Глава №14 - Кладбище

      Свет от фонарных столбов проникал в номер отеля, освещая невзрачную мебель, стены, и лицо девушки, сопящей на левом боку. Свет никак не отвлекал её, спала она больно крепко, не реагируя даже на тот шум, который Аластор случайно устроил, когда стукнул пустой бутылкой из-под вина вторую, наполовину полную.       Как бы сильно он не желал забыться во сне — ничего не получалось. Он переворачивался с одного бока на другой, перед глазами стояла картина их ночи: голое девичье тело, её руки, тёплые и нежные, ласкающие его, притягивающие его лицо так близко к собственному, чтобы слиться в поцелуе в то время, как он удерживал Чарли руками, насаживая на себя и впиваясь в её бедра.       Подумав об этом ещё раз, Аластор не смог больше лежать. Присел на кровати, спустил на пол ноги, ссутулился, сжав пальцами собственные волосы. Сумасшествие.       Его тень скользнула на освещённую стену, одаряя хозяина дьявольской улыбкой. Глумящейся, насмешливой.       Она выводила его из себя. — Проваливай.       Аластор подхватил пачку влажных салфеток с прикроватной тумбы и швырнул в стену. За секунду до соприкосновения предмета с тенью, та просто испарилась.       Пальцы Аластора дрожали от гнева и опасения, что он влип. Это не должно было быть так. Он не должен был позволять себе спать с дочерью Люцифера, он не должен был даже хотеть её. Аластор считал её очаровательной, забавной, но не соблазнительной, не привлекательной в самом извращённом смысле этого слова.       Единственное, на что он уповал — что всё пройдёт. Что то самое, засевшее в груди чувство, потухнет подобно спичке, а Чарли не вспомнит ничего, что было этой ночью. Кроме того, Аластор подумал, что она была права, собираясь искоренить ту самую «случайность» в виде поцелуя.       Они посмели зайти дальше. Но несмотря на это, Чарли дала ему шанс передумать.       «И я от него отказался». — Признал он.       Аластор наполнил свой бокал вином, приняв решение допить оставшееся в одиночку. Надеялся, что сон придёт, освободит его мысли хотя бы до утра.       Не глядя, Аластор щёлкнул пальцами, чтобы на девушке материализовалась пижама, затем сделал то же самое для себя. Пусть это станет мнимой иллюзией, будто ничего не было.       …       На утро он с трудом разлепил глаза. Заведённый миниатюрный будильник звенел всего секунд пять перед тем, как Аластор стукнул его рукой. Затем Аластор обернулся, взглянул на Чарли. Она лежала лицом к нему, подставив соединённую пару ладоней под щеку, а её спутанные волосы распластались по всей подушке, напоминая растёкшееся золото.       Его рука потянулась к ней, замерла за несколько сантиметров от кожи. Разум со вчерашней ночи кричал не прикасаться, не лезть и не думать, чтобы не сделать хуже. Аластор пока не догадывался, что обо всём этом думает сама Чарли. Может, она, как и с поцелуем, предложит замять ситуацию. Назвать это очередной ошибкой.       Возможно, у неё получится.       А у него?       Он поднялся, поспешно подхватил оставленную на спинке стула одежду. Переоделся, материализовал следом тёплое пальто, и перед тем, как отправиться на подработку, снова обернулся.       Чарли крепко спала.       Аластор плотно сжал губы и вышел, закрыв за собой дверь. Подождал немного, прижавшись к ней спиной и потёр руками лицо в раздражении. Хотелось, чтобы работа помогла ему отвлечься даже с осознанием, что он вернётся в этот грёбанный номер.

