Глава 16 - Герольд с силой Бога

То были пейзажи города, что в свете своём описывал движение Венеры. Но пейзажи не светлых зданий, что вывесками увешаны бесчисленными, а старых, умирающих халуп, где живут вечно больные и несчастные из тех, кто прибыл в АД невольно. Они жалкие, ничтожные создания, что при жизни, не веря в божий промысел, посмели в АДУ веровать начать, из-за чего на них сонм духов опустился и отравил неизлечимы ядом в наказание за лицемерие библейское. Так, на краю Гордыни был небольшой городок, что именем не обладал, да и никто не собирался его называть. В том городе были лишь больные, что кашлям других распугивали. Кашляли они так сильно, что рвались связки в горле их. И по улочкам, или даже улочке, ходил тот герольд, которого мы видели на пиршестве у Зестиал. Имя я не собираюсь ему давать, ведь даже сам он его давно забыл. Давайте звать нашего герольда… Герольдом. С большой буквы, попрошу я вас. Герольд ступил в небольшую, но уставленную тухлыми рыбьими тушами, хижину. Пахло ужасно и можно пошутить, что так пахнет немытая женщина, но я ещё низко не пал так, чтобы такие ничтожные остроты выдавать. Герольд бродил, стараясь не задеть водных адских жителей. — Кто?! — вдруг Герольд столкнул старый нож, что, звоном металлическим своим о пол, пробудил владельца хижины. — Кто здесь?! То крупный свин вскочил, хватаясь за тесак одной рукой и мотая им по сторонам. Он старался выудить из тьмы хоть один похожий силуэт, что мог к нему прибыть с недобрыми намерениями. — Покажись! — неистово хрюкал хряк, своим пузом сбивая другие ножи. — А то ты падёшь как та же ветренная мельница! Невольно хряк заметил, как резко колыхнулась одна из подвешенных рыбёх. Свин подскочил, крупными толстыми пальцами отодвинул одну из туш и, замахиваясь тесаком, был готов нанести удар. — Стой, Сноуболл! — вдруг вскрикнул Герольд, сильно испугавшийся. — Это я, это я! — Олень? — спрашивал хряк, в удивлении сбрасывая тесак на бочку. — О, мой животный друг, давно не виделись! — и обнял его в смехе и радости. Честно, этот хряк был одним из немногих, кого можно было бы назвать истинно добрым. Он никогда не просил, чтобы кому-то навредили и, честно, сложно было бы именно для него. Однако иногда ему приходилось утопать в злобе. — Зачем же ты пожаловал? Сказал бы, я тебе… рыбки бы сделал, — Сноуболл взял с собой тесак и, сорвав рыбу с потолка, уложил её на разделочный стол, замахнувшись тесаком. — Знаешь, без тебя тут совсем одиноко. — Ага, знаю, — Герольд все ещё был в чистых одеждах и белых перчатках, что ему предоставили в поместье Зестила. — Просто… работы много, да ещё и этот банкет. — А, да, ты же у нас теперь в высшем обществе, так? — Я… — он не мог скрываться долго и, поднимая руку из-за плаща, ставит на стол пулю, что сияла, как свет от РАЯ на небе. — Я украл это с банкета… — И что же это? — честно, свин даже не бросил взгляда на сияющую пулю. — Что-то из еды или.? — и только сейчас он перевёл на свет свой взгляд, что пленил его мгновенно. — Боже… — свин мог себе позволить такое говорить. — Что это за чудо? — он даже хотел потянуть руку, но почему-то сдержал себя, сам того не понимая. — Пуля… Только чёрт знает, что за, — он поднял взгляд на Сноуболла и понял, что просто не может скрывать от него всё произошедшее. — Я украл её у Кармилы Кармин и Столаса… Свин замолчал. Он поднял взгляд, медленно снимая его с пули. Тесак поднялся, вырвался из туши рыбы и вонзился в стол, чуть в стороне от трупа. Герольд чуть вздрогнул, понимая, что прямо сейчас его могут вышвырнуть за дверь. — А… Кто это? — но такой невинный вздох хряка даже поставил Герольда в ступор. — Просто, ты знаешь, я не особо выхожу наружу, да и новости до нас не долетают. Я даже не знаю, какой сейчас год! В этом смехе хряка, Герольд не понимал, притворствует тот или же нет. Это было сложно вразумить, что кто-то ничего о мире за пределами своей хижины не знает. — Понятно… Да они так, обычные демоны, не бери в голову — ничем они не лучше меня, — и, улыбаясь, с дрожью в руках поговорил. — Даже не так! Я лучше их. — Олень, — но хряку такой настрой словно не понравился. — Не затмевайся гордостью, пожалуйста, я всё понимаю, но даже так помни, кто ты и зачем ты всё делаешь, ведь стоит перешагнуть черту и путь обратно будет закрыт. — Я знаю, — от этих слов он вздрогнул, но ответить не решился дальше. Герольд давно перестал веровать в любого из богов, из-за чего прекрасно знал, что