Глава 37 - Последний день нашей жизни

      В городе было удивительно тихо. Люди аккуратно обходили главные улицы, понимая опасность нынешнего положения. Рядом с распахнутыми окнами проходили люди с оружием. Жители городка старались не выглядывать наружу, но запираться или прятаться от солдат запрещалось. В ином случае к тебе могли ворваться, все перевернуть, обвинять в сокрытии врага, а в худшем случае — убить. Ездили машины. Старые, но идеальные для террористов машины оснащались тяжёлыми пулемётами, очередь из которых способна отделить туловище от ног за несколько секунд.              В одном из зданий жил скульптор. Он мягко проводил глиной по созданной заранее основе, придавая слепку человеческие очертания. Голова копировала женскую физиономию, острую и высокомерную особу. Скульптор мог часами сидеть в своем подвале, обставленном для того, чтобы сконцентрироваться на работе, не позволяя отвлечь себя никому и ничему. Так было недолго. В углу висел колокольчик, соединённый с дверным звонком. Стоило кому-то прийти, постучаться или неаккуратно толкнуть дверь, то колокольчик забивал, оповещая скульптора о прибывших гостях. Так случилось в этот раз: скульптор не дрогнул, когда колокольчик зазвенел. Медленно убрал руку от слепка, промыл в тазике, дабы смыть глину, а потом протёр запотевшее лицо полотенцем. Пройдя к другому углу, он опустил бамбуковую лестницу, пробрался наверх и прошёл к двери. Люк в подвал был спрятан под старым ковром, так, чтобы террористы не заметили лишнюю комнату.              Человек открыл дверь. Никого не было. Испуг накрыл его с ног до головы. Он вышел случайно, может, даже привлёк к себе внимание террористов. Осмотревшись по сторонам и ничего не заметив, человек попытался закрыть дверь. Оказалось, за дверью кто-то прятался. Рука в чёрной перчатке ухватилась за дверь, потянула за собой. Скульптор ошарашено отпрянул. Тёмная кожа вокруг его глаз задвигалась.              — Заговоришь — убью, — холодное дуло пистолета оказалось у шеи скульптора. — Ты скульптор? Так тебя называли в бюро.              Человек закивал. Безумный ужас охватил его тело, чувство, что тебя могут убить, приобретало физическое воплощение. Скульптор видел резьбу, мушку и больше ничего. Может произойти хлопок, и мир обернётся тьмой. А жить хотелось, ой как хотелось, так что любой протест сошёл на нет. Быть убитым или подчинённым? Выбор очевиден.              — Да, я скульптор! Да, я слышал о вас… Мне сказали, что прибудет агент, но я не знал кто. Ждал день ото дня, прятался, но посмотрите на улицу! Террористы… они ненормальные! Я боялся, что они вас выследят, поэтому не сразу же узнал, я…              — Рот закрой, — агент махнул рукой.              В комнату забежала женщина с двумя детьми. Закрыла дверь и проверила окна. Дом находился в переулке, так что террористы ходили здесь нечасто, не любили захаживать в тёмные закаулки — даже террористы суеверный народ. Даже им страшно встретиться с дьяволом, который может прятаться во тьме.              — Надо закрыть окна…              — Нет! Нет… — протянул руку скульптор. — Только не окна! Если эти звери заметят, то могут ворваться и найти вас… а может и убить!              — Пусть попробуют, — солдат поднял скульптора, что прижал руки к плечам. — Запереть окна.              — Нет, я уже говорю… — но скульптора никто не слушал. Мужчину оттолкнули, позволили оторваться от солдата. Скульптор прокатился по полу, но потом встал и открыл люк в подвал. — Ладно, идите сюда! Спрячемся, здесь они нас не найдут!              Солдат отправил девушку с детьми вперёд. Эмили осторожно ступала, понимая, что может упасть от одного неаккуратного шага, столь велика боль в её ступнях, икрах и бёдрах. Но рядом был Винай, который, подставляя плечо, помогал девочке стоять на ногах. Ногам было легче, а сердцу приятнее, когда рядом оказывался человек, который не забудет поддержать. Когда они успели так сильно сблизиться? Наверное, как Эмили проснулась, то и их отношения помчались в гору. Винай был добр, а Эмили, впервые встречая настоящего человека, который не обратился в ангела, следила и выдумывала для себя, каким должен быть настоящий человек. Она искала ответ долго, а, может, пока ещё и не нашла. Надежда… сколько всего в этом слове. Надежда!              — Так… кого из вас видели? — скульптор указывал, чтобы гости ступали осторожно, не задевая стоящие на полу слепки и приборы для творчества.              — Всех, кроме меня, — отозвался солдат.              Он быстро потянулся к перчаткам, сорвал их с себя и отбросил в сторону, оголяя кожу. Потом перешёл к бронежилету, отстегнул ремни и сбросил его на землю. Потом перешёл к шлему и оголил свои рыжие волосы. Наконец, стоит сказать, что было очевидно с самого начала, этим солдатом был Чувак. С короткой стрижкой, без козлиной бородки — солдатский стандарт, не более. Но его изумрудные глаза всегда выделялись на фоне его незаурядной внешности.              — Тогда… — начал было скульптор. — Нужно скрыть их! Я могу помочь с женщиной, но дети… Я не могу даже на время изменить им внешность — всему есть пределы.              — Найди другой способ, — Чувак снял с себя всю одежду, кроме нижнего белья. — А мне дай рубашку и штаны, которые тебе должны были передать.              Скульптор кивнул, подскоком добрался до небольшого шкафчика, опустился и что-то искал, всё бранясь, забывая, что в его присутствии находятся маленькие дети. В другой стороне стояла блондинка, провела детей. Эмили она посадила, а Винаю сказала следить за девочкой и говорить, если ей станет хуже. Девушка на удивление бегло говорила на тайском, пусть это и не единственный язык, который она отточила до совершенства.              — Кто он такой? — Чувак не стыдился своего внешнего вида. — Я думала мы, убежим, а ты привёл нас в логово тигра.              — Он-то тигр? — по-солдатски спросил Чувак, жёстко и громко. — Не важно, кто он такой — главное, что помогает нам, а не Тайской освободительной армии.              — Армии?              — Террористическое движение — для армии слишком маленькое, но крайне живучая, — Чувак опёрся о стену, случайно задев глиняный слепок, деформируя и разрушая основную задумку.              — Раз уж она маленькая, то почему мы бегаем? Ты же называл себя одним из лучших.              — Лучший, — поправил её Чувак. — Но я человек, а не идиот, и знаю, что умру, если мне прострелить голову. Было бы всё иначе, то вам не пришлось бы плестись десятки километров по джунглям, — наконец Чувак дождался своей одежды. Накинул салатовую рубашку, бежевые штаны и ботинки, чтобы по рыхлой земле было легче ступать и преодолевать заросшие джунгли.              — Так кто ты? — уже обратилась к скульптору девушка. — Если ты обычный житель, то разве это не опасно?              — Нет, — но отвечал не скульптор, а Чувак, при том не на тайском, а на беглом английском, его родном языке. — Знаешь, когда всё закончится и он переберётся в США, то на его счету удивительным образом окажется несколько миллионов долларов.              — Что? — неразумно ухватилась за голову девушка.              — Он крот, — дёрнул плечами Чувак. — Работает на бюро, разведку… на всех, с кого можно поиметь деньги, да вот ждёт. Думает, чем дольше рискует, тем больше получит денег в конечном счете. Это так, но представь, что прямо сейчас в него прилетит шальная пуля.              — Ты на что это намекаешь?              Девушке не нравился Чувак. Она не знала его имени, но даже так, без толики сомнения, понимала, что он странный. Крайне странный, если вы позволите. Его поведение не менялось изо дня в день. Первостепенная цель — задание, а вот какие придётся средства истратить в этом случае, ему было не важно. Главное, чтобы начальство по головке постучало и премию выдало, ведь так?              — Ни на что. Он нам нужен, а вредить своей стране я не собираюсь, — Чувак взял пистолет и нож, оставив остальное оружие здесь. — Форму уничтожь. Всплывёт, что ты её продал или присвоил себе, то неожиданно окажешься в чёрном списке США. Уяснил?              Скульптор закивал. Ему были крайне важны те заработанные деньги, миллионы, которыми он кичился и радовался. А каковы эти деньги в масштабах того, что он делает? Копейки, не сравнимые с затраченными ресурсами. Каждый день ставить на кон свою жизнь, чтобы по прибытию тебе сказали: бери деньги, бери гражданство, и иди на все четыре стороны! Крот не на всю жизнь, в моменте начинаешь ценить куда больше тишину в доме и спокойствие в душе, нежели безумные авантюры и вечно полыхающий адреналин.              — Д-да, я понял, — ответил скульптор, взял форму солдата и спрятал так, чтобы её нельзя было найти, хоть переверни здесь всё вверх дном. — Но что вы будете делать с детьми? Вон, девочка, она выделяется больше вашего! Может, оставите их здесь, а я найду, через кого их переправить в США.              — Они не амереканцы.              — Тайцы?              — Мальчик, — ответил Чувак, узная в Эмили лишь черты европейца, но более ничего. — Девочка непонятно откуда, её и надо вывести.              Странная забота, о которой не просили, прорезалась в словах Чувака. Девушка на него посмотрела, но не было той благодарности, которую вы могли ожидать. Только злость. Солдат забирает одного из детей, не понимая, что каждому нужна крыша под головой, любящие люди и семья. Но могут ли они быть у детей, которых обнаружили в джунглях? Девушка сомневалась, а у нас есть уверенность, что у них никого не осталось. Лишь пара незнакомцев, которые вызвались им помочь по чистой случайности.              — Пора отправляться, — Чувак спрятал пистолет, прошёл к Эмили и Винаю. — Вставай.              Он сказал это девочке, потому что именно её намеревался с собой забрать. Она была европейкой и Чуваку казалось, что так же и жертвой торговли людьми. Если получится найти её родителей или хотя бы дальних родственников, то армия США вновь выйдет из ситуации в хорошем свете.              Но Эмили, у которой совсем не было силы в ногах, загородила Виная собой. У неё болели ступни, горели бёдра и кричали икры, но она стояла. Пыталась сделать всё, чтобы её человеческое тело шло против заложенных в него устоев, повинуясь крепкому и могучему разуму. Так девочка стояла, расставив руки, ожидая любой выходки. Она не знала, что может произойти, а потому и боялась. Что может выставить против неё этот человек? Солдат! Таких она видела в РАЮ. Дерзких, сильных и совсем не «ангельских». Но за их деяния для РАЯ, за службу и повиновение они всегда оставались безгрешны.              — Пошли, — но солдат заметил, как она осталась на месте. — Хочешь здесь остаться?              Эмили его понимала, но вот ведь чёрт, не могла ответить! Она уже сожалела о том, что потеряла голос. Поначалу думала, что молчание позволяет понять человека куда лучше, чем при обычном разговоре. Как говориться: «Ищи, с кем можно помолчать…»              Однако для этого человека не было важно молчание — лишь слова. Он ждал ответа, а не кивка, толчка или рывка. Ожидал решительных действий, а не метаний от человека к человеку. Неужели для Эмили придётся сделать выбор: остаться или уйти, оставить Виная на произвол судьбы, через которую они оба намеревались пройти? Нет, она не могла. Сердце Эмили, ангела, которая никогда не искала выгоды, кричало, что нельзя оставлять Виная, нельзя уходить без него. Эмили обняла мальчика. Так сильно, как позволяли её тонкие и ослабшие руки. Винай покраснел, но понимал, почему она это делает. И каждый раз удивлялся неподдельной доброте этой девочки.              — Нет, он не может…              — Возьмём обоих, — сказала блондинка, подозвав к себе Эмили, а потом повторила это и на тайском.              