Глава №23 - В тёплых руках

      Рано или поздно ему пришлось бы подняться. С трудом, стиснув зубы, переместиться с тенью в радиобудку.       Дыхание по-прежнему рваное. Аластор не может надышаться, хватаясь за кровоточащую рану в груди.       Он проходит в центр помещения, оставляя за собой кровавые следы, и снимает с себя пиджак. Расстегивает рубашку, отлепляет мокрые края ткани от кожи живота и кривится, уставившись на бордовые пятна.       Он мигом оценивает масштаб трагедии, наколдовывает бинты и жгут, как делал это после сражения с Адамом.       По крайней мере, в этот раз рана значительно меньше, но…       Аластор поворачивает голову влево, чтобы взглянуть на плечо и четыре углубления в нём, оставшихся от когтей Севиафана. Взгляд поникает, и в то же время подступает паника. Несвязно шипя сквозь зубы, радио-демон прижимает руку к месту введения яда, и на его пальцах остаются следы крови вперемешку с жёлтой жидкостью.       Он тотчас приступает к попыткам избавить себя от этого.       Материализовав всё необходимое, левитирующее в воздухе перед ним, Аластор пробует всевозможные средства, чтобы вывести токсин. Однако и сам понимает, что, чтобы избавиться от яда — его лучше вытянуть чем-то или высосать.       Но кто бы это сделал?       На лице Аластора растягивается злая улыбка.       «Ну да, разумеется».       Он и под страхом смерти не заставит себя попросить кого-то о помощи.       …       Вскоре с его губ срывается шипение.       По ощущениям, яд скользит от плеча к локтю.       Казалось, оверлорд мог чувствовать его распространение.       Чтобы проверить, он проводит когтями ниже, и понимает, что не чувствует плеча. Боль остаётся где-то там, внутри, в мышцах и костях, а кожа онемела намертво.       Аластор забинтовывает рану на груди, обрабатывает плечо, создаёт новые рубашку и пиджак, одевается. Затем тянется к радиопанели, чтобы настроить волну для гипнотического эфира, позволяя нейтральной в динамичности мелодии играть во всех уголках Ада.       А сам осторожно откидывается на спинку стула.       Начинает глубоко и судорожно дышать, когда перед глазами всё расплывается. — Дорогая… моя дорогая. — бормочет он, почти задыхаясь.       «Я не знаю, что мне делать».       Пальцы вновь хватаются за плечо. Аластор злится на себя настолько, что хочет разодрать свои раны ещё сильнее, взорваться от безысходности. Он ненавидит себя за то, что позволил этому случиться. Позволил ранить, убить себя.       Радио-демон выдыхает сквозь зубы, коснувшись переносицы.       Он сидит в радиобудке минут десять, раздумывая, доживёт ли хотя бы до того момента, чтобы увидеть принцессу.       Просто увидеть её лицо в последний раз.

***

      Приведя себя в порядок, Аластор спустился в главный зал.       Там уже вовсю шла полная подготовка.       Шумно: много незнакомых грешников, Смертные Грехи — отнюдь не все, а, видимо, только те, кого Люцифер посчитал нужным привлечь. Каннибалы и сама Рози также почтили Отель своим присутствием. — Аластор, мой друг! — Рози распростирает руки, чтобы обнять его, и, качая бёдрами, идёт ему навстречу. — Выглядишь потрёпано. Ты хорошо себя чувствуешь? — Здравствуй, Рози. Я в порядке. Спасибо, что пришла.       Аластор старается не думать о травмах и даже не смотреть на своё плечо, чтобы не привлекать лишнего внимания. В его голове начался немой отчёт с секунды, как Севиафан озвучил свои угрозы.       Четыре часа до конца. Время впервые утекало настолько быстро, как песок сквозь пальцы. — Мы готовы. — оповещает Рози, поправляя воротники его пиджака.       Аластор не реагирует на болезненные уколы в груди, больше похожие на несильные удары током. — Отлично. — отстранённо бормочет радио-демон. — Я тоже.       Он не ищет нить в разговоре с подругой, за которую мог бы зацепиться. Никакие слова не идут.       Он молча отходит, одарив женщину-каннибала извиняющимся взглядом, и становится напротив окна. Там вверху, над Раем, загораются какие-то вспышки: сияет, словно маленькая лампочка включения на радиопанели перед тем, как потухнуть.       Что-то происходит, что заставляет его сердце забиться быстрее. — Да что вы ко мне прицепились?! — рявкает Оливер где-то позади.       Ниффти носится за ним, предлагая ему примерить броню.       Она хмурится и пинает льва ногой по его колену. — Согласился участвовать — надевай! Во время крайнего истребления погибали наши друзья! — Я не погибну! И вообще, я согласился на это только потому, что это поможет наставнице. Ну, и ещё потому, что мы, кажется, в любом случае подвергнемся опасности… — Надевай!       Оливер закатывает глаза и выхватывает металлический нагрудник из рук Ниффти. — Ладно! Посмотрим, чем мне это поможет.       Кэсси и Бонна болтают со своими друзьями из Города Каннибалов. Они заливисто смеются, обсуждая что-то, и по взгляду на них нельзя было сказать, что девушки напуганы.       Взволнованы, напряжены, но точно не напуганы.       Кэсси и Бонна не боялись смерти. Скорее, боялись не искупиться. Одновременно.       У Люцифера оказалось одно зелье от похмелья. Он поделился им с Вэгги, которая, оправившись, носилась по первому этажу, раздавая указания младшим адским порождениям. Но когда оставалась наедине с собой, чувствовала нарастающее волнение. Оно неприятно закручивалось у неё в желудке, до тошноты. — Подумаешь — одна скучная битва? — пожал плечами Энджел, кружа вокруг неё. Две его руки обернулись вокруг её талии, другие две — прикоснулись к лицу. — Быстренько надерём задницы истребителям, серафимам, их внукам и правнукам, а потом смотаемся с тобой на свидание. Что скажешь? — Скажу, что ты невыносим. — Вэгги коротко усмехается, находя его идею идеальной. Только бы пережить этот день. — Сходим. Но смотря куда поведёшь. — В дом Асмодея. Там не только лучшие выступления, но и жратва вкусная. — Тогда что насчёт двойного свидания? — встрял в разговор смущённый Джон. — А тройного? — хохочет Шерон, выпрыгнув из-за спины каннибала так, что тот едва заметно дёрнулся от испуга. — Уверена? — улыбается Вэгги. — Как же твой страх над пауками? — Благодаря терапиям я чувствую себя лучше. — похвалилась гончая. — Так что если мы все сядем за огромный стол и от души отметим не только наши союзы, но и будущую победу над Раем, то здорово проведём время! — И, кстати, — присоединился Рик, кивком головы указав на радио-демона, стоящего поодаль от них, — он мог бы пойти с нами, если бы… ну… — Чарли вернулась?       Вэгги опустила голову, услышав слова, вернувшие её в суровую реальность. Энджел схватил её подбородок пальцами, приподнял так, чтобы их взгляды встретились, оставил лёгкий поцелуй на её губах и ободряюще улыбнулся. — Всё будет, ангельские крылышки. Отобьём её у Рая. Вот увидишь.

