Глава №10 - Отель

      Этим утром Энджел вернулся с работы. Страшно вымотанным.       Он по привычке помахал Хаску рукой и плюхнулся на диван в главном зале.       Излишне говорить, какими утомительными были съёмки у Валентино. Этот уродец придумывал новые позы, использовал в разы больше секс-игрушек и физическое насилие, при котором нужно ублажать партнёров сладострастным выражением. Делать вид, будто то, что с ним вытворяют, пик его счастья.       Энджел редко когда по-настоящему возбуждался в работе. Порой даже при мысли о сексе начинало подташнивать.       «Если бы можно было покончить с этим дерьмом…» — Устало подумал Энджел. — «Клянусь, я бы никогда в жизни больше не связывался с кем-то, кто мог бы забрать мою душу».       Энджел расстегнул свою сумку, вытаскивая оттуда складное зеркало. Он использовал его перед съёмкой, убеждаясь, что не выглядит настолько плохо, чтобы выбесить своим внешним видом Валентино, однако сейчас он смотрел в отражение лишь потому, что бы огорчён очередными побоями. Под глазом образовался тёмный круг. На правой щеке следы от когтей: три полосочки, идентично ровные в длине.       Валентино ударил его за неправдоподобную актёрскую игру. За то, что не показал на камеру поддельное удовольствие так, как тому хотелось. — Как дела, приятель?       Энджел лениво повернул голову. Рядом с ним опустился Хаск с бутылкой в руках. — Держи.       Энджел принял бутылку, горько усмехаясь. — Белое вино? — Фыркнул он. — Ненавижу. — Это для синяка. — Ворчит Хаск.       Его хвост плавно опустился к ногам в то время, как Энджел, точно зачарованный, наблюдал за ним. Он вздохнул и наконец прижал к закрытому глазу холодную бутылку. — Да. Правда лучше. — Пробормотал Энджел, опустив голову. — Спасибо. — Если тебе правда настолько плохо — какой толк продолжать там работать? Чарли позволила тебе остаться в отеле, ты, по сути, ни в чём не нуждаешься. — Ты, походу, забыл, что у него моя душа. — Раздражённо ответил Энджел. — Я обязался подчиняться ему в студии и работать порно-актёром до конца своих дней. — Это как смерть после смерти.       Энджел подумал некоторое время, затем сказал: — Завидую тебе, Хаск.       Демон-кот непонимающе вскинул голову. — Аластор не такой плохой хозяин в сравнении с Валентино. Он не бьёт тебя, не издевается. Он просто держит тебя для необходимой ему работы. Всё бы отдал, чтобы Валентино вёл себя также. — Энджел вздохнул. — Я начинаю ненавидеть секс и всё с ним связанное.       Хаск хмыкнул. — Аластор — не самый лучший хозяин, но тут не могу не согласиться. Поблажки есть, по крайней мере я жив, и… в общем, всё не так ужасно. — Он похлопал Энджела по плечу. Надеялся, что друг почувствует его поддержку. — Ты справишься. Искупишь грехи, попадёшь в Рай. И этот придурок не доберётся до тебя. Не достанет. — Пожалуй, это лучшая мотивация. — Энджел улыбнулся. — Спасибо. — Эй, чем вы здесь занимаетесь?       Голос Вэгги раздался прямо позади них. Она стояла за спинкой дивана, уперев руки в бока и смотря на друзей суровым взглядом. Впрочем, как обычно. Однако не прошло и двух секунд, как она смягчается, рассматривая повреждённое лицо Энджела. Ей не удаётся скрыть беспокойства. — Твою мать. Что случилось?       Он отмахнулся, не желая рассказывать эту историю. Он тут же отвернулся обратно и снова прижал бутылку к глазу, только уже другой, более прохладной стороной. Вэгги прошла к ним и опустилась на диван. Её рука потянулась к Энджелу, но, когда он вздрогнул в ответ на постороннее движение, девушка замерла в нерешительности.       Хаск же просто смотрел между ними и сложил руки на груди. — Покажи. — Не нужно. — Отрезал Энджел. — Не нужно — что? — Жалеть, Вэгги! Не надо, блять, жалеть меня!       