Дети посмотрели друг на друга, заулыбались. Винай обнял в ответ, так сильно, что слабое тельце Эмили подкосилось. Чуть свернулось, однако тут же воспрянуло, когда мальчик в страхе отошёл. Эмили заулыбалась. Пыталась засмеяться, но не получилось. Даже так Винай понимал, куда тянется её душа. Понимал слишком хорошо, чтобы не посмеяться. Не за себя, а за неё. Их понимание было удивительным.              — Невозможно, — возразил Чувак, привлекая внимание Эмили. — Слишком много шансов попасться на глаза.              — У девочки и так серебряные волосы, а ты говоришь, что из-за мальчика нас могут заметить? — девушка встала перед ним. — Просто скажи, что тебе всё равно, что на девочку, что на мальчика — тебе просто нужно одобрение в глазах начальства, я права?              Солдат не ответил. Он глянул на скульптора, приказывая тому открыть люк. Тот спустил лестницу, поднялся, осмотрелся и вышел на улицу, надеясь, что «освободителей» нет рядом. Повезло, те не особо заглядывали в этот переулок, но окна открыть всё же придётся.              — Возьмите хотя бы это! — он подал обычные крупные полотенца. — С помощью них можно выдать себя за жителя. Обверните ребёнка, и вы… — он сказал девушке, после передал какую-то маску, — …наденьте это! Реалистичная, работал долго, так что вас не должны узнать.              Блондинка его поблагодарила. Нацепила на себя маску и обратилась старухой! Над ней можно было посмеяться, будь они где-то не в Тайланде, где их могут спокойно пристрелить какие-то идиоты, что посмели пойти против легитимного правительства. Что-то им не нравилось, а страдать обычным людям, которые просто хотят жить. Детей укутали в полотенца, в попытках выдать их за жителей, но никто и не говорил, что они собираются попадаться кому-либо на глаза. Просто для пущей безопасности, чтобы отвертеться, это был лучший вариант.              — Выходим, — дети стояли около девушки, следуя за ней по пятам. — Старайтесь не отставать. Оглядывайтесь по сторонам и, если заметите террористов, прячьтесь. Если будут рядом — замрите и прячьтесь, если что-то спросят отвертитесь, не получиться — я его убью.              До последнего этапа доходить не хотелось. Всё может сорваться из-за ненужного шума, сильного порыва ветра или шороха, который привлечёт к себе ненужное внимание. Потому Чувак и шёл впереди, вёл их так, чтобы они не попались в руки террористам. Смотрел за угол, видел противника и ждал, а если тот шёл в их сторону, то убивал и прятал где-то за зданием, куда никто не заходит. Так они добрались до окраины города. Не пошли по джунглям исключительно из-за ненадобности и изменения в планах. Так они бы шастались в лозах ещё несколько часов, а здесь, следуя по дорогам, можно выбраться куда быстрее.              Чувак перебрался через улицу. Увидел в её конце группу из трёх террористов и приказал остальным следовать за ним. К ужасу, удача их покинула. Эмили больше не могла идти и упала, пока Винай тащил её за собой. Девочка посмотрела на разбитые коленки. Чуть их потёрла, оставляя на ладонях кровь.              — Т-ты как? — Винай хотел помочь ей встать, но Эмили, несмотря на всё, продолжала сидеть. — Нам нужно уходить, давай!              Винай потянулся за неё, поднял на руки, хотел унести, чтобы его не заметили, но было уже поздно. Он услышал вскрик террориста, тот поднял оружие, автомат Калашникова, и приказал детям оставаться на месте, иначе их убьют. Винай мог поверить, что на такое они способны пойти, вспоминая, какой ужас он встретил в своей деревне. Сколько убитых он увидел. Не мог же он позволить им убить и её!              — Эй, мелкие, вы что здесь делаете? — боевики подошли, один подсел рядом на корточки, уверившись прикладом автомата в землю. — Вы разве не знаете, что сейчас комендантский час?              — П-просите, — Винай опустил голову, не желая всматриваться в их глаза. — Мы уже направлялись домой. Долго гуляли… и…              — Слушай сюда! — солдат схватил мальчика за ворот, потянул к себе. — Ещё раз я увижу тебя на улице во время комендантского часа, то убью!              