Глава №8 - Гримуар

      Чарли вошла на кухню, где каждый посчитал своим долгом обратить внимание на то, что она держала в руках. Она опустилась на стул и поставила посылку на стол, пока Вэгги копошилась с ужином. Вчера, усиленно отвлекаясь, она приготовила на всех мясной рулет. Его запах разошёлся по всему помещению, вынудив Энджела в наслаждении прикрыть глаза. — Скорее, дорогуша. Я умираю от голода. — Поторопил он, из-за чего Вэгги в раздражении стиснула зубы. Она отрезала первый кусочек рулета, положила его на тарелку и со стуком поставила перед грешником его порцию. — О, благодарю!       Когда все получили свои порции, Вэгги тотчас приступила к трапезе, стараясь не смотреть на Энджела.       Раздражал.       Вместо этого она сконцентрировалась на коробочке, которую притащила Чарли. — А это ещё что?       Чарли пожала плечами, невольно схлестнувшись взглядами с Аластором. Он ел стоя, прислонившись к кухонной тумбе из-за отсутствия лишних стульев. Много кто поразился, что демон ел стряпню Вэгги, поскольку знали, что у Аластора специфические предпочтения в еде. — Посылка. — Чарли пожала плечами, затем осторожно притянула к себе коробок, обёрнутый в крафтовую бумагу. Роза по-прежнему покоилась на поверхности. Нижние лепестки немного потемнели и смялись, однако цветку удалось сохранить красивый вид. — Анонимная.       Вэгги задумчиво водила вилкой по поверхности тарелки, и когда её и Чарли взгляды встретились — им одновременно подумалось одно и то же. Вэгги сделала несколько глотков чая перед тем, как предположить: — Знакомый стиль. Севиафан? — Кто-кто? — Сощурился Энджел.       Вэгги нехотя ответила ему: — Бывший Чарли. — У-у-у, — Энджел поддразнил Чарли играющими бровями, растянув губы в развесёлой улыбочке, — вот, значит, как. Бывший. — Бывший — и есть бывший! — Угрюмо подметила Вэгги. Она так и знала, что Энджел выкинет что-то такое, отчего Чарли будет неловко. — Бывшие всегда возвращаются. — Энджел отставил пустую тарелку в сторону и подпёр рукой голову. — Вот, знаешь… на порно-съёмках Валентино я иногда находил себе развлечение в «коллегах», с которыми позже у меня выстраивались неоднозначные отношения. Один из таких однажды просто сошёл с ума. — Пояснил он и продолжил. — Этот ублюдок преследовал меня и контролировал каждый мой шаг. Кроме того, упрашивал Валентино, чтобы меня всегда ставили в пару с ним. — И что же? — Мы расстались, конечно. — Спокойно добавил Энджел. — Но он много раз давал знать о себе. — Паук сделал в воздухе невидимые кавычки пальцами. — Просил «воссоединения».       Принцесса закусила губу, вдавив голову в плечи. Она не отрывала глаз от коробки, будто оттуда вскоре должно было что-то выскочить и взорваться. Она отложила розу в сторону, начав рвать упаковку в то время, как Аластор жадно наблюдал за её действиями. За тем, как её пальцы поддевают кончик упаковки, дёргают её на себя, разрывая бумагу с приятным трескучим звуком. — Тебе не обязательно открывать это здесь. — Пробормотала Вэгги, перехватив руку Чарли. — Вдруг там… что-то личное? Ты же знаешь Севиафана… — Но мы не до конца уверены, что это он. — Ответила Чарли. Она хотела, чтобы Вэгги ошиблась. Для неё и Севиафана уже давно всё кончено. — Ладно. — Она вздохнула. — Позже.       Доев, Чарли подошла к раковине, чтобы вымыть за собой посуду. Аластор, опирающийся на тумбу, повернул голову, смотря пронзительно и недовольно, будто бессловесно пытался что-то донести до неё. Но она не понимала, ответив ему вопросительным взглядом. Немой диалог, смысл которого припрятан где-то на подкорке.       Чарли взяла с полки прозрачный узкий стакан и наполнила его прохладной водой. Спустя минуту в центре стола оказалась маленькая красная роза, глядя на которую Хаск скривился, считая, что такой сладкий и приторный запах, исходящий от цветка, перебивает аппетит.       Подхватив коробку, принцесса направилась прямиком в комнату Черри Бомб, отказавшейся поесть вместе со всеми.