***

      После проведения дневного эфира Аластор посетил один из магазинов, кривясь на оборудования по самообслуживанию. Он купил ассорти фруктов, несколько пачек растворимого кофе и зашёл в пекарню, чтобы взять слойки с маком.       Когда-то он подслушал в разговоре Вэгги и Ниффти, что Чарли обожает их.       По приближении к отелю сердце начинало стучать всё быстрее. В любом случае им не избежать этого разговора, поэтому Аластор решительно надавил на дверную ручку и вошёл в номер. К тому времени он застал Чарли, выходящую из ванной комнаты. Она выглядела неважно. Бледная. — О, привет. — Выдавила она, переключая каналы на телевизоре. Искала что бы посмотреть и, вроде как, даже не выглядела обеспокоенной. — Где был? — Работал. — Пробормотал Аластор, опуская на кофейный стол пакет с покупками.       Чарли с любопытством заглянула туда. Сладкий запах, доносящийся из пакета, не мог не привлечь её. Вскоре она достала оттуда крафтовый пакет со всё ещё тёплыми слойками. — Пахнет великолепно! — Восхитилась она. — Это тебе, дорогая. — Безэмоционально ответил Аластор, сняв с себя пальто. Пока он вешал его в коридоре, пока медленно возвращался в комнату, принцесса не сводила с него непонимающий взгляд.       Уголки её губ опустились, когда она поняла, что Аластор чем-то обеспокоен. — Что-то случилось? — Взволнованно прошептала Чарли и обняла себя руками. Она старалась отвлечься, засмотревшись на мелкий принт пижамы. На незамысловатые чёрные точки. — Я вчера перебрала, понимаю, но… — Всё же взглянула на Аластора, встречая его карий взгляд своим. — Я что-то сделала?       Его губы против воли вздёргиваются в потерянной улыбке. — Ты много пила. Это так. — Он держал перед ней лицо, голос. Контролировал взгляд, улыбку. Что-то из этого его выдавало? Так или иначе, Аластор решил поинтересоваться: — Помнишь что-нибудь о вчерашнем вечере?       Чарли заметно оживилась, отчего его сердце глухо заколотилось. — А, конечно! Мы пили вино, я смотрела фильм про мужчину, который похищал девушек и давал им цветочные имена. — А потом?.. — Нетерпеливо уточнил Аластор. Он сложил на груди руки, плотно сжав пальцы. — Кажется, я попросила ещё вина и отправилась спать? — Предположила принцесса. — Ты знаешь, меня уносит, когда я выпиваю. — Призналась она. — Помнишь, как мы отжигали с Энджелом на вечеринке?       Уж ему ли не помнить о своём провале в тот день. Как он нёс её на руках через весь коридор, как говорил, что не против прикосновений, если они не дурного характера. Чёртов лжец. — Помню. — Сухо отвечает Аластор.       С её словами к нему приходит облегчение. Она не помнит, не станет загоняться из-за этого, не возненавидит его за то, что он воспользовался ею, даже если Чарли была совсем не против. Но с другой стороны внутри что-то надламывается от тяготящего разочарования. Оно подобно яду расползлось по телу, сковало горло.       Сказать ей правду?       Ни за что. — Как ты себя чувствуешь? — Голова побаливает. Но не волнуйся. Я не особо страдаю от похмелья. — Тогда… не хочешь выпить кофе? — Предложил Аластор, и она снова замечает, что что-то не так. Она смотрит на него с навеянной грустью, словно провинилась в чём-то, чего сама не ведала. — Хочу. — Ответила она и поспешила позвать, пока он не ушёл: — Аластор.       Мужчина останавливается, так и не повернувшись к ней.       Не хотел. Переживал, что она прочтёт ответ в его глазах. — Что с тобой сегодня? Неудачный рабочий день?       Аластор поворачивается лицом.       Его тело охватывает напряжение, а в животе разливается неприятная горечь. Если он начинал гореть изнутри, то пусть сгорит весь к чёртовой матери — только бы это значило, что он ничего не чувствует рядом с ней.       Но сердце нервно бьётся с самой ночи, неустанно напоминая о сбое в его системе. Как радио, сбившееся с вещания, которого ждал весь мир. Оно шумит, и внутри происходит короткое замыкание из-за двух проводов. По такой простой случайности. — Верно. — Аластор цепляется за её слова, как оправдание.       Замечает, как принцесса расслабляется, как опускаются её плечи, по которым скользит ткань шелковой пижамы, а под ней, — на ключице и шее, — он вдруг замечает неопровержимые доказательства состоявшейся ночи. Следы от засосов и укусов.       Чарли же не успела их увидеть?       Аластор поспешил материализовать на ней комплект одежды из прямых брюк и водолазки. За счёт высокого воротника водолазка скрыла всё, чего Чарли не должна была заметить, пока следы не исчезнут, но он не был уверен в том, что сможет и дальше скрывать это от неё на её же теле.       Также он должен был подумать и о своём.       Аластор нервно застегнул рубашку на все пуговицы. Он удалился, чтобы позже принести им по кружке с кофе. Для Чарли со сливками, себе — без. По телевизору шли незначительные новости о земном мире, пока они вдвоем спокойно обедали в номере. После того, как они перекусили, Аластор предложил кое-что. — Хочу сходить в одно место.       Чарли заинтересовано обернулась, не смев скрыть радости на своём лице. — Куда? — На кладбище.       Улыбка Чарли упала.       Не самое идеальное место для вылазки.       Она предвкушала совместную прогулку по Французскому кварталу, хотела зайти в магазины, в которых не успела побывать. — Ты хочешь… — Поискать могилу матери. Что-то вроде того, дорогая. — Оу. Ну… если для тебя это так важно — я не против пойти с тобой.       Очень важно. Обычно Аластор не стал бы разделять подобное с кем-то, вроде Чарли, но обстоятельства, которые невольно объединили их в этом треклятом и ненавистном ему мире, полном технологических новшеств, заставляют его думать о ней иначе. Как о ком-то, кому можно попробовать довериться.