Винаю казалось, что он сейчас задохнётся. Полотенце было завязано небрежно, из-за чего одна часть огибала шею, и стоит потянуть, то начинает сжимать, вызывая хрип из-за нехватки кислорода. Эмили это заметила. Девочка, все ещё не вставая, ведь не было сил, схватилась за боевика, стараясь ногтями отбить его от Виная. Однако это были глупые потуги, неудачные попытки.              Эмили ударили прямо по животу. Её детское тело содрогнулось. Она впервые почувствовала боль. Неужели такое ощущает каждый человек хоть раз в своей жизни? Такую едкую и ужасную. Хотелось кричать, плакать от непривычки, но Эмили не могла.              — Ещё и огрызать вздумала! — у Эмили полотенце было завязано по-другому, из-за чего-то сразу же спало, стоило боевику потянуться за него. — Эй, посмотри, ты когда-нибудь видел такие волосы?              Боевики окружили Эмили. Девочка испугалась, но не смогла уползти, руки просто не двигались. Они потянули к ней руки, схватили за волосы и осмотрели, что-то сказали о том, что девочку нужно забрать, ведь за неё могут заплатить куда больше, чем за других. Эмили разозлилась. Она хотела их избить, покалечить, показать, какую боль они наносят другим людям. Девочка позволяла себе грешные для ангела порывы уже не первый раз. Легко говорить о справедливости и вечном счастье, когда ты бессмертное существо, жизнь и счастье которого никогда не прервётся. Но когда ты просто человек, механизм из мяса и плоти, который можно сломать неаккуратным движением руки, тебя не волнует прощение для убийцы, сострадание в сторону бесчеловечного ублюдка! А лишь твоя жизнь… твоя справедливость!              — Ой, детки мои, детки! — из-за угла выбежала бабушка, та самая переодевшаяся блондинка. — Зачем вы их так, зачем?              Она подбежала, присела и попросила их отпустить ребёнка.              — Я их бабушка, живу здесь уже несколько лет, прошу, не бейте детей, они ведь совсем глупые! — боевики сделали шаг назад. Они были не монстрами, пусть и пытались под них косить, но идти против местного населения не собирались. — Простите их, пожалуйста!              — Хм-м-м-м… — пока Винай подходил к бабке, а Эмили смотрела на солдат, те задвигались. — А не слишком ли ты прыткая для старой бабки? — он подошёл к ней ближе, ближе, ближе… — Сука, она в маске!              Прозвучало три выстрела. Террористы упали замертво. Выбежавший Чувак, держа в руках пистолет, схватил Эмили на руки. Приказал не снимать маски и полотенца и отправляться за ним.              — Если успеем, то нас не убьют!              Но он помчался в сторону боевиков и их машин. Передвигаясь по улочкам, он старался не попадаться на глаза боевиков, которые, заслышав выстрелы, всё задвигались: кто-то сел в укрытие, кто-то отправился за звуком, а другие засели за пулемётами. Всего три штуки, по одной на каждую машину.              — Водить умеешь? — обратился он к блондинке. — Отлично. Пулемёты на установке, что не поворачивается даже на сто восемьдесят градусов, так что, если пробраться за ними, то получиться украсть дальнюю машину. Видите ту, что близко к выезду?              — Угу…              — Хорошо, — он передал Эмили блондинке. — Идите дальней улицей, а я пока их отвлеку. Потом сядьте на машину и уезжайте тем путём, — он указал пальцем в сторону густого леса. — Я догоню вас.              — Ч-чего? Ты же умрёшь! — Чувак передал ей кинжал.              — Это мы ещё посмотрим, — Чувак проверил магазин. В этом шестнадцать патронов, и за пазухой у него ещё сохранились две обоймы. Если не идти на рожон, то удастся отвлечь их собой. Именно так он и хотел поступить. — Пошли!              Закричал он, выбежал прямо перед боевиками, сделал один выстрел и отвлёк всю ораву на себя. Те, кто стояли за пулемётами, тут же начали стрелять. Так бездумно, что поднимали пыль, застилая обзор не только обычным пехотинцам, но и самим себе. Чуваку удалось скрыться за другим зданием, но его задание только начинается.              