Глава №15 - Нововведение

— Хочешь закончить всё так?       Чарли обернулась.       Она была на грани слёз, сдерживая порыв расплакаться вот уже десять минут с начала их разговора. Севиафан в свою очередь сложил руки на груди и насвистывал незамысловатую мелодию, а его ноги были скрещены и уложены поверх рабочего стола Чарли. — А как думаешь ты, Севиафан? — Ответила она дрожащим голосом. — Впервые я захотела заняться чем-то действительно важным, а вместо того, чтобы поддержать и помочь мне… — С губ невольно срывается всхлип. Чарли ненавидит себя за эту слабость перед ним. — Ты просто… забиваешь на всё. На меня!       Севиафан вздыхает, опуская ноги, и откидывается на спинку стула. Наконец, его зелёные глаза встречаются с её белыми. Белыми на фоне красных белков.       Чарли почти всегда приходит в состояние аффекта, когда эмоции берут вверх. Из её головы торчит пара рогов, за спиной покачивается хвост, а волосы, подхватываемые и развивающиеся от невидимого ветра, обрамляют её красивое лицо. — Иногда ты забываешь, где мы, солнышко. — Севиафан поднимается, быстро шагает к напряжённой и дерганой принцессе. Он прикасается к её щеке со всей лаской, и Чарли не отстраняется. Позволяет ему, будто надеется, что сможет убедить Севиафана. Убедить в том, что её идея может стать спасением для грешников. — Мир, в котором нам приходится жить, прогнил. Понимаешь?       Его большой палец погладил её влажную щеку.       И всё же Чарли заплакала. Из-за него. — Никоим образом не хочу задеть твои чувства, но никто не будет воспринимать твой отель. Искать в нём искупления. Мы должны отложить это, пока не влипли в ещё большие неприятности. — Губы Чарли подрагивали. Это вовсе не то, что она надеялась услышать от близкого человека. — Сама посуди. Даже твой отец отказался содействовать.       Чарли схватила руку Севиафана, уложенную на её щеке, и отняла холодные пальцы от своего лица. — Не смей. Не смей говорить так! — Завелась принцесса. — Моя мать была той, кто вдохновил меня! Она бы… — Рыдание сотрясло её грудь, подвело к самому краю. — Она бы поняла меня, Севиафан. Так почему… не можешь понять хотя бы ты?.. — Извини. — Всё, что мог сказать он. — Это будет трудно. — Я всегда считала, что партнёр — это тот, с кем можно преодолеть любые преграды. Если ты отказываешься пройти этот путь со мной, то… мы закончим его здесь?       Её рога и хвост исчезли. Волосы вернулись к первоначальному виду. А взгляд, — красный, затравленный холодом Севиафана, — прожигал в мужчине дыру. Она хотела кричать, умолять его. Не разочаровываться в том, кого так сильно любит. — Хорошо. — Тихо пробормотал он и медленно направился в сторону выхода.       Уже там, в дверях, Севиафан остановился.       Посмотрел на женскую фигуру, обнимавшую себя за подрагивающие плечи. — Удачи. И прости.       Маленький и ничтожный сентимент, выросший из иллюзий о прошлом, насилу собранный по крупицам: из прощальных прикосновений, из мучительных взглядов, из улыбок, ранее любимых и необходимых. Чарли вмиг вспомнила всё, что так трепетно крутилось в её мыслях о Севиафане. Каждый день после создания отеля, после встречи с Вэгги и Энджелом, Чарли проводила в своей комнате, думая о невозможном.       Он вернётся, он передумает. Его поддержка меня вылечит. Но Севиафан так и не вернулся. Они поставили точку, обоюдно решив разойтись, и с тех пор больше никогда друг друга не видели.       «Прошло семь месяцев». — Вспомнила Чарли. Не так давно. — Нет! — Разносится на весь зал. — Нет, нет, нет!       Затем звук быстро приближающихся шагов.       Чарли повернула голову. Вэгги с копьём неслась вперёд на всех парах. — Вэгги! Не нужно!       