***

      Ева чувствует, как от неё ускользает душа.       Её глаза широко распахиваются, когда связь с Севиафаном внезапно обрезается. Как ножницы разрезают нить — также резко и быстро. — Провалился… — шипит она, отчасти разочарованно ввиду своей маленькой привязанности. — Блять…       Между Эмили и Евой возникает высокая фигура Сэры. Она недовольно осматривает всех присутствующих, делая про себя кое-какие выводы, и придирчиво смотрит на разрушенный пьедестал у врат. — Что произошло, Эмили? — требует она у младшего серафима.       Но последняя не пугается, смело смотря в глаза Сэре, и заявляет: — Я помогла Чарли уйти. Прости, что нахожу справедливым позволить ей предупредить Ад о вашем «новом» истреблении! — выплёвывает Эмили. — О котором, позволь заметить, Сэра, ты предпочла не оповещать меня! Ты и Совет… это всё сплошной заговор!       Сэра берёт руки девушки в свои, чтобы объясниться, но Эмили не позволяет, поднявшись на тройных крыльях вверх. Её глаза опасно блестят в тени волос, отбрасываемых на смуглое лицо. — Не смей вести один и тот же монолог о своей «заботе»! Я не желаю выслушивать это! Лучше скажи, когда ты собиралась просветить меня, Сэра? Когда от Ада ничего не останётся, да? — Эмили. Ты должна понять кое-что… — Я не ребёнок, Сэра. — Это не должно было затрагивать тебя. Ты… — Не. ребёнок. — повторяет Эмили, выделяя каждое слово. — И в первую очередь, я — серафим. — Это не изменит моего вердикта о полном истреблении. — мрачно бормочет Сэра, и затем говорит громко, чтобы слышали все: и Пётр, и Лют, и Черри с Пентиусом. — Сегодня Ад умрёт.       Сэра открывает портал и позволяет армии истребителей исчезнуть в белом огне. Ангелы один за другим исчезали в сверкающей воронке, пока Эмили ошарашенно таращилась на это пугающее зрелище. — Сэра! Остановись! Прошу! — Нет, Эмили. Ты остановись.       Младший серафим непонимающе взглянула на неё, застыв в воздухе. На мгновение между ними зависла тишина, и только звук порхающих крыльев нарушал её. — Помнишь, что я говорила о последствиях? Некоторые твои поступки, лишённые здравого смысла, могут привести к падению. — Ты не посмеешь… — хриплым шепотом произнесла Эмили. — Посмею, если увижу тебя вмешивающейся в мои дела. — Сэра!       Старший серафим исчезла в портале.       Эмили издала раздражённый рык, закипая от злости.       Она также упустила возможность схватить Еву, когда та прорвалась вперёд и исчезла вслед за Сэрой и Лют, замыкая поток летящих истребителей. — И что теперь? Спустимся?       Черри подбрасывала дымовую бомбу, поглядывая на Пентиуса. Змей обольстительно улыбнулся своей возлюбленной, а затем они оба посмотрели на Эмили. — Куда угодно, если вместе, мисс Черри Бомб.       Девушка-ангел кивнула бывшим грешникам. — Спустимся.       Она благодарна богу за то, что никто так и не узнал о её краже. Она чувствовала, что Лук Чистосердия поможет ей переиграть события в свою пользу. Пугало лишь то, что в комплекте шла всего одна стрела.       «Запугать», — думала Эмили, — «этого достаточно, чтобы замедлить Сэру».       Но убивать?..       Смогла бы она убить её, если придётся?       «За годы, что идём рука об руку, я думала, мы могли назваться сёстрами. Но наши поступки, наши мысли и наши мировоззрения отличаются друг от друга…» — Вы идите. — она опускается к ним на крыльях и открывает новый портал. — А мне нужно вернуться и взять оружие.       Специальный меч, изготовленный Богом исключительно для самых ближайших порождённых им существ для защиты. Всего два во всём мире, в металле которых содержится титан и белое золото — поистине сильное оружие, также обладающее магической защитой.       «И Сэра взяла его с собой. Я почувствовала это, но… странно, что она не почувствовала спрятанный лук».       Эмили коснулась рукой груди и закрыла глаза, сделала глубокий вдох.       «Я должна вернуться за мечом».

