруг ожога зудила и наливалась красным. Благополучно забыв об этом, с утра ее ждал сюрприз.             Что скажет мама? Накажет? Выпорет? Да похуй, знаете где я все это вертела?