Но остриё копья уже под подбородком Севиафана. Даже чуть-чуть вжимается в его бледно-зелёную кожу. — Проваливай!       Вэгги полностью игнорирует принцессу, вперив яростный взгляд в самодовольное лицо Севиафана.       В его глазах нет и тени страха. Он расслаблен, спокоен. Хватается за рукоять копья, опускает его, замечая, как Вэгги упорно старается удержать орудие на заданном уровне.       Под напряжённым, почти умоляющим взглядом Чарли, Вэгги решает сдаться. Но не спешит уходить. На кончике языка скопилась вся злоба, и она её выплёскивает: — Зачем ты сделал это?! — Вэгги, тише… — Нет, Чарли! Пусть объяснится, пока я не содрала его змеиную шкуру голыми руками!       Севиафан рассмеялся, по-хозяйски проталкиваясь вперёд. Его руки заведены за спину, каждый шаг размеренный и лёгкий. Своей дразнящей демонстрацией он готов провоцировать Вэгги ещё больше. Она оскалилась и даже зарычала от переполняющей её ненависти.       Севиафан ухмыляется. Осматривает пространство отеля. — Это не твоё дело, маленький ангел. — Наконец, отвечает он. — Чарли должна самостоятельно решить, что делать. Не правда ли? — Зелёные глаза гипнотизирующе осматривают принцессу с ног до головы. Он ждёт с полминуты, когда она решится. — Он прав, Вэгги. — Тихо говорит Чарли, заботливо заправляя выбившуюся белую прядь волос ей за ухо. Воспользовавшись моментом, девушка наклонилась к уху подруги, чтобы прошептать: — Не переживай. Он ничего мне не сделает. Мой папа сейчас в отеле. — Да… — Ошеломлённо отвечает Вэгги, смотря куда-то вперёд. — И он здесь.       Чарли невольно подпрыгивает, когда замечает Люцифера. Её отец в ярости трясёт улыбающегося Севиафана за грудки.       «Я ожидала этого, как только увидела Севиафана на пороге», — подумалось ей. — «Сейчас каждый, включая реабилитирующихся грешников, начнёт нападать на него из-за моей пропажи».       Севиафан смотрит вниз, на полыхающие опасным огнём руки владыки. Они сжимают одежду так сильно, что, несмотря на рост мужчины, он мог бы оторвать противника от пола. — Осторожнее. — Севиафан предупреждает тихо, чтобы слышал только Люцифер. — Ты же не хочешь, чтобы вопрос принятия поднялся раньше, чем мы успеем что-то решить?       Взгляд Люцифера приобретает ясность. Севиафан смотрит на него с неподдельным удовольствием, улыбается, сверкая зубами. Довольный собой ублюдок.       Люцифер разжимает пальцы, позволяя Севиафану сделать шаг назад.       Владыка нервно сглотнул. Этого просто не могло произойти. Лилит. Севиафан. Что за странный дуэт?       «Подослала шавку для слежки. Ловушка с гримуаром — тоже её рук дело?» — Люцифер вобрал в лёгкие побольше воздуха, чувствуя, что задыхается. — «Какая от этого польза? Особенно… Севиафану». — Нам… нам всем нужно успокоиться, да? — Взволнованно предлагает Чарли, нарисовавшись между отцом и бывшим молодым человеком. — Севиафан, он… объяснит свой поступок. Нам просто нужно поговорить наедине. — Всё так. У меня нет намерения навредить, Ваше величество.       Люцифер кривится в ответ на его надменность. — Иди к чёрту, сучёныш!       Люцифер берёт руку Чарли в свою, тяжело вздыхая. — Милая. Не хочешь пропустить по какао с маршмеллоу? — Предлагает он, стараясь игнорировать пристальные взгляды. — Расскажешь мне, что было на Земле. — Конечно, пап. — С радостью соглашается Чарли. Она смотрит на Севиафана, гадая о причине его появления, и обращается к Вэгги: — Можешь, пожалуйста, заселить его в восемьдесят третий номер. Он, вроде, свободен. Пока что.       Вэгги закатывает глаза. Чарли, как обычно, готова пойти навстречу после всего дерьма, которое ей подкидывали. Всегда прощает, даёт шанс. Добрая и наивная душа. — Будет сделано. — Мрачно проворчала Вэгги и приказала Севиафану: — Следуй за мной.