***

      Темнота встретила её с распростёртыми объятиями и показалась принцессе тихой гаванью, в которой она могла спокойно расправить плечи. Чарли прижимала короб к своей груди, опустив голову и не в силах справиться с навеянной чем-то тоской.       Посылка. Севиафан никогда, даже когда в их отношениях случались перерывы, не присылал ей каких-либо подарков. Он либо появлялся на пороге её дома лично, либо разводил на диалог в сообщениях.       Они расстались семь месяцев назад.       За это время, казалось, она давно перегорела. Остыла. Забыла его, как страшный сон. Они оба, как взрослые люди, сошлись на этом решении вместе. Без ссор и скандалов, пробормотав друг другу тихое «прощай», за которым не проглядывалось их совместное будущее.       Так с чего бы ему возвращаться?       Чарли опустила взгляд на коробку.       Под крафтовой упаковкой проглядывалась глянцевая картонная поверхность. Без узоров, наклеек и принта. В излюбленном Севиафаном минимализме. Как демон, не разделяющий её вкуса, мог влюбить в себя? И что вообще он прислал?       «Успокойся», — приказала себе принцесса, — «что бы там ни было — это ничего не значит. Может, это даже не он».       Но сердце стучит быстро и нервно, вспоминает лучшие моменты вопреки собственному запрету.       «Это всё неправильно».       Неправильно и не нужно, даже если её сердце сходит с ума от предвкушения.       И неужели у неё ещё что-то осталось к нему? Что-то, что он ещё не убил.       Или не успел убить.       …       Дойдя до нужного номера, Чарли вобрала в лёгкие побольше воздуха. Она надеялась, что Черри ещё не спит, когда сжала пальцы в кулак и постучала костяшками в дверь.       Спустя несколько секунд она расслышала торопливые шаги за дверью, а затем перед ней возникла Черри в пижаме, состоящей из топа и очень коротеньких шорт. Немедля, она схватила принцессу за руку и завела её в номер, закрывая дверь на щеколду. Она должна быть уверена, что им никто не помешает. — Всю терапию сгорала от нетерпения! — Пожаловалась одноглазая блондинка, возведя перед собой руки. — Наконец-то ты здесь! — Черри грубо потащила Чарли к своей кровати, игнорируя то, как принцесса спотыкается об разбросанные на полу вещи. Молчание давило на уши, поэтому Черри подтолкнула её локтем. Не сильно. — Ну? Не тяни.       Вместо слов Чарли опустила руку во внутренний карман пиджака и протянула подруге конверт. Он отличался от того, который передавала Черри, отчего дыхание спёрло напрочь. Она взяла его в руки, принялась разрывать клейкую верхушку, не задевая самого письма, и начала читать, бегло водя глазами по строчкам.

Моя… мисс Черри Бомб! Спешу как можно скорее отправить вам ответное письмо. Мой почерк не будет таким же прекрасным и скрупулёзно выделенным, как в вашем письме из-за спешки, но будьте уверены, что пишу я со всей душой. В Раю хорошо. Я очутился здесь, так и не вспомнив, что почувствовал после того, как готовился нанести Адаму удар. Ощущение, будто до всего этого я очень крепко спал, пока, наконец, не проснулся. Единственной моей болью стало оставленное в Аду сердце. Неделя без вас, мисс Черри Бомб, равносильна вечности, из-за которой я чувствую себя одиноким и слабым. В своё время наши битвы были для меня отрадой и азартом, а благодаря отелю позже я открыл для себя желание всегда находиться рядом с Вами. Мисс Морнингстар поддержала меня в моём глубоком стремлении очаровать Вас, и я был преисполнен надеждой. Ваше письмо придало мне сил. Чувствую себя самым счастливым змеем. Ад не вечен, а значит мы ещё встретимся. По-прежнему любящий вас, Сэр Пентиус.