***

      Кладбище «Святого Луи №1». Одно из трёх кладбищ, у которых Аластор в своё время караулил своих жертв.       Старейшее кладбище в Новом Орлеане представляет собой смесь из больших богато украшенных гробниц из мрамора, компактно посаженных памятников и узких, извилистых тропинок. Кладбище, расположенное рядом с лесом — прежде идеальная локация для того, что сделать всё в лучшем виде. Аластора охватила ностальгия по тем дням, когда он скрывал свои психопатические наклонности в светских обществах, прикидываясь одним из сочувствующих лиц в окружении горюющих семей.       Он с улыбкой шагнул на территорию через высокие железные ворота, а Чарли медленно плелась следом, оглядывая всё с любопытством и одновременно необъяснимым отторжением.       Она впервые была на кладбище. Ранее могла лишь слышать об этом месте, где, — по историям грешников, — могли жить не упокоенные души. Чарли слышала, что сюда приходят почтить память близких, «поговорить» с умершими. Она не понимала, как можно поговорить с тем, кто либо в Аду, либо в Раю. — Здесь… жутковато. — Пробормотала Чарли, сцепив перед собой руки. — На кладбищах всегда так. Особенно если оно славится своими мрачными историями, дорогая. — Например?       Аластор задумался, мысленно перебирая истории о кладбище Святого Луи. — Слышала что-нибудь о Мари Лаво?       Чарли отрицательно покачала головой, всматриваясь в букет лилий, который Аластор бережно держал в руках. — Её прозвали «Королевой Вуду». Незаконнорожденная дочь плантатора и рабыни. — Поделился он. — Имея салон красоты, она собирала сведения о клиентах, затем использовала их в своих гаданиях и предсказаниях. Соединив католическую веру и знания религии вуду, она удачно морочила головы горожанам, обрела огромную популярность и богатство. А затем благополучно скончалась и была похоронена здесь. — Готова спорить — сейчас она где-то в Аду? — Вероятнее всего, дорогая. — Кивнул Аластор, продолжая идти вперёд и бегло осматривать могильные плиты в поиске знакомого имени. — Те, кто беспрекословно верит в способности Мари Лаво, уверен, до сих пор посещают её могилу, загадывают желания и совершают нелепые манипуляции в надежде получить помощь от колдуньи. По крайней мере, так было до того, как я умер. — Не такая уж и мрачная история. — Для нас с тобой, может, и нет.       …       Чарли шла за Аластором молча, размышляя. Здесь, на кладбище, вопрос напрашивался сам собой. — Ты… всё ещё не готов рассказать, как умер?       Аластор едва слышно хмыкнул. Она чувствовала, как его губы шире растягиваются в чеширской улыбке. — Почему ты так зациклена на этом, дорогая?       Чарли прикусила нижнюю губу до боли перед тем, как ответить: — Хочу знать о тебе больше.       Аластор повернул голову в сторону принцессы, всего на несколько секунд, а затем продолжил просматривать плиты, чтобы ничего не упустить. — Почти весь Ад хочет знать обо мне больше. Назови мне хоть одну причину, дорогая, по которой я мог бы открыться тебе.       А разве ему нужны причины после того, как она открылась ему во всём? Душой — давно, и вчера — телом. Не то чтобы Чарли была скрытной или замкнутой, — ни капли, — она просто умела доверять и делиться с друзьями тем, что её гложет или радует. Такой она, наверное, и была с самого своего рождения. — В меня выстрелил охотник. В лесу.       Она вздрагивает от удивления и смотрит на Аластора широко распахнутыми глазами. Очевидная реакция, но всё такая же забавляющая.       Чарли мялась всего несколько минут, пока они бродили по кладбищу, прежде чем спросить о подробностях. И едва вопрос слетел с кончика её языка, как они остановились. Аластор замер перед могильной плитой, покрытой мхом, тонкими колючими плющами и выцветшими сухими листьями. Уголки его губ нервно дрогнули за секунду до того, как он принялся срывать плющи голыми руками. — Стой! — Чарли сжала букет лилий, который Аластор передал принцессе. — Поранишься!       Не имело значения. Абсолютно никакого. Злость вскипела в его груди за то, что за могилой матери никто не ухаживал из-за его истории. Из-за того, что его запомнили серийным убийцей и душегубом.       Чарли покусывала губы в томительном ожидании и осмотрела ближайшие могилы. Она надеялась увидеть могилу Аластора, но её нет. — Аластор.       