Хаск вздохнул, поднялся и вернулся в бар, заведомо зная, чем заканчиваются такие обсуждения. Если бы от него что-то зависело — он бы, без сомнений, остался. — Я не жалею тебя, придурок. Просто хочу помочь. — Чем ты мне поможешь? — Вспыхнул он. — Отберёшь мою душу у Валентино? — Он потёр лицо ладонью, поморщившись от того, что затронул следы от когтей на своей щеке. — Просто… отстань. Я не хочу ругаться. Ты и без того избегала меня эти дни.       Вэгги ранили его слова. Не то чтобы девушка на что-то рассчитывала… просто после нескольких дней, что избегала его — казалось, она была готова пойти на контакт. Теперь не хотел он, и она воспротивилась осознанию, что её это расстраивает.       Однако вины своей она не отрицала.       Закусив нижнюю губу, Вэгги молча ушла куда-то в сторону кухни, и когда Энджел решил было, что обидел её, прогнал — она вернулась со складной аптечкой в руках. — Давай. Не вздумай противиться. — Вэгги открыла маленький ящичек. В ноздри незамедлительно ударил приторный запах лекарств и дезинфицирующих средств. Она достала вату, открыла нужный пузырёк. Придвинулась ближе, наблюдая за изумлённым выражением, застывшим на лице Энджела. — Не строй из себя гордую сучку.       Он закатил глаза. Поставил бутылку на кофейный столик и придвинулся навстречу ангельской девушке, подставляя лицо и позволяя ей рассмотреть раны. — Валентино с головой не дружит. — Прошипела она. Её густые брови свелись у переносицы. — Кусок дерьма с завышенным самомнением.       Энджел невольно улыбнулся: Вэгги смешно ругалась. — У него этого не отнять, ангельские крылышки. — Их взгляды на мгновение встретились. — Спасибо. И… прости.       Вэгги смущённо улыбнулась, мягкими, похлопывающими движениями обрабатывая его раны на щеке. — Ты не пересекался с Чарли? — Поинтересовалась она. — Не видела её со вчерашнего дня. Не появлялась. Постояльцы спрашивают, когда следующее занятие. — Серьёзно? Я видел её вместе с тобой, ещё позавчера, когда мы ужинали, и ей пришёл какой-то там подарок от бывшего. — Аластор, кстати, тоже не появлялся. — Вклинился в разговор Хаск, натирая барную стойку. — Его нет уже второй день.       Вэгги и Энджел переглянулись, подумав об одном и том же. — Где их носит? — Не думаешь же ты, что они… вместе куда-то запропастились?       Вэгги закончила с дезинфекцией, сложила аптечку и осмотрелась. — Я, наверное, схожу к ней. — Давай. — Расслабленно ответил Энджел, откинувшись на спинку дивана. — И да, кстати. — Вэгги обернулась к нему уже у лестничных перил. — Приготовишь что-нибудь? У тебя шикарно получается, детка.       Она смутилась пуще прежнего.       Энджел первый, кто похвалил её готовку. — Хорошо. Сразу после того, как узнаю, что у Чарли всё в порядке.       Вэгги преследовало странное предчувствие, когда она прошла по тёмному коридору, освещаемому лишь тусклыми настенными лампами. Оказавшись у комнаты принцессы, Вэгги вежливо постучалась, однако ни шагов за дверью, ни прочего шума не доносилось, отчего волнение тугим узлом затянулось в её желудке.       Не вытерпев, она распахнула дверь и застала пустую комнату, на полу которой валялась лишь небрежно распахнутая книга. Кровать же аккуратно заправлена, никакого беспорядка, который мог бы свидетельствовать о борьбе. Только эта. чёртова. книга.       Вэгги присела, подняла её. Захлопнула с мягким порывом воздуха, взметнувшегося к её лицу с запахом древних страниц.       Когда пальцы коснулись обложки, золотые узоры стали переливаться.       И ничего не произошло.       Ловушка же отнюдь не для неё. — Это плохо. — Пробормотала себе под нос и выбежала из комнаты.