не выбраться ему из АДА, и позволял своей душеньке плыть по вечному течению, которое его уносит в небытие. Герольд прекрасно знал, что для его души спасенья нет, поэтому не хотел зазря трястись, надеясь на прощение. — Тогда, пожалуйста, не делай глупостей, — но свина отвлёк сильный стук в дверях. — Эй, Сноуболл… где моя рыба, ублюдок?! — в сильных шагах, пришедший сбивал рыбу с тех крючков, к которым она ртом прицепилась. — Мой босс ждать не любит! В лавку ворвались носороги, которые крупным своим размером сбивали рыбу и тёрлись о неё плечами. Запах им не нравился, но босс их, что любил до стона тухлую рыбёшку, готов был часами находиться в этом магазине. — Встань за мной! — Сноуболл прикрыл Герольда, не давая тому ходу. — Я уже сказал, что к концу недели всё будет! — для устрашения он взял тесак и, чтобы показать все свои намеренья, поднял его чуть выше пояса. — К концу недели пройдёт чистка и у босса будут совсем другие проблемы, которые нужно решить и до твоей рыбы ему дела не будет! — носорог демонстративно кинул взгляд в сторону висящих ряд в ряд адских окуней, чей запах был до боли отвратительным. — Тогда пусть приходит после чистки, раз уж ему так хочется рыбы! — Сноуболл будет стоять на своём и, несмотря на веру Божью, готов сражать будет до крови своей или чужой. — Ты меня не понял, — носорог сильной хваткой сорвал с потолка крупный крюк, на котором весел кусок рыбьего мяса. — Это была не просьба… а требование! Он наклонился вперёд и рванул, заставляя халупу трепетать по швам. Его рог пробил пару туш и, если честно, сильнее напугал Герольда, нежели Сноуболла, который не хотел драки, но взять и оставить нарушителя своего покоя в покое он просто не мог. Только носорог подбежал ближе, то он не стал пытаться проткнуть свина своим крупным и весьма острым рогом, а наоборот резко поднял голову и замахнулся острым крюком, стараясь проткнуть свина. Сноуболл отскочил и, не желая напороться на острый шип, падает, случайно скользя по склизкой жидкости, что стекала из брюха подвешенной рыбы. Это предоставило носорогу хороший шанс, из-за чего он достаточно быстро подбежал и, замахнувшись, тут же пробил плечо свина и, потянув за леску, которая была привязана к крюку, хотел содрать с хряка кожу. У него бы это получилось, но он не знал, что Сноуболл был необычайно крупной свиньёй и кожей обладал настолько прочной, что позавидовать может и броня у танка. Поэтому свину хватило лишь дёрнуть плечом, как, словно механической силой, он притянул к себе носорога. Тот чуть пошатнулся, но тут же схватился за палку, что была началом от очень крупного меча, который на самом деле был ножиком, но слишком уж длинным. Носорог замахнулся, побежал, но из-за длины ножа вонзил его в балку и, сам не удержав равновесие, упал и прокатился по полу, сбивая тот стол, где свин потрошил рыбу… а рядом была пуля. Уже вздрогнул Герольд, ведь пуля, что уже принадлежала ему, катилась прочь, прям под ноги тому носорогу, что, вставая после падения, обратил на удивительное сияние своё внимание. — А что это? — казалось, что и драться он теперь не хотел и лишь протянул руку к пуле, которую сначала принял за золотую монету. — Сказал бы, что есть чем отплатить интересным и я… Но не было на его руках перчаток, из-за чего, стоило ему только ладонью приблизиться к свету, то огнём он объят был просто мгновенно. Огонь быстро настиг не только те серые плечи, что были у носорога, но и голову, а потом и глазах. Слышался крик, а в огне, что в цветах своих, переливаясь от абсолютно чёрного к белому, рисовал ужасно подробные узоры того, что может совершить человеческий разум, при жизни не знавший моральных границ. Носорог невольно сделал шаг в сторону Сноуболла, на которого мгновенно перебросился яркий огонь. — Что… Уберите… потушите меня! — кричал носорог, который не был как хряк, ведь тот старался потушить огонь не криками, а действиями. Удивительно, но огонь по свину распространялся не так быстро, как на носороге. И в огне, что Сноуболл на теле носил, уже виднелись его грехи: насилие, грабёж, обман и воровство. Чем тяжелее был грех, тем огонь был темней и рыжей. Однако… вдруг появилась картина, как при жизни свин помогал молодой сироте найти дорогу до города, который она потерял из виду. То воспоминание так быстро проскользнуло, что было практически незаметно для каждого глаза. Но то, что огонь шёл медленно, не говорило, что он не доберётся до цели. Он уже покрыл