Глава 7. Не конец

Светлый день, но вдруг —

Маленькая тучка, и

Дождь заморосил.

      Впервые за долгое время все выспались. Нет, ничего не прошло бесследно. Кадзу все так же иногда просыпался среди ночи от кошмаров, но, замечая любимую в своих объятиях, тут же успокаивался, зарываясь в ее волосы лицом, мирно засыпал. Скоро синоби должен будет вернуться к работе, однако сначала он удостоверится, что Мэй ничего не грозит.       Мэй продолжала уверять Кадзу, что с ней все хорошо. Она делала это настолько часто, что сама начала вызывать подозрения. Правда открылась на следующее утро. Чонган, пришедший осмотреть девушку, был встречен резким отказом. Кадзу нахмурился, понял — лисица о чем-то умалчивает.       — Выйди-ка, — обратился он к лекарю, — поговорим, — присел напротив девушки.       Мэй продолжала улыбаться. Было видно, с каким трудом ей это дается, однако бывшая майоко не сдавалась. Годы практики брали свое.       — Не корми меня этим, — строго произнес ниндзя, — наизусть тебя знаю. В чем дело?       И улыбка с лица девушки мигом пропала. Она глубоко вдохнула, выдохнула, но говорить не начала.       Кадзу с силой дернул одеяло, которым девушка прикрывала ноги. Она не позволяла, сжимала маленькими кулачками ткань. Раздался треск. Синоби стянул с нее одеяло, но ничего не обнаружил. Тогда он крепко, но осторожно сжал ее плечи. Мэй зажмурилась и отвернулась, будто ожидая удара. В груди Кадзу что-то упало.       Он отскочил от нее, как ошпаренный. Посмотрел на свои руки. Он напугал ее. Своей идиотской настойчивостью заставил сжаться, закрыться.       — Придурок, — прошипел он.       — Ты не…       — Виноват, Мэй, — она коснулась его плеча, разворачивая к себе. Кадзу лишь дернулся, сбрасывая ее ладошку.       — Я не знаю, как рассказать тебе. Я боюсь, что стану не нужна тебе.       От ее признания ему хотелось провалиться сквозь землю. Он обернулся, хотел коснуться ее руки, но сдержал себя.       — Я думал, не спасу тебя. Думал, навсегда потеряю. Но ты здесь. Что заставит меня отвернуться?       — Я… — Мэй опускает глаза и не может произнести. Кадзу ловит направление ее взгляда. Большего ему не требуется.       — Мэй, — он поднимает ее лицо, минуту назад светившееся напускным счастьем.       — Я хотела, чтобы хотя бы эту ночь ту думал, что все хорошо.       Они соприкоснулись лбами. Синоби старался говорить честно, не подбирая слов.       — Поступим так, — он стер ее слезы и улыбнулся, — сейчас придет Чонган. Осмотрит тебя. Я выйду, если легче будет. Но я, — он коснулся руки, — с тобой.       — Останься, — она прильнула к его плечу, — это все, чего я могу желать.       Лекарь долго мельтешил вокруг кицунэ. В основном проверял спину девушки.       — Ты помнишь, как ты упала? — спросил он, фиксируя спину девушки специальными бинтами.       — Я… — конечно, лисица помнила, — на очаг налетела, — кицунэ старалась говорить максимально коротко. Без подробностей. Ниндзя стоял у окна, делая вид, что не смотрит и не слушает то, что происходит. Но сжавшиеся кулаки доказывали обратное.       — Мэй, я должен сказать, — он кивнул на Кадзу, и лисица удовлетворительно кивнула, — угрозы жизни нет. Если глупостей делать не будешь и прислушаешься, — девушка еще раз кивнула, — Я повязал бинты, специальные. Ограничат твою подвижность, чтобы случайно не повредила. Главное — никаких резких движений. Будем смотреть. Приготовлю отвары, чтобы ты быстрее поправилась.       — Я не могу встать, — прошептала девушка, — больно, — Кадзу зло сверкнул глазами.       — Так это понятно! — лекарь развел руками, — лежи и думай о хорошем. Будешь заниматься самодеятельностью, второй раз спасать не буду. Чонган, конечно же, шутил.       С каждым днем Мэй действительно чувствовала себя лучше и лучше. Спустя пару дней лекарь пришел снова. На этот раз девушке было разрешено сделать несколько шагов по комнате. Сильного дискомфорта это не вызвало. Кадзу, держащий ее за руку, счастливо улыбался.       — А ты волновалась, — он поцеловал ее в щеку, потом в лоб.       Мэй правда думала, что это чудодейственные отвары Чонгана поставили ее на ноги.       И вот, Кадзу, спустя долгое время, решил взять заказ. Всего-то пара дней, однако синоби разволновался так, что Мэй пришлось на это время переехать к Чонгану.       — Иди, Кадзу, глаз с нее не спущу! — прощался лекарь.       Мэй старалась сохранять спокойствие. Она захотела заварить чай себе и Чонгану, в благодарность, но руки не слушались. Прошел всего несколько часов с отъезда Кадзу, а она уже все тряслась, будто от лихорадки. Непонятная тревога окутала со всех сторон. Кружка выпала из ее рук, вдребезги разбиваясь у ног девушки. Она отступила назад.       — Что случилось? — старый синоби быстро оказался рядом.       — Душно, наверное, — Мэй присела, — или за Кадзу боязно.       — Сейчас заварю тебе трав успокаивающих. А то ты у меня совсем распереживалась, — синоби приоткрыл створку окна и ушел.       Но дело было не в переживаниях. Кицунэ не стало лучше на следующий день, а в день возвращения Кадзу она совсем занемогла.       Синоби, вернувшись, тут же пришел к ней, даже к Такао с докладом решил зайти позже.       — Родная, ну что ты, — он поцеловал ее, сел рядом, — на два дня оставить нельзя.       — Все в порядке, просто простуда, — Чонган подтвердил — погода меняется, вот и захворала.       Но Мэй чувствовала неладное. На следующее утро, проснувшись в объятиях Кадзу, она чувствовала себя намного лучше, будто и не болела вовсе. Накормила вкусным завтраком, и, пускай, ходила она медленно, хромала, но все же была полна сил.       Все остальные дни шли спокойно. Пока синоби был рядом, кицунэ поправлялась и даже начала немного снова практиковать магию. По указу Такао делала это медленно, не спешила.       Часто они с Кадзу сидели около воды, медитировали. На свежем воздухе все же лучше, чем сидеть дома, а длинных прогулок Мэй позволить себе не могла. И вот, Кадзу собрался на новый заказ. За пару дней до этого, кицунэ отметила, что мужчина был бледен, мало ел. Но тот лишь отмахивался. Проснувшись дождливым утром, они с девушкой позавтракали, но у самых дверей синоби упал, потеряв сознание.