***

      Сон беспокойный. Можно сказать, и не сон вовсе, а ощущение, будто разум застрял между сном и реальностью.       Чарли проснулась рано утром, разбуженная движением и сигналами автомобилей. Она обнаружила себя лежащей на коленях Аластора, хотя на её памяти всё было иначе. Засыпала она на его плече — как так вышло, что она спала у него на коленях?       Когда она подвигала затёкшими ногами, Аластор проснулся вместе с ней и опустил голову. Его пальцы шевельнулись где-то в её волосах, отчего её брови вскинулись вверх от удивления. Он что, засыпал, трогая её волосы?       Он смотрит на неё заспанным взглядом. Усталым, будто не спал ни минуты. — Ужасная ночь, да? — Виновато пробормотала она, сжав пальцами его пиджак, уложенный на её грудь и плечи также, как это было, когда она проснулась в своей комнате после вечеринки. — За нами всё ещё не вернулись. — Констатирует Аластор. — Готовься ко второму дню на Земле, дорогая. — Не разделяю твоего веселья. — Чарли приняла сидячее положение. Поясница истошно заныла. — Не хочу ещё одну ночь провести… так. Холодно. Давай хотя бы зайдём в магазин, погреемся?       Аластор прыснул, пальцами поправляя смятые волосы. — Может, мы и ночевать в нём будем? — А можно? — На полном серьёзе уточнила девушка, чем заслужила злобный взгляд. — Мы можем подзаработать немного денег и арендовать номер в отеле на несколько дней. — Предложил он. — Но боюсь, что заработок — не самая быстрая вещь на Земле. Нужно отработать как минимум месяц, чтобы получить первые деньги. — Месяц? Нет уж, мы не можем быть здесь месяц. И ночевать таким образом — тоже. Нам нужен способ побыстрее. — Она встала со скамьи и отряхнула одежду. Походила из стороны в сторону, раздумывая. — Есть идеи? — Всего одна, дорогуша. Можешь спеть. — Спеть? — Да, спеть. В моё время музыканты стояли на улицах, играли на инструментах и солировали в одиночку. — Безучастно предложил он. — В моих силах создать тебе микрофон или, к примеру, скрипку, если ты умеешь на ней играть.       Лицо Чарли осветилось счастьем. — Почему ты сразу не упомянул, что на Земле любят солистов? — Обрадовалась она. — И на скрипке играть смогу. Папа учил меня. Давно, конечно, но… я могу попробовать вспомнить что-нибудь из классики. — Чарли задумчиво приставила палец к своим розовым губам. Аластор не сразу поймал себя на мысли, что пялился, словно в этом было нечто познавательное. — Или можно ещё что-то придумать. Ты слушаешь?       Он тряхнул головой, отвлёкся. Опустил взгляд на одежду.       Следы разводов после высохших капель на рубашке заставили его задуматься и о запахе, однако когда он приставил руку ближе к носу — обнаружил, что не всё так плохо.       Чарли сердито нахмурилась и забавно потаптывала ногой на месте из-за того, что он до сих пор не соизволил ответить ей.       Он щёлкнул пальцами. Одежда мгновенно преобразилась, не оставив после и намёка на грязь. Аластор повернулся к Чарли, сделал то же самое и для неё. Магия захватила и её растрёпанные волосы, преображая их в её излюбленную причёску из двойного хвоста.       Вслед за этим он материализовал для себя круглые очки.       Его посетила изводящая мысль с вопросом о том, почему он не сделал этого раньше. Он же мог и зонт создать заодно — не промокли бы вчера вовсе. — В Луизиане есть Французский квартал. Так вот там, на площади, всегда хорошая проходимость. — Оповестил Аластор, поправив очки на переносице. Его губы преобразились в заискивающую улыбку. — Моё чутьё подсказывает, что это одно из многих вещей, которые не изменились после моей смерти. Я клоню к тому, что там высока вероятность заработать больше. — Ты… чтоб тебя, Аластор! — Чарли вздохнула, покачала головой. — Ты же только что создал себе очки, почистил одежду и привёл нас в порядок! — И? — Ты ещё спрашиваешь? Ты… агх, сделай нам деньги!       Аластор разразился смехом. — Дорогая Чарли, если бы духи Лоа заключали сделки на возможность материализовывать деньги — я бы никогда к ним не обратился. Иными словами, я имею дело со всем, кроме денег, ведь огромные денежные скопления — это ничто иное, как жалкая алчность, верно? — Он мягко похлопал её по волосам. — Так что попрошу соизволить сопроводить тебя в квартал и спеть что-то, отчего род людской отдаст тебе свои сердца. — Я… немного стесняюсь публики. — Ну что ты, в Аду у меня сложилось другое мнение. — Его чеширская улыбка стала шире. Чарли моргнула несколько раз, проводя ассоциации с его демонической ипостасью. — Никого ты не стесняешься, дорогая, и на публику умеешь оказывать положительное впечатление. — Ты правда так считаешь?       Аластор обошёл её со спины, придерживая принцессу за плечи. Она быстро обернулась, встречаясь с мужчиной лицом к лицу. — Именно! Не заставляй их ждать! — Он сделал несколько шагов в сторону, выставляя вперёд локоть.       Она уже знала, чего Аластор ждал от неё.

