Глава №16 - Вторая душа

— В каком смысле — он присоединится? — Аластор подпёр рукой голову у стойки регистрации, пока Чарли искала ручку. Она копошилась в ящиках вот уже несколько минут.       Не вытерпев, радио-демон материализовал ручку и со стуком уложил её на поверхность стойки, заставив принцессу слегка подпрыгнуть от испуга. Она нахмурилась, одарив Аластора осуждающим взглядом. — Я тоже не особо рада ему, но… так нужно.       Его глаз нервно дёрнулся. — Ты предложила нам вместе провести терапию. — Напомнил Аластор. — Вдвоём. — Да. Всё так. — Тогда почему в последний момент ты меняешь решение, моя дорогая?       Чарли вздыхает, положив перед собой блокнот. Она опускает голову, запустив пальцы в светлые волосы, и слегка сминает их.       Он смотрит на неё нетерпеливо и напряжённо. Его сердце готово взорваться уже вот-вот, когда до него доходит, что Чарли переживает за участие Севиафана в жизни отеля.       Аластор осознаёт, что он в полном бешенстве. — Я не могу пока просветить тебя. Есть кое-что, в чём я не уверена. Точнее, я уже вообще ни в чём не уверена! Он исчезал так долго, затем вернулся… всё очень сложно, Аластор.       Оверлорд не хотел выслушивать всё то, что касалось Севиафана.       Он испытывал необъяснимые тревогу и злость, когда представлял, как кто-то другой занимает его место не только в должности менеджера, но и рядом с Чарли.       Всё внутри резко похолодело от осознания, что он очередной раз сходит с ума.       Аластор в жизни не придавал значения больше, чем тому, что происходит в его жизни последние две недели. Это не в его стиле, не в его характере. Это вообще не он, чёрт возьми.       Он зло усмехается, крепче сжав пальцами рукоять микрофона за спиной. Улыбается.       Нет.       Заставляет себя улыбаться, как ненормальный. — Тогда как насчёт того, чтобы провести терапию с ним, а не со мной?       Чарли поднимает голову, встречаясь взглядами с Аластором, которого… не узнаёт. Её сердце бьётся от волнения из-за того, что ей придётся иметь дело с Севиафаном один на один. Она не хотела, но не могла сказать этого прямо. — Аластор. Мы можем спокойно сделать это вместе. — Ты забываешься, дорогая. — Резко отвечает он. — Это всё равно что сделка — приплетать в её условия третье лицо.       Чарли хмурится. Укол обиды пронзает её насквозь. — Что ты хочешь этим сказать, Аластор?       Радио-демон выгибает одну бровь, самодовольно вздёрнув подбородок. Дрожь в его груди скоро сожмёт лёгкие, как резиновую игрушку, но умереть ему на этом месте, если он даст хотя бы намёк на то, что он чувствует на самом деле. — Я буду наблюдать, дорогая. Ты же одобрила испытательный срок вчера, не так ли? — Ну, да… Но!.. — Поэтому, — перебивает Аластор, — я с радостью понаблюдаю за тем, как справляется твой новый коллега! — Значит так, да? — Да, дорогая.       Чарли схватила ручку, блокнот и покинула стойку регистрации. Она не могла допустить, чтобы Аластор и дальше упивался её обидой, ведь это ещё больше укрепляло подозрения о том, что он не разделяет и половину той влюблённости, с которой она мирилась до сих пор.       По мере того, насколько далеко от него убегала принцесса, улыбка Аластора медленно падала. Он уже ненавидел этот день.       … — Чересчур. — Прокомментировал ситуацию Хаск.       Он занимался своим обыденным делом — натиранием бокалов перед проведением терапии, ведь после неё все желающие всегда возвращаются прямо к бару, чтобы набить свои желудки чем-то с градусом. — Хаскер. — Аластор недовольно улыбнулся. — В последние дни я стал замечать, что тебе совсем стало нечем заняться, кроме работы.       Пара светящихся глаз пожирала подчинённого взглядом, но тот даже не дёрнулся, продолжая натирать и расставлять бокалы. Хаск мысленно для себя проанализировал поведение Аластора и сделал для себя ещё один вывод: если злится — значит, всё понимает. — Ты сам не знаешь, что делаешь. — О, я прекрасно знаю, что делаю! — Голос Аластора искажается и шипит, как сбитое с волны радио. Он упирает пару неестественно вытянувшихся рук в барную стойку. Бокалы, подвешенные на рейлинг, опасно зашатались и стукнулись друг о друга. — Я вижу. — Сдержанно отвечает Хаск. Он старается быть осторожнее в высказываниях, чтобы на сей раз зелёная цепь не сковала его горло. — Вижу, как умело ты избегаешь того, что чувствуешь.       Глаза Аластора сузились до светящихся красным щелочек. При том он смеётся, хватая Хаска за галстук-бабочку. — Не советую тебе испытывать моё терпение. — Не испытываю. Говорю, что замечаю. Также, как и много кто заметил, что после исчезновения вы оба… изменились. — Хаск прижал уши к голове, ожидая, что радио-демон вытрясет из него душу и пустит её в эфир.       Но ничего не произошло.       Аластор случайно позволил эмоциям проявиться, когда слова бармена, казалось, на миг зацепили его. — Если тебе кажется, что между мной и дочерью Люцифера что-то есть, то ты глубоко заблуждаешься, Хаскер. Любое чувство, даже мнимое, непостоянно. Оно исчезает прежде, чем ты успеешь догадаться, что оно вообще было в том органе слева.       Что он нёс? Он противоречил себе во всём. Лжец.       Считая свои чувства мимолётными, как и мысли, проносящиеся в голове — Аластор впитывает слова Хаска. В немом противостоянии, в ярости, сжигающей его внутренности, он задаётся вопросом — «а было ли так на самом деле?»       Он отпускает его. Разжимает когтистые пальцы. — Ты всё понял? — Д-да. — Сдавленно ответил Хаск, будто только обрёл способность говорить. Как бы сильно он не боялся, и как бы не отпирался Аластор, он был целиком и полностью убеждён в своей правоте. — Славно. — Буднично лепечет радио-демон, раскручивая между пальцев микрофон-трость. — Хорошо поработай сегодня.