— А, — выдохнула Черри, устало накрыв ладонью часть лица, — блять…       Чарли не набрасывалась с вопросами, продолжая сидеть в немом ожидании. Иногда она и сама ощущала необходимость в том, чтобы кто-то посидел с ней рядом в моменты, когда ей плохо и тревожно. В этом они могли понять друг друга. — Спасибо. — Прошептала Черри, складывая письмо обратно в конверт. — Приятно, что ты сделала это для нас с Пентиусом. — Она улыбнулась. — И прими мои поздравления, принцесса. Больше никто не посмеет сказать, что искупления не существует.       Щёки Чарли потеплели от внезапной похвалы. Мало кто знал, как сильно она хотела услышать те же слова от Аластора и друзей. Подтверждающие успех слова и мотивацию. — Спасибо. — Чарли тепло улыбнулась и подалась вперёд, чтобы обняться.       Черри, пускай и не была особой любительницей всяких нежностей, всё же обняла принцессу в ответ. Невольно вдохнула сладкий аромат, исходящий от её волос, кожи и одежды.       Сладкая вата, карамель и цветы.       Под стать её душе и добрым поступкам, рвущимся из груди с огромной силой.       Поистине прекрасно.

***

      Очутившись в своей комнате, Чарли щёлкнула пальцами, чтобы повседневная одежда превратилась в пижаму.       Время позднее. Оно неумолимо быстро протекает изо дня в день, из-за чего порой кажется, что она не успевает жить. Благо ей дарована целая вечность, с которой она успеет всё, что ей хочется сделать.       Чарли забралась на кровать с ногами, приняв позу лотоса. Перед собой она разложила нераспечатанный до конца короб от анонимного отправителя и блокнот с ручкой, куда записывала идеи для будущих терапий. У неё возникла парочка новых планов для занятий, однако сначала нужно было разобраться с содержимым посылки.       Чарли разорвала остатки крафтовой бумаги и подняла крышку картонного короба, в котором не было ничего, кроме… книги? Она потянулась к ней, вытащила, оценивая увесистость и красивую обложку. Зелёную с золотыми витиеватыми узорами, которые переливались, стоило ей провести по ним кончиками пальцев. — И зачем? — Вслух пробормотала Чарли, повертев книгу в руках.       Она не особо впечатлилась подарком. Что такого было в этой книге, что, предположительно, Севиафан, решил отдать её в знак примирения? Видит бог, он никогда не умел выбирать подарки. Лучшим подарком могла стать его поддержка, когда она решилась на создание отеля, но вместо того, чтобы быть рядом, помочь в реализации, он… просто расстался с ней.       А она отпустила.       Вот и всё.       Решив не тратить время на ерунду, она поставила книгу на полку, а сама вернулась на кровать и открыла блокнот, вписывая туда несколько идей для терапии, пока помнила о них. Она просидела в одиночестве несколько часов перед тем, как заснуть с блокнотом в руках.