Он выпрямился, безвольно опустив руки.       По расцарапанным плющом пальцам и ладоням размазалась кровь.       Чарли заметила это, когда Аластор потянулся за букетом и оставил белые лилии у основания могильной плиты, опустившись на корточки. — Прости, мам.       От его слов по коже прошёлся холодок. Чарли не ждала особых откровений, зная, что Аластор не позволил бы себе такое. Но он сделал это, и когда она смотрела на него — на какой-то момент ей показалось, что он был несчастен. Ей хотелось обнять его. Чёртов порыв нежности. — Справедливо. — Бормочет он, не отводя взгляд от криво выгравированного имени женщины. — Я слишком много убивал, чтобы работники кладбища сочли необходимым ухаживать за её могилой. — Скольких человек ты?..       Он прыскает со смеху. Глухо и совсем не весело. — Лучше бы тебе не знать, сколько вклада я внёс в ненавистное тебе перенаселение. — Отвечает Аластор и, наконец, поворачивается к ней, задирая вверх голову, чтобы встретиться с крайне… сочувствующим взглядом. — Хочешь знать, кто был моей последней жертвой?       Чарли медленно кивнула. — Выблядок, когда-то возомнивший себя моим отцом.       Его взгляд казался ненормальным, одновременно яростным и безумным, когда один его глаз превратился в циферблат, а зрачок второго настолько сузился, что при дневном свете глаз был почти полностью янтарным. — Я убил его за мучения матери, слёзы которой я слушал за стеной своей комнаты каждую ночь. За то, что он бил её. За то, что проебал наш дом. За унижения матери, ползающей на коленях в его ногах. Я добрался до него последним и протащил через всё кладбище, пока за ним мотылялась его сломанная нога.       Аластор засмеялся, снова переведя взгляд на плиту. — Здесь. — Тише добавил он. — Давай. — Аластор надавил на мужское тело ногой, вдавливая того ещё сильнее в сухую землю. — Проси прощения. Она умерла из-за тебя! — Он склонился к хнычущему отцу, впился пальцами в его волосы и придавил лицом к плите. — Она ждёт. Поторопись. — Ты… сукин сын… — Донеслись до него пьяные бормотания. — На кой хрен ты вообще родился?! Чтобы ты, неблагодарное животное, сделал со мной… агхрп!       Аластор надавил на него сильнее, скривившись от отвращения.       Ему казалось, своим поступком он оскверняет могилу матери ещё больше.       Терпение кончилось. Выверенным движением он достал нож с фиксированным клинком и пырнул тело мужчины. Прямо у могилы матери он вонзал нож в отца около тридцати раз, пока ярость и желание отомстить как следует не поутихли.       Окропленное кровью лицо улыбалось. Как бы не сдерживался — он не мог подавить то животное удовольствие, с которым убивал. Заветная жертва скрывалась от него так долго, что он думал никогда не поймает её, но какова была удача, когда он узнал его в питейном заведении. В окружении таких же выродков, приехавших с ним в командировку в Новый Орлеан.       Аластор не собирался оставлять его здесь. Неподалёку загородный лес, где он и ранее избавлялся от трупов, поэтому принялся тащить мужчину в том направлении. В подходящем месте, где Аластор заведомо вырыл яму и оставил лопату в куче сырой земли. Он скинул туда труп и наскоро принялся закапывать, наслаждаясь зрелищем, как тот, кто испортил жизнь ему и матери, лежал в неестественной позе, в которой его поломанная нога дрябло выгнулась вверх.       Где-то там, из глубины леса, в тени елей послышался шум. Собачий лай. Протяжный, рычащий. Знак, чтобы Аластор поторопился.       Шелест кустов, хруст веток под подошвой.       Аластор поворачивается.       Так резко, насколько мог себе позволить, чтобы заметить трясущегося старика с ружьём. Он сильно щурится даже с толстенными линзами в очках, когда до Аластора доносится щелчок. Щелчок за секунду до того, как пуля врезается ему прямо в лоб.       В последнее мгновение он видит несущихся на него двух гончих. Они нагоняют его упавшее на траву тело, вгрызаются в его пальто, брюки, терзая ткань и кожу, как резиновую кость.       Мозг жив ещё нескольких жалких секунд, когда смутная тень старика склоняется над Аластором, и до него доходят едва внятные слова: — Какой ужас. Это был не олень. — Это… было больно? — Тихо поинтересовалась Чарли. — Умирать? — Улыбнулся Аластор. — Нет, дорогая.       