Глава 3. Спасение

Замшелый могильный камень.

Под ним — наяву это или во сне? -

Голос шепчет молитвы.

      Такао встретил Кадзу у входа в деревню.       — Прости. Угрожали ей, нужен был я. Думал, уйду, потеряют, — объяснял он, но увидев взгляд колдуна, замолчал, — Что с ней?       — Она в доме Чонгана, — смиренно ответил Такао.       — Плохо? — в привычной манере спросил Кадзу. Было видно, что он начал нервничать сильнее, вот-вот готовый сорваться с места.       — Совсем, — вздохнул Такао, опустив взгляд. Большего не требовалось.       Дверь в дом, скрипя, открылась. Запах трав ударил в ноздри. Не встретив никого, синоби прошел дальше. Дедушка Чонган кружился вокруг видавшего виды татами, на котором лежала она. Лекарь даже не обратил на пришедшего внимания. Кадзу подошел ближе и упал на колени у изголовья. Его взгляд носился от одной раны к другой, тело девушки усыпали синяки, на лебединой шее красовались отметины, напоминающие ладонь. Кадзу посмотрел на ее лицо, подметил все: впалые скулы, синяки под глазами.       У него будто отняли дар речи.       Все это длилось пару секунд. По их прошествию, Чонган обратился к синоби:       — Она слабо дышит. Хочешь помочь — следи, чтоб не померла, пока я травы завариваю.       Ниндзя сел ближе, беря ледяную ладошку Мэй в свою. «Замерзла» — пронеслось в его мыслях. Взгляд быстро метнулся по татами. Обнаружив плед в углу, Кадзу быстро укрыл девушку, как делал почти каждую ночь. Снова сжал ее руку меж своих, начал шептать, согревая дыханием.       — Прости, хорошая. Я виноват. Не уберег. Родная, просто дыши, — взгляд зацепился за синюшное запястье. Кадзу сразу все понял, — я убью их, — прошептал он.       — Постарайся привести ее в себя, — раздался голос из соседней комнаты.       — Родная, — начал он громче, — открой глаза. Я рядом. Не оставлю.       Он говорил, говорил, целуя ее руку, лицо. Но никак не мог заставить ее проснуться.       — Уйди, — лекарь приблизился к лицу девушки, водя перед ее носом маленьким бутыльком. Сначала будто ничего не происходило, однако спустя пару секунд Мэй дернулась, а после и открыла глаза, — успокой, я сейчас приду.       Кадзу задержал дыхание. Мэй смотрела в потолок, ниндзя сжал ее руку сильнее. Почувствовав, кицунэ обернулась, но смотрела будто сквозь синоби.       — Кадзу? — раздался тоненький голос, а сразу после девушка закашлялась. Кадзу гладил ее по голове, пока ей не стало легче. По уголку ее рта покатилась кровь, которую ниндзя тут же стер рукавом, не упустив возможности коснуться губ Мэй.       — Молчи, сильная. Не засыпай.       Чонган вернулся с кувшином, над которым клубился пар. Налив отвар в чашку, он передал ее Кадзу.       — Помоги ей выпить.       Лекарь, удостоверившись, что ниндзя делает все верно, продолжил обрабатывать раны кицунэ. Кадзу приподнял голову девушки, бережно, поднес чашку к губам. Мэй обхватила своими ладони ниндзя, стараясь не показаться слабой. Лисица пила медленно, делая по пол глотка. Горло саднило, но она не хотела показывать недовольство. Ее голова кружилась, и, если бы не помощь Кадзу, она бы давно выронила чашку из рук из-за слабости. Когда в кружке осталась половина отвара, Мэй прошептала:       — Больше не могу, — и заглянула в глаза синоби. Коснулась дрожащей рукой его лица, будто не веря, что он здесь.       — Нужно, любимая.       — Кадзу, — шепнул лекарь, отзывая синоби в сторону, — спина совсем плоха. Вправлять нужно.       — Раз нужно — делай, — отмахнулся ниндзя, не вникая в речь лекаря, он намеревался вернуться к кицунэ.       — Помнишь, когда я вправлял тебе? — остановил его Чонган, — когда тебя на горбу своём Сатоши принёс, — Кадзу замер. Он помнил.       — Никак без этого?       Старый синоби не ответил, покачал головой.       Кадзу помнил. Очень хорошо помнил, какого это. Как он лежал, стараясь не кричать, но не мог сдержаться. А после потерял сознание.       — Выдержит? — синоби чуть дернулся.       — Если не сделать, будет хуже. Дышит плохо.       Ниндзя лишь кивнул, разворачиваясь. Мэй не двигалась, глаза ее едва заметно открывались и закрывались. Секунда — и её рука уже покоится на ладони мужчины, который нежно гладит тыльную сторону ладони.       — Кадзу, о чем вы говорили? — спросила девушка еле слышным голосом. Врать Кадзу не умел.       — Кисло. Сильная, пообещай мне кое-что, — кицунэ кивнула, — выдержи. Кричи, если нужно. Рядом буду.       