Глава 15 - Отцеубийца

В комнате было слишком много вещей, начиная от тех, что для демонов совсем не нужны, переходя к тем, что были словно вещи первого пользования. Удивляло и то, как среди всего балагана, на вешалках висели пёстрые и модные наряды, словно не тронутые, но помятые от резкого касания. Посреди комнаты была кровать, столь огромная, но, на удивление, весьма малая к общим размерам комнаты. В кровати лежал… Чувак. Что же он здесь делал, я точно не могу понять, словно пропустили мы события всей прошлой ночи. Наш герой сам не понимал, где он находится, ведь, проснувшись, он отказывался открывать глаза, желая спать от сжирающей головной боли. Он головой мотал, дёргал даже руками, когда мозг принимался пугать его подделкой в голове, но в моменте он дотронулся до волос. И что такого? Волосы, так волосы, но наш герой вскочил, поднял торс и, усевшись, стал оглядывался по сторонам. Это была незнакомая комната, уж слишком сильно большая и, если честно, пропахшая духами. У него вновь голова заболела и, схватившись за неё он простонал, словно наркоман, у которого ломка. — М-м-м-м… уже… проснулся? — он услышал женский знакомый голос подле себя и, повернувшись встретился с Кларой. — Какого хуя… — честно, лучше и своё удивление я не могу описать, ведь в голове у меня не укладывается, что именно стало причиной такого странного и резкого действа? Чувак схватился за голову, словно в лице Клары он тут же узрел воспоминания, что мозг его запечатал специально, словно под действием заклинания. В голове блуждали отрывки, объявляясь, как всегда, во вспышках оглушающего света. Там были слова, в которых он старался разобраться, но ничего не понимал. Лишь иногда по губам он мог представить о чём они говорили. Но, видимо, я забыл описать вам то, что происходило. Возложив его руки на плечи, Клара с Одеттой занесли его в машину тот час, когда он выпил то странное зелье. То было, как узнал я сейчас, не то, что может Чувака отправить во тьму, а то, что развратного зверя будит в мужчинах. Чувак чувствовал жар, из-за чего стремился быстрее снять с себя всю одежду, кроме стареньких туфель. Именно так нашего героя, как только добрались Одетта и Клара до места их дома, они вытянули из машины: только в одних туфлях он был и готовился стягивать с себя трусы из-за буйного жара. — Да потерпи! Скоро всё будет! — видимо Клара всё знала и улыбалась, считая, что свои действия она сумеет пред другими оправдывать. — Ты думаешь это хорошая идея? — последние слова Одетты успел Чувак услыхать, пока вновь голову не опустил и во тьму не провалился. Он вернулся спустя пару секунд, в моменте, когда его влачили по длинному красному (что присуще всему АДУ) коридору. Щелчок двери, ключ вогнали туда, вошли в квартиру и дверь захлопнулась. Наш герой бормотал что-то несвязное, но в его голове вздохи выстраивались во вполне себе понятную речь. Он оглядывался, искал, чем бы можно напиться, и в бликах адского солнца он увидел бутылку, в тексте которого разобраться не мог. Этого тут же хватило, чтобы Чувак, схватившись за горло бутылки, стал вливать её содержимое в себя через рот. — Твою мать! Это дорогое вино! Отдай! — но его голова не работала внятно. Почему-то он смотрел на невысокую Клару и думал, что позволено ему всё, что есть на свете. Чуваку так много всего прощали, простили и то, что он перебил десятки людей в городе, в котором ему дали дом (да, в этой истории это был именно он). Его прощали за то, что он людей убивал и невинных в деревнях по всему миру сжигал. Но тогда это был приказ депутатов, тех ублюдков, что восседали в парламентах. Так почему же он должен думать сейчас? Он напился, не умер, так он же в АДУ! Здесь умереть так просто нельзя. Так если смерти не будет и так, так почему не пойти