Он встал на ноги, выпрямился, задержав взгляд на могильной плите ещё немного. Воспоминания того дня не самые приятные, но в одном Аластор уверен точно: он не жалеет. Отец горит где-то в одном из кругов Ада, и его горе, если попадётся на глаза своему сыну-убийце.       Аластор едва заметно вздрогнул, когда его руки сжали пальцы принцессы. Она раскрыла его ладони и прижалась кончиками пальцев к царапинам. Мелкие частички магии заискрились, зашевелились подобно стае светлячков, забирая с собой всю боль. Регенерация оказалась ещё медленнее. Медленнее, как никогда, но она работала — впервые за всё их пребывание на Земле.       Чарли улыбнулась уголками губ, заботливо проведя большими пальцами по его ладоням, слегка грязным от крови, и все раны исчезли.       Она посмотрела в глаза Аластора, застав, как его циферблат в глазу тухнет. Наконец, Чарли поддаётся своему порыву и прижимается к Аластору, обнимая его со всей искренностью.       Он собирался обнять в ответ. Правда собирался. Его руки были в нескольких сантиметрах до её волос, как вдруг Чарли резко отстранилась, ошалело уставившись на мужчину перед ними, возникшего так тихо и незаметно, что она едва не теряет дар речи.       В глазах мужчины, ростом значительно ниже её самой, полыхает знакомый огонь, за которым не видно даже зрачков. — Папа? — Вырывается у неё. В неверии и радости. — Папа!       Глаза Люцифера приходят в норму, смотря на дочь такими же голубыми, что и у неё сейчас. Без лишних слов владыка распахивает объятия, и Чарли прыгает в них, ощущая, как в носу неприятно покалывает.       Только бы не расплакаться.       Люцифер смотрит куда-то за плечо Чарли, на Аластора. Кривит губы, выказывая презрительность. Аластор в ответ улыбается, но один его глаз подёргивается. Они будто говорят друг другу, что их чувства взаимны. Что они безоговорочно узнают друг друга. — Но… — Чарли отстранилась, — как ты нашёл нас?       Люцифер вздохнул. Один взмах руки, и появляется гримуар — подарок для Чарли, принёсший неприятности. — Фон Элдрич. — Оглашает Люцифер. — Этот гримуар вручался Севиафану ещё в детстве. В честь того события и дня рождения принца был организован праздничный ужин, на котором, если помнишь, мы присутствовали всей семьёй.       Чарли побледнела. — Я… забыла об этом. — Это не так важно. Важно то, почему он решил спровадить тебя на Землю, так ещё и… — Взгляд Люцифера впивается в Аластора. — С этим тупым оленем. — Ха! — Аластор смеётся, заведя руки за спину. — Забавно слышать это от папаши, который вернулся за своим чадом на шестой день пропажи. — Послушай сюда. Если я узнаю… — Пап, не сейчас! — Попросила Чарли, придержав Люцифера за плечи. — Аластор… попал сюда по моей вине. Он помогал мне. Без него бог знает, что со мной могло случиться…       Люцифер застыл. Казалось, даже время остановилось, пока он пытался набрать воздуха в лёгкие прежде, чем ответить. — Севиафан подавил твои силы? — Осторожно уточнил он.       Чарли не требовалось даже отвечать.       Люцифер всё понял и без слов. Он крепко сжал пальцы в кулак и сдержанно вздохнул. — Что же. Полагаю, нам предстоит этот разговор в будущем, а пока… — Владыка тепло улыбнулся, погладив дочь по щеке. — Давай вернёмся домой. — Надеюсь, это не значит, что я остаюсь здесь? — Вклинился Аластор.       Люцифер покосился на него, зло нахмурившись. — Был бы рад, если бы ты держался от Чарли подальше.       Аластор пожал плечами, хитро вздёрнув бровями. — Ну что ты. Не забывай, кто менеджер и совладелец отеля! — Это меня и раздражает. — Выплюнул Люцифер, махнув на радио-демона рукой так, будто отмахивался от насекомого. — Сгинь в каком-нибудь круге Ада, кроме Гордыни. — Пап. — Снова растягивает Чарли. — Нам пора возвращаться.       Он смотрел на дочь в замешательстве, в глубоком раздумье, должна ли она знать о том, что её мать спустилась с Небес и потребовала закрыть отель. Должна ли Чарли знать об угрозе оказаться в Раю, если поднимется вопрос принятия?       …       «Не сейчас».       Люцифер покачал головой и материализовал за их спинами портал.       Он обрамлён белыми волнами вокруг неосязаемого цветного пространства внутри, и порыв ветра, донёсшийся откуда-то извне, подул в лицо знакомым запахом.       Запахом дома.