ногу и переходил темпом на шею. Герольд же, испугавшись яркого огня, что может убить и его, постарался проскочить средь бушующих криков и выбраться наружу. Он видел, как загорелись и другие носороги, которые в болях мотались их стороны в сторону. Кто-то даже залез во внутрь рыбы, ведь посчитал, что сок внутри них поможет им выжить. Однако рыбы лишь жарились, а носороги, опустив руки, сгорали. Выбегая на улицу, Герольд окинул взглядом Сноуболла, что, отрубив себе руку, надеялся выжить, но огонь был беспощаден и буквально по молекулам его крови перебрался на его шею… голову и, конечно же, торс. Сноуболл умер быстро, упав на пол и затихнув навсегда, но это был не конец. На телах, что покинули этот мир, огонь переставал пылать. Однако огонь, что потухнуть быстро не сумел (я говорю о том, что на Сноуболле), перебрался на рыбку и доски и в своём танце поглотил всю жилую халупу. Она развалилась. Так быстро, что даже моргнуть не успели, и огонь окончательно потух. Вокруг собралась свора зевак, что, удивлённая произошедшим, понимала, что это не выходит за рамки нормальности; и лишь Герольд был в истинном ужасе. Он не беспокоился о пуле — больше боялся о Сноуболле — и побежал по сожжённым доскам, на которых остался бледный пепел. — Твою мать, нужно его вытащить, — это для него все ещё пылает надежда, что Сноуболл жив, но мы с Вами, читатель, прекрасно осознаём, что эта пуля, подобно ангельскому оружию, способная убивать демонов окончательно. Но Герольд, не зная об этом, очерняя свои белые перчатки, старался разгрести небывалый завал и, находя тело Сноуболла, вытаскивал того наружу. Если бы я был там, то к бекону попросил бы ещё и яичницы. — Давай, просыпайся… Блядь, ещё ждать пока он восстановиться, — и Герольд ждал. Он ждал минуту, подождал и пять, хотя ещё три минуты назад свин должен был восстановиться. Потом прошло десять и пятнадцать минут, в которые Герольд не понимал, что происходит. — Нет… он не мог же умереть окончательно… это же невозможно! А я говорю, что возможно. — Сраные носороги! Это всё ваша вина, ублюдки! А я скажу, что ты сам виноват. — Нет… забери у меня! Забери их жизни, не его, пожалуйста. Я не могу. — Как же теперь… это всё из-за меня? Неужели ты наконец понял? — Он умер… Ты прав, мой маленький друг. Он плакал, я видел это, смотря на него. Хотя я рад, что сквозь всё это он наконец нашёл ответ на нужный вопрос. Он оглядел носорогов и в их сожжённых физиономиях разглядел прихвостней змеиного ублюдка, которого я называл многими именами, но сейчас он будет отцом Лидии. — Я убью эту суку! — какое же интересное совпадение, связанных между собой событий, которые двигают каждого персонажа вперёд предстаёт нам узреть. — Я всажу ему эту пулю в тело! И, вновь разгребая почерневшими перчатками завал, поднял пулю над головой. Он понял, что подносить её к себе ближе нельзя, но не понимал, почему в перчатках он не сгорает в том огне, что объял всех в этой разрушенной халупе. А уже знать и не надо было. Он понимал, что этому нужно время, но уже через несколько часов, он направился в клуб, где Чувак с Энджелом навели шороху похуже, чем кто-либо когда. После того случая владелец мало с кем разговаривал, но не перестал проводить вечеринки, в которых каждый может делать, что душе заблагорассудиться. — Проходите, — говорили новые охранники, которые стояли на местах тех, кого убили совсем недавно. Им платили не так много, чтобы они рисковали своими шкурами. Вообще, клуб сильно обнищал на обилие посетителей, потому что бойня, которая здесь произошла, взбудоражила несколько районом рядом. Герольд же, не зная о том побоище, которое устроили Чувак с Энджелом, удивлялся, что здесь так мало людей, ведь считай клуб находиться не так далеко от крупных развлекательных центров и шлюших улиц, а тут просто нет и души, хотя я утрирую. Были группы демонов, что посчитали правильным по маленькой цене провести время в клубе. Если вспомнить ночь оргии, то там сложно было протиснуться, а сейчас хоть руки расставь и крутись — всё равно место будет. Вот только Герольд никак не видел владельца клуба. Олень взял с барной стойки напиток и трепетно смокал его, точно настоящий гурман. Этому его научил один из старых (очень старых) прислуг Зестиала, который не поскупился на рассказы о своих знаниях в сфере производства коктейлей. Не замечая, как проходит время, Герольд практически заканчивает выпивать, как тут в основной зал, прямо из VIP комнат