***

— Ты не хочешь попробовать что-то динамичное? — Предпочитаю джаз. Что ты умеешь петь из джаза? — Аластор, давай попроще, я… не умею играть на саксофоне. — Чарли сложила руки на груди. — Кроме того люди не должны видеть, как ты используешь способности. Вряд ли кому-то в Аду понравится, если мы оба попадём на телевидение, как это было с парочкой бесов, помнишь?       Аластор безучастно пожал плечами. — Не смотрю телевизор, дорогая.       Они топтались на площади около получаса, продолжая спорить о выборе песни. В основном их выбор расходился из-за того, что каких-то песен не знал Аластор, а каких-то — Чарли. Они оба осознавали, что должны сойтись на одной единственной, которую помнили наизусть.       По крайней мере погода угождала их планам. После ночного ливня, к полудню, небо купалось в солнечных лучах. Лужи высохли не все, но зато теперь пара могла не жаловаться на холод и промокшую обувь. — Что насчёт «Where the Wild Roses Grow»? — Баллада об убийстве? — Аластор хмыкнул, обнаружив во вкусе принцессы нечто, что не походило на неё. — Удивлён, что ты знаешь о ней.       Чарли надула щёки, подобно капризному ребёнку. — Ты споёшь со мной? — О, я надеялся лишь помочь тебе с музыкальным сопровождением, дорогая. — Отмахнулся Аластор. — Выходит, я должна делать это сама? Я рассчитывала на твою поддержку…       Аластор поддел кончиком пальца её подбородок, заставляя Чарли посмотреть на него. Его глаза при дневном свете казались почти что карамельного цвета, что стало единственной причиной на данный момент, из-за которой она не отпрянула от него. — Только в том случае, если ты действительно в ней нуждаешься. — Ответил он. — Вспомни, как это было в городе каннибалов. Ты была великолепна.       Щёки потеплели. Чарли поторопилась отстраниться, смущённая его комплиментом. — Ты преувеличиваешь, Аластор. — Пробормотала она. — В любом случае… мы поём?       Он мягко улыбнулся. — Поём, дорогая.       Чарли сделала медленный вдох и выдох прежде, чем перед ней появился зависший в воздухе микрофон. Она тут же схватила его обеими руками, заозиравшись по сторонам в надежде, что никто этого не увидел. Затем повернулась, чтобы наградить демона испепеляющим взглядом, и вместо этого встретила его веселящий. Казалось, он играл с ней. — Больше так не делай. — Не могу обещать. — Аластор материализовал ещё один микрофон для себя и с закрытыми глазами щёлкнул пальцами, чтобы создать небольшой открытый короб на асфальте и музыкальное сопровождение для их песни, из-за чего Чарли вновь занервничала и принялась искать источник звука.       Однако… его просто не существовало.       Мелодия начала играть из неоткуда.       ♫Kylie Minogue, feat. Nick Cave — Where The Wild Roses Grow.       И пока Чарли терялась, она упустила первый куплет песни. Тогда-то Аластор и пришёл ей на помощь, начав исполнять свою партию. — From the first day I saw her I knew she was the one. В первый день её встретив — я знал, она одна. She stared in my eyes and smiled. Улыбалась, в глаза мне смотря. For her lips were the colour of the roses, Губами — как дикие розы, That grew down the river, all bloody and wild. Что растут вниз по речке, цвет крови даря.       Она подхватила следом, сделав вид, будто ничего не упускала: — When he knocked on my door and entered the room, Постучал в мою дверь и ступил на порог, My trembling subsided in his sure embrace. И утих трепет мой в его смелых руках. He would be my first man, and with a careful hand, Он был первым моим, и так нежно, как мог, He wiped up the tears that ran down my face. Вытер слёзы мои, что текли по щекам.       Прохожие стали постепенно замедляться, некоторые и вовсе останавливаться, чтобы послушать. Французский квартал кишел народом в это славное утро, поэтому неудивительно, что паре удалось привлечь внимание. Дети тянули за руку родителей, чтобы подойти ближе, увидеть больше и погадать, откуда звучали инструменты.       