***

— Пап. — Да, милая? — Думаешь, он правда хотел навредить мне? Может, мы все ошибаемся? — Предположила Чарли, поднимаясь по ступенькам. Она водила указательным пальцем по перилам, собирая немного пыли. — Что, если это случайность? И он… пришёл извиниться?       Люцифер вздохнул, сосредоточив взгляд на мраке коридора, в который они попали, стоило им подняться. Они медленно шагали, и владыка щёлкал пальцами через каждые три секунды, включая с помощью магии лампы и озаряя красные полы и стены тусклым светом. — Не могу не думать о том же, милая. Но слишком многое сходится, что указывает на его причастность. Мне сложно поверить в случайность, поэтому… — Он потянулся рукой к её волосам, мягко приглаживая светлые локоны на макушке. — …я прошу тебя быть осторожнее. Кто знает, зачем он вообще явился? — Случилось что-то, о чём я не знаю? — Обеспокоилась Чарли.       Люцифер свёл губы в тонкую линию. Вспомнил Лилит, спустившуюся в Ад в своей дьявольской ипостаси, оставляющую после себя огненные следы и шагающую грациозно, точно ластящаяся кошка. Его любимая женщина. Его угрожающая любимая женщина. По-прежнему жена. — Лилит. — Мама?.. — Пришла ко мне два дня назад. Совсем не похожая на ту, кого мы помнили, милая. Она… просила кое-что.       Он заставлял себя говорить, хотя слова и застревали в горле. Люцифер понимал, что должен быть честен со своей дочерью, чтобы она была настороже, знала, что за ней в любой момент могут прийти. Он не мог утаивать от неё что-либо после того, как спустя столько лет они наладили отношения. — Что она попросила, пап? Она… вернётся?       Излишне говорить, что вопрос полон надежды.       Наивной надежды.       Люцифер отрицательно покачал головой. — Сомневаюсь. — Ответил он. — Она потребовала, чтобы ты остановилась.       Брови Чарли поползли вверх, а глаза округлились — девушка в удивлении застыла. Как женщина, вдохновившая её делать то, чем она сейчас занимается и что возымело особый успех, могла требовать закрытия отеля? — Ты уверен?       Люцифер кивнул. — Более чем. Она хочет потребовать у Ангельского совета вопрос принятия, если ты откажешься. — В горле стало совсем сухо, внутри застрял плотный ком. — Я отказался вынуждать тебя отказываться от своей мечты. Я знаю, ты не отступишь, Чарли. — Люцифер обнял её. Принцесса впилась в его плечи пальцами, словно держалась за спасательный круг. В один миг вдруг… стало так страшно. — Мы не допустим этого, милая. Мы будем готовы. — Тогда… это она? — Прошептала Чарли. — Это мама послала гримуар, чтобы временно избавиться от меня, пока спускалась в Ад? Не хотела, чтобы я стала свидетелем вашего разговора? Почему?..       Люцифер отстранился, но продолжал придерживать дочь за плечи. — Поэтому и прошу, милая… Не доверяй Севиафану. Какие бы мотивы ни были у Лилит — гримуар принадлежит семейству Фон Элдрич. Это сделал он. И его присутствие подтверждает это. — Какая-то связь? Между Севиафаном и мамой.       Люцифер подумал, затем коротко кивнул. — Возможно. Но она тебя не получит. Мы с тобой самые сильные, помнишь?       Они прижались друг к другу лбами, закрыли глаза. — Спасибо, пап. Спасибо, что рассказал.       Люцифер искренне улыбнулся. — Ничего не бойся. — Попросил он, мягко отстранив от себя дочь. — Я с тобой. Нельзя просто прийти и отобрать тебя у меня.       … — Как трогательно. — Наигранно умилился Аластор, выскользнув из тени на стене. — Должен признать, я почти расплакался. — Можешь поплакать. — Фыркнул Люцифер, уперев руки в бока. — Нет зрелища лучше, чем давящийся слезами оверлорд. — Ха-ха! Очень оригинально, папаша!       Чарли закатила глаза, едва сдерживая улыбку. — К тому же, — Люцифер тычет пальцем в грудь Аластора, — ты должен относиться вежливее к тому, кто на сто голов выше тебя. — Это не проблема, попрошу заметить. Никогда не узнаешь, насколько далеко можно зайти, если идти по этим головам.       Аластор делает шаг назад, стряхивая невидимую пыль там, где его касался Люцифер. Оверлорд уже боялся, что стал слишком мягкотелым, открытым для чужих прикосновений. Но какова была скрытая радость, когда прикосновение Люцифера, — даже сквозь одежду, — вызвало волны отвращения. — Слишком много говоришь… Для оленя.       Аластор хищно улыбнулся, довольный произведённой реакцией, и посмотрел на Чарли. Она всё это время молчала, переводя взгляд с отца на радио-демона и обратно. Её щёки красные, будто пара наливных яблок. — Эм-м. Аластор, — позвала Чарли, — есть одна просьба. — Слушаю, дорогая.       Люцифер сузил глаза, недовольно переводя взгляд с принцессы на оленя. — Ты не мог бы зайти ко мне часа через два? Есть одно дело.       Улыбка едва не выдала его уязвимости. Аластор сразу же подумал о том, что Чарли хочет обсудить… то самое. — Хорошо.       Люцифер потянул дочь вперёд, призывая к тому, чтобы они поторопились, но только Чарли повернулась, чтобы уйти, как добавила ещё кое-что: — У нас… гость в отеле. — На самом деле она сомневалась, что Севиафан пробудет их гостем больше суток, но всё же. — Позаботься, пожалуйста, чтобы никто не создавал проблем. — Чарли оглянулась и посмотрела в глаза Аластора почти предупредительно. — И сам их не создавай, ладно?       Ничего не ответив, Аластор побрёл в обратную сторону. Его тень напоследок покривлялась Люциферу перед тем, как исчезнуть вслед за хозяином.