***

      Следующим утром Чарли сталкивается на кухне с Аластором.       В помещении пахнет чем-то очень вкусным, отчего её желудок скручивает ещё сильнее. Радио-демон обращает на неё внимание, смотря цепко и одновременно бесстрастно, на что Чарли старается не реагировать, выдав приветствие кивком головы.       Она берёт из холодильника нарезанный со вчерашнего вечера овощной салат и пачку апельсинового сока. Садится за стол и тут же поджимает губы, когда замечает оставленную в воде розу полностью завядшей. И не просто завядшей: её лепестки сжались, стали чёрными и вялыми, будто цветку была уже целая неделя, а то и больше. Но почему? Чарли точно знала, что вчера роза была довольно свежей и сладко пахнущей. — Что готовишь? — Поинтересовалась Чарли, зачерпнув первую ложку салата.       Аластор повернул к ней голову, улыбаясь привычно широко и насмешливо. — Джамбалайю. — Сдержанно ответил демон, помешав деревянной лопаткой содержимое блюда. — Недавно я проникся старыми воспоминаниями из своей прошлой жизни и решил вспомнить её вкус. Хочешь попробовать?       Чарли опустила взгляд на свою тарелку. Расквашенный, не первой свежести салат не вызывал особого аппетита в сравнении с тем, что готовил Аластор.       Она коротко кивнула, соглашаясь на совместную трапезу. Удивительно, что он вообще хотел есть в её присутствии и ел в присутствии остальных вчера вечером, когда одно из его предпочтений — употребление еды в одиночестве.       Как бы Чарли не хотела — она не могла понять его.       Иногда он делает то, что предсказуемо, а иногда то, чего не ожидаешь вовсе.       Вскоре перед ней оказалась порция изумительно пахнущей джамбалайи, представляющей из себя плов с морепродуктами в томатном соусе.       Чарли попробовала блюдо без всякого страха. Там не было мяса — лишь креветки, которые она обожала. Впрочем, она всегда обожала морепродукты. — Ты говорил, твоя мама готовила тебе джамбалайю? — Уточнила Чарли, осторожно взглянув на Аластора. Он сидел за столом с идеально выпрямленной спиной и, подобно аристократу, употреблял еду в этикетной манере. — Это было то, что она любила готовить больше всего. — Нехотя поделился он. — Джамбалайя — блюдо Луизианской кухни, поэтому наша семья часто употребляла её. — Выходит, ты родился в Луизиане? — Всё так, моя дорогая. — Подтвердил он. — И это также всё, что тебе нужно знать.       Тем самым Аластор обозначил, что разговоры о его личной жизни окончены, отчего Чарли потерпела болезненный укол разочарования.       Пожалуй, Аластор был и оставался единственным, о чьём прошлом неизвестно ровным счётом ничего. Он как книга с красивой обложкой, в содержании которой ничего нет. Хотя на деле она могла быть написана невидимыми чернилами, которые просто нужно подсветить ультрафиолетом. — Что насчёт тебя? — Поинтересовался он, хищно улыбнувшись. — Вчера тебе пришёл подарок. Что там?       Чарли вздохнула, не уверенная, что хочет отвечать. — Книга. — Промямлила она. — Обыкновенная скучная книга.       Аластор взглянул на неё недоверчиво, будто Чарли его обманывала. — И всё? Только книга? — Надавил он. — Не подписали от кого? — Ждёшь, что я предположу, что она от Севиафана? — Чарли раздражённо закатила глаза. — Ничего, кроме книги, не было. Разве что, — она кивнула в сторону завядшей розы, — это. — Завяла. — Подметила Аластор, стукнув вилкой по краю тарелки якобы случайно. — Какая жалость.       На минуту между ними воцарилась напряжённая тишина. Чарли хотелось поскорее расправиться с едой и уйти, чтобы заняться делами отеля. Учитывая, что с утра на кухне никого нет, все уже наверняка заняты работой в то время, как она страдает прокрастинацией. — И что же он? — Продолжает Аластор. — Подступается? — В каком смысле?       О, он бы сказал в каком смысле. Если Севиафан и Чарли сойдутся — заполучить что-то весомое из их с принцессой сделки сделается невозможным. Севиафан, подобно назойливой блохе, начнёт ошиваться рядом с ней в отеле и мешать их с Чарли «дружбе», из которой Аластор хотел извлечь максимум выгоды. Если всё произойдёт именно так — бог знает, сколько времени должно будет пройти перед тем, как он обретёт долгожданную свободу.       Без Чарли этот план умрёт ещё в зародыше. — В смысле — ты хочешь дать второй шанс тому, кто уже облажался, так?       Она восхитительна в тающем мираже, в котором чувствует себя почти всесильной спасительницей грешников, помогая им регенерировать не только раны, но и душевное состояние, благодаря которому они однажды обретут крылья и поднимутся в Рай. Есть в её стремлении что-то дерзкое, даже доставляющее Аластору садистское удовольствие, но если Севиафан внедрится и окажется ближе, если он, чёрт возьми, возьмёт инициативу управления отеля на себя, влюбив в себя своим потенциалом принцессу, и займёт его место — что тогда?       