***

      От ощущения полёта в низу живота всё затягивалось узлом. Чарли периодически прикрывала глаза из-за порывов ветра и накатывающей к горлу тошноты. Крылья сложены — принцесса отсчитывает в уме секунды, когда стоит раскрыть их для мягкого приземления.       Три… две… одна.       Распахивает.       Тело невольно потряхивает.       Чарли раскрывает рот, чтобы вобрать в лёгкие побольше воздуха, и делает глубокий вдох. Пейзаж перед ней размывается абстрактной картине — пришлось подождать несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение.       «Я вырвалась», — посещает первая мысль.       Чарли медленно опускается и слегка шатается из-за веса крыльев, тянущих её назад. Она не понимает, как скрывать их также, как отец, и призывать только тогда, когда это необходимо. Она осматривается, пытаясь понять, куда её выбросило. Так или иначе, вернулась она не через портал, а обыкновенным спуском.       «Круг Похоти». — принцесса делает такой вывод из-за надписи на рекламном баннере. — «И это значит, что мне придётся лететь».       Тяжело вздохнув и сжав пальцы в кулаки, она расправляет крылья и снова поднимается вверх. Где-то вдали ей удаётся смутно разглядеть вспышки света разных цветов. И это становится плохим знаком.       Чарли наблюдает за окрестностями, пока летит, и увиденное — отнюдь не самое приятное, что приходилось видеть. Народ в панике, и понятно почему. Она бы тоже боялась, если бы от неё ничего не зависело.       «И хорошо, что это не так. Я ещё поборюсь».       Чарли приземляется недалеко от отеля, возле башни трёх Ви, и оставшийся путь проделывает пешком.       Сердце подгоняет её бежать, в то время как разум умоляет остановиться. Самочувствие — странное и пугающее, кровь продолжает кипеть без перерыва, заставляя принцессу ощущать себя так, будто она — неудачный лабораторный эксперимент, сосуд, в котором смешали две несовместимые жидкости.       «Такое чувство, что меня вот-вот вырвет». — думает она, зажав рот рукой.       И минут через пять приближается к территории отеля.       Холодящие кровь крики заставляют её остановиться, а затем сорваться на бег. Она отталкивается от земли на бегу, воспарив вверх, и перед ней разворачивается бойня.       Армия истребителей, как и ожидалось, охватывали отель со всех сторон, и их одержимость уничтожить его первым среди всего прочего распаляет в Чарли ненависть.       Всегда она. Её отель. Её близкие.       Она призывает своё орудие, крепко зажав его пальцами, и спускается.       Нападает со спины на одну из истребительниц и вонзает ей в горло остриё трезубца, не церемонясь ни секунды, чем и привлекает внимание.       К ней оборачиваются с десяток истребительниц, но на некоторых тотчас набрасываются каннибалы, вонзаясь зубами в любую из доступных частей тел. Принцесса не может сдержать улыбки, догадываясь, что Рози так или иначе причастна к этому. Она снова пришла на помощь. — Снова вы, выблядки, на моей земле! Когда же вы успокоитесь?!       Чарли замахивается трезубцем за секунду до того, как он наливается золотым свечением, и взмахивает им, посылая сильную ударную волну по ряду истребителей. Все они отлетают на приличное расстояние, израненные и ошарашенные. Большая часть умирает, а ослабевших Чарли добивает, стараясь думать о том, что её демоническая сущность в борьбе энергий возьмёт вверх.       А после на неё набрасываются с двух сторон.       Чарли сгибается, занимая боевую стойку, выворачивает руку и замахивается трезубцем, вспарывая истребительнице живот. Затем поворачивается с яростным криком к другой.       Рука принцессы увеличивается до неестественного размера, из пальцев вырастают когти, и она ударяет ангела так, что та падает — полностью дезориентированная и едва не лишённая сознания.       Чарли немедленно добивает её орудием, дыша сквозь приоткрытые губы.       «Ох…»       Плохо. Мутит. Невыносимо.       Хочется содрать с себя шкуру.       «Свежий воздух. Срочно».       Чарли поднимает взгляд вверх и на шатких ногах отталкивается от поверхности, чтобы подняться в небо. Ещё раз.       Она поворачивается, чтобы осмотреться в поисках родных, друзей или Аластора. И от одной мысли о радио-демоне заходится сердце.       «Последний раз я видела его, когда относила письмо. Вернуть бы всё назад — я бы осталась в его объятиях и никуда не уходила…» — Чарли!       Снизу на неё смотрит человек в белом костюме, и губы девушки вздёргиваются в счастливой улыбке. Она узнаёт его. — Папа!       Владыка раскрывает тройные крылья и собирается взлететь, но прямо перед ним возникает женщина, носящая образ его жены, и он замирает, уставившись на неё широко распахнутыми глазами. — Скучал? — Ты.       В ту же секунду на Чарли нападают. Ей приходится избавляться от истребителя. Она оборачивается в сторону отца, раздражаясь, что их воссоединению очередной раз что-то мешает.       И пора бы уже с этим заканчивать.       Принцесса бьёт истребителя в живот и подпаляет его крылья магией огня. Но ей не позволяют опомниться — наваливаются ещё трое.       Один из них пронзает копьём её крыло, отчего Чарли вздрагивает от боли. Зрение снова мутится — так невовремя — и она собирается бить наотмашь не глядя, но что-то её опережает, и все три истребителя оказываются зажаты щупальцами, что сиеминутно утягивают их к земле, поднимая пыль вокруг.       Когда дымка рассеивается, Чарли смотрит вниз, а на неё оттуда — Аластор.       Они замирают, ошарашенно глядя друг на друга, пока он не выдавливает едва различимое: — Дорогая?..       И большего ей не нужно. Она опускается и, превозмогая боль, складывает раненное крыло. — Аластор!       Не веря своему счастью, она позволяет трезубцу исчезнуть и останавливается.       Над ними красное, дымное небо. В лицо дует сухой ветер, под ногами земля, всё ещё целая и пока что не ставшая одной гигантской могильной плитой. Они в центре хаоса, но сейчас он исчезает. И остаются лишь они одни.       Между принцессой и радио-демоном — радио-демоном и его принцессой — расстояние в десять шагов, и она делает первый. А затем не замечает, как они срываются друг другу навстречу.       Чарли не может сдержать чувств, позволив слезам собраться в уголках глаз, и прижимается к Аластору, поймавшему её лицо в свои ладони.       Их взгляды встречаются всего на мгновение перед тем, как его губы приникают к её с поцелуем.       Порывистым, глубоким. Чувственным.       Будто они не виделись месяцами, будто соскучились друг по другу до умопомрачения.       Аластор бесцеремонно врывается в её рот, забирая себе ответные поцелуи. Их губы разгорячённые и влажные, желанные настолько, что они не отрываются и лишь теснее прижимаются друг к другу на фоне всего происходящего. Чарли отвечает ему трепетными прикосновениями, а сердце радостно подпрыгивает в груди, грозясь вырваться наружу.       Она чувствует, как дрожат его пальцы, уложенные на её щеки. Казалось, его мандраж передаётся и ей, потому что ноги сделались ватными и слабыми. Настолько, что она была на грани падения. — Не уходи, дорогая. — говорит Аластор между поцелуями. — Не исчезай.       Он выдыхает в её приоткрытые губы, прислонившись лбом к её лбу. Его сердце бешено колотится. Он собирается сказать ей о своих чувствах, пока у него было то жалкое время перед тем, как яд парализует и отравит его целиком.       Но истребители мешают, срываются прямо к ним.       Радио-демон выставляет вверх руку, чтобы создать тёмный защитный барьер, в котором медленно плывут вуду-руны. На его лицо невольно отражается боль, и Чарли приближается к нему, ловя его взгляд своим обеспокоенным. — Аластор? Всё…       Радио-демон смотрит на неё с измученной, но не менее счастливой улыбкой — очевидно в виду того, что он не рассчитывал успеть увидеть её перед тем, как умереть.       Он рассматривает её внешний вид несколько секунд. — Что они с тобой сделали, дорогая? Ты позволила издеваться над собой?       Чарли укладывает руку на его щеку, всматривается в лицо. Она игнорирует вопросы. — Ты бледный. — Блеск в её разноцветных глазах становится выразительным. — Что с тобой? Дорогой…       Звук, с которым в барьер снова что-то ударило, прерывает её. — Оставим этот разговор на потом. — предлагает оверлорд. Он кивком указывает на истребителей, бьющихся в его защиту, и та даёт первые трещины. — Доверься мне, когда барьер треснет. — Аластор…       Но он не слушает возражения.       Барьер разрушается, и из тела радио-демона тотчас вырываются щупальца, хватая всех нападающих ангелов. Аластор прижимает Чарли поближе к себе, и она чувствует, как он увеличивается в размерах. Но он не достигает предела из-за парализованного плеча.       Яд успел разойтись по груди и левой руке по локоть.       Аластор хватает Чарли огромной рукой, чтобы увести её, но не успевает, получив в спину удар от… Сэры.       Принцесса видит, как в его глазах вспыхивают циферблаты, как стрелки с острым концом начинают двигаться.       Удар оказывается несмертельный, но крайне болезненный.       Аластор направляет руку вверх и распахивает ладонь. — Лети к отцу, дорогая. — просит он, не сводя взгляда с серафима. — Нет! Эмили должна будет…       Радио-демон не выслушивает отказа, подбросив девушку вверх, из-за чего ей вынужденно приходится лететь.       Аластор уменьшается в размерах, поровнявшись с Сэрой, которая уменьшилась до роста обычного человека. И это умно с точки зрения атакующей.       При её росте быстро передвигаться и уворачиваться от ответных атак — слишком рисковано.

***

      Энджел прижимает ногой дёргающуюся на земле истребительницу и вжимает дуло автомата в её лоб перед тем, как выстрелить. Он вытирает пот со лба, размазывая кровь по лицу. Кровавое месиво перед ним пугает и одновременно восхищает, но… — Да уж. Искупление теперь за гранью возможного.       Вэгги рядом с ним пронзает ангела копьём. Её спина на несколько секунд прижимается к спине Энджела. — Не пори ерунды. — снова отбивается, полоснув по горлу приближающегося истребителя. — Я лично займусь тобой. — О-о, — Энджел задействовал ещё одну пару рук, чтобы расстрелять нападающую толпу, — звучит пошло, ангельские крылышки! Но мне нравится. Кажется, тебе уже лучше?       Вэгги закатывает глаза, ловко передвигаясь вперёд, обступая образовавшиеся руины, и громко отвечает, повалив ещё одну противницу: — Одно дело — сидеть и бояться, паучок. — она вонзает копьё в маску ангела, вызывая маленькую электрическую вспышку. — Другое — действовать, понимая, что от тебя хоть что-то зависит. — Паучок? — ухмыляется Энджел. — Какая ты извращенка.       Грешник сгибается, когда над ним пролетают атакующие, и смеётся. — Назови меня так в постели — и увидишь, какие произойдут чудеса.       Вэгги закатывает глаза. — Заткнись, ради бога. Мне стыдно за тебя.       Энджел снова смеётся и кидает один из автоматов Шерон. Она подмигивает ему и бежит к восточной части территории, чтобы помочь друзьям. Там по большей части орудуют каннибалы под командованием Рози, в том числе и Джон с Кларой. — Напомни, почему мы не забили на это огромный болт? — интересуется Рик, когда Шерон перестреливает ряд истребителей, окруживших парня-беса.       Гончая слегка пихает его локтем в живот. — Во-первых, мы хорошие ребята и защищаем своё пристанище, а во-вторых… — она прицеливается вверх, где парит целая свора ангелов в чёрно-белых костюмах, — мы нужны нашим друзьям, и… — выстреливает, сбив сразу двух, — это наш шанс на искупление! Ю-ху! Видел, как я этих сучек? — Круто, детка. — хвалит Рик. — Но убивая… вряд ли мы получим нимб над головой.       Гончая целует его в щеку и быстро отстраняется. — Понимаю. Однако им это не мешает. — она указывает на несущихся на них с криком истребителей. — Так и напрашиваются на наказание.       Рик коротко усмехается и достаёт свой пистолет, чтобы выстрелить в крыло одного из ангелов. — Как скажешь.       В то же время Кэсси и Бонна, держась друг друга, следуют тактике Рози.       В прошлый раз именно её советы и спасли девушкам жизнь. Они пользовались ножами и зубами, попутно наслаждаясь свежей плотью.       Им плевать, что искупление далеко, и позволяют себе сорваться, немного слететь с катушек. Если победа упадёт им в руки — времени на искупление будет более, чем предостаточно.       Джон же чувствует себя неважно, когда приходится нападать. В основном всё, что он старается делать — так это защищаться. Клара ударяет по голове истребителя, собирающегося напасть на каннибала со спины, и подходит ближе. — Джон, в чём дело? Не стой столбом, это опасно! — Я… мне нехорошо. — Почему?       Клара вжимает ногу в грудь ангела на его глазах и слышится хруст.       Джон сжимается и качает головой.       Во рту скапливается слюна голода, и он её сглатывает. — Я не должен есть мясо… — Тебя никто не заставляет, чёрт побери! Просто вгрызайся в их вонючие глотки и бросай. — Я сорвусь. — Не сорвёшься! — Я давно не ел мяса. А мне… — он смотрит на труп перед собой и облизывает пересохшие губы. — Я сейчас… сожру его. Я сожру его, Клара.       Девушка-бес хватает его под руку, останавливая. Они выигрывают немного времени, когда Рик, Шерон и Оливер решают прикрыть их. — Джон. Успокойся. Тебе не нужно его есть. — Клара… — каннибал склоняется к трупу, обнажив частокол острых зубов.       Маргарет, сражающаяся неподалёку начинает подначивать его сделать это. Девушка-бес скалится, глядя на его подружку из Города Каннибалов, и прижимает Джона к себе. — Дыши. Ты справишься с этим. — она поглаживает его по спине. — Мы искупимся. Вместе. Ты очень далеко зашёл, чтобы останавливаться, слышишь?       Перед глазами всё размывается, налегает красная пелена несносной жажды. Джон до боли стискивает челюсти и закрывает пустые глазницы.       Никакого мяса, кроме животного происхождения. Никаких людских или ангельских тел.       Вдох.       Выдох.       Клара смотрит на него округлёнными от удивления глазами, когда каннибал резко оборачивается к ней и вместо того, чтобы полакомиться трупом, впивается поцелуем в её губы. Девушка замирает на долю секунды, а затем целует его в ответ.       Стоило признать, она устала ждать, когда он решится поцеловать её. Клара из принципа не делала это первой, чтобы позволить Джону стать уверенней. — Нашли время. — ворчит Рик.       Джон отстраняется, смотрит на Клару, но она не успевает сказать и слова, как её охватывает свечение перед ней. — Блять!       Она закрывает глаза рукой.       А вскоре перед ней оказывается искупленный Джон в жёлтом костюме, с нимбом над головой, но без крыльев, как у Черри Бомб. Рик закашливается, потеряв дар речи в то время, как Шерон присвистывает с белой завистью.       Однако Клару это приводит в ужас. Она вскакивает на ноги, жадно осматривая новый образ возлюбленного.       Её руки трясутся, когда она хватается за ворот его пиджака, в глазах наскоро собираются слёзы. — Нет… нет, нет, нет! Только не уходи. — спешно бормочет девушка-бес. Она прекрасно осознаёт, что всё это значит. — Я хочу с тобой, но… пока не могу. Джон… Джон, пожалуйста.       Он прижимает Клару к себе.       Её рука с автоматом опускается.       Девушка начинает глубоко дышать, борясь с нарастающей панической атакой из страха. Она боится оставаться одной, сидеть в комнате, по-прежнему воображая разлагающийся труп матери на полу.       Она не хочет переживать это снова.       С тех пор, как их с Джоном ночёвки участились, Клара перестала засыпать, дорисовывая в сознании страшные образы. Она перестала бояться, перестала трястись с зажмуренными глазами под одеялом и очерчивать пальцами след от проводов на шее.       Джон спасает её.       Возможно, любит, как и она его.       И если он уйдёт…       «Я умру ещё раз. Я умру». — паникует Клара. Ей самой странно думать об этом тогда, когда первая её смерть произошла путём суицида. — Я не ухожу сейчас. — каннибал гладит её по щеке, утирает слёзы. — Давай поможем остальным, и тогда… решим, что будем делать, ладно? — он глухо усмехается, подняв её подбородок пальцами так, чтобы их взгляды встретились. — Зато взгляни на меня: я справился с приступом благодаря тебе.       Клара сжимает автомат пальцами и встаёт на носочки, чтобы поцеловать Джона ещё раз.       Представляя, что кроме них в этом мире нет никого больше.

***

      Люцифер не знал, как вредить той, кто находился в теле женщины, которую не мог ранить.       Он не использовал свои силы, образы и зелья, позволяя Еве атаковать, а сам лишь уворачивался, выставлял защитные барьеры — даже не отражающие магическую атаку — и осторожно вышагивал по территории, где носилось меньше всего истребителей.       Владыка упустил момент, когда решил защитить её. Ангел летел прямо за её спиной, с зубастой улыбкой выставив перед собой копьё, а Люцифер убил его, не позволив даже приблизиться к его жене.       Ева выпрямилась, упиваясь его ранимостью и понимая, что Лилит — та единственная причина, по которой он не станет убивать её. — Покажи себя настоящую. Сдери свою маску, сволочь.       Люцифер попытался спровоцировать Еву выйти, чтобы зажать её в угол и силой влить зелье смерти. Она бы испытала сильнейшую эйфорию и умерла — без всяких мучений и боли — а его жена освободилась. — Её тело уже давно стало частью моей души. Мы как сросшиеся цветы. Сорвёшь один — погибнут оба, Люцифер.       Его защита рушится. Ева откидывает мужчину ледяным порывом магии. Несколько острых кусочков льда режут его кожу, обжигают холодом и болью щеки. Люцифер падает на грудь и слышит хруст под собой. Хруст стекла.       Быстро поднявшись, он ощупывает пальцами пиджак и касается крупных осколков сквозь ткань пиджака. — Твою мать…       Из-за его неосторожности он потерял часть зелий. В том числе и зелье смерти.       … — В чём дело? Не можешь напасть из-за этой личины? — Ева показывает на себя руками, очерчивая силуэт без прикосновений. Чёрные губы растягиваются в довольной ухмылке.       Она наслаждается зрелищем, о котором мечтала всю свою жизнь — Люцифером у её ног, не способного поднять руку, чтобы покончить с ней.       Но Ева его недооценивает.       Перед тем, как мир пошатывается, она замечает, как из его головы вырастает пара рогов, а золотая змея ореолом оборачивается вокруг них. Владыка замахивается, собрав огненный шар в распахнутой ладони, и наносит им свой первый удар.       Ева врезается в новообразованные руины со сдавленным стоном.       Люцифер невольно вздрагивает, смотря, как голова «Лилит» откидывается назад при столкновении. Он не рассчитывает силу.       С уголка рта срывается кровь. Ева сплёвывает её, широко раскрыв глаза, и истерично смеётся, пока владыка медленно приближается к ней.       Он достаёт одно из уцелевших зелий, которые вызывают мучительную агонию. Он считает, что вероятность того, что Ева освободит тело его жены — всё же есть.       Люцифер склоняется и грубо хватает женщину за подбородок, раскрывая её губы.       Удивительно, что она не сопротивляется. — Люцифер.       На миг он сжимается.       Только не сейчас.       Его занесённая с колбой рука начинает дрожать. — Лилит… подожди меня. Ты только подожди. — отзывается владыка. — Убей меня.       Убей меня. Убей меня. Убей. — Уже слишком поздно спасать кого-то одного. Мы вдвоём обречены.       Он заглядывает в её глаза и действительно видит свою Лилит, смотрящую нежно и влюблённо, отчего сердце терпит болезненный укол. Он не верит, что нет выхода, но не может заставить себя влить зелье в ту, кто сейчас смотрит на него, кто вызывает в нём все эти трепетные чувства.       Люцифер опасается, что вся это игра с разумом — Ева, давящая туда, куда приходится, чтобы сломать его. Она будто хочет показать ему Лилит, подверженную абулии — полном отсутствии каких-либо желаний. Будто она утратила надежду на счастливую жизнь, в которой у Люцифера для неё особое место. Рядом с ним и их дочерью.       Это всё, чего он так хотел… — Что ты задумала?!       Ева вторгается в сознание Лилит.       Её горящие глаза выражают чистую ярость, когда она замечает королеву Ада без оков на шее. — Вырвалась, значит? Воспользовалась тем, что моя власть над тобой ослабла?! Хочешь спасти своего подонка? — Ева раскрывает ладонь, материализуя нож. — Не позволю!       Брови Лилит поднимаются вверх.       … — Атам?       Ева зло улыбается. — Он самый. И, если тебе интересно, я получила его за сделку с Легбой, обменяв на него всю свою кровь. Это магический ритуальный нож, применяемый в языческих ритуалах для аккумулирования и хранения магической энергии, но он также является сильным оружием. Как думаешь, хватит ли сил твоему ненаглядному пережить хоть удар? А тебе? Ты…       Лилит ведёт пальцем невидимую линию в воздухе, прерывая поток желчи, скатывающейся с чужих губ, и один из оков сковал щиколотку Евы. — Ты… дрянь… — Тоже чему-то научилась здесь за семь лет.       Ева с воплем побежала на неё, но оковы не позволили даже приблизиться. Из-за резкого и вынужденного торможения женщина упала, а Атам выпал из её пальцев и проскользил вдоль пространства к ногам Лилит. — Не тронь… — завизжала Ева. — Не тронь, сука!       Лилит подняла и осмотрела лезвие ножа. Впервые за долгое время она смогла увидеть своё лицо в его отражении.       Её губы свелись в тонкую линию, взгляд поник.       Решение принято. — Дай мне понять, как освободить тебя… — доходит до неё ласкающий шепот.       Лилит вдыхает дымный воздух, напоённый кровью, и сжимает пальцы вокруг материализовавшегося в реальном времени ножа. Она сжимает его, и Люциферу кажется, что она собирается напасть.       Так и происходит.       Но Люцифер задерживает её запястье. Кончик ножа всего несколько секунд дрожит над его плечом, а затем оказывается под кожей, врезается в кость.       Мужчина стонет от острой боли, смотрит на жену, но натыкается на обезумевший взгляд Евы. Глаза её жёлтые, как наливной янтарь, горят жаждой кровопролития. — М… мгх-п… — выдавливает женщина перед тем, как тело снова возвращается под власть Лилит. — Люцифер… — Любимая.       Он смаргивает слёзы, прижимается к ней, словно нуждается в защите, хотя прекрасно знает, что может сравнять это место с пепелищем.       Почему-то рядом с Лилит вся сила теряется в кромках любви и нежности. — Прости… Она… — Лилит едва шевелит губами, снова сжав рукоять ножа. — Вырывается. Я должна… — Лилит…       Она вонзает лезвие ножа под кожу. В этот раз не под кожу мужа. А в свою. — НЕТ!       Люцифер рывком вытягивает нож из её живота, отбрасывает в сторону и, превозмогая собственную боль, зажимает её рану обеими руками, чтобы поскорее задействовать регенерацию.       Но её не хватит. Атам вытягивал силы.       Ёбанная вуду-отрава. — Зачем?.. — Люцифер всхлипывает, прижав её слабеющее тело к своему. — Зачем ты это делаешь?.. — он не сдерживает слёз, цепляясь за женщину, как за последнее, что у него есть. — Лилит… Подожди, ладно? Мы столько не успели сделать…       До него доносится её прерывистый вдох. — Я слишком долго пробыла во… тьме… — она улыбается кровавой улыбкой, мутный взгляд обращается к нему, — ты знаешь, я… ужасно устала… — Лилит…       Сердце бьётся удушающе. Почему после всего он должен потерять её снова? Навсегда. — Прости меня… Я виноват, я не защищал, я…       Он дрожит, уткнувшись носом в её ключицу, последний раз вдыхает запах её кожи. — Я люблю тебя, Люцифер. — шепчет Лилит. — Спасибо, ч-что… — она с трудом вбирает ртом воздух, — что был со мной в иллюзорных… с-снах… — Лилит… — он касается мягких губ, окрашивая собственные её кровью.       Его дыхание остаётся на её губах, и она клянётся себе не забыть это ощущение. Неважно, будет ли она помнить всё до конца после настоящей смерти. — А у… Ч-Чарли… всё хорошо?..       Его глаза — стеклянные — устремляются к ней, наконец заметив, как от его любимой женщины ускользает жизнь. Её хватка слабеет, сил держаться больше не хватает. — Да… у неё всё будет… — он застывает, смотря на безжизненный взгляд Лилит, и лёгкие сотрясает. От ужаса, от задышки, от бессилия и боли. — О, Лилит…       Люцифер опускается, прижимается спиной к каменному обломку и укладывает её голову на свои колени.       Его пальцы, охваченные тремором, гладят Лилит по светлым волосам, а он сам смотрит перед собой пустым взглядом, лишённым смысла.       Вокруг него бойня, первобытные крики, но он ничего не слышит, оставаясь под собственным защитным барьером. С трупом жены на своих коленях.       Он навсегда запомнит этот день.

***

      В то же время.       Энджел успевает толкнуть Вэгги и перекатиться вместе с ней набок по земле. Истребители налетают сверху, когда грешник выставляет перед собой автомат и выстреливает в них. Вэгги, вся запачканная в чужой и своей крови, из последних сил сжимает руку паука и позволяет увести себя, бежать под шум выстрелов и взрывов, охвативших не только территорию отеля, но и ту часть домов, что выстраивалась за ней. — Я, должно быть, в глаза долблюсь, но это разве не Черри с Пентиусом? — Энджел указывает куда-то вдаль, где взрываются дымовые бомбы, и из густого облака выбегает пара ангелов. — Охренеть. — выплёвывает Вэгги. — Не думала, что их тоже сюда занесёт! — Крошка, мы вообще не знали, что окажемся здесь. Но, знаешь, — он стиснул её пальцы в своей ладони, — мы пойдём дальше, когда поставим на место Небеса. Черри и Пентиус молодцы, что смогли присоединиться. — Осторожно! — Вэгги возвращает ему «долг», оттолкнув его перед тем, как истребительница сбивает её с ног. И не просто какая-то незнакомка, а… — Лют? — Надеялась уйти? — шипит ангел, сощурив глаза.       Она хватает Вэгги за волосы, а та наотмашь ударяет девушку по лицу и, пользуясь заминкой, перекатывается. С её носа хлыщет жёлтая кровь, спускаясь через линию губ к подбородку.       Энджел прицеливается, следуя за Лют, но девушки дерутся и постоянно меняют местоположение. Он боится промахнуться, выстрелить не в истребительницу, а в Вэгги.       И когда настаёт момент стрелять, самый подходящий — до Энджела доходит лишь тихий щелчок.       Патронов нет. — Блять!       Он собирается помочь, влезть в драку, когда эти двое сражаются на ангельских копьях, но каждый раз лишь уворачивается от их замахов. — Прочь! — кричит ему Вэгги.       Ей удается зацепить железную руку Лют, и губы вздёргиваются в победной ухмылке. Пожалуй, ей стоит попытаться её сломать. — Ты ошиблась, решив даровать мне жизнь, когда у тебя был шанс! — Лют уворачивается, раскручивает копьё, вновь перехватывая. — Но я такой милости тебе не предоставлю!       Боковым зрением она следит за подкрадывающимся Энджелом, блокируя все атаки бывшего ангела, и решает провести обманчивый манёвр. Лют делает вид, что отступает, но осторожно отбивается от ловких нападок. Она знает, что Энджел позади, и, когда Вэгги перехватывает копьё перед новым ударом — истребительница резко разворачивается и рассекает грешнику горло. — НЕТ!       Вэгги бросается на помощь, но Лют возвращается к ней, не позволив этому случиться. Они снова падают, бьют друг друга всем, чем придётся.       Из-за того, что Вэгги эмоционально уязвима, её атаки и защитные рефлексы стали подводить. Пелена, налёгшая на глаза, ослепляет, и именно тогда Лют прижимает её к земле своим телом.       Вэгги теряет копьё, но даже не старается его найти. Она поднимает яростный взгляд на истребительницу и перехватывает ангельское орудие незадолго до того, как то пронзило бы её грудь. — О, посмотрите, как мы боремся за свою жалкую жизнь… — воркует Лют, надавливая изо всех сил, пока Вэгги сопротивляется.       Знает, что если отпустит — будет больно.       Но не больнее, чем сейчас. — Я выпотрошу тебя и отдам труп каннибалам… — рвано шипит Вэгги. — Несмотря на то, что между нами было… мне ничуть… тебя… не жаль!       Она с криком подаётся вперёд.       Лют падает, невольно позволив девушке под ней вырваться.       Не мешкая, бывший ангел хватает чужое копьё и вонзает его в тело истребительницы, распахнувшей рот в немом восклицании.       Руками, облачёнными в белые перчатки, Лют попыталась вытащить копьё, но не вышло. Слишком глубоко вошло, затронув жизненно важные органы.       Её тело повалилось на землю, а пересохшие губы до последнего шептали страшные проклятия.       Вэгги не слушает предсмертный бред и, надрывая лёгкие, бежит к Энджелу, над которым успела образоваться небольшая лужа крови.       Она спешно осматривает масштаб ранения и закусывает губу до боли. Рана на его горле глубокая.       Грешник хватался за неё, глядя в небо, и отсчитывал секунды до того, как умрёт. К сожалению, смерть шла слишком долго. — Ну почему ты всегда такой невнимательный?! — яростно всхлипывает Вэгги. — Ненавижу тебя за это! Ты обещал, что это будет быстрая битва… а потом… ну, мы потом… я, ты, Рик, Ш-Шерон… сходим… — Кх-х… хватит, ангельс-ские… крылыш-шк-ки. — хрипит Энджел, натягивая на лицо беспечную улыбку, отчего ей хочется возненавидеть грешника ещё больше. Но для этого уже слишком поздно. — Ты обещал… ты обещал… — бормочет она. — А ты… об-бещала… полюбить м-меня… после конца. — выдавливает он с каким-то пугающим булькающим звуком, с которым обильно вытекает кровь из его рта. — Мой к-кон-нец близко, т-так что, я ж-жду… В-Вэг-ги. Скажи… сейч-час… пожалуйста…       Она рыдает, склонившись над ним, сжав одну из его рук своими двумя, и переплетает пальцы. Вэгги отчётливо запоминает тепло его тела, которое было с ней, пожалуй, в самый последний раз.       … — Люблю тебя, придурок. — выдавливает она, позволяя своим словам утонуть в раздирающем лёгкие плаче, и Энджел удовлетворительно кивает, насколько это возможно. — И я… т-тебя… В-Вэг… С-спасибо, что стал-ла моим… спас-сен-нием…       Он не договаривает, и девушка крепко зажмуривает глаза, вслушиваясь в хрипы, с которыми он задыхается от собственной крови.       Не смотри.       «Не смотри, Вэгги».       Ты не должна видеть этого, — словно мантру, шепчет внутренний голос.       Не видеть, как он уходит, не запоминать, не отпечатывать это в своей памяти.       Чтобы не умереть вместе с ним этим вечером.

***

      Нападать на Сэру — всё равно, что решить покончить с собой. Но она нацелилась на Чарли, поэтому Аластор даёт принцессе фору на побег, а сам остаётся один на один с существом, победить которое практически невозможно.       Взгляд радио-демона скользит по доспехам серафима и задерживается на сверкающем и с виду увесистом мече. Что-то ему подсказывает, что сила, собранная в нём, может прикончить его с одного удара.       Он вновь хватается за ноющие раны.       «Я всё равно обречён».       Щупальца за его спиной хаотично двигаются, ожидают заданного направления, но некоторое время он стоит без движения, ожидая, когда серафим нападёт. Женщина заносит над собой меч, готовясь ударить.       Аластор приготовился, но не успел и сдвинуться, как Сэру снесло с ног что-то такое же мощное и сильное.       Люцифер.       Сэра стискивает зубы и хмурится, пожирая Короля Ада разъярённым взглядом. Как серафиму — ей недопустимо всем показывать, что её вообще может уязвить кто-то, кроме Бога. Однако появление одного из падших ангелов ошеломляет её. И это также означает, что с «Лилит» покончено.       Перед ней стоит подобие монстра, не заслуживающее милости Небес — фигура мужчины с торчащими вверх рогами, с глазами, налитыми красным светом, хвостом, мотыляющимся позади. С трансформированными частями тела, где выделялась лишь одна из его рук — абсолютно нормальная, но лишённая движения.       Атам оставил за собой след. Люцифер потерял её.       Аластор смотрит на него широко распахнутыми глазами, полными каких-то глупых и почти отвратительных ему надежд. Ему казалось, это невозможно — чтобы Король Ада пострадал от кого-то ниже, чем от ебучих серафимов.       Сэра поднимает руку с мечом вверх. Закручиваются частицы магии, мешаясь с пылью. Облака в небе светлеют, вечер становится днём всего на секунду, а затем все наблюдают скоротечный асператус.       Аластор понимает, что это ни черта не хороший знак, и направляет щупальца к серафиму, сжимая её в тиски. Она оказывается настолько устойчивой, что складывается ощущение, будто Сэра вросла ногами в землю.       Люцифер телепатией призывает всех существ, отпивших его зелий. Радио-демон присоединяется к нему, направляя загипнотизированную армию к самому эпицентру.       Он и Люцифер переглядываются — всего секунду — чтобы многое понять без слов.       Но никто из них не ожидал, что за спиной Сэры нарисуется силуэт Чарли. Она распахивает крылья — одно из них, ангельское, в кровавых пятнах — и нападает на серафима сзади. Сэра оборачивается, раздражённая паузой в начале заданной силой разрушением мира, и замахивается мечом. — НАЗАД! — ЧАРЛИ!       Остриё трезубца встречается с лезвием меча, они сталкиваются с металлическим скрежущим звуком всего секунду перед тем, как магия отталкивает принцессу. На некоторое время закладывает уши, когда она летит и врезается прямиком в стены отеля. Половинки трезубца ударяются о её грудь прежде, чем упасть.       Чарли разбивает собой окна, стёкла вокруг неё взрываются с ещё большим шумом.       Аластор срывается вперёд, к ней, а Люцифер остаётся с Сэрой, чтобы задержать. У владыки не выходит атаковать её напрямую, поэтому он лишь уворачивается и блокирует удары, а также превращается в животных — не таких милых и простых, как ранее, а в страшных и уродливых гибридов с шипами и тройными крыльями.       И всё же кое-что остаётся неизменным, отчего подозрения серафима лишь подтверждаются: одна его рука сильно повреждена.

***

      Аластор на щупальцах поднимается к четвёртому этажу отеля. В комнате, где всё перевёрнуто вверх дном, на шатких ногах стоит Чарли. Она хватается за грудь, с широко распахнутыми глазами заставляя себя дышать.       Энергии снова схлестнулись в безжалостной борьбе.       Ей хочется считать себя сильной, хочется использовать дарованный ей второй шанс. Собственно говоря, первого у неё и не было.       Потеряв всех своих близких и оказавшись на Небесах, её то и делали, что всё время принуждали к чему-то. Недооценивали, принижали, делали выбор, который она должна была делать сама.       «И если бы не плод обращения… если бы во мне было только зелья от папы…», — одна мысль перехватывает другую, — «как скоро я сгорю? Сколько мне осталось?» — Дорогая, посмотри на меня. — Аластор призывает её к тому, чтобы она взглянула на него, касается бледной кожи пальцами.       Чарли послушно смотрит в его глаза, как только он смаргивает циферблаты.       Её голос дрожит. — Сущности. Ни одна из них не уступает другой. Аластор… — принцесса укладывает пальцы поверх его собственных на её лице. Выдыхает, собирает себя по кусочкам. — Нужно помочь папе… пойдём.       Она дёргает его за руку, но Аластор, незаметно скривившись от боли, останавливает её. — Чарли.       …       Он задумывается. Понимает, как много хочет сказать, но вместо всего накипевшего произносит следующее: — Пообещай, что не умрёшь.       Она сглатывает в горле комок, не замечая, что голос радио-демона полон нот колебания и неуверенности. Она читает в его взгляде что-то откровенно далёкое и тёмное, отчего сердце заходится в частых тревожных ударах. — Ты тоже. — просит она. — Не умирай, Аластор.       Он улыбается ей.       Принцесса даже не догадывается, что он давным-давно одной ногой в могиле.       Но тем было лучше. Радио-демон обещает себе уйти тихо и почти безболезненно, обещает не видеть её заплаканное лицо — последнее, что бы стало его личной болью через несколько часов. — Я обещаю, дорогая.       И ей хватает этого.       Они берутся за руки, набравшись сил, и выпрыгивают с боковой лоджии номера в отеле.

***

      Огромные языки пламени вырывались из руки Люцифера, выжигая окружающий Сэру кислород.       Она задерживала дыхание, в свою защиту пустив рябь по земле, отчего все, кто окружал её, начали подпрыгивать, как на батутах, стараясь хоть за что-нибудь ухватиться. — Ёбанный рот… Да что с тобой делать?!       Люцифер поднялся на крыльях, материализуя цепь, которой хотел перехватить меч в руке серафима, но женщина была слишком ловкой и быстрой, предугадывая все его движения. Даже Смертные Грехи не могли помочь — Сэра откинула их в сторону, наложив проклятие забвения, отчего разумы, казалось, их вовсе покинули. — Забыться в объятиях смерти, Люцифер. — отвечает серафим. Её голос эхом раздаётся по всей территории. Её слышит абсолютно каждый. — Давай покончим с этим, освободим всех от никчёмных обязательств.       Сэра не смогла пронзить его, но зато ударила рёберной стороной меча. Король упал на землю, покрытую трещинами, больно ударившись лбом, но не смог быстро встать: не сумел оттолкнуться двумя руками, чтобы поднять корпус. — Ты первый, Люцифер. Первый в этом мире. И первый умрёшь!       Сэра пронзительно закричала, взбешённая щупальцами на её запястье. Радио-демон направил силы, чтобы вырвать меч, сделать хотя бы меньшее — обезоружить обезумевшую стерву, зовущую себя серафимом.       Чарли в это время обходит Сэру стороной, не в силах взлететь. Она медленно подбирается, чтобы нанести свой самый сильный удар. — О, мне это надоело!       Рука Сэры, не держащая меч, направляется в сторону радио-демона. Это было то же самое проклятие, что и для Смертных Грехов. Он выставил защиту, и она сразу же взорвалась, лишая его возможности увернуться. — АЛАСТОР!       В его голове едва ли становится пусто. Чарли отбила проклятие, но какая-то часть всё же затрагивает его. Оверлорд нервно дёргает плечом, лишаясь всякой боли, потому что не чувствовал не только его, но и большую часть тела. Казалось, Сэра ускорила процесс ухода. Яд бешено вскипел в крови.       Сэра избавляется от щупалец, чтобы продолжить начатое. Убить самого сильного, чтобы те, кто слабее, пал ещё быстрее.       Но над занесённым ею мечом появляется Эмили, выставляя свой и встречая им удар. Соприкосновение двух сильных магических оружий пустило в пространство оглушающие волны, встрепенувшие всё, вплоть до прогнивших деревьев и пожухлой травы. — Эмили… — взгляд Сэры наливается синим свечением. — Я же предупредила тебя… Там, у врат… — Мне плевать, Сэра! — огрызается младший серафим. — Ты — не та, кто должен судить этот мир. Никто из нас! — Ты схватила меч и пошла против меня. Ты предала Совет и Бога. — Я пошла против тебя, Сэра. Не против Бога. Я давала клятву быть серафимом. Быть милостивой и справедливой. И я её не нарушала! — Эмили сжимает рукоять меча и выбивает меч Сэры так, чтобы он подальше отлетел от неё. Его лезвие вонзилось в одну из трещин рядом с приходящим в себя Люцифером. — Предатель здесь — ты.       Сэра скалится.       Охваченная территория сжимается в стенах из белого вихря.       В него попадают как армия серафима, так и грешники с адскими порождениями. Некоторых разрывает на части, отовсюду летят брызги крови, отпечатываясь на лицах тех, кто ещё жив. — Блять… блять, блять, блять!       Чарли бросается к Эмили, но Сэра преграждает ей путь, взрывая руины поблизости. В голову летит массивный кусок камня, принцесса сдавленно кричит, отбивается. По лбу к губам течёт что-то тёплое и вязкое. Сознание зашатало.       Эмили вырывается вперёд, Сэра физической силой отбирает меч, рассекая ладони в кровь. Она мешкает, чем старший серафим и пользуется. Им двоим хорошо известно, что Эмили не причинила бы ей вреда. Хотя должна. Должна убить её, как в пророческой клятве.       Убить предателя Небес! Убить его! — ОСТОРОЖНО!       Чарли уворачивается от ударной волны, когда Эмили предостерегает её.       Сэра решает, что Эмили бесполезна и слаба.       Она цепляется за Чарли, но удар врезается в Аластора, возникшего перед ней, и они оба отлетают назад.       Принцесса с трудом поднимает голову. Из её рта вытекает кровь. Слишком много. С головы тоже. Две бордовые дорожки соединяются в одну, скользят по шее.       Аластор, едва удерживающий себя на руках и нависающий над принцессой, смотрит на неё помутившимся, но обеспокоенным взглядом. Циферблаты глючат и мигают, переливаясь от красного к зелёному. Швы на его лице, одежде и улыбке то появляются, то исчезают. — Ал… астор. — шепчет она и прикасается к его плечу, чтобы отстранить.       Радио-демон стонет от боли, жмурится, и Чарли отнимает от него руку. — Что это?..       Но ответ не приходит.       Чарли толкает его в сторону, отразив атаку истребителей. Словно после бешеного аттракциона, она поднимается — по-прежнему шатаясь и всхлипывая на отзывающуюся в теле боль. Замечает, как к ней на помощь спешат друзья. Кричат, но она почти не разбирает слов.       Весь мир медленно погружался во тьму. Выплывал на свет и снова тонул.       Сэра вытаскивает из трещины свой меч.       Люцифер секунда в секунду сковывает одну её ногу, чтобы удержать, но этого мало.       Чарли бежит в его сторону, отвлечь Сэру.       Её рука снова вытягивается, увеличивается. На тёмном участке кожи сильнее белого или синего горит красный, и сразу хочется верить, что демонического в ней всё-таки больше.       Конечно, больше. — ЧАРЛИ, СТОЙ! — выкрикивает Эмили, но это последнее, что принцесса слышит перед тем, как меч старшего серафима пронзает её тело.       Тошнота застревает в горле, как и крик. Воздух в лёгких превращается в вязкое тесто.       Принцесса хватается огромной рукой за меч, режется о него, чтобы вытянуть из себя, но Сэра делает это вместо неё.       Чарли поднимает голову, смотрит на серафима застекленнелым взглядом всего мгновение перед тем, как упасть в руки радио-демона. — Нет… — доносится до неё его дрожащий шепот. — Нет, моя дорогая…       Глаза Сэры распахиваются, когда что-то врезается в неё со спины. С её носа течёт кровь. Серафим подносит пальцы, чтобы стереть её и оборачивается через плечо на Эмили, держащей в руках Лук Чистосердия, а та единственная стрела, прилагающаяся к нему… меж её лопаток. — Эми…ли… Хп-хф…       По лицу Эмили текут слёзы. Она так и замирает с луком в руках, а второй держит невидимый кончик стрелы, которую давно выпустила. — Мне жаль, Сэра… Я делаю то, что должна…       Старший серафим падает на колени, затем грудью вперёд. Из-под её пепельных волос, между крыльев, торчит золотая стрела с хрустальными пёрышками на кончике.       Почувствовав, что их предводитель погиб, все выжившие истребители устремляются вверх, к Небесам. Жители Ада выкрикивают им вслед победные фразочки, посылают их и показывают некультурные жесты.       Ад победил.       С потерями. Но победил. — Смотри на меня, дорогая. — Аластор опускается на колени, удерживая Чарли в своих руках. Его трясёт, когда с неё сходит ангельская ипостась и часть демонической, являя ему ту Чарли, которую он знал и так сильно любил. — Не уходи. Не уходи от меня. — он обхватывает её подбородок пальцами, удерживая её взгляд на себе, пока щупальца крепко сжимают её талию, чтобы тщетно остановить кровотечение. Он мог поклясться себе, что был чертовски бледным от страха и ужаса.       Он не собирался терять её.       Только не так. Только не сейчас.       Не тогда, когда должен был уйти он, а не она.       Однако теперь они умирали вместе.       Разве что она… раньше?       Люцифер двигает рукой, управляет магией, чтобы успеть создать необходимое зелье, которое бы сильно ускорило регенерацию, но из-за потери второй руки его действия замедлены и нерасторопны. Он нервничает, сбивается. Его потряхивает от страха не успеть. — Аластор… — слабым шепотом зовёт принцесса.       Она болезненно охает, когда щупальца сжимают её крепче, но кровь всё равно прорывается, пачкая их. — Продержись ещё немного, дорогая. Мы всё исправим… Всё исправим.       Чарли делает вдох, но кислород идёт очень тяжело, ведь со рта всё время срывается кровь. Она понимает, что мир вокруг неё перестаёт существовать: место, в котором всё происходило, стук стеклянных колб друг о друга, поддерживающий шёпот друзей, смотрящих на неё с тревогой и пугающим сочувствием.       О, она знает, о чём говорят эти взгляды.       «Я умираю», — мысленно говорит себе Чарли, — «я была готова…»       Головокружение усиливается, её страшно тошнит от большой потери крови, перед глазами пляшут чёрные точки, но она фокусирует взгляд на радио-демоне до последнего, потому что до конца своей истории желает смотреть только на него. Даже в момент, когда она во всей своей неподвижности ощущает, как под ней раскачивается земля.       — Я бы прочла твою историю, дорогая. Уверена, ты сумеешь построить хороший конец. — голос Агнии накрывает её тёплым воспоминанием, и Чарли выдавливает из себя улыбку.       Ей хочется вернуться в уютную хижину, привести туда Аластора, позволить ему и его матери встретиться. Даже сейчас ей очень хочется поделиться с ним, рассказать, кого она встретила на Небесах.       Но она не успеет.       Она, как и Аластор, никогда не встретится с Агнией вновь. — НУ ЧТО ТАМ? — кричит кто-то, но она не разбирает, кто именно. — ЕЩЁ НЕМНОГО! СЕЙЧАС!       С её ресниц срываются слёзы. Её ладонь, бьющаяся в нервной дрожи, находит лицо Аластора. Чарли смотрит на него, и на момент её кривая улыбка падает.       Она замечает слёзы в его глазах, что становится для неё поистине удивительным зрелищем. — Аластор…       Он слабо качает головой, склоняясь к ней ближе, чтобы никто не видел его лица. Чарли чувствует, как его одолевает тремор, как жадно он сжимает её в своих тёплых руках. — Я люблю тебя, дорогая. Только не уходи. — Я… тоже… — она закашливается кровью, снова вдыхает немного кислорода, ощущая это как миллионы маленьких игл, врезающихся в её лёгкие. Но она больше не выглядит испуганной или опечаленной.       Казалось, она плачет просто от переизбытка чувств, нахлынувших на неё.       Аластор сказал, что любит её.       Это всё, что ей сейчас нужно.       Она закрывает глаза, губы возвращают слабую, но блаженную улыбку, однако радио-демона это лишь пугает. Особенно, когда её рука опускается на обхватывающие тело щупальца. — Чарли?.. — он слегка трясёт её. — Открой глаза, дорогая.       Сердце пропускает удар. Второй. Один за другим.       Он едва ли чувствует своё сердце, как и тело. В плече пульсирует и ноет — напоминание о том, что скоро он тоже уйдёт. — Ну, что?! — Чарли! — Сраные ангельские орудия…       Все присутствующие начинают открыто паниковать. Носятся до Люцифера и обратно.       Сам владыка часть зелья проливает мимо, единственная здоровая рука его почти не слушается. Зрение расплывается.       Он слышит позади себя умоляющие просьбы остаться, вслушивается в хрипы, и молится. Неустанно, про себя. — Блять… — с бормотанием, тихим и несвязным, Аластор не сдаётся и трясёт Чарли за плечи.       Она мертвенно бледная, даже её губы — алые и мягкие — потускнели.       «Не нужно, дорогая. Не оставляй».       …       Он боится думать, что останется один, что она не вернётся к нему; что он больше никогда не увидит её светлой улыбки и запомнит только эту, предсмертно-радостную, отчего его сломает окончательно.       Он боится сохранить этот образ в своей голове и хочет стереть его, чтобы оставить место тем дням, в которых они просто любили друг друга.       Аластор до боли сжимает челюсти, прижимаясь лбом к её лбу, где всё ещё сочилась рана.       Закрывает глаза и отсчитывает секунды.       Три… Два… Один…       Время вышло.