***

      После совместного времяпрепровождения с отцом на крыше отеля, после всех весёлых рассказов о Земле, — разумеется, умалчивая о поцелуе с Аластором, — Чарли вернулась в свою комнату в приподнятом настроении.       Осадок в виде скромной тревожности из-за требования матери по-прежнему преследовал принцессу и иногда сдавливал грудную клетку, но ни в коем случае не подводил её к тому, чтобы начать паниковать. Глупо полагать, что суматоха или принятие необдуманных решений помогут ей. Пока что всё было хорошо, значит, по прошествии времени ещё есть возможность подумать.       Чарли опустилась на край кровати, уложив руки на колени ладонями вверх.       «Пора».       Золотые искры и ленты появились из ниоткуда, кружа перед ней в незамысловатом маленьком вихре. Чарли шевелила пальцами, направляя магию из стороны в сторону, чтобы материализовать то, что она отчётливо представляла. Ей хотелось приложить максимально больше стараний, но она понимала, что создать эту вещь вручную ей не под силу.       Когда последние частицы магии закрепились на завершающих вещь элементах, в руки принцессы упал чёрный микрофон, почти полностью идентичный поломанному микрофону Аластора. Отсутствовал разве что глаз. — Кхм-кхм. — Чарли вскочила на ноги, чтобы протестировать. — Раз. Раз-два?       Голос звучал так, как она и представляла. Металлический. С лёгкими помехами, которые так любил Аластор.       Чарли знает, что он и без того умеет менять свой голос в зависимости от настроения, однако… помнится, он очень любил носить с собой микрофон. Что может быть лучшей благодарностью, чем это? Благодарностью за то, что он был её поддержкой и опорой на Земле, а ещё…       Её лицо потеплело. Чарли тряхнула головой.       «Не о том думаешь, девочка!»       В комнату несколько раз постучали. Чарли поторопилась спрятать микрофон за спиной в то время, как сердце внезапно подскочило и наскоро забилось от волнения.       «Да что со мной сегодня?!» — В-входите!       Дверь не открылась. Вместо этого Аластор проник в комнату с тенью, проскользнувшей через дверную щель. Он возник прямо перед Чарли, заставив её едва заметно вздрогнуть от их близости. Очевидно, демон скучал по своим способностям, раз использовал их при каждом удобном случае. — Привет?.. — О чём ты хотела поговорить, моя дорогая?       Чарли немедленно устанавливает для себя первое правило — не смущаться. — Ничего такого. Хотела… поблагодарить тебя. За Землю. — Ах, Земля. — Кивнул Аластор. — Незабываемый опыт.       Чарли заметила, что в её присутствии улыбка демона, по сравнению с тем, как он неизменно удерживал её в обществе, иногда падала. Принцесса нервно сглотнула и протянула Аластору свой подарок. Он мог бы сделать вид, что его это не впечатлило, но глаза никогда не обманут. — Я сделала этот микрофон для тебя. Он не такой, как предыдущий, но я надеюсь, что тебе понравится. И… и вдруг что, ты мог бы внести правки! Или я могу что-то поменять, если подскажешь, что именно нужно сделать! — Взволнованно протараторила Чарли.       Первое правило рушится на глазах, когда в щеках снова становится слишком тепло. Колени дрожат, несмотря на все мысленные уговоры взять себя в руки и успокоиться.       Руки Аластора тянутся к микрофону, касаются тонкой металлической палки и задевают пальцы Чарли. Не нарочно, — думала она. И ошибалась. — Спасибо, дорогая.       Его губы растягиваются в самой искренней улыбке. Чарли внутренне обругала себя за радость видеть нечто, недоступное для других глаз, и сердце заколотилось ещё сильнее.       Принцесса опускает руки, позволяя Аластору принять подарок.       Правило второе — не заступать за пределы близости. Не соприкасаться пальцами, губами. Чем-либо, кроме взглядов.       «А что если поцелуй — не ошибка?» — Пронеслась ужасающая мысль. — «Что я наделала?»       Чарли никогда больше нельзя устанавливать для себя правила.       Она сразу же их нарушает . — Наконец, смогу вернуться к старым привычкам. — Говорит в микрофон Аластор, выталкивая Чарли из внутреннего самоистязания.       Она резко, — слишком резко, — выпрямляет спину и заламывает за ней руки. На лице кривая улыбка, глаза растерянные. — Никаких изменений не требуется. Он шикарен, дорогая.       «Также, как и ты», — хочет добавить Аластор, но проглатывает эту мысль. — Я очень рада! — Чарли хлопает в ладони, задерживая их вместе. — Что ж… если ты не против — мне нужно немного поработать над планом следующей терапии. Не могу же я и дальше сбрасывать всю работу на Вэгги? Мне нужно больше трудиться, чтобы нагнать всё, что мы упустили.       Аластор понимающе кивнул. — Если ты хочешь… ну, если будешь свободен…       Он улыбается, преисполненный удовольствием наблюдать за несобранной принцессой. — Как насчёт совместного проведения терапии завтра? Как… с танцами…       Ей страшно было думать, насколько сильно она покраснела, когда Аластор рассмеялся. Она даже услышала закадровый смех, который он издавал. — Конечно, дорогая. Обсудим детали позже.       И когда за радио-демоном закрывается дверь, Чарли лихорадочно треплет волосы. Она распахивает рот, чтобы сделать успокаивающие вдохи и выдохи. — Давай же, приди в себя! — Тихо шипит она себе под нос и тянется к блокноту.       Нужно было проверить все заметки, оставленные Вэгги. Подруга убедительно просила особое внимание уделить процессу реабилитации Клары Лоуренс, девушке-бесу, боящейся сойти с ума. Ну, и остальным грешникам тоже. Чарли не собиралась никого обделять, поэтому тотчас принялась работать.       Она согласилась с выводами Вэгги по проведению терапии «Борьбы со страхами». Стоило продолжить работать теми же методами, подходя к преодолению страха постепенно и осторожно, так, чтобы это никого лишний раз не травмировало.       Чарли перелистнула страницу блокнота, чтобы написать новый заголовок.       Терапия «Искренние признания».       …       В комнату входят без стука. Чарли вздрагивает, роняет ручку и резко садится на кровати. Она ожидает увидеть Аластора, но на пороге комнаты стоит Севиафан. О, она явно не рада видеть его. — Ты по-прежнему не научился стучаться? — Отстранённо интересуется Чарли и нехотя поднимается с кровати.       Севиафан приближается к ней, и она нервно закусывает губу. Предчувствие подсказывает, что этот разговор не принесёт ничего хорошего, а в мыслях звонким колоколом проносится предостережение отца.       Чарли долго разглядывает лицо Севиафана, изучая его черты так внимательно, как никогда не позволяла себе раньше.       Она собрала всю смелость в кулак.       Их встреча в любом случае была неизбежна. — Люцифер вернул его. Когда я вошёл в номер — гримуар уже лежал там, на столе. — Оповестил Севиафан. — Как ты справлялась на Земле? — Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом? — Раздражённо ответила Чарли. — После того, как подверг меня такой опасности и лишил всех сил — ты действительно ждёшь, что я скажу тебе, будто всё прошло, как в туристической поездке? Мне приходилось спать на улице! Зарабатывать на жизнь пением! Мне было страшно, Севиафан! — Дело в том, что произошла ошибка. — Пробормотал он, опустив взгляд. — Я должен был встретить тебя там. В Новом Орлеане.       Чарли замерла.       Ей же не послышалось? — Хочешь сказать, ты был там? — Уточнила она. — Зачем? — Лилит просила вытеснить тебя из Ада, временно отправить куда-нибудь на Землю, где я должен был встретиться с тобой. — Да в чём причина? Ответь мне! — Потребовала она.       Севиафан вздохнул. — Если говорить о причине, по которой того хотела Лилит, то это исключительно для того, чтобы ты не знала о деталях беседы двух владык. Разговор был достаточно личный, даже для тебя. — Чарли выдавила истеричный смешок, поражаясь всей абсурдности ситуации, когда Севиафан продолжил. — Что касается моей причины… так это ты. — Я?       Севиафану удалось взять её руку в свою ладонь. Чарли была настолько поражена, что даже не дёрнулась, чтобы вырваться.       Он вдохнул полной грудью, преисполненный решимостью, а в зелёных радужках сквозило неподдельное сожаление и… — Я скучал по тебе.       Чарли не могла в это поверить. Её пальцы дрогнули в его руке в момент, когда она подумала о том, что хочет и смеяться и плакать. Она вспомнила, как изо дня в день выбивалась из сил ради создания отеля несмотря на то, что никто не верил в её мечты, несмотря на то, что любимый человек решил уйти, а она, согнувшись вдвое, словно сломаны все рёбра, рыдала надрывно и громко.       