***

      Чарли обнаружила, что они стоят у входа в отель.       С губ сорвался полный облегчения вздох.       Наконец-то больше не придётся «выживать». Париться за каждый доллар, думать, как заработать, делить с Аластором одну постель в номере.       Чарли покружилась вокруг себя, чувствуя прилив сил. Казалось, магия как-то физически воздействовала на само тело: принцесса едва ли не сияла.       Аластор волнительно пожирал её взглядом, надеясь, что следы от его зубов на её шее останутся незаметны. К его радости, она не спешила переодеваться или менять с помощью магии одежду.       Кстати, о ней.       Аластор скучающе щёлкнул пальцами, возвращая свой привычный красный костюм. Люцифер, внимательно следящий за демоном, фыркнул и закатил глаза. — Как будто это сделало тебя привлекательнее. — Это определённо мой стиль. — Аластор хищно улыбнулся, обнажая острые зубы. — Или ты предпочтёшь увидеть меня в каком-нибудь комбинезоне?       Люцифер скривился и снова махнул на него рукой. Он подошёл к дочери, замершей у входа в отель. Мандраж сотрясал принцессу изнутри от предвкушения. Она мягко накрыла рукой пальцы отца, сжавшие её плечо в поддерживающем жесте, и обменялась взглядами с Аластором. О, она уверена, он был рад за неё. Самую малость он казался ей очень искренним.       Чарли дёрнула за ручку главной двери, вошла внутрь, рассматривая отель, будто впервые. Все присутствующие, расположившиеся в главном зале, тотчас повернули головы на звук шагов, и куча взглядов вперилось в принцессу.       Чарли не могла поверить своим глазам.       Группа. Её группа была в полном составе. От осознания, что всё это взаправду, принцесса не смогла остановить накатившие к глазам слёзы. Она была так счастлива, что не знала, что сказать. — Ох, эм… привет, ребята? — ЧАРЛИ!       Все бросились прямо к ней. Её друзья, её группа, но первой успела наброситься Черри Бомб, сжимая в объятиях так крепко, что закололо в рёбрах. Затем навалились и все остальные. Джон, смахивая слёзы радости, бормотал: — Наконец-то! Наконец-то больше никаких овощей!       К нему также присоединился и лев Оливер. — Больше никаких тесных каморок! Слава Владыке!       Вэгги наигранно надулась, будучи одной из участников группового объятия. — Ну, как бы… я всё слышу!       Ниффти расхохоталась. Чарли опустила голову, встретившись взглядами с демоницей, сжимавшей её ногу. Последняя улыбалась ей, глядя снизу вверх своим единственным глазом. — С возвращением, детка! — Энджел добродушно потрепал светлую макушку. — Мы чуть с ума не сошли с этими терапиями! Но, эй… знаешь, как Вэгги отлично справилась?       Чарли улыбнулась подруге с огромной благодарностью. — О, я не сомневаюсь. Спасибо, милая.       Вэгги крепче прижалась к ней, тронутая ласковым обращением. — Ты обязана со мной выпить! — Просит Черри. — Или нет. Блять. Давайте устроим вечеринку? — Спокойно, спокойно. — Аластор слегка притянул Чарли за плечи. К себе. Так, что она спиной прижалась к его груди. Другие, конечно же, всё также цеплялись за принцессу, но выпад Аластора, разумеется, привлёк к себе множество взглядов. В том числе и взгляд Хаска, в котором читалось пугающее подозрение. — Чарли только вернулась. Ей нужен отдых. Давайте, — подтолкнул их радио-демон, отчего лица грешников исказились в недовольных гримасах, — расступайтесь. — Хоть в чём-то я с тобой согласен. — Проворчал Люцифер. — В самом деле. Нужен отдых. — Но я не особо устала, да и вообще… я так рада видеть вас, — Чарли расплылась в тёплой улыбке, — всех, без исключений. — Мы тоже, наставница! — Отозвалась Клара. — Очень рады, что с вами всё в порядке!       Чарли убедила всех, что ей нужно несколько дней на то, чтобы снова влиться в работу.       Она пообещала составить план на следующую терапию, пока они все обедали на кухне. Люцифер демонстрировал Джону, Ниффти и Оливеру одну из своих огненных уточек, а Аластор, как и в прошлый раз, опирался о кухонную тумбу, потягивая кофе из своей кружки с надписью «О, олень!». Аластор молча наблюдал, как принцессу заваливают вопросами, как оживлённо и шумно стало с её возвращением.       Иногда его и взгляд принцессы пересекались. На несколько секунд. В один миг всё стало таким… привычным, прежним. Но эти шесть дней, проведённые на Земле, не давали ему покоя. Так мало времени утекло с момента их перемещения, а на деле кажется, будто целые годы. Аластор не мог смотреть на Чарли, как раньше. Не после того, что случилось в их последние дни в том номере.       Воспоминания той ночи постоянно закрадывались в голову, давили на него, точно удары булавой. Аластор повернул голову вправо, к стене, откуда на него смотрела ухмыляющаяся тень. Радио-демон также не сразу заметил и пристальный взгляд Хаска. Надменный, проницательный. От него становится неприятно.       В ответ Аластор лишь улыбается, сузив глаза, и Хаск теряет всякий интерес.