***

      Зал наполняется голосами. Чарли услышала всеобщий гомон у лестничного разворота перед тем, как спуститься. Как и договаривались, все грешники, включая работников отеля, были в сборе. Собрав всю смелость в кулак, Чарли повернулась в сторону Аластора. Тот сидел в кресле, вдали от остальных, в своей манере скрестив ноги. Он кажется зрителем, ожидающим невероятного шоу.       Принцесса стиснула зубы и заставила себя улыбнуться всем собравшимся. Севиафан нарисовался рядом, когда Чарли протянула ему блокнот, отчего уголки губ Аластора невольно дрогнули в раздражении. Помнится, она как-то не позволила ему даже взглянуть на него, а теперь так непринуждённо вкладывает блокнот в руки другого.       Чарли не успела даже рта открыть, как Джон тотчас задаёт тревожащий его вопрос: — Сегодня… снова куриное мясо?       Принцесса отрицательно покачала головой. — Терапия над преодолением страхов постепенна, Джон. Это не значит, что тебе придётся каждый день проходить через это. Сегодня у нас совершенно новое занятие.       Каннибал смахнул невидимую слезу. — Бог есть… — Шепчет он, на что Клара закатывает глаза. — Тема сегодняшней терапии «Искренние признания». — Сообщает Чарли, наблюдая за реакцией грешников. Все выглядели весьма воодушевлёнными и готовыми, в отличие от всех прошлых терапий. После путешествия на Землю Чарли не могла отделаться от ощущения, что все они стали семьёй. — Суть заключается в откровенности. Разумеется, по мере возможного: я не собираюсь выбивать из вас личное. — Она нежно уложила обе руки себе на грудь. — Мне бы хотелось, чтобы вы поделились историями своих грехов при жизни. Это поможет плану новой терапии, а также лучше понять, как можно искупиться.       Чарли смотрит на Севиафана. Тот снимает шляпу за секунду до того, как его преображение меняется, и он… принимает образ человека, из-за чего принцесса теряет дар речи. — Чтобы вам легче было открыть свои жалкие душонки — давайте дружно притворимся, что я человеческий психолог. — Психолог?       Севиафан пожал плечами, зачесав пальцами чёлку. — Вы рассказываете свои истории, я даю совет, с помощью которого вы можете попытаться искупиться. — Предлагает он. — Допустим, кто-то из вас грешил, убивая животных.       Все, кроме Ниффти, скривились. — Так вот. Мы меняем ход, заставляя вас находить контакт с животным. Всё ясно? — А дальше? — Поинтересовалась гончая Шерон. — Давайте потанцуем. — Подмигнул ей Севиафан. — Рассказ, мой совет, танец.       Чарли восторженно хлопнула в ладони. Она не ожидала, что Севиафан так ответственно подойдёт к проведению терапии. Она, конечно же, не доверяла ему, но искренне поразилась его рвению помогать. — Типа… — мрачно проворчал Оливер, — я убил грабителя, защищая свою мать, но меня следом убил его соучастник, и… Я должен потверкать в конце? Что за хрень, чувак?       Севиафан рассмеялся, согнувшись пополам. — Нет, маленький львёнок. — Издевался он. — Ты должен получить совет, а затем я «повеселю» вас. — Севиафан ухмыльнулся, максимально тихо добавив: — Вас, идиотов.       Оливер утробно зарычал. Ногтевые пластины вытянулись, преобразились в острые когти. Чарли поспешила сгладить ситуацию. — Мягче, Севиафан. Они — мои гости.       Мужчина приблизился к ней, выставив вперёд ладонь перед тем, как сказать ей на ухо: — Всего лишь люди. Грешники, у которых уже был шанс. — Его горячее дыхание обжигает ухо, отчего становится неприятно. — Но раз ты просишь, — он подхватил один из её локонов, игриво намотав его себе на палец, — то я сделаю всё в лучшем виде.       Взгляд Чарли невольно падает вниз, к ногам, откуда с пола на неё смотрит озлобленная тень Аластора. Она вздрагивает, оборачивается назад, когда Севиафан отвлекается, и замечает фигуру радио-демона в кресле, где над ним левитируют красные вуду-символы.       Чарли хочется спрятать обиду глубоко в себе, ведь, если принять сторону Аластора, то можно понять, почему он обеспокоен делёжкой должности с кем-то, вроде Севиафана. Ей хочется позвать его, чтобы он присоединился, но циферблаты в глазах оверлорда уничтожают её порыв в одночасье.       Ей не хватает его. Но он сам принял решение отказаться. — Давайте начнём. Есть желающие? — Ладно. — Вздохнул Рик. — Хочу быть первым.       Шерон застенчиво прижалась к парню-бесу. — Мой главный грешок. Смертный грешок, так скажем… Похоть. — Он пожал плечами, ожидая привлечь кучу осуждающих взглядов, но, к его удивлению, никто особо не реагировал. Рик подумал, что причиной тому могло стать понимание, ведь кто из людей не грешит похотью? — Я пошло шутил, сексуализировал то, что сексуализировать не адекватно. По мне, может, и не скажете, но ещё я питаю любовь к БДСМ. — Его щеки сильно покраснели, когда Рик тайком посмотрел на Шерон. Та, закусив губу, тоже краснела. По уши.       Севиафан ухмыльнулся. Пока Чарли делала заметки, он обдумывал решение. — Жизнь без секса — сомнительное удовольствие, поэтому всё, что могу посоветовать, так это постепенный отказ от «игрушек».       Чарли вздохнула. Ну и совет, коллега.       В меру разумный.       Отказываться от привычек, с которыми человек всю жизнь жил — нелегко. Когда Чарли была на Земле, она слышала, что бросить курить, например, очень сложно.       Из-за того, что у неё не нашлось совета лучше — она записала это.       Рик не возмущался, кроме того, что его брови поползли на лоб. В отличие от принцессы, он, видно, был солидарен с Севиафаном. — Моя история уже известна, — подхватила Клара, — я покончила с собой. Суицид — тоже своего рода большой грех. — Тогда альтернатива, — предложил Севиафан, — попробуй наслаждаться жизнью! Развлеки себя, найди друзей. Сожри что-нибудь.       Клара не впечатлилась. — Севиафан хочет сказать, что искупить грех самоубийства можно, если начать с чего-то, что даст тебе прочувствовать радость жизни. Необязательно сразу искать себе друзей или набивать желудок. Достаточно лишь найти то, что заставляет тебя чувствовать себя… прекрасно. — Заступается принцесса. — Это может быть какое-нибудь новое хобби, в которое ты можешь вложить всю душу. Или встреча с тем, кто подарит тебе счастье. — Ну-у… — растягивает Севиафан, — почти так я и сказал.       Клара неожиданно улыбнулась. Все присутствующие впервые увидели её улыбку.       Чарли сделала заметки над именем грешницы, подумав, что то же решение могло бы стать и лекарством от её личной травмы. Что, если это и был путь к искуплению?       Все остальные поделились своими историями о прегрешениях. Севиафан раздавал советы, а Чарли поправляла его, когда того требовали обстоятельства. Теперь, после первой такой терапии, Энджел поменял своё мнение также, как и грешники своё отношение к новоиспечённому «наставнику». — Я тоже хочу поделиться. — Решилась Черри Бомб. Всё это время она стояла поодаль, наблюдая за проведением терапии. — Ты же знаешь, что тебе необязательно делиться этим дерьмом, чтобы искупиться. — Вмешался Энждел. — Ты преувеличиваешь. — Усмехнулась девушка. — Здесь есть истории и похуже моей.       Клара отвела взгляд в сторону, уставившись на Джона, чей грех очевиднее того факта, что кровь — красная. — В городке со скупым населением в четыре тысячи человек промышлял убийца. Не знаю, какие у него тогда фетиши были, но убивал он исключительно детей до десяти лет. — Поделилась Черри. — Моя семья бедствовала. Отец работал в мастерской, мать была обыкновенной торговкой. Волею судьбы я встретилась с убийцей и стала его соучастницей за мешок золотых, который в то время мог бы поднять не только мастерскую, но и обеспечить нам более-менее нормальную жизнь. Угадаете, на что пришлось пойти? — На убийство детей? — Почти шепотом произнесла Чарли. — Не хотела. Но сделала это. Я убила троих, когда поняла, что больше не могу. — Черри выдавила горький смешок. — Этот уёбок выколол мне глаз. Я была практически дезориентирована, когда после этого он воткнул мне нож в живот.       Севиафан скривился. У него нет совета на такой случай.       