Девушка еле держала Эмили на руках. Она пробежала по той самой улице, остановившись на конце. Они оказались позади всех машин и к той, что стояла у выхода, можно подобраться крайне быстро и аккуратно. Но там был человек, который всё высматривал Чувака, сидя за пулемётом. Девушка поняла, что нужно принять меры и достала нож. Его ей дал Чувак, когда они выходили, сказал, что ей он особенно пригодится, и он был прав.              — Присмотри за ней, а когда я открою дверь, то запрыгнешь в машину, ясно?              Винай закивал так бешено, как вообще мог. Взял Эмили, обнял и не отпускал из рук.              Девушка же медленно подобралась к машине, запрыгнула в кузов и, занеся кинжал, вонзила его в шею боевику. Потянула его за собой, повалила и попыталась обхватить ногами, чтобы тот не сбежал. Тот пытался кричать, но девушка быстро нанесла несколько резвых ударов по шее и груди, из-за чего силы мгновенно покинули его. Девушка нащупала ключи, спрыгнула и открыла дверь. Винай тут же подбежал и закинул туда Эмили, сам сев рядом с ней.              Машина заревела, и, нажав на педаль газа, девушка помчалась к выезду из города. Что-то ей подсказывало, что солдат будет именно там. Ей кричали вслед, но какая разница отвлекаться на этих террористов, которые её уже не догонят? И вправду, на дороге оказался Чувак. Девушка не останавливалась, промчалась рядом с нашим героем, который заскочил в кузов и принялся отстреливаться от тех, кто ещё за ними следовал.              Поездка была недолгой, всё же тяжёлые и витиеватые пути сделали своё дело. На одном из поворотов машину занесло, и она свалилась в лес, скатилась по крутой горке и врезалась в дерево. Спасибо всем этим лианам, кустам и веткам, с помощью которых они сумели стерпеть удар и не пораниться. Кроме Чувака, ведь тот находился снаружи и выпал.              — Эй! Ты где?! — звала его девушка, скинув маску. — Ау-у-у-у! — она пробиралась через кусты и наконец нашла Чувака. — О… мать моя… — выругалась она.              Чувак лежал с деревянной веткой в боку. Истекая кровью. Хотя по лицу и не скажешь, но Чувак чувствовал сильную боль, которую, ко всему сожалению, не мог показывать. Он попытался встать, но из-за сильной боли всё тело ломило. Кричало и не могло нормально двигаться.              — Давай помогу! — девушка подставила ему плечо, помогла добраться до машины и усадила на землю. — Бинты у нас есть?              — Порви рубашку…              — От неё и так ничего не осталось!              Рядом с машиной также находились Винай и Эмили. Они не были ранены, но у мальчика появился сильный синяк над правым глазом, который Эмили хотела убрать, слегка потрагивая его в том месте. Странная, но приятная для Виная попытка — сейчас они хотели просто отдохнуть.              — Тогда просто дай отдохнуть, кровью не истеку, если не доставать палку…              — А если она задела органы?              — Не задела. Я бы уже знал. Уже бы умер.              Девушка ничего не ответила. Села рядом и почему-то схватила ладонь Чувака. Сжала на удивительно теплую руку, хотя наш герой уже потерял столько крови.              — Можешь пообещать мне одну вещь? — он внимательно слушал. — Защити этих детей, даже если я умру, ладно? Я не хочу тебя шантажировать, потому что всё может произойти, но… просто защити их, пожалуйста.              — Хорошо…              Он дал обещание, сам того не понимая. Думал, что всё будет хорошо, но девушка была права, указывая на всевозможность будущего. Так и произошло. Один из сценариев достиг своего апогея. Сколько выстрелов было сделано, чтобы голову этой девушки превратить в труху? Семь. Она умерла мгновенно с улыбкой на лице. Их нашли. Так же быстро, как и потеряли. Чувак провалил задание, хотел было убить детей, чтобы сбежать, но дал обещание, которое не желал нарушать.              Конец главы 37