Аластор гневно стиснул зубы, удерживая напряжённую дрожащую улыбку. Пальцы, сжимающие вилку, погнули металл. — Не думаю. — Тихо пробормотала Чарли. — Точнее, не уверена. То есть… все допускают ошибки, Аластор. — Она страдальчески вздохнула. Почему она вообще обсуждает это с ним, а не с Вэгги или, к примеру, Черри? — Не хочу говорить о Севиафане. Это всё в прошлом.       Аластор перевёл взгляд на розу, на лепестки, рассыпавшиеся у основания стакана. Утром он был тех же мыслей. О том, что его замыслы в своеобразной опасности, и сжал пальцы, магией сжигая ярко-красный пигмент цветка, выжимая из него всю жизнь до последней капли. — Может, ты хотела бы обменяться чем-то личным, моя дорогая? Ты расскажешь мне что-нибудь о своих прошлых отношениях, а я о своей личной жизни. — Предложил он. — Ты сможешь задать мне один вопрос, а я отвечу на него предельно честно.       Чарли сомневалась.       Плохая игра. — Нет, Аластор. — Отказалась она. — Это того не стоит.       Всё же что-то щёлкнуло внутри него, что-то, что он окрестил чувством непоколебимости, которое никогда бы не позволило ему проиграть. Он смотрел на неё неотрывно и раздражённо. — Всё было настолько плохо? Что он сделал?       Чарли не хотела продолжать этот бессмысленный диалог. Она осушила стакан сока, вымыла за собой посуду и, не попрощавшись, ушла. Пошла к себе в комнату за блокнотом, затем пойдёт к остальным. Работать.       Но чем дальше Чарли уходила вглубь коридора, тем быстрее за ней следовала чёрная тень.       Она перемещалась по тёмно-красным стенам, следуя за девушкой по пятам, пока в конечном итоге вместо тени в её комнате не появился сам Аластор. Она ненавидела эту его способность. Это вызывало у неё тревожное ощущение, что она никогда не сможет спрятаться от него, если захочет. — Не стоит принимать всё близко к сердцу, моя дорогая. — Дело не в этом. — Чарли потёрла переносицу и повернулась к демону через плечо. — Я уже сказала, что во всей этой чьей-то «шутке» нет ничего особенного! Чего ты хочешь, Аластор? — Она завелась, разозлилась. Какая, на хрен, разница? — Какое тебе дело до того, что мне дарят или приносят? Почему ты всегда стремишься вклиниться в моё личное пространство, а своё держишь под плотным барьером?       Он стоял в трёх шагах от неё, наблюдая за её красным раздражённым лицом, за её жестикуляцией. Вобрал в лёгкие её пьянящий запах, который охватывал, казалось, всю её комнату. Непередаваемое удовольствие — видеть, как она испытывает эти эмоции и в первую очередь осознавать: это всё из-за него. — Иногда на проблему стоит взглянуть с другого ракурса. — Аластор пожал плечами, испытывая необходимость в том, чтобы опереться на трость, которую он потерял в битве с Адамом. — Кроме того, мы же не политику обсуждаем? Это искреннее любопытство.       Нет. Это коварство и лицемерие. Хроническая злоба в человеческом обличии, шевелящаяся под кожей. Всё, что он когда-либо делал — делал для себя, а значит и спрашивал не просто так. Любая информация, преподносимая его разуму, имеет ниточки, за которые можно потянуть в критической ситуации. — Вот! — Вспыхнула Чарли, схватив книгу с полки. — Видишь, Аластор? Книга.       Она швырнула книгу ему в грудь и пожалела об этом, когда радио-демон едва заметно поморщился. Она совершенно позабыла о том, что регенерация не обезболивала рану, а затягивала. Вероятнее всего, там болело, а она даже не знала об этом, и виновато поджала губы.       Книга с глухим стуком упала на пол. Раскрылась, являя пустые страницы. — Прости… — Прошептала Чарли, но ответ получить не успела.       Их взгляды устремились к книге, чьи страницы вдруг зашевелились. От одной к другой, они перелистывались так, будто невидимый сумасшедший что-то судорожно искал. До тех пор, пока книга не вспыхнула фиолетовым огнём. Резко и горячо.       Чарли медленно подошла к Аластору, не сводящего глаз с книги. Казалось, он что-то понял для себя в момент, когда Чарли взяла его за руку.       …       Из-за сильного свечения обожгло глаза, а под ногами прошла странная рябь, сотрясающая пол.       «Что происходит?!» — Пронеслась паническая мысль в её голове.       Тело словно в невесомости качнулось в абстрактном пространстве, голова закружилась, и единственное, что принцесса так чётко чувствовала — это прикосновение её руки к руке Аластора, которую она сжимала так сильно, что заныло запястье.       В глазах резко потемнело.       Затем отпустило и надавило тьмой ещё больше, из-за чего Чарли глухо зашипела.       …       А потом стало пусто.       Слишком пусто, тихо и сыро.       Тело какое-то ватное и бессильное.       Она сделала над собой усилие, чтобы подняться, ведь, судя по всему, лежала на земле. Ладони истошно побаливали, все в царапинах, будто перед падением она пыталась затормозить ими.       Кое-как поднявшись на дрожащих руках, её взгляд уцепился за небольшую лужу рядом. Отражение дрожало, но в точности передавало всё, что ей нужно видеть. И сначала она не могла поверить, вглядываясь в грязную гладь изо всех сил.       Чарли увидела в отражении себя саму, только теперь на неё смотрели не красные глаза, а кристально голубые и яркие.