Чарли кривым почерком сделала заметку. Подумала. — Эм… контакт с детьми? — Предложила она. — Чтобы твоя душа могла упокоить в себе вину за то, что ты забрала невинные жизни.       Черри кивнула. — Я предполагала то же самое, принцесса. — Взгляд девушки упал на протыкающую иглой таракана Ниффти.       «Контакт с любым ребёнком, кроме этого». — подумала она.       Чарли лучезарно улыбнулась всем присутствующим, подведя итоги терапии. Она счастлива, что занятия становились всё слаженнее, ребята дружнее, а её успех с каждым днём лишь возрастал.       Если исключить проблему с Небесами, конечно же. — Как мы все знаем, скоро настанет день Святого Валентина! — Объявила принцесса. — Я бы хотела привлечь желающих провести тайный обмен валентинками. Можете сотворить как любовную открытку, так и дружескую. С условием не прибегать к приворотному зелью Вельвет!       Послышались обсуждения, кто-то начал размышлять над тем, для кого можно сделать валентинку. Грешники начали разбредаться по своим номерам, часть из них направилось к бару, где их уже ожидал Хаск. К слову, бармен-кот даже стал запоминать предпочтения грешников. — День Святого Валентина, — хмыкает Севиафан, — буду рад напомнить о том, как обожаю тебя.       Чарли нервно хохотнула, сделав шаг в сторону от него. Севиафан, игриво вздёрнув бровями, придвинулся к ней. — Оставим это. — Предлагает принцесса, неловко поправляя чёлку. — Ты сегодня, кстати, был совсем неплох, Севиафан. — Старался. Всё для тебя. Но, эй… — Его рука оказывается на её плече. Снова. — И всё равно слишком много мороки для обычных людей. Мы с тобой выше кого бы то ни было. Кроме моего тестя, само собой.       Чарли наигранно рассмеялась.       Люцифер. Тесть Севиафана.       Несбыточная мечта.       Она собиралась было уйти от этого разговора, заняться делами, но Севиафан, насильно притянув её ближе, запел.       ♫Covered by Anna ft.CalebHyles — They’re Only Human (from Death Note: The Musical). — Look at how they crawl around. Смотри, как они ползают. Upon the ground, По земле, Like little ants. Как мелкие муравьишки.       Чарли тычет в его щеку пальцем, стесняясь столь близкого контакта, и мягко отстраняется. Этот мужчина знает, что такое личное пространство?       Как бы то ни было, она поддерживает песню: — Yes, but how they fascinate, Да, но как они очаровательны, Confusing fate, Когда бросают судьбе вызов, With what is merely chance! Ради малейшего шанса!       Чарли уходит вглубь зала. Севиафан с азартом следует за ней, сдирая с себя человеческий образ магией. — Isn't it a laugh? Разве это не смешно?       Чарли отвечает: — Isn't it a shame? Разве это не стыдно?       Чарли крутится вокруг себя, поднимая одну ногу, когда золотые волны окружают её и играют с Севиафаном, чтобы отвлечь. Он отвечает ей зелёным песком, струящимся в воздухе, точно змеи. Силы противостоят друг другу в глупой игре. — Thinking there is someone in heaven to blame. Думать, будто на небе есть кто-то, кого можно во всем винить. — Yes, but even while blaming fate for the lives that they lead, Да, но обвиняя судьбу в жизни, которую имеют, They hope for the lives that they need. Они надеются на ту жизнь, которая им необходима.       Его порывистое объятие остаётся ни с чем. Чарли растворяется, мгновенно оказываясь в трёх шагах от Севиафана. А он смеётся. Чем недоступнее, тем сильнее хочется её заполучить. Так? — Living every day ‘til the day they die, Проживать каждый день до того дня, когда умрут, Never getting answers. Так и не получив ответов.       Чарли всё равно верит в них. Сэр Пентиус смог. Она помогла ему. Поможет и другим. — Yet still asking why. Но все равно продолжают задавать вопросы. Going through the motions as if there will be a reward. Преодолевать трудности, и потом их ждет награда.       Севиафан закатывает глаза. Ему удаётся схватить Чарли за запястье. Остановить. Очароваться её упорством, верой и силой. Всем тем, что так хочет подавить ради своей цели. — While we stay eternally bored! Пока мы тут без конца скучаем!       И сходятся вместе, в одном припеве, воспринимая его смысл по разному. Две противоположности. Несовместимые. Слабые вместе. — They're only human, Они всего лишь люди, They don't see, Они не понимают, Who they are is who they'll always be. Что они такие, какими будут всегда. Only human, after all. В конце концов, всего лишь люди.       Чарли хочет оставить своё слово последним и вырывает руку из пальцев Севиафана. — So they push and they shove… И потому прорываются вперёд. — Моё мнение вряд ли изменится, солнышко. — Севиафан почесал затылок. — Пусть всё идёт своим чередом.       Хочется спросить, что он имел в виду, но Чарли замечает конец микрофона, плотно упирающийся в грудь Севиафана. Он давит на него так сильно, что мужчина делает шаг назад. Его взгляд приобретает ясность, лицо искажается в неприязни.       Сердце девушки ускоренно бьётся. Ноги мгновенно становятся ватными. Чарли медленно задирает вверх голову, стукнувшись носом о подбородок Аластора. — Какие-то проблемы? — Севиафан издаёт тихое змеиное шипение. — Никак нет. — Коротко отвечает Аластор в то время, как Чарли напряжённо смотрит между мужчинами. — Хотел только дать тебе парочку советов по поводу ведения терапии. Уважение к существам низшим — вещь непостыдная и весьма полезная. В глазах Чарли ты бы вырос незамедлительно. — Он улыбнулся. — И подбавь веры в них. Сделай хотя бы вид. Может, это позволит грешникам не чувствовать себя так, будто выскочка из влиятельной семьи решил поизмываться над ними, внедрившись в жизнь отеля.       Чарли чувствует, как рука Аластора находит её талию, по-собственнически сжимая её.       До бабочек в животе.       Они туманят разум и разъедают тело подобно стае моли, вгрызающейся в старую одежду. Медленно и мучительно. — Жалкий грешник указывает, что мне делать? — Сдержанно цедит Севиафан.       Его выводит, что Чарли не сбрасывает руку радио-демона также, как его. Зелёный взгляд подрагивает в ненависти.       Как он мог допустить конкуренцию?       Он лучше какого-то там оверлорда.       Во всём. Не только в иерархии Ада. — Не вижу причины, по которой не могу указать на ошибки. Это не мне выпала честь учиться тому, с чем справился бы даже ребёнок.       Тёмно-зелёная аура, напоминающая стену из песка, зависла за спиной Севиафана. Его глаза светились недобрым огнём, пока Аластор упивался чужой ранимостью. Чарли собиралась было вмешаться, разобраться во всём без всякого скандала, но её снова прерывают.       В отель вламывается женщина-каннибал. Она распахивает главные двери так, что они бьются об стены с внутренней стороны. — ДЖОН! — Она кричит. Кричит так отчаянно, что у Чарли сжимается сердце.       Принцесса вырывается из объятий и спешит навстречу гостье. Незнакомка цепляется за её рукава в умоляющем жесте, а с пустых глазниц льются тонкие дорожки слёз. Не задаваясь излишними вопросами, Чарли старается успокоить женщину, но та не слушает, продолжая звать Джона, пока тот в конце концов не объявляется в зале. — Маргарет? Что ты здесь делаешь?!       Женщина спешит к нему, утыкается в его грудь, рыдая. — У Рэйчел снова проблемы! На этот раз Колинс совсем спятил! Ты должен пойти со мной! — Маргарет тянет Джона в сторону выхода. Тот тормозит ногами. — Подожди, Маргарет, ты можешь объяснить? — Да, — вмешивается Чарли, — поделитесь, и мы подумаем, чем можем помочь вам.       Женщина растерянно смотрит на всех присутствующих. Её нижняя губа трясется от желания закричать, продолжать умолять о помощи. — Наркоман Колинс. Преследует её. Поднимает на неё руку. — Поделилась Маргарет. — Обещал задушить Аманду. Она у меня дома, Джон. Нам нужно поспешить. Рэйчел с ним наедине, и я боюсь, чтобы он не наделал глупостей. Пожалуйста! — Женщина снова потянула каннибала за руку. — Понял. — А!.. — Вмешалась Чарли. — Могу я пойти с вами?       Джон кивнул.       Авторитет принцессы Ада оставлял желать лучшего, однако демонстрация сил в эфире в противостоянии с Адамом — действительно впечатляющая. Он уповал на то, что Колинс в страхе сбежит куда подальше и больше никогда не затронет его семью.