ва-банк? Он не мог умереть, даже если его рубить тем, что во тьму демонов других отправляет. — Поставь на место, идиот! — кричала Клара, стараясь выхватить из рук у Чувака бутылку с вином. — Да она стоит больше, чем ты! — но тут он упал на неё. Ей хотелось бы думать, что он, потеряв равновесие или сознание, просто упал, как картошки мешок, но Чувак был в сознании, пусть и тёмном, словно и не его собственном. Он смотрел на Клару глазами раскрытыми и желал вкусить этот плод. Так что его держит? Он грешный уёбок и в святого играть не желает. Раз уж пошло всё по пизде, то почему он должен стараться, спасая уходящий в воду корабль? Ему всё равно, что с ним будет уже столь давно, что его первые желание в АДУ стали лишь глупымы потугамы к жизни, которую он давно потерял. — Клара! — вспылила Одетта, стараясь добрать до своей сестры, но та, помотав головой, указала её на тумбу в сторонке. — Камеру… возьми, — Одетта всё поняла и тут же, подорвавшись с места, словно зверёк, схватилась за камеру и нажала на кнопку. Запись… пошла. Чувак не стеснялся, он кусал за губы её, хватался за руки и грудь, за талию и не хотел останавливается. Желал бы я описать весь тот разврат в деталях, что с ними происходил, но это лишь историю сделает столь длинной, что я не успею всё, что желал, рассказать. Но в похотливом танце, прыгая друг с другом, танцевали они. Клара уже давно вошла в этот кураж, и сама перестала думать и мыслить о том, почему она его сюда привела. Поглощённая сексом и похотью она вела его до комнаты, этажом выше в их огромном пентхаусе. Одетта же, которая сначала снимала, не думала, что в ней зародиться семя столь желанной ей похоти. Сначала она, растопырив глаза, смотрела на свою сестру, а потом медленно потянула пальчики к паху. Ей хотелось вступить к ним и, наблюдая за тем, как они яростно целуются, обхватывая спины друг друга, встать на место сестры. И в моменте её желание осуществилось. Чуваку словно скучно стало с Кларой, из-за чего он, уже находясь на кровати той комнаты, в которой проснулся, потянул Одетту к себе. Та камеру бросила, но запись не прервалась. И слышались все животные стоны, что даже без записи позволяли понять, что и девушки, и мужчина один получали небывалый экстаз от того, как они пытались угодить один одному. Даже Одетта, что старалась подражать холодному нраву своей любимой матери, сейчас была словно самый похотливый в мире суккуб. — Какого хрена… — повторился Чувак, понимая, что по правую сторону от его самого лежит и Одетта, которая, прячась в объятиях сна подниматься просто не желала. — Ты был просто охуенен, — удивительно ласково протягивала Клара, которая, видимо, всё ещё не пришла в себя после той бурной ночи. — Хотелось бы повторить, но, думаю, скоро сюда придёт мама и она будет о-о-о-очень не рада тебя видеть. — Что? Кармила? — задёргались глаза Чувака. — Блядь, я ведь трахнул её дочерей! — только сейчас дошло до него. Чувак подскочил, даже упал, ударившись носом о пол. Из своры одежды он попытался, как старый рыбак, выловить свой уже розово-красный костюм. Он оглянулся, вновь посмотрев на Клару, что махала пальчиками с хищной на лице улыбкой. Выбивая дверь, оказываясь на втором этаже огромного в своих размерах пентхауса, Чувак осматривает гостиную и радуется, что никого там нет. Однако даже так в спешке он себе не изменил. Спускаясь по лестнице, прыгая как обезьяна на одной лишь ноге, Чувак старался накинуть брюки. Он сумел, однако, не удержав равновесие, ударился о стену напротив стеклянной лестницы. Чувак быстро, застёгивая ширинку, прорвался в прихожую, где, забыв свои туфли, уже был готов выбегать наружу. Но тут открылась дверь. В немой сцене он всё же встретился с Кармилой, которая, прибыв, чтобы проверить своих дочерей, никак