Мэй вздрогнула. Не понимая, что её ждёт, доверилась. Он будет рядом. Чтобы не случилось.       Кадзу помог девушке перевернуться на живот, раздеться. Изувеченное тело отозвалось болью. А синоби уже миллион раз проклял себя за то, что ушёл. Не уберег. Руки лекаря накрыли спину девушки, прошлись по позвоночнику. Кадзу казалось:еще секунда, и он сломает Мэй пополам. Одно резкое движение. С секундной задержкой, будто девушка изо всех сил старалась сдержаться, раздался крик. Из глаз брызнули слезы. Будь Мэй в состоянии, тут же стерла бы их. Но она не успела даже перетерпеть первую вспышку боли — за ней последовала следующая. По лбу скатились капли пота. Она не слышала успокаивающих слов Кадзу за своим криком, только молила: просила, чтобы это закончилось. Теперь минувшая боль вспоминалась, как сущий пустяк. Сейчас же ей казалось, что вот-вот, и ее позвоночник переломится. Кадзу рвал душу ее крик — он хотел помочь ей, вмешаться, но знал — так будет лучше. Через касания он пытался передать ей сил, шептал что-то, зная, что она не услышит.       Когда у Мэй совсем не осталось сил кричать, голос осип и казалось, что эта пытка никогда не закончится, Чонган отступил. Кадзу, все это время что-то шептавший, замолк. Кицунэ тяжело дышала, но была в сознании. Выдержала. Ей помогли перевернуться назад, на спину.       — Сильная, справилась, — синоби наклонился, касаясь лбом ее лба, губами собирая соленые слезы с щеки. Мэй дрожала. Кадзу, опомнившись, укрыл обнаженное тело, стараясь совсем не касаться ее. Боялся. Кицунэ поблагодарила взглядом, после чего закрыла глаза.       — Пусть отдохнет, — успокоил Чонган, — смотри только, чтоб дышать не забывала.       Кадзу не сомкнул глаз за всю ночь. Пару раз вздрагивал, когда переставал слышать дыхание девушки, однако спустя пару секунд успокаивался — показалось. В такие моменты он своими руками хотел убить тех, кто сотворил это, прямо сейчас сорваться с места, однако не мог. Он словно был прикован к полу.       Где-то в середине ночи пришли Такао и Сатоши.       — Они сбежали. Догнать не вышло, — начал Сатоши. Кадзу даже не посмотрел на них.       — Как она? — спросил колдун, присаживаясь рядом.       — Я виноват. Из-за меня больно, — шептал Кадзу.       — Ты хотел, как лучше. Мэй поправится, — вечно веселый Сатоши вмиг стал серьезнее, — а этих я выслежу. Лично их головы тебе принесу.       — Нет, — перебил Кадзу, — сам.       — Сейчас ты должен быть с ней, — сказал Такао, — Ты ей нужен.       — Почему не колдовала? Не защищалась? — спросил Кадзу.       — Дали что-то, — ответил Такао, — травы. Даже мне там дурно стало.       — Они знали, что она кицунэ, — Кадзу провел рукой по волосам девушки, ни на миг не отрывая от нее взгляда.       Мэй невнятно простонала. Синоби тут же отреагировал, нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Сатоши вышел из комнаты, Дзенин остался в паре шагов от татами. Лекарь приблизился.       — Не хочу, — шептала Мэй, не открывая глаз, — отпустите, хватит.       Мышцы на лице Кадзу нервно начали сокращаться.       — Жар у нее, бредит, — сказал Чонган, коснувшись лба девушки.       Еще спустя пару секунд кицунэ открыла глаза.       — Как ты? — Кадзу наклонился близко-близко. В ответ Мэй тихонько простонала, стараясь оглядеться и привстать, — тише, быстрая. Нельзя пока, — синоби придержал ее.       — Больно, — прошептала она, зажмурившись, — нет, — кицунэ посмотрела на Кадзу и начала дергаться, извиваться. Синоби схватил ее за руки, прижал их к матрацу, уберегая девушку от увечий.       Это напугало ее еще больше. Она не слышала ни его, ни лекаря. Брыкалась, будто не Кадзу был с ней рядом. Он не был в силах остановить ее истерику. Ниндзя старался не прижимать запястья сильно, не хотел навредить. И Мэй пользовалась этим, невзирая на боль вырывалась, кричала.       — Отпустите! — эмоции достигли апогея. Еще мгновение — и Мэй бы убила себя сама. Старик понадеялся, что успокаивающие отвары помогут, но дать их девушке в таком состоянии было невозможно. Чонган посмотрел на Такао. Тот, будто ждал сигнала, сорвался с места и через секунду оказался рядом с Кадзу. Рука колдуна легла на лоб девушки. Мэй тут же замерла. Бинты на руках Дзенина начали окрашиваться красным. Кицунэ лежала, широко открыв глаза, не моргала. Кадзу отпустил девушку — она не шевельнулась. На дом опустилась гробовая тишина. Дыхание лисицы становилось все тише и тише.