***

      Увязались почти все.       Чарли оглядела сомнительно «дружную» компанию, состав которой хотела бы уменьшить: Севиафан, Аластор, Вэгги, Энджел и Черри. Все бредут следом за Джоном и Маргарет, пока Энджел и Черри без умолку болтают. Они обсуждали ситуацию Джона, предвкушая зрелища в Городе Каннибалов.       Насколько Чарли помнила, никто, кроме радио-демона, не бывал там. Вот и остальные загорелись пойти. Правда она сомневалась, что Севиафан и Аластор пошли, чтобы помочь.       Севиафан увязался из-за неё, а радио-демон, скорее, забавы ради, и это ожидаемо.       Он наблюдает за ней. Так долго, что Чарли скоро потеряет терпение перед тем, как расспросить его обо всём: о его поведении, о его стычке с Севиафаном, о каждом взгляде, от которого её внутренне колотит.       Она замечала, что что-то не так. Дело в конкуренции за должность, или…       «Нет!» — Чарли тряхнула головой, отгоняя дурные мысли прочь, — «он не может ревновать меня. Это на него не похоже. Аластор… не такой».       Она согрешит, если признает, что ей было бы приятно, окажись это так? — А Аманда как? — Доносится до неё голос Джона. Маргарет несётся вперёд, а он старается поспевать за ней. — Она хорошо кушает? Скучает по мне? — Конечно скучает! — Возмущенно бросила Маргарет. — Постоянно спрашивает: «А дядя придёт? Как у него дела?»       Джон стыдливо прикусил губу. — Я извинюсь перед ней. Честно. Просто… я так близок к искуплению… Мисс Морнингстар очень душевная и понимающая. Она помогла одному грешнику попасть в Рай. И я хочу стать следующим, Маргарет.       Женщина-каннибал закусила губу, чувствуя неприятное пощипывание в носу. Она долго отговаривала Джона перестать, ведь жизнь в Аду не столь ужасна, но он всё решил. А она нашла в себе сил отпустить. — Никогда не был в Городе Каннибалов. — Севиафан нагло навалился на Чарли, предварительно покосившись на Аластора.       Улыбка радио-демона дрогнула, но он не подал виду, что готов тотчас разлепить этих двоих. Тем более, когда Черри и Энджел пристально наблюдают за ним. — Ты не любишь выбираться. — Равнодушно констатирует Чарли. — Ты всё также хорошо меня знаешь. Это очень приятно, солнышко!       Когти Аластора оставляют царапинки на металлической трости. Он разъярялся всё больше не столько из-за того, что принимал свои чувства, сколько из-за провокации Севиафана. Он понятия не имел, на кой чёрт «самопровозглашённая важность» отправилась с ними по такому пустяку, вроде разборок. Так ещё и чужих. — Так что насчёт Святого Валентина, крошка?       Аластор тайком смотрит на Энджела и Вэгги.       Он также заметил, что мисс «держу-всё-под-контролем» сверлила его взглядом перед тем, как Даст отвлёк её. — А что насчёт Святого Валентина? — Холодно отзывается Вэгги. — Я намекаю на бумажное сердце от тебя. Ты подаришь мне его, ангельские крылышки?       Девушка издаёт протяжный страдальческий вздох, после которого Черри Бомб заливается хохотом. — Не воспринимаю этот день.       Энджел дуется. — Почему? По-моему, это клёво! Да и потом, Чарли хочет, чтобы мы все обменялись. Неужели ты не поддержишь её? — надавил он. — Вот я-я-я… Я придумал, что напишу в своей валентинке. Для тебя.       Вэгги не знает, что чувствует больше — раздражение или смущение — но так или иначе, её лицо краснеет. Энджел кивнул, кое-что решив для себя. — Получишь ты своё сердце. — Ворчит она. — Один раз. В следующем году ничего не жди. — Охо-хо-о, вот и посмотрим! — Паук ласково приглаживает волосы Вэгги на затылке, за секунду до того, как та отмахнётся от него, и Энджел переключает своё внимание на Аластора. — А ты, улыбчивый? Планируешь дарить кому-то валентинку? — Ха-ха, разумеется, — отмахивается оверлорд, — я же «гуру романтики» и «лучший друг» грешников.       Энджел скептически выгнул бровь. — Даже Чарли?       Черри накрывает рот ладонью. Её вот-вот разорвёт от смеха, потому как Энджел Даст точно метит, куда нужно надавить.       Глаз Аластора дёрнулся. — Я дал свой ответ. — Отрезал радио-демон.       Паук фыркнул, махнув на него рукой, и поравнялся с Черри и Вэгги. — Зануда. Такими темпами нашу принцессу быстренько завербует зелёный принц, — его губы растягиваются в ухмылке, — они и ладят хорошо, и оба влиятельны… ну, загляденье. Правда, ребята?       Вся троица смотрит на Аластора, предвкушая реакцию. И, бог милостивый, она есть. Аластор издаёт статический звук, порой увеличивающийся в громкости настолько, что оборачивался даже Джон.       Вэгги испытывает искренний шок. Теперь слова Энджела, сказанные на кухне, имели смысл. — Заткнись, — приказала девушка и добавила шепотом: — чего ты добиваешься, спровоцировав его?       Грешник безразлично пожал плечами. — Хотел лишний раз убедиться, что мне не показалось. — Идиот… — Шипит Вэгги, пока Энджел и Черри заговорщицки бьются кулачками.