не ожидала встретить перед собой полуголого Чувака. Они с десяток секунд просто стояли и смотрели друг на друга, стараясь понять, что же можно сказать. — Какого чёрта ты здесь забыл? — Кармила не была так сильно зла, хотя хотела бы врезать Чуваку по лицу. — Думала, ты сбежал! — Ой, да ладно тебе, просто зашёл в ближайший домик. — В этом «домике» живут мои дочери! А стоит он столько адских долларов, что тебе во сне столько купюр будет снится. — Ну-у-у-у, — пытался хоть что-то придумать Чувак. — Скажем так, в жизни каждого человека бывают моменты, когда заходишь не в ту дверь. Но твои дочери, кстати, весьма понимающие! — С чего это? — взялась она смотреть на его грудь. — Они дали мне… принять ванную, поэтому они добрые, ведь так? У тебя такие добрые дочери, просто офигеть! Сколько раз я сказал, что они добрые? Так вот они… По крайней мере, хваля её дочерей, Кармилу можно было бы приструнить, потому что она принимала участие в их воспитание. Считай, что если хвалишь дочерей, то и саму Кармилу тоже. Этим ей можно было просто вскружить голову, из-за чего она даже могла забыть, о чём говорила. — Мама! — но могло ли быть все ещё хуже? Кармила подняла голову, вглядываясь через плечо Чувака в свою дочь. Клара, заковав себя в красное одеяло, стараясь скрыть своё голое тело, давила из себя хрустальные слёзы. Почему-то сейчас она выглядела прямо как дева, что стала жертвой разврата. Больше нет той бестии похотливой, что в порывах желаний своих двигала бёдрами так сильно, что даже Чувак мог чувствовать боль. — О, мать твою, — ругнулся Чувак, разворачиваясь к ней. — Это не то, как оно выглядит! Давай, скажи ей! Однако Клара не переставала исторгать слёзы. Протянув руку к паху, чуть наклонившись в коленях и изобразив слабость в ногах, она рукой схватилась за Шею, которая была покрыта красными отметинами. — Он нас изнасиловал, мама… — если Чувак видел в этом притворство актёра, то Кармила внимала голосу своих дочерей. Она видела боль — настоящую и неподдельную. — Твою мать… какого?! — только он это сказал, как схватился за простреленное ему ухо. Теперь у него не только оторванные ракушка на одном ухе есть, но также и обожжённая кожа на другом. Однако удивительно, что Кармила, достав пистолет, сумела промахнуться по Чуваку. Она была искусной в своём деле мастерицей, что могла обращать с оружием из любых эпох и народов. Сделать десятки выстрелов из лука и попасть в одно и то же место для неё не является сложностью. Но тут она промахнулась впритык. То ли злость её так сильно объяла, то ли Чувак сумел увернуться, для нас это не так сильно важно. Чувак вздрогнул уже в какой раз — казалось, что, кроме этого, он ничего не умел. В бок побежав, стараясь спрятаться за диванами и креслами, Чувак надеялся, что не попадёт под удар. Скажу напрямую, его прошило практически всеми из пуль, что успела выпустить Кармила. — Я тебе доверяла! — кричала Кармила. — А ты так решил поступить. — Да это не то… — старался противиться Чувак, пригибая голову от выстрелов. — Это не то, чем кажется, тупая ты сука! Я не помню, даже когда их трахал! И не трахал я их! — Не ври! — кричала она, а Чувак, отступая назад, подбирался к крупным окнам. — Ты подписал себе смертный приговор, ублюдок. Ударившись спиной о стекло, Чувак лишь ухмыльнулся. — Ты забыла, что я не могу умереть? — и, взмахнуться головой, быстро отведя её сначала вперёд, а потом и назад, ударил затылком о стекло, его разбивая. Кармила тут же опустила пистолет. Она удивилась, как человек, не так давно объявившийся в АДУ, способен так легко прощаться со своей жизнью. Она не знала и уже не собиралась — ей стоит проверить своих дочерей. — Сука, как я люблю выпрыгивать в окна, бля-я-я-я-я-ядь! — кричал Чувак пока чувствовал, как ветер