***

      Весь оставшийся вечер был насыщен бесконечными беседами. Теперь же Аластор не мог просто так заговорить с принцессой без надобности, отчего неприятное ощущение закручивалось в его желудке на протяжение нескольких часов. Возможно, он слишком привык к тому, что она была предоставлена ему одному. Что он единственный во всём мире, — в земном мире, — кто мог бы понять её.       Из-за этого он чувствовал, как Чарли важна ему, но отказывался принимать этот факт, потому что вспомнил, что она говорила после их поцелуя.       О случайностях, которые происходят между ними раз за разом.       Чарли не хочет сближаться. Это её выбор, и так будет правильно, но… неужели Аластор один испытывает все эти противоречивые чувства, когда смотрит принцессе в глаза?       Когда наступает ночь, Аластор возвращается в свой номер.       Он сбрасывает с себя пиджак, жилетку. Ощущает, как усталость тянет вниз.       Аластор представляет, что у его усталости есть слои, и он их сбрасывает одну за другой также, как и одежду. Затем останавливается, когда необъяснимая тоска разрывает грудь, стоит радио-демону упасть на собственную кровать.       Его рука тянется ко второй половине кровати, которая пуста.       Он понимает, что Чарли больше не будет спать с ним рядом. Сводит губы в тонкую линию.       Он ненавидит чувствовать себя нуждающимся, ненавидит признавать что-то, что несвойственно его поведению, но не мог игнорировать то, как тяжело даётся сон в одиночестве.       Все мысли о принцессе.       Последние полчаса, после двух предыдущих без сна, Аластор пролежал на спине, расслабленно уложив на грудь сцепленные руки и сверля потолок взглядом. Его красные глаза неустанно светились в комнатном мраке.       Аластор поднялся, смяв пальцами растрёпанные волосы. Призвал тень, которая будто того и ждала, что скоро понадобится своему хозяину. Сказать честно, они оба догадывались, что это случится.       Он переместился вместе с тенью прямо в комнату Чарли, надеясь, что не застанет там Люцифера, решившего провести с дочерью ночь разговоров. Или кого-то ещё, перед кем придётся выдумывать всякие правдоподобные глупости насчёт его позднего визита. Но сегодня удача явно на стороне радио-демона. Аластор понимает это, когда оказывается в комнате принцессы.       Он не обращает внимания на интерьер также, как и на ночник, освещающий часть комнаты приглушенным светом. Аластор останавливается прямо перед кроватью Чарли, и губы невольно растягиваются в улыбке. Спит принцесса также, как и в сегодняшнее утро в отеле — соединив вместе ладони и подставив их под нежную розовую щеку.       Аластор старался не шуметь. Он сделал несколько осторожных шагов к кровати, склоняясь ближе к девушке и рассматривая её с какой-то жадностью. Ему хочется прикоснуться к ней, к её шелковистым светлым волосам, раскиданным по подушке. Увлечь в спонтанный, глубокий поцелуй. Заснуть совсем рядом, трогая её везде, чтобы стереть все те объятия грешников.       Так по-собственнически, да?       Его уши прижались к голове, словно извращённые мысли могли воздействовать на него физически. Аластор по-прежнему противился всему, о чём невольно грезил и что представлял, но ничего не мог поделать. Если уж теперь гореть в Аду, то до конца.       Аластор забирается к ней в постель. Почти бесшумно, но Чарли всё равно просыпается. Принцесса моргает пару раз перед тем, как сфокусировать взгляд на мужчине. — Аластор? — Уточняет Чарли. — Что ты здесь делаешь? В моей… постели? — Разве это должно волновать нас, дорогая? Мы столько раз засыпали вместе.       Чарли зевнула, прикрыв рот ладонью, а после сонно улыбнулась радио-демону, отчего его сердце предательски заколотилось. — Да, но… мы вернулись, Аластор. Ты должен вернуться к себе. Ладно?..       Аластор не сводил взгляд с её лица. С её полуприкрытых глаз. С её губ. — Не хочу.       К нему снизошло облегчение, что она не поднимала тему, которой он так озабочен. Аластор задавал себе этот вопрос постоянно. Заметила ли она следы, готовясь ко сну? Если она не говорила, то, значит… нет?       Он рассказал ей историю своей смерти. Следующий его откровенный рассказ коснётся их секса в номере? И что Чарли почувствует, узнав, что между ними была особая связь? Может, она и не поверит вовсе в виду его асексуальности и полной незаинтересованности в половых актах.       Так было до Чарли. А с ней…       С ней терялись остатки разума.       Аластор нарочно протягивает руку на ту дистанцию, что была между ними, и надеется, что Чарли пойдёт ему навстречу. Так сентиментально, но он подумал, что нет ничего страшного, если он ещё раз поддастся своим глупым желаниям.       Чарли выдавливает хриплый смешок и протягивает руку в ответ. Укладывает свои пальцы в его ладонь, и Аластор сжимает их, мысленно отсчитывая удары сердца. Его живот взрывается бабочками, как ни странно, и радио-демон проникается моментом их платонической близости. Отчего-то это кажется по-своему особенным.       Он точно сошёл с ума.       Безумец.       Аластор собирался сказать ещё кое-что, но Чарли уже заснула. Видимо, сон оказался сильнее её желания сопротивляться ему. Её рука расслабленно лежит в руке Аластора, когда тот притягивает её к себе и оставляет на бледной девичьей коже мягкий поцелуй. — Добрых снов, дорогая.