***

      Они все остановились у ряда двухэтажных домов. В одной из квартир слышатся грохот и женские крики. Затем окно на первом этаже разбивается. Оттуда вылетает табуретка, на груду мелких и крупных осколков. — Сгинь! Сгинь, мать твою! Мразь! — Захлопни пасть, Колинс! Или я обглодаю твой тощий наркоманский труп! Помяни моё слово!       Джон собирался было вбежать в квартиру, чтобы помочь, но эти двое — Рэйчел и Колинс — вдруг выпали из окна на землю в нечестной борьбе. Рэйчел схватилась за осколок стекла и угрожающе выставила перед собой, чтобы напугать бывшего мужа.       Джон оттаскивает каннибала от сестры. — Колинс, какого хрена?! Ты из ума выжил? — Твоя шлюха-сестра обещала решить дело поставок! Я устал ждать, поэтому похороню здесь всех заживо! А Аманду прихлопну последней! На ебучий десерт! — Ты не тронешь мою дочь, выблядок! Я загрызу тебя первой! — Выкрикивает Рэйчел.       Пока Джон удерживал каннибала, а все остальные наблюдали, ожидая нужного момента, чтобы вмешаться, появляется его подельник с пультом управления. Он размахивает им как игрушкой, а затем угрожающе подносит к кнопке палец. — Если кто-нибудь из вас дёрнется — взлетите на воздух! — Пригрозил он.       Черри фыркает. — Мог бы придумать чего по оригинальнее. — Молчать!       Чарли обеспокоенно смотрела на главных героев разворачивающегося скандала, пока не заметила взгляд Аластора. Она посмотрела на него в ответ, гадая, что он хочет сказать ей, а затем заметила пару чёрных щупалец, медленно приближающихся к спине угрожающего каннибала. Они резко хватают его, обвивая шею также, как того парня в пабе, где она работала официанткой. — Кх-х!       Пульт падает из рук каннибала. Колинс начинает вырываться активнее, чтобы перехватить его. — Мама!       Маленькая девочка-каннибал появилась незаметно, отчего пустые глазницы Рэйчел распахнулись шире. Аманда не должна была быть здесь. Маргарет попыталась поймать её, но Аманда, ловко увернувшись от посторонних рук, побежала прямо к матери, валяющейся на груде осколков. Она видит кровь, начинает кричать своим звонким голосом.       Энджел и Вэгги срываются с места, когда Колинсу удаётся ударить локтем в подбородок Джона и вырваться. Они пытаются помочь. Энджел бросается, чтобы помочь Рэйчел подняться, Вэгги — чтобы атаковать копьём. Она успевает занести его над Колинсом, когда тот перехватывает орудие двумя руками и, приложив немного усилий, отталкивает от себя девушку. — Аластор! Пусти его!       Чарли кричит. Просит, чтобы он отпустил того каннибала, который успел посинеть от нехватки воздуха. Принцесса не могла объяснить, отчего такой глубокий страх разрывал её грудь — возможно, события на Земле каким-то образом всё же травмировали её. Она не хотела видеть очередную смерть. Никого из присутствующих. — Ты хочешь, чтобы один из кварталов Рози пострадал? — Отзывается радио-демон, и Чарли не находится, что ответить.       Она поворачивается к Севиафану, чтобы просить его сделать хоть что-то, но тот ничего не предпринимает. Его губы растянуты в зловещей улыбке с видом на частокол острых зубов.       Фон Элдрич разочаровывает её своим бездействием. Резинки разрываются, позволяя копне светлых волос превратиться в подобие воздушного гнезда. Глаза краснеют, из лба вырываются рога. Она вот-вот собирается взять всё в свои руки, но… — Вы больные ублюдки. Все вы… конченные!.. — КОЛИНС, БРОСЬ ПУЛЬТ! — Кричит Рэйчел, опираясь на помогающего ей Энджела.       Аластор направляет пару щупалец к безумцу, но тот успевает активировать взрывчатку. — Блять!       Чарли не успевает вдохнуть в лёгкие немного воздуха перед тем, как Аластор бросается к ней. Черри в это время подхватывает Аманду, начинает бежать под шум взрываемых по ряду домов. Казалось, затряслась сама земля, когда все бросились в рассыпную, подальше от эпицентра.       Огненный взрыв опаляет жаром спину и лицо, даже обжигает.       Страшно. До дрожи.       «Все целы? Целы же?» — Бьётся истеричная мысль.       Аластор повалил Чарли на Землю, частично укрыв её пиджаком. Он оборачивается всего на секунду, чтобы увидеть, как взрывается последний дом. Как Севиафан находит зрелище упоительным, стоя под защитным барьером, наколдованным, вероятно, за несколько секунд до того, как его лицо обожгло бы огненным порывом.       Когда шум утихает, Чарли вздрагивает. Чувствует, как сводит её руки и ноги в болезненном спазме, как всё тело колотит от страха и адреналина. Под пиджаком, запах которого всегда успокаивал её, принцессе на миг кажется, что она в безопасности. Она находит себя в безопасности в объятиях Аластора. Ощущает его руки. Одну на её затылке, пока вторая придерживает её спину.       Ей хочется остаться в этих объятиях навсегда, но Чарли поднимается. Заставляет себя сделать это, думая о том, как всё могло обернуться таким образом; как разборка могла дойти до того, что мог пострадать абсолютно каждый. — Эй!       Радости нет предела, когда она замечает потрёпанных, — но главное живых, — Энджела, Рэйчел и Джона. Замечает, как Вэгги помогает тушить загоревшееся перо на шляпке Маргарет. — Аманда! — Рэйчел кричит до хрипа, зовёт дочь, но она не отзывается, отчего паника захлёстывает бедную женщину вплоть до истерики. — АМАНДА!       Севиафан перепрыгивает через каменные обломки. Он замечает лежащий на земле силуэт. — Вот они!       Чарли и Рэйчел срываются почти одновременно. Они обе понимают, что нет не только Аманды, но и… — Черри!       Чарли добегает туда вместе с Севиафаном. — Блять… — Шипит он, перевернув Черри за плечо.       Её лицо в страшных ожогах. Также, как и весь бок. Её кожа повреждена до самого бедра, где медленно дотлевает часть одежды.       Рэйчел со слезами поднимает свою пятилетнюю дочь на руки. От сильного эмоционального стресса и адреналина девочка потеряла сознание, видимо, ещё тогда, когда Черри подхватила её. Всё складывается таким образом, что она укрыла собой ребёнка от огненной стены.       На глаза Чарли наворачиваются слёзы.       Черри умерла?       Она же успела убежать достаточно далеко для того, чтобы её не задело! Это просто ожоги. Чарли вылечит их, она…       Она прикладывает дрожащие пальцы к её коже, чтобы приступить к регенерации.       