вздымает его рыжие волосы, а потом удар, тьма, и грудь вновь пытается уловить воздух. — Ты меня что, не слышишь?! — кричал какой-то тёмный демон, но Чувак не обратил на него внимание и просто встал, стараясь вылезти из разбитого автомобиля. — Я потратил на него кучу денег, сучара! Но где он и куда стоит идти? Чувак не знал, поэтому и вправду стоит подыскать себе металлического жеребца. И одного такого он всё же нашёл. У обочины стоял байкерский мотоцикл, окрашенный глянцем. Его фарами выступали глаза черепа, а номера словом «АД» — И вот, как-то раз я захожу в бар… — травил анекдоты один из байкеров, не замечая, как на его байк садиться Чувак. — Эй, сучара! Байкер тут же схватил нашего героя за плечо, но тут же получил пару сломанных пальцев, кровавую реку из носа и психологическую травму на всю жизнь. — Мне нужны ключи… и твой мотоцикл, — вежливо скомандовал наш герой. — Мотоцикл есть, а где ключи? — байкер, плача от боли, скинул нашему герою металлический ключ. И металл заревел, как яростный зверь. Кому-то такой звон бьёт по ушам, но для Чувака это была одна из симфоний Бетховена. Почему-то его успокаивал этот грохочущий звук. Он дёрнул за рукоять и мотоцикл рванул, стремясь по дорогам. Тут же Чувак удивился, ведь двухколёсного монстра было весьма сложно контролировать самому. И тут он вспомнил, что при жизни у него прав на мотоцикл не имелось, а только на машину. Хотя какая, мать её, разница? Это АД, так что какие здесь, к чёрту, правила? Честно, Чувак не особо обращал внимания на пейзажи, пока ехал по городу с голым торсом. Да, рубашка с пиджаком у него вывалились из рук, когда он выпрыгнул в окно, из-за чего сейчас он явно ловил себя на мысли, что ему следовало быть осторожней. Хотя чего эти суки взъелись? Он ведь вправду никакого не насиловал. Последнее, что он помнит, так это драку с тем крылатым демоном, а потом словно тьма. Он даже не помнит, как передал Столасу номер Ларри в тот раз. Так он старался вспомнить, но лишь зря напрягал мозги. Наконец он приехал к лавке пушистого Ларри. Оставив мотоцикл на улице и забрав ключи от него с собой, направился к двери. Чувак буквально завалился во внутрь магазина, из-за чего вместо мягкого звона маленьких колокольчиков, послышался чуть ли не звон церковных колоколов. — О, какого занесло! — поднял голову, отрываясь от пересчёта, Ларри. — Мать твою, да почему ты не отвечал? Я уже подумал, что тебя убили. Кто-то драку устроил или что? — Никто не дрался, — Чувак схватил небольшой стул и, подтянув его к столику Ларри, опустил голову. — А почему ты выглядишь, словно тебя из сраки достали? — Напился, представляешь? — Да нет, — вдруг Ларри усмехнулся. — Нет, блядь, вот умора! — Что такое? — Ну ты можешь себе представить, чтобы ребёнок демона Гоэтии был таким бесхребетным чмом? Просто пиздец, — почему-то Ларри видел в этом лишь слабость. — Если бы она жила в моё время, то хрена с два она выжила! Чувак поднял на него взгляд. Почему-то у него сердце сжалось в злобе, когда он услышал эти слова. Он не понимал, что говорит Ларри дальше, ведь злость, что его быстро заполнила, вытеснила возможность даже слушать нормально. Чувак поднял указательный палец, чтобы остановить бесперебойный словесный понос изо рта Ларри. — Во-первых: закрой рот — не тебе её судить. Во-вторых: она ребёнок — пусть побеситься. — Ого, а ты её ещё защищаешь? — Ларри был готов вступить в конфронтацию. — Она тупая и не думает головой, так почему-то это я должен быть к ней снисходительным? «Ой, у меня плохой папочка, я могу жить в безопасности, а не как другие демоны: жрать дерьмо и пить мочу». Она не видела жизни, поэтому я бы хотел посмотреть, как бы её выбросили на улицы Лондона и заставили зарабатывать на жизнь чем попало! — но Чувак не стерпел. Он