***

      На утро Чарли проснулась в хорошем настроении. Сладко потянувшись, она подумала о том, как прекрасно не чувствовать боль в пояснице после всех неудобных мест, где ей приходилось спать в образе человека. Она повернулась ко второй половине кровати с улыбкой. — Доброе утро, Аласт… — И умолкает почти сразу, осознав, что она не человек, её комната — не номер в земном отеле, а Аластора здесь нет.       Странно.       Ночью ей казалось, он был здесь, рядом.       «Приснилось, наверное», — решила Чарли.       Она надела рубашку с рукавами-фонариками и брюки на подтяжках перед тем, как выйти в коридор и последовать в ванную комнату. К счастью, очереди, которую она иногда заставала по утрам, здесь нет, поэтому Чарли спокойно оказывается внутри и приступает к чистке зубов.       Закончив чистить зубы, умываться и причёсываться, она спустилась вниз. Вэгги, Черри и Энджел сидели и пили чай. Черри о чём-то шутила, Энджел смеялся, а Вэгги, с кружкой чая, лениво смотрела куда-то перед собой. — Доброе утро! — Поприветствовала Чарли. — Доброе утро, детка. — Отозвался Энджел. — А мы тут это… гадаем над кое-чем. — Это над чем же? — Чарли опустилась между Черри и Вэгги, сложив ногу на ногу, когда Ниффти торопливо подбежала к принцессе, чтобы предложить чая. — Ты и Аластор. — Энджел ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. — Почти неделя на Земле. Чем вы занимались? — Не надо смущать её своими неуместными вопросами! — Мрачно пробормотала Вэгги. Казалось, кружка могла расколоться прямо в руках из-за того, как сильно девушка сжимала её. — Брось. Я же ничего такого не спрошу. Ну, разве что…       Черри широко улыбнулась и подперла рукой голову, тем самым выказывая заинтересованность в отношении грядущего рассказа. — Что у вас произошло? Вы двое вообще ладили там? — Погоди, Даст. — Хихикнула Черри. — Ладили или нет — вопрос банальный. Вчера мы все видели, насколько это очевидно, вот только… — Она в нетерпении облизнула губы в то время, как Вэгги закатила глаза. — Скажи, принцесса, между вами что-то произошло? Вы ведёте себя, ну… не совсем так, как мы привыкли видеть, чтобы вы вели себя вместе.       Чарли вобрала в лёгкие побольше воздуха и выставила вперёд указательный палец, но слова так и не сорвались с её губ. Казалось, они застряли где-то в горле, когда она вспомнила о поцелуе.       Её щёки предательски покраснели, отчего Энджел и Черри мгновенно расхохотались, сделав для себя очевидные выводы. — Чёрт, нет! Это не то, что вы подумали! — Возразила Чарли. — Думаете, на Земле есть место развлечениям? Ничего подобного! Вы хоть знаете, что пришлось делать, чтобы мы выж…       Дверной звонок, раздавшийся из главного коридора отеля, прервал её на полуслове. — Это, должно быть, пиццу привезли. — Небрежно махнул рукой Энджел, когда Чарли уже поднялась и последовала к выходу. — Заказ должен быть оплачен, детка! — Добавляет паук вслед. — Если этот курьер-дурила снова попросит оплату после онлайн-оплаты — я за себя не ручаюсь, так и передай ему! — О, несомненно. — Хохотнула в ответ Чарли, незамедлительно дёрнув за ручку и открыв дверь.       Её глаза округлились от удивления, а сердце подскочило под самое горло, когда, подняв взгляд выше, она лицом к лицу встретилась с тем, кого ожидала увидеть меньше всего. Мужчина возвышался над ней, сияя приветливой улыбкой, и слегка приподнял шляпу в знак приветствия.       Чарли не могла поверить своим глазам. Не могла поверить, что перед ней стоит он.       Севиафан Фон Элдрич.