Энджел держится изо всех сил, чтобы не податься вперёд. Он понимает, что будет мешать, если у Чарли всё же есть возможность спасти подругу. Вэгги взяла его за руку. Также, как делал он, когда она нуждалась в поддержке.       Черри задыхается от нахлынувшей боли. Лёгкие — решето. Она хрипит, вдавливает ногти в ладони, и Чарли вмиг настигает облегчение.       Жива, чертовка. — Принцесса… — зовёт Черри.       Чарли улыбается сквозь слёзы. — Всё хорошо. Сейчас всё будет хорошо! — уверяет она. — Я в порядке…       От того места, где Чарли регенерировала, разрасталось белое пятно. Оно увеличивалось до огромных размеров, и тогда она поняла, что это не её магия. Чужеродная, сильная.       Божественная. — Что за?.. — Успевает выдавить Севиафан перед тем, как всех ослепляет странное сияние.       Белая вспышка заставляет Чарли думать, что она ошиблась. Не справилась с регенерацией. Что это ничто иное, как смерть. Сэр Пентиус ушёл также, только без вспышки. Просто исчез.       Рыдание сотрясает грудь. Чарли ползает на коленях, на ощупь тянет руки, пытается найти Черри. Задыхается, когда понимает, что перед ней никого нет.       Пустота. Бессилие. Ужас, заковывающий принцессу в цепи.       И сердце. Оно бьётся с бешеной скоростью, когда вспышка спадает.       Чарли смаргивает слёзы, поднимает вверх голову, а там…       Черри с маленькими, но прекрасными крыльями. В красном одеянии, с золотым нимбом над головой.       Никто не верит своим глазам, продолжая лишь исступлено моргать.       Севиафан выглядит так, будто из него выкачали весь воздух. Каннибалы смотрели на разворачивающуюся сцену завороженно, став прямыми свидетелями… искупления. — Черри! — Чарли вскакивает на дрожащих ногах, обнимает её.       И плачет, не стесняясь громко всхлипывать. — Вашу… мать… блять… — Выражается Энджел, широко распахнув глаза. Он не знал, как реагировать иначе. Это просто не описать словами.       Черри мягко отстраняется. Смотрит в заплаканное лицо принцессы, улыбаясь так легко, так чисто, по-ангельски. — Контакт с детьми, говоришь? — она издаёт смешок. — Стоило спасти жизнь одного, да? — Смеётся. В неверии и счастье. — Блять, я… я теперь могу?..       Чарли смеётся сквозь слёзы. Кивает. — Улететь к Пентиусу?       Черри задирает вверх голову. Огненно-красное небо, частично укрытое чёрным слоем дыма. А где-то там маленький белый шар. Рай.       Пентиус.       Ангел медленно разводит крылья в стороны. — Черри?..       Она присела и оттолкнулась ногами от земли, взмахнула крыльями, взмыв высоко вверх и почувствовав насколько невероятно ощущение полёта и свободы.

***

      Пострадавших, к всеобщей радости, мало. Большинство каннибалов отсутствовали из-за нового модного показа Рози. Пострадали лишь те, кто заслуживал пострадать. Колинс ушёл путём самоубийства, а его подельник оказался задушен щупальцем Аластора. Их тела обгорели, когда произошёл взрыв, и теперь они — ничто иное, как еда для прочих каннибалов, как бы иронично это не звучало.       Чарли помогала регенерировать ожоги друзей и семьи Джона. Её руки всё ещё дрожали, но она была счастлива, что относительно все были в порядке. Рэйчел пристроилась на одном из каменных обломков, покачивая на коленях спящую дочь. Маргарет беседовала с Джоном, Энджел всё ещё описывал весь свой шок Вэгги по поводу искупления Черри, а Севиафан с угрюмым выражением, застывшем на его самодовольном лице, восстанавливал разрушенные дома магией. Хотя, правда, не понимал, почему именно он должен заниматься этим.       Но раз Чарли попросила…       Он не откажет ей. — Ты в порядке, дорогая? — Спросил Аластор, когда Чарли закончила регенерировать. Он с беспокойством осмотрел её потрёпанный вид в поиске каких-либо повреждений. — Да. — Она сделала шаг к нему. Благодарно улыбнулась. — Спасибо тебе.       Радио-демон одарил её ответной улыбкой. — Я не мог допустить, чтобы моя коллега пострадала. — Его слова делают ей больно. Коллега? Только и всего? — Кроме того, ты всё ещё обязана выполнить свою часть сделки.       Откуда этот холод? Что произошло?       «Наши отношения стали ещё хуже, чем незадолго до получения гримуара…» — Да… — Тихо пробормотала Чарли. Она одной рукой обняла себя за плечо, отвела поникший взгляд в сторону. — Ты прав. Конечно.       Чарли отвернулась, чтобы не показывать Аластору, как легко он задевает её.       Вряд ли это его вина. Он не нёс ответственность за её чувства.       Их вообще не должно быть. Она забывается. — Пора возвращаться, дорогая. Мы почти закончили здесь. — Он плотнее запахнул на себе пиджак, вынудив её вспомнить, как хорошо в тепле под его одеждой, как приятно чувствовать прогретую кожей ткань. — Стремная вылазка. Давно мы так не веселились со времён бессмысленных нападок Пентиуса. — Да. «Веселились».       А на Земле? Это ничего не значило?       Чарли свела губы в тонкую линию.       К чёрту.

***

      Лев Оливер выпустил из рук книгу, когда принцесса и её «свита» вернулись в отель. Все они казались измотанными, едва волочащими за собой ноги. Особенно Джон, который до сих пор не мог принять того факта, что Колинса и его подельника сейчас поедают его бывшие сожители. — Точно не хочешь присоединиться? — любезно предлагала Маргарет. — Мы разделаем их, поделим между собой самые лакомые части.       Джон почесал затылок. Он обернулся к ожидающей его наставнице, затем снова посмотрел на Маргарет и Рэйчел с Амандой на руках. Они все ждали, что их Джон вернётся, откажется от терапии. Надеялись, что сегодняшний инцидент вернёт его, но… — Извините. Не хочу останавливаться на полпути. — Вежливо отказался он. — И, кстати, я почти научился есть овощи!       Чарли гордилась им. Не каждый способен отказаться от такого соблазна, вроде возвращения к старым привычкам. Она верила, что у Джона всё ещё впереди, ведь сегодня… сегодня все стали свидетелями того, что искупление существует. Не просто новость из Рая, как было с Сэром Пентиусом, а самая настоящая явь. — Никто не собирается в душ? — Уточнил Джон. Все между собой переглянулись и ничего не ответили. — Отлично. Тогда я пойду. Хочу смыть с себя всё. — Что с вами случилось? — Спрашивает Клара. — И где девчонка? Одноглазая.       Чарли вымученно улыбнулась. — Долгая история. Уверена, Джон сможет объяснить лучше.