А теперь Севиафан, — тот, на кого она тогда так надеялась, — вернулся и заявляет, что причина его поступка — она сама. Что ж, тогда он ещё безумнее, чем думал. — Если бы ты действительно хотел всё вернуть — то просто пришёл бы ко мне! — Возразила Чарли, чувствуя, как глаза наливаются жаром. Наверное, они уже красные, потому как лоб зашёлся в знакомом зуде, возникающем, когда оттуда торчат рога. — Через месяц, два или три — ты бы пришёл, сказал, что сожалеешь, и помог бы! Тогда бы я простила тебе всё на свете, Севиафан, но… — Её голос задрожал. Только не это. — После истребления… после того, как в отель пришли грешники, готовые меняться… и ты возвращаешься на всё готовое…       Она наконец вырывает свою руку, чтобы накрыть ладонями лицо. Чарли не плакала, но была на грани. Её трясло. — Я знаю. — Подтвердил Севиафан. — В то время я предполагал, что для извинений слишком поздно. — Тогда почему сейчас?.. — Сейчас меня поддерживает твоя мать. Она позволила мне вновь ухаживать за тобой.       Губы принцессы снова скривились в истеричной улыбке. — Она семь лет пропадала, а теперь предпринимает какие-то решения на мой счёт? Насчёт тебя в моей жизни, насчёт моего отеля и вопроса принятия?! — Лицо Севиафана искажается в удивлении, и Чарли продолжает: — Неужели вы рассчитывали, что папа не расскажет мне? Думали, что в наших отношениях скол? — Я виноват.       От его слов тает сердце. В этот момент Чарли ненавидит себя за то, что умеет прощать. Ей хочется встать поближе к стене и побиться об неё головой, чтобы выбить из себя всю дурь, всю нежность и понимание к другим.       Но нет.       Севиафан когда-то ранил её, но то, что он отправил её на Землю, помогло девушке осознать для себя нечто важное. Точнее, заметить, кто был с ней от начала до конца. Кто первый, после Вэгги, помог ей добиться успеха.       Путешествие на Землю подвело её к тому, что она влюбилась. Она надеялась, что это не так, но, вопреки всему, здесь и сейчас осознала это. — Я решил, что лучше поздно, чем никогда. Я правда хотел побыть с тобой на Земле. Думал, что там, без сил, ты не станешь нападать, и мы сможем поговорить. Я хотел открыться тебе, хотел, чтобы мы замечательно провели время, но не мог найти тебя. Рядом клубилась тёмная магия, из-за которой я не мог почувствовать твою энергию. Словно она… скрывала твоё местоположение.       «Что?» — Поразилась принцесса. — «И Аластор… знал об этом?»       … — У Лилит дурные мотивы. Я понимаю это. — Севиафан делает ещё один шаг вперёд, ближе. — Истребления — это ужасно. До тебя никто не осмеливался дать отпор и бороться за искупление грешных душ. Знай, что я никоим образом не поддерживаю Рай, но… мне пришлось посодействовать ради того, чтобы стоять здесь с тобой и рассказывать обо всём, что чувствую. Ты всё ещё нужна мне, Чарли. Обещаю, я не повторю прошлое. Дай мне ещё один шанс…       Это было то, что она так сильно хотела услышать. Полгода назад она бы тотчас согласилась, открыла бы ему свои душу и сердце, но… чувства изменились. Севиафан не решался слишком долго. Он опоздал. — Хорошо… — Тихо бормочет Чарли. — Ты можешь остаться. Можешь помогать мне и остальным с отелем. Можешь участвовать в терапиях, предлагать что-то. — Она подняла застекленелый взгляд на Севиафана. — Но между нами ничего не будет. — Ты уверена?       Пусть отбросит глупые надежды на то, что он когда-то упустил. Он не сможет заставить её гореть теми же чувствами, как тогда. К счастью, это невозможно.       Вэгги рассказывала, что слишком долго питала любовь к Лют после того, как их отношениям пришёл конец. Их обоих неосознанно тянуло друг к другу, и, быть может, тянет до сих пор, но Вэгги ни за что этого не покажет. Чарли надеялась, в её жизни уже есть другой человек.       Но из-за рассказов о долгой любви она задалась вопросом, возвращаются ли чувства, когда кажется, что их нет вовсе? Она боялась, что то, что ей хотелось называть влюблённостью к Аластору, в один миг могло превратиться в ничто иное, как пустословие.       Теперь, когда Севиафан спрашивал её, уверена ли она…       Она не знала.       Просто не верила. Ни в возвращение чувств, ни в «искренние» мотивы Севиафана.       Только своему сердцу.