Одна маленькая девочка кинула в коробку несколько долларов.       Чарли и Аластор спели совместный куплет.       Вскоре в коробку начали кидать монеты и мятые доллары, когда вновь настала партия мужчины. Аластор не стал ждать от их дуэта, что они просто будут стоять столбом и петь, поэтому протянул руку, обернул её вокруг талии девушки и силой привлёк Чарли к себе также, как это было на репетиции ночью, отчего последняя малость растерялась.       После она стала импровизировать, позволяя ему излишние прикосновения, от которых, казалось бы, Аластора должно воротить.       Но нет. Он был в полном порядке.       Чарли могла бы назвать себя сумасшедшей, но казалось, будто Аластор совсем не против, отчего её сердце кувыркнулось в груди. — On the second day I brought her a flower, На второй день ей розу принёс я, She was more beautiful than any woman I'd seen. Она была краше всех женщин других. And I said, «Do you know where the wild roses grow?» «Знаешь ли где тех роз ароматных поля?» So sweet and scarlet and free? Спросил: алых, вольных таких?       Она терялась в смысле слов, пускай и осознавала, что всё это — просто песня, и что Аластор никогда бы не стал делать ей подобных комплиментов. Всё, что она делала — лишь отдавала всю себя их танцу, старалась не забыть, когда наступает её партия, и мысленно умоляла сердце не биться так быстро. — On the second day he came with a single red rose, На второй день он пришёл с одной красной розой, Said: «Give me your loss and your sorrow?» И сказал: «Доверишь мне свою потерю и печаль?» I nodded my head, as I lay on the bed. Я лишь кивнула и легла на кровать. «If I show you the roses will you follow?» «Если я покажу тебе розы, ты последуешь за мной?»       Было что-то в его взгляде, когда она покружилась и оказалась в его объятиях. Когда их глаза, — совершенно иных цветов в этом мире, — смотрели друг на друга — она могла поклясться, что что-то произошло, о чём догадывался и сам Аластор.       Они оба проигнорировали это. Забылись, закрылись от всего мира.       Забыли о публике.       Так слащаво и красиво завершая балладу об убийстве красной розой.       Пришли в себя, когда собравшиеся зрители, разорвали воздух громкими аплодисментами. Они отрезвили, заставили прийти в себя, и Чарли, наконец, отстраняется, словно обожжённая.       Только не так и не с ним.       Это не имеет значения.       Не имеет значение и то, почему вдруг она почувствовала себя такой счастливой. Счастливой, как когда Аластор помогал ей разбираться в делах отеля, когда бежал с ней через дорогу в мокрой обуви. Когда пел с ней. Здесь и сейчас.       Дождавшись, когда народ, разочарованный отсутствием продолжения, начал расходиться, Чарли схватила коробку и радостно прижала её к груди. Она обернулась к Аластору, смотря на него блестящими от накатывающих слёз глазами. — У нас получилось! — Воскликнула девушка. — Аластор, я… — Она не смогла остановить слёзы, когда дыхание сделалось рваным. — Чёрт. Я так счастлива, что плачу. Не смотри. — Чарли принялась вытирать лицо рукавом.       Аластор лукаво улыбнулся, подхватив пальцами материализованный платок, который тут же протянул ей, медленно наклонившись вперёд, чтобы всё же понаблюдать. Чарли утёрла слёзы, расплываясь в ответной улыбке.       Следом она порывисто обняла Аластора и тотчас отстранилась, заставив его почувствовать опустошение, нехватку продолжительности этого мгновения. Не позволив ему опомниться, Чарли протянула короб. — Самое время поискать отель, да? Давай заселимся как можно скорее! Я охренеть, как мечтаю принять горячий душ после этой адски холодной ночи!