***

      Тем же вечером Чарли отдыхала в каминном зале. Разожгла камин магией, устроилась к кресле напротив, укрыв ноги махровым пледом, и набрасывала в блокнот новые идеи.       В груди поселилась щемящая тоска. Она заставляла сердце болеть, стоило Чарли глубоко задуматься о том, что произошло вчера, сегодня и о том, что должно будет произойти в будущем. Чарли думала о Черри, о страхе, которому поддалась, считая подругу мёртвой. Думала о Лилит, о Севиафане, который ведёт себя странно. Сегодня он искренний и извиняющийся, завтра — лицемерный и равнодушный змей, которому плевать на всё, что его окружает.       О Аласторе, которого хотелось понимать больше. Хотелось залезть в его голову и покопаться в мыслях голыми руками, понять, что движет им после возвращения. В маленькой наивной части её души зарождались всё новые сомнения. Она была на грани того, чтобы пойти к нему и узнать лично. Узнать, что между ними. Есть ли хоть что-то, на что она так сильно надеется?       Чарли захлопнула блокнот, положив его на пол перед креслом, и подтянула плед выше. До самого носа. Глаза пощипывало, а затем на них налегла пелена, из-за которой языки пламени в костре стали похожи на лампу с абстрактными оранжевыми волнами в жидкости.       Она ненавидела чувствовать себя несчастно. Это болезненное ощущение, казалось, поползло от живота к груди. Запекло до противного неприятно. Ей хотелось сжаться в комочек до размера Кики, пристроившегося у её ног, и разрыдаться. Сбежать от реальности, не думая о замыслах Лилит и Севиафана, не думая о Аласторе, как о том, кого она полюбила, ни о боли, в плену которой она оказывается всякий раз, когда боится потерять кого-то из друзей, как сегодня. — Я так устала… — сиплым шепотом срывается с кончика её языка.       ... — Устала?       Севиафан появляется в соседнем кресле, и Чарли хочется закричать. Она крепче впивается пальцами в плед, едва контролируя желание прогнать демона. Прогнать за его безразличие, за его удовольствие над тем, что ей дорого.       Он и ранее любил подобные представления — просто тогда они не касались принцессы напрямую. — Уйди, Севиафан. — Чарли накрывается пледом с головой. — Я хочу побыть одна. Можно? — Понимаю, на что ты злишься, — кивает мужчина, — но в моменте я не предполагал, насколько всё серьёзно. Мне казалось, это весело.       Она закипает. Слёзы свежим потоком срываются с ресниц на лицо. — Весело? Севиафан, это ни хрена не весело, как ты не понимаешь?! — Чарли спускает плед на уровень плеч. Её спутанные, по-прежнему не собранные в хвост, волосы обрамили её влажные щеки. Она сидела вся красная, лохматая и заплаканная. Разъярённая и ужасно расстроенная. — Я… я хотела, чтобы ты увидел, как я стараюсь. Я… — всхлипывания срывались через каждое слово, она не могла это контролировать, возненавидев себя ещё больше, — хотела, чтобы ты тоже постарался. — Эй, разве не я отремонтировал все дома? — Да, но… — Тогда чем я не стараюсь, Чарли? — Добавил он мягче и потянулся к ней через расстояние между креслами. Но она отвернула голову, вжала её в плечи. — Я начал проводить терапии. Я пошёл, чтобы поддержать тебя. И, послушай, — Севиафан вздыхает, — я рад, что твоя подруга обрела пару крыльев, но она даже не осталась с нами. Улетела! — Ты не понимаешь, Севиафан… И совсем не знаешь, как сильно Черри ждала этого… — Я понимаю только то, что ей плевать! Если она забивает хер на всё, то чем я хуже?       Голос Чарли исказился. Она ответила ему демоническим басом: — Ты не знаешь её!       Принцесса вздрагивает, ошарашенная собственным тоном. Замечает, как Севиафан кривит губы, сощуривает зелёные глаза, читая в них разочарование. Чарли мгновенно захлёстывает чувство вины, когда Фон Элдрич выставляет перед собой руки в примирительном жесте. — Хорошо.       Он поднимается, чтобы уйти, и она зовёт его: — Севиафан. — Ничего, Чарли. Оставим это на потом.       Он уходит, хлопая дверью так, что сквозняк едва не тушит огонь в камине.       Чарли поджимает ноги к груди и сгибается пополам, прижав лоб к спинке кресла. Слёзы продолжали литься, а плечи содрогаться от рыдания. Дыхание тяжёлое, почти раскалённое. Казалось, её разрывает на части.       Чуть позже её волос касаются чьи-то пальцы. Мягко поглаживают затылок. Чарли думает, что это Люцифер. Она заставляет себя успокаивающе вздохнуть перед тем, как повернуться и застать… Аластора. — Почему ты здесь?..       Радио-демон задумчиво улыбается. Его пальцы отнимаются от светлых волос.       Чарли разрывает желание попросить его продолжить. Она приподнимается, чтобы присесть, а Кики спрыгивает на пол, держа хвост «трубой». Он смотрит на оверлорда высокомерно, что присуще любому коту, а затем убегает через специальный маленький проём в двери. — Тень сообщила, что тебе плохо. — Даёт честный ответ Аластор. Он занимает место Севиафана в соседнем кресле, складывает ногу на ногу и выворачивает шею в её сторону. — Я готов выслушать тебя, моя дорогая.       Выслушать о её плане, касаемо Севиафана? Попросить его посодействовать, неуверенная в том, что он согласится? Рассказать ему о переживаниях, вызванных событиями в Городе Каннибалов? Или о своих чувствах к нему? Что из этого?       «Может, всё и сразу?» — на миг вспыхнула принцесса. — Вряд ли тебе это нужно, Аластор. — Отстранённо бормочет она.       Уголки его губ опустились. Он, конечно же, привык маскировать улыбкой любые другие эмоции, однако не смог сдержаться, поскольку ответ Чарли не удовлетворил его. Он ждал, что она, — как это всегда было, — откроется ему. — Я разве давал какие-то намёки на это? — Раздражённо полюбопытствовал он. — А, или, может, это потому, что ты успела обсудить всё с ним?       Чарли до боли прикусывает щёку изнутри. — О чём ты?       Он зло усмехается, теряя над собой контроль. Аластор щурится на свет от огня в камине и сосредотачивает взгляд на тлеющих угольках. Пальцы нервно стучат по мягкой обивке дивана. — О доверии, дорогая. Да. Наверное, всё же, о доверии, потому что я не понимаю, как можно пустить сюда кого-то, кто покушался на твою жизнь.       Чарли чувствует, как задыхается от возмущения. — Он не покушался на мою жизнь! Севиафан объяснил, что хотел найти меня на Земле, и… — И — что? — Взрывается Аластор.       Его глаза пугающе светятся в тени комнаты, пока Чарли смотрит на него дрожащим взглядом, полным противоречивых чувств. — Он хотел встретиться… Не вышло. — отвечает она. — Севиафан объяснил это тем, что чья-то магия будто бы… скрывала меня. — Её сердце заколотилось ещё больше. Чарли впилась в Аластора испытывающим взглядом, чтобы зацепиться за малейшее, что указывало бы на правоту бывшего. — Ты должен ответить мне. Это был ты? — Да. — Смотрит на неё в упор. Без всякого отрицания. — Раз спуск на Землю стал незапланированным, я подумал, что тебе кто-то угрожает, и из тех сил, что у меня были — я сделал то, что посчитал нужным. И знаешь что, дорогая? Мне ничуть не жаль.       