***

— Ну, и? Ты, типа, новенький? — Клара подбоченилась, сверля Севиафана недовольным взглядом. — Рассказывай про свои страхи. У нас тут терапия продолжится скоро, так что мы все ждём, что новенькие примут участие. — Не то чтобы чужие мучения нас тешат, — улыбнулся Рик, — но это неизбежно.       В просторной кухне слишком шумно: перед ужином там собрались почти все постояльцы и персонал отеля. Севиафан присоединился пораньше. Он по-хозяйски спустил с плеч зелёный пиджак и оставил шляпу на краю стола перед тем, как плюхнуться на стул между парой грешников.       Вэгги помешивала сливочный суп с фрикадельками, бормоча проклятия себе под нос, пока Энджел нарезал зелень. Он придвинулся к ней и легонько пихнул её бедро своим, привлекая внимание к своей персоне. — Я же говорил: бывшие всегда возвращаются.       Взгляд девушки стал суровее, будто сказанное — это последнее, что она хотела услышать прямо сейчас. Она и без того в бешенстве из-за присутствия Севиафана.       Вэгги надеялась, что Чарли пошлёт его куда подальше, а желательно в жерло Вулкана Страданий. — Лучше бы он не возвращался.       Энджел посмотрел на Севиафана в новом окружении. Кажется, грешники не против его компании. Новый житель отеля, видно, умел расположить к себе, раз реабилитирующиеся так увлечены его личностью и задают вопросы. Ниффти, как и ожидалось, забралась ему на голову, немного грубо стискивая в руках зелёные волосы, и то и дело бормотала: «Плохиш! Новый плохиш!» — Он всем нравится. — Констатировал Энджел и пожал плечами, протягивая Вэгги доску с нарезанной зеленью. Она высыпала микс из укропа и петрушки в суп с мрачным выражением, застывшим на лице. — До тех пор, пока не узнают, что он сделал. — Отрезала Вэгги. — Чарли слишком мила с подобным дерьмом, вроде него. Взять, к примеру, того же Аластора.       Энджел усмехнулся. — О, мы с Черри поспорили, что между ними что-то есть.       Вэгги выпустила из рук ложку, которой помешивала суп. Столовый прибор утонул в сливочном бульоне. — Блять! Энджел, ты отвлёк меня!       Паук придержал её запястье за секунду до того, как Вэгги опустила бы руку в кипяток. — С ума сошла? Ты что творишь? Обожжёшься!       Она даже не подумала — не успела, ошарашенная предположением Энджела и Черри.       Вэгги наблюдала, как грешник достал половник и принялся вылавливать ложку. — Почему вы решили, что между ними что-то есть?       Энджел вздохнул. — Не могу объяснить. Парень и девушка оказываются один на один где-то вдали от дома, проводят вместе шесть дней, разговаривают. Кроме того, Чарли неплохо относится к нему. Вот и закралось подозрение, что… — он замолчал буквально на несколько секунд, откладывая выловленную горячую ложку в сторону, — ...то между ними пролетела искра. Когда они вернулись — ты видела, как он смотрел на неё?       Вэгги покачала головой. — Я не пялюсь на Аластора, когда мне нечего делать. — Угрюмо ответила она. — Ваши подозрения имеют место быть, конечно, но я очень сомневаюсь. Аластор же… асексуал, да? — Возможно, и демисексуал. Откуда нам знать? — Пожал плечами Энджел.       Вэгги надулась. — Тащи тарелки, пока я не разозлилась ещё больше.       Энджел коротко рассмеялся перед тем, как его губы коснулись её щеки. Вэгги вытаращила глаза, покраснела, глядя грешнику вслед. Он с довольной улыбкой подошёл к верхним полкам, чтобы достать тарелки. — И что в итоге? Зачем такому влиятельному человеку торчать с кучкой реабилитирующихся фриков? — Донёсся до Вэгги голос льва Оливера. — Я здесь для того, чтобы помогать вашей наставнице с продвижением реабилитации! — Заявил Севиафан, галантно сложив перед собой руки на столе.       Вэгги не вытерпела. Она была в ярости от его наглого заявления. — С какой стати? У нас уже есть менеджер и совладелец отеля, который помогает Чарли с терапией!       Она не думала, что станет защищать место Аластора. Вэгги убеждала себя, что просто-напросто выбирала меньшее из двух зол. И если уж к Аластору, как и к его странным замашкам, она привыкла, то к Севиафану… нет уж, увольте. Это слишком.       Кроме того, доверия к Аластору за всё время совместной работы куда больше, чем к тому, кто заявился на порог отеля около пяти часов назад. — Никто не говорил, что рост коллектива на стопе. — Ответил Севиафан. — Кроме того, я знаю Чарли получше некоторых.       Вэгги оскалилась. Руки нервно дёрнулись, испытывая нужду в излюбленном холодном орудии. — Я был с ней пять лет. — Хвалится Севиафан. — До сих пор помню, что она любит и предпочитает. — Это не отменяет того факта, что ты съебался, оставив её одну! — Вэгги. — Девушка обернулась и увидела Чарли, чья рука сжала её плечо. — Прекрати. Это я позволила ему. — Что?! — В унисон воскликнули грешники. — Давайте поужинаем в зале? — Предложила Чарли. — Там я сделаю официальное заявление.       Вэгги растерянно посмотрела на не менее шокированного Энджела, затем на Севиафана, хитро улыбающегося неоново-зелёными зубами, и только потом на Чарли. Она хотела отговорить её, заставить прислушаться. Но принцесса умыкнула в коридор. Звуки её шагов становились всё тише и тише.       За ней магически полетели столовая скатерть, приборы, еда и даже тарелки, вылетевшие из рук Энджела одна за другой.