***

      Поиски отеля, который пришёлся бы им по карману и не был похож на руины, затянулись едва не до вечера. Им пришлось преодолеть множество улиц прежде, чем наткнуться на небольшой трёхэтажный отель. По дороге они обсуждали немногие и порой незначительные вещи, не задумываясь как много времени утекло в этом дне. Дне, в который за ними снова никто не пришёл.       Войдя в помещение, рот девушки распахнулся в немом восхищении. Это был отнюдь не лучший отель в городе, возможно, один из худших, но она была рада побывать в нём, пускай и человеческом. В зале она приметила несколько чёрных, обтянутых кожей, кресел, столик, на котором стояла ваза с искусственными камелиями и корзинка с солёными крекерами. Чарли также подняла вверх голову, любуясь люстрой из фальшивого хрусталя.       И пока принцесса осматривалась, Аластор подошёл к ресепшену, за которым стояла приветливая девушка. Брюнетка кокетливо заправила за ухо выбившуюся прядь и выпрямилась в попытке привлечь взгляд Аластора к её глубокому декольте. — Добрый вечер, молодой человек. Номер на одного? — Она поиграла бровями, надув накачанные филлером красные губы.       В целомудренной непоколебимости Аластор давит улыбку, но желаемого хостес не доставил. Его взгляд не дрогнул даже в жалкой попытке посмотреть вниз хотя бы на долю секунды. Вместо этого он обернулся через плечо, к Чарли, тянувшейся к крекерам.       Он мог понять её. Они оба ничего не ели вторые сутки. — На двоих, юная леди. — Аластор уложил на ресепшен заработанные деньги.       Брюнетка подмигнула ему. Затем опустилась на свой стул и принялась просматривать в компьютерной таблице свободные номера. Вскоре Аластор услышал злобное девичье фырканье. — Остался последний номер на третьем этаже. Вы можете забронировать его на двое суток с учётом подачи завтрака и ужина в номер. Годится? — Более чем. — Спокойно кивнул Аластор и вновь обернулся к Чарли. В ту же секунду, как она уже мчалась к нему. — Ну что? Всё успешно?       Хостес со стуком уложила ключи от номера на поверхность ресепшена, одарив Чарли неприятным колючим взглядом. — Девяноста шестой. — Благодарю. — Аластор взял ключи и направился к лестнице, совершенно игнорируя старенький лифт.       Чарли последовала за мужчиной, но прежде обернулась, помахав незнакомой брюнетке рукой. — Хорошего дня, мисс! — Доброжелательно сказала Чарли. — У вас здесь о-о-очень… мило!       И побежала вслед за Аластором.       Она шагала прямо за ним, разглядывая жёлтые обои в коридоре их этажа. Казалось, её вдохновлял даже принт цветов на стене. Улыбка украшала её лицо весь путь до их номера. — Странно, что ты полна сил, дорогая. — Замечает Аластор, остановившись напротив нужной двери. — В тебе полно энергии. — На самом деле я умираю от голода. — Пожаловалась Чарли. — Но раз уж ты заметил, то… да, пожалуй. Несмотря на измотанность, я чувствую себя очень довольной, и это всё благодаря тебе.       Он ухмыльнулся, провернув ключ в скважине до нужного щелчка. — Рад помочь.       Открыв дверь и пропустив вперёд Чарли, он не сразу понял, почему она остановилась в коридоре. Однако позже, замкнув дверь номера и поравнявшись с девушкой, его губы скривились в мрачной улыбке.       Одна кровать. Двуспальная.       В их номере.       Твою мать.