подскочил, упираясь одной из своих рук в стол. Второй же он ухватился за воротник Ларри, которого без труда к себе притянул. В его сомкнутых зелёных глазах виднелся тот гнев, что некогда бывает в очах у родителя, что ребёнка своего готов защитить ценой своей собственной жизни. — Так объясни ей, ублюдок! — он понимал, о чём говорит. — Она ребёнок! Она даже не понимает, что мир, блядь, не чёрный и белый! Она не видела нихера в этом мире, из-за чего она и «тупая»! Чувак отпустил его и успокоился. Ларри говорить не хотел, видимо он вновь схватился за то, о чём нельзя говорить рядом с Чуваком. Что-то пробуждало в нём внутреннюю, детскую боль, к которой Чувак просто не хотел возвращаться. Но вдруг послышался звон колокольчиков. Ларри тут же, минуя плечо нашего героя, старался увидеть, кто же пришёл. Сюда редко кто заходит, особенно в последнее время, поэтому с большей вероятностью он думал увидеть кого-то из друзей Чувака, но это зелёнокожую женщину он не знал. — Приветствую вас! — тут же начал Ларри, стараясь минуть Чувака. — Я рад, что вы заглянули в мой скромный магазинчик, но я думаю, что вы найдёте себе всё, что пожелаете, так что… Эй! — однако пришедшая не обращала на него никакого внимания. Девушка метнулась, чуть ли не толкая Ларри ногой. Она быстро рванула к Чуваку и, схватив того за плечи потянула, развернув к себе. Наш герой почувствовал сильную хватку, а потом, оказавшись лицом к виновнице происходящего и ударившись спиной и стол, невольно спросил. — Какого хуя тебе надо?! — он оттолкнул девушку, невольно всматриваясь в лицо пришедшей. — Ты… Зелёная кожа и змеиная причёска. Это же та девушка, что была в клубе, владельцу которого Чувак выколол глаза! Чёрт, что она здесь делает? — Будто бы ты не помнишь, кто я! — она вновь схватила и бросила его, силы у неё на это хватало. Одежды на Лидии было немного, да и та вся короткая. Дело всё в том, что она никогда не чуралась своих пышных форм и размеров, стараясь выставлять их наружу. Как мы уже знаем, из момента их с Чуваком встречи, Лидия просто помешана на сексе и на всём, что с ним связано. А так, выставляя прелести наружу, можно было без всяких проблем найти того, кто хочет утонуть в похотливом танце. — Нет, помню! Сложно забыть, кого трахаешь, потому что их немного… но недавно стало на двое больше, но не суть! — Чувак постарался встать на ноги. — Какого хера тебе надо?! — Ты убил моего отца! — Отца? Ебать, я его не убивал! — пытался противиться наш герой. — Да, выколол ему глаза, но это ведь, сука, не убийство, ведь так? — Врёшь, ты убил его! — набросилась на Чувак Лидия. — Из-за тебя у меня теперь нет дома, нет семьи! Сколько ещё меня собираются мучать другие? Сколько?! — а сил ей было не занимать, ведь казалось, что даже демон Гоэтии был слабее неё. — Я… Твою мать, когда он сдох? — хотел узнать Чуваку. — Неужели ты не помнишь, как его убил! Что ты с ним сделал?! — Ни… че… го! — наконец смог отбиться Чувак и сбросить с себе Лидию. — Я свалил только как выколол твоему отцу глаза. Если он сдох, то точно не от моих рук! — Что? — удивилась Лидия. — Так это был не… ты… тогда кто его сжёг? — Типа его облили бензином, и он сгорел? Нихерово… — Нет, — вспоминала Лидия. — В него выстрелили, а потом, после ранения, отца резко объяло огнём. Я не знала, что делать! Потушить не получалось, а подойти я просто не могла! — Выстрел и… загорелся, говоришь. — Чувака это сильно насторожило. Почему-то он понимал, что вот она точка, в которой он должен начать действовать. Теперь не получится сидеть и отмалчиваться. Эта пуля… он помнил, что она сделала и испугался, но прямо сейчас она его последний шанс на ответы. Надо идти… выбора нет. — Ларии, — он привлёк внимание пушистого. — Мне нужно оружие… много оружия. Конец главы 15