***

      Чарли размахивала руками, накрывая на стол. Помимо приготовленного подругой супа на столе оказались корзина фруктов, тарелка с различными видами хлеба и ассорти с закусками из сыра и ветчины. Хаск шёл с тремя бутылками игристого шампанского. Чарли взмахнула второй рукой, притягивая их с помощью левитации, и поставила на стол. Завершающий штрих — рядом с каждой тарелкой расположились бокалы. — Что тебя тревожит, моя дорогая? — Аластор появился откуда-то из-за спины.       Чарли обернулась и увидела, как он вертит за спиной микрофон. Это заставило её улыбнуться. — Ничего особенного. — Отмахнулась принцесса. — Ты присоединишься к ужину?       Хаск, стоящий где-то позади Чарли, скептически выгнул бровь. Аластор сомневался в том, что ему это показалось, и улыбнулся шире, чтобы скрыть эмоции. — Почему нет? Правда, я бы лучше выпил бокал вина. — Он посмотрел на Хаска, хитро сузив глаза. — Принеси «Ramon Bilbao» урожая тысяча девятьсот тридцатого года.       Демон-кот закатил глаза и покорно удалился, чтобы принести вино.       Аластор, опустившись на отдельный стул и сложив ногу на ногу, наблюдал, как остальные подтягиваются к столу.       Усевшемуся на край дивана Джону поставили тарелку с супом, в котором плавали фрикадельки из куриного фарша. Помимо этого, там были кусочки картофеля и мелко рубленная зелень. Лицо каннибала приняло страдальческое выражение, а тошнота и вовсе не заставила себя ждать, закрутившись в его желудке. Будь проклята любая еда, если это не человечина.       Хаск переглянулся с Энджелом и Вэгги, когда мимо прошёл Севиафан. Он кичился своей важностью, возникшей из разрешения принцессы. Работники отеля безмолвно «переговаривались» взглядами, так ничего и не поняв для себя в то время, как Аластор спокойно наблюдал за новым постояльцем, пока перед ним разливалось дорогое вино.       Он поднял наполненный бокал и сделал маленький глоток перед тем, как сосредоточить внимание на Чарли.       Она, как всегда, старается угодить каждому: поддерживает Джона, уверяя, что у него всё получится, поправляет Ниффти салфетку на коленях, чтобы не запачкалась во время еды. Переговаривается с Черри, спрашивая, хорошо ли та себя чувствует. Колдует миску с едой для Толстого Наггетса, прибежавшего к Энджелу, чтобы чем-нибудь поживиться.       Но какая-то тоска в её красных глазах сводит его с ума. Он глубоко задумывается о всевозможных причинах и, когда собирается сделать очередной глоток вина, случайно прикусывает стекло бокала острыми зубами. — Чарли, хватит возиться. — Севиафан мягко приобнимает её за талию, чтобы остановить, и вино застревает у Аластора где-то в горле.       Он с трудом заставляет себя сглотнуть.       Едва слышный шум барахлящего радио наполняет все его внутренности.       Глаза загораются красными циферблатами, когда он понимает, кто их новый постоялец. Стекло бокала, который Аластор сжимал в своей руке, дало первые трещины, но никто, казалось, не замечал его маленького припадка. Кроме Хаска, взгляд которого говорил о полном убеждении в собственных догадках. — Попрошу немного внимания.       Чарли постучала десертной ложкой по краю бокала. Радио-демон сморгнул циферблаты и натянул на лицо улыбку, когда рука принцессы сбросила с себя руку Севиафана. — Как вы уже заметили, у нас новый гость. — Она указала на Фон Элдрича, гордо выпрямившего спину, пока Аластор впивался в него своим испепеляющим взглядом. — Он пришёл внести вклад в наш отель и будет помогать с терапиями.       Аластор резко вскакивает. — Возражаю. — Его уши прижимаются к голове, когда брови сводятся у переносицы. — Вакансия менеджера уже давно занята. Мы не нуждаемся в ещё одном. — Я, как владелица отеля, делаю исключение. — Чарли смотрит на него, но Аластор, казалось, смотрит сквозь. На Севиафана. — Испытательный срок. — Находится радио-демон. — Требую испытательный срок.       Все странно косятся на Аластора, не понимая внезапной вспышки возмущения. Даже Люцифер, вопросительно выгнув бровь, не мог понять его воспрепятствования.       Циферблат в одном глазу загорается всего на секунду, но Чарли успевает заметить.       «Так сильно переживает за свою должность?»       Грешники тоже оказались не в восторге, однако не стали выказывать какие-то возражения.       Люцифер, стоя за креслом, в котором расположился Оливер, пересёкся взглядами с дочерью. Вероятно, он один понимал её план. Понимал от и до.       Потому что Чарли придержалась одного мудрого выражения.       Держи врага ближе.