выходит владелец. Он один, без охраны, что было весьма опрометчиво, да вот только на нём и лица нет. Замученные глаза, пустой взгляд, словно что-то сильно переменилось в его жизни. Как это могло произойти? Почему-то Герольд подумал, что не сможет убить такого человека. Ему стало жалко этого змея, из-за чего он в дрожи потянулся в карман. Несмотря на своё нежелание, он знал, что должен сделать, но медлил, ведь мстил он за того, кто в своей жизни к мести ни разу не притрагивался. — Смотри, куда прёшь! — один из молодых демонов, что тусил со своими подружками случайно толкнул змея в спину. — А это вы, я думал… — но змей не церемонился. Он разбил бутылку и острым концом быстро провёл по шее демона, который не ожидал такой жестокости от человека, который просто заведует клубом. Подружки же не убежали — им не было страшно при виде таких ужасов. Одна из них даже начала мастурбировать, чуть приподняв своё розовое платье. — И вправду, как говорил, сумел меня возбудить, — приговаривала она, прикусывая нижнюю губу. — Тогда смотри по сторонам, отброс! — змей даже пальцами выдавил демону глаза и бросил его труп на стол, не забыв плюнуть слюной, что была больше как яд. — Он… — Герольд понимал, что не может остановиться. Он точно должен его убить его; да, мы в АДУ, но жестокость никто не отменял. Стоит упомянуть, что олень лишь недавно в АДУ, из-за чего к любой жестокости он относиться так, как и при жизни — АД ещё не говорит, что человек при жизни ел новорождённых детей, запивая их мясо кровью расчленённых жертв. Иногда это просто идиоты, наркоши, самоубийцы или просто неверующие. Герольд достал пистолет. Никто этого не заметил, что удивительно, ведь тот его даже не прятал. Он последовал за змеем и, не позволяя тому уйти, поднял пистолет. — Стоять! Я быстро отступлю, уведомив вас о том, что Герольд знал, как собрать патрон и внутри пистолета сейчас была самоделка, которая, пусть и не сильно, но всё же придаст пуле достаточную мощь, чтобы убить змея. — Охуел?! — развернулся к нему змей и сделал шаг назад. — Если ты хочешь повторить трюк того рыжего, то я тебя огорчу! — он сам потянулся за пазуху, чтобы взять пистолет, но Герольд был точно быстрее. Прозвучал хлопок и змей, хватаясь за рану на левой груди, всё же достал пистолет. — Ублюдок! Герольд испугался, ведь думал, что эффект не даст о себе знать, но скажу, что его беспокойство было напрасно — уже через секунду змей запылал. — Ч-что… потушите! Потушите меня! — сцена была слишком похожа на ту, что происходила в халупе у Сноуболла, когда носороги метались в стороны в попытках потушить огонь. Забежали охранники, на которых огонь перебросился в моменте, когда они старались спасти своего босса. Они, не понимая, что происходит, так же метались по комнате. Огонь на них был разный и разжигался то быстрее, то медленнее, смотря на тяжесть грехов. Герольд спрятался за диваном, чтобы переждать всю вакханалию. Он слышал крики, но не видел, кто конкретно кричал. А как ему забрать пулю? Это вопрос уже другого момента. Огонь перебрался на стены и, что удивительно, сжигал и камень, и кирпичи. В какой-то момент потолок стал обваливаться, вынуждая Герольда выбегать из укрытия и укрывать голову, чтобы не попасть под удар. Тех, кто сгорел, включая змея, владельца этого клуба, давно раздавило. Кому-то могло придавить только небольшую часть тела, а другому и ничего, кроме пальцев. Змею же задавило правую ногу, пусть и телом он давно походил на затвердевший пепел. Герольд стоял как заколдованный. Сияния пулю тянуло его к себе. Он протянул руку и в перчатки схватил пулю, подняв её над собой. Его руки росли, рога увеличивались и становились остры как новая бритва. Кто-то на улице, снимая пожар, смог увидеть лишь его силуэт и пару сияющих глаз. Пойдут слушки, что это новый и весьма сильный демон. Кто-то скажет, что это Аластор, которого я упоминал, но не показывал в истории ещё. Через несколько часов Герольду даже дадут имя: «Призрачный Олень», заменив призрака на… существо, который выглядит как Герольд. И вот, смотря на него, я бы хотел сам подумать. Насколько же опасен станет тот, кто в случайно порыве сможет добыть силу, сравнимую с божественной. Что будет, если этот «кто-то» не только не боится использовать эту силу, но и стремиться? Даже мне интересно какие ужасы он может совершить, понимая, что способен быть непобедимым. Придётся в этом разобраться… но только после перекуса… Конец главы 16