Её глаза полны слёз. Снова. Но не из-за его поступка, а из-за того, что весь их разговор больше похож на ссору. Из-за того, что накипело. Чарли едва не срывалась с края пропасти, готовая рвать на себе волосы. — Иногда мне кажется… — хриплым шепотом отвечает она, — …что у тебя нет сердца, Аластор.       Его губы вздёргиваются в понимающей улыбке. — Ты права.       Ответ бьёт по ощущению почти физически. Ноги, укрытые пледом, потрясывает, как и руки, сжатые вместе. — На Земле. — Решается Чарли. — Какие между нами были отношения?       Аластор чувствует, как тревога медленно наполняет его внутренности. Распространяется, точно яд, и бежит по венам. Вот-вот парализует его. — Наши отношения, как ты это называешь, уникальны, моя дорогая. Ты раскрываешь ту сторону меня, которую мало кто когда-либо видел. И я нахожу огромное удовольствие в том, что развлекал тебя на Земле, однако должен напомнить, что ты, — ты сама, — сказала, что поцелуй — ошибка. — Хочешь сказать — нет?.. В тот вечер. Ты имеешь в виду, это могло не стать ошибкой, если бы мы… чувствовали влечение друг к другу? Я не понимаю тебя. — Я никогда не говорил то же самое, дорогая.       Чарли вздрагивает. — В некотором смысле мы похожи, — продолжает он, — мы оба заперты в своих собственных мирах, ищем спасения в фантазиях, которые сами создаём. Наша связь может быть мимолётной, но я помню о ней, в отличие от тебя. — Как я могла забыть?.. — Шепчет она.       Он проклял себя. Наконец сделал это, потому что посмел ответить честно. — Могла, дорогая. — Подтверждает он. — Ты помнишь поцелуй. А что насчёт следующей ночи? — Пили вино… Смотрели фильм про маньяка. Мы ничего не делали, Аластор… — Настороженно бормочет Чарли. Страх склизко ползёт вверх по позвоночнику, прямо к горлу. Её продолжает неумолимо трясти, пока слёзы так и застывают в красных глазах. — Ничего не делали. — Усмехается он, на секунду прикрыв глаза. — Хотел бы я солгать, дорогая, но не могу. Ты уже догадываешься, не так ли?       Его взгляд полон боли. Он кажется ей настолько искренним, что Чарли не может не верить. Глаза распахиваются в шоке, принцесса начинает заикаться, нервно озираясь по сторонам, чтобы, не дай бог, их кто-то подслушал. — Не говори мне этого. Мы не могли переспать… Нет абсолютно никаких доказательств! — Нашлась она.       Аластор глухо смеётся, накрыв рот ладонью и слегка качая головой. — У тебя — нет. Регенерация унесла с собой всё что могла по прибытии в Ад. — Он тянется к галстуку, грубо оттягивает его вниз. Пальцы ловко расстёгивают одну пуговицу за другой в момент, когда Чарли кажется, что она умрёт прямо в кресле от того напряжения, что сковало её грудную клетку. Она почти с паникой цепляется за рукоять. — А у меня от тебя кое-что осталось.       Он спускает с плеч по локти пиджак и задирает верхнюю часть рубашки, демонстрируя Чарли ключицу и плечо в красно-фиолетовых следах от её губ. Они уже не были такими яркими, но отчётливо виднелись на бледно-серой коже. — Это неправда… — отрицает даже с доказательством, — Я не пила так много, чтобы… — Почти две бутылки крепкого вина. — Он принимается застёгивать пуговицы. — Ты была пьяна. — Тогда… ты. — Чарли спускает ноги с кресла, поднимается и начинает медленно расхаживать из стороны в сторону на фоне камина. — Почему ты не остановил меня, Аластор? Почему ты… как ты… — Она продолжала сбиваться с мысли, в раздражении растрепала волосы. — Ты же не увлечён! Тебя не возбуждают… — Снова запнулась, покраснела. — Господи, что я наделала?..       Эмоции, особенно глубокие, были сложными и запутанными. Аластор считал, что лучше придерживаться игр, чтобы всё было простым и контролируемым. И всё же, когда они остались там, в отеле, подсознательно он хотел этого. Он не остановил ни её, ни себя, когда у них был шанс.       Теперь пожинал последствия.       Он пытался вытеснить из себя всё, что испытывал, когда видел Чарли с Севиафаном, но не мог забыть ни ту ночь, ни те дни, в которые они были особенно близки и откровенны друг с другом. Аластор не мог сказать ей, как мучительно засыпать в одиночестве после всего случившегося. Абсолютно ничего.       Лишь сделал для себя вывод, что он слишком одержим.       Или слишком влюблён. — Почему ты не рассказал мне раньше? — А что бы это изменило, дорогая? С тех пор, как мы вернулись, тебя почти никогда не застать одной. Влиятельный выскочка решил окунуться в прошлое, занимая всё твоё личное пространство, и я вдруг нахожу безумной мысль о том, насколько меня это раздражает. — Я… — И в чём же дело? — Продолжает он. Его улыбка фальшивая и пугающая. Аластор поднимается с кресла, закончив с застегиванием галстука, и останавливается в двух шагах от девушки. — Неужели ты хочешь попытаться убедить меня, что твои действия были призваны сблизить нас? Не я один заметил, как между нами завис холод, дорогая. — Я никогда не избегала тебя. Мне не хватало наших совместных терапий, но ты отказался. — А разве Севиафан не удовлетворил тебя своими «выдающимися способностями»? — Провоцирует Аластор. Он не может заставить себя перестать. — Может, у вас тоже было что-то? Может, вы также пили вино, смотрели глупый человеческий фильм и… — Радио-демон делает шаг ближе, разъярённый собственными словами, когда рога стремительно вырываются из его головы. Чарли не отступает, смотрит на оверлорда во все глаза, поражённая его поведением. — Ты решила напомнить себе о прошлом возлюбленном, пока я стоял в нескольких метрах от тебя. Вернись к нему, дорогая Чарли, и посмотри, сможешь ли ты найти слова, которые помогут мне успокоиться.       Её щеки краснеют пуще прежнего, когда она осмеливается предположить… — Ты ревнуешь, Аластор?       В комнате зависает тишина. С каждой секундой сердце Чарли набирает темп. Его — уже вовсю бьётся, как запертая в клетке птица.       … — Да.       Её сердце падает в самые пятки, чтобы спустя мгновение подскочить к горлу. Чарли прислоняется к стене справа от камина. Её голова идёт кругом, она задыхается. Этого просто не может быть. — Чарли!       Услышав своё имя, она резко выпрямляется, едва не споткнувшись о собственную ногу и с трудом удержав равновесие. Рога Аластора уменьшились при звуке шагов, приближающихся к каминному залу.       Вэгги. Она искала её.       Чарли металась между тем, чтобы остаться или уйти, но в любом случае понимала, что договорить им не позволят. Когда принцесса потянулась к дверной ручке и уже было приоткрыла дверь — рука оверлорда захлопнула её обратно.       Чарли замерла, вслушиваясь в неровное дыхание за своей спиной.       Она чувствовала, что Аластор очень близко. — Ты права. У меня нет сердца. — И прежде, чем боль от его слов успела бы добраться до неё, он продолжает: — Оно появилось, когда я встретил тебя.