48) Начало?

***

По традиции утро началось с рассветных лучей пробирающихся через окно. Первой проснулась Ингрид и осталась в постели ещё какое-то время разглядывая рыжего парня и его огненные пряди. Разумовский мерно дышал выглядя при этом абсолютно безмятежно. Инга погладила лицо напротив и поцеловала его в щёку. Настроение было замечательное, действительно великолепное, такого она наверное никогда не чувствовала. Аккуратно выбравшись из постели она пошла на кухню «готовить» завтрак. Сколько лет она не готовила самостоятельно? Инга и не помнила. Поэтому в срочном порядке принялась вспоминать, как это делается. Размышлять почему вдруг решилась на готовку, ещё и в чужом доме, она не стала, должно быть вдарил какой-то первобытный инстинкт. Решила сделать что-то простое, не требующее большой сноровки: Омлет в виде мордочки. Такую же как когда-то ей делал отец, это самое изысканное на что он был способен. В остальное же время либо полуфабрикаты, либо шаверма с Литейного. Пока сосиска варилась, а яйца жарились, она нарезала помидоры на четвертинки, для ушей и красных волос. Гром напевала себе что-то под нос переминаясь на месте, как неуклюжий пингвин, ноги сами просились в пляс, а душа пела. Свобода опьяняла, больше не хотелось скрываться в панцире, боятся было больше нечего. Все тайны раскрыты, карты крыты. Да, у неё свои демоны в голове и свои скелеты в шкафу, неудивительно, что и у Сергея они были. Это даже имело какой-то свой сакральный смысл. Будь Разумовский простым парнем без тёмного прошлого и «Птицы» ей было бы страшно узнай он со временем об Игоре или Дине, а так: «Хэй, да у тебя, у самого так же!» Да и без всей этой «божественной комедии» Возможно в скором времени ей стало бы совсем скучно и она потеряла бы весь интерес ещё не начав серьёзных отношений или просто струсила бы…       «Боги… У меня теперь есть парень. Дикость какая-то. Па-ре-нь. Пар-ень…» Гром пыталась свыкнуться с мыслью о своих внезапных отношениях, но единственное чего добилась это жара в щеках. «Красивый такой. Милый. А второй… Птица… Пташка? Они же разные, верно? Как я и… Мои. Всё слишком сложно. Надо будет разобраться со всем этим позже. Сейчас завтрак и… Что-нибудь ещё. Придумаю по ходу.» Мысль и пение сбились при знакомой трели звонка. Телефон в кармане разрывался и вибрировал во всю. Сполоснув и просушив одну руку Инга в срочном порядке потянулась к мобильному, чтобы шум не разбудил Сергея. Ответив на звонок даже не сверившись с абонентом Ингрид прижала трубку к уху плечом, продолжая готовить свой скромный завтрак. — Майор Гром у аппарата. — Сухо сказала она. — Ингуш, привет. Как ты, где ты? — С той стороны послышался нежный голос тёти Лены. — Мы только узнали, что вчера произошло… Переживали за тебя сильно. — Услышав родного человека Гром тут же смягчилась срывая профессиональную маску с лица. — Привет, ма. Всё в порядке. Я никак не пострадала, если ты об этом. Я… дома. — Тут пришлось выключить вскипевший чайник и сварившуюся сосиску. Проверила яичницу убеждаясь, что та не сгорела и добавила подрумяниваться диагонально надрезанную сосиску для короной зубастой улыбки. — Ой, а что это там за шум на фоне у тебя? — Вдруг поинтересовалась тётя. — Завтрак делаю. — Коротко ответила Инга без какой-либо левой мысли. — Ну, я на самом деле сразу звуки распознала, столько лет домохозяйка всё-таки. Мне скорее интересно: С каких это пор ты завтракаешь? — Заискивающе спросила Лена. — Это не мне. — Легкомысленно призналась Гром. — Да? Неужели? — В голосе Елены был задор. — И кто этот счастливый молодой человек? — Тут Инга осознала, о чём невольно рассказала и вся залилась краской. — Я… Это не то… — Собравшись с духом и выключив плиту Гром переложила всё на тарелку, украшая омлетную мордашку помидорами. Ну, а что тут скрывать-то? Она взрослая женщина… — Он очень хороший. — Честно призналась Гром расплываясь в довольной улыбке. Сказал бы ей кто, что жизнь изменится на «до и после» всего за один вечер из-за рыжего филантропа, который предложит ей вступить в новый статус отношений, вот так сразу… Да Гром не то, чтобы засмеяла этого безумца, она бы его лбом в землю воткнула и принялась бы поливать, авось прорастёт что-то путное из этого шутника. — Федь, не приставай! Ты её сейчас совсем спугнёшь. — Судя по бурчанию и хлопкам с той стороны Елена отгоняла дядю Фёдора от телефона полотенцем. — Чего спугну-то? Я пригласить их хочу! Пускай вместе приходят. На пельмени! Передай ей. — Лена вздыхает и собирается повторять. — Я всё слышала. Не думаю, что это будет уместно… — Ингрид не была против, но не слишком ли быстро это для её Сергея? Напугается ещё… — Я приду. — Послышался из-за спины уверенный голос. Инга обернулась. Стоит. Облокотившись на угол стены. Смело оглядывая её с ног до головы. Глаза жёлтые. Ингрид прикрыла микрофон и очень тихо спросила оттягивая трубку от лица. — Ты уверен, что он потянет? Не слишком ли рано? — Рыжий кивнул. — Я в нём уверен. — Гром задумавшись тоже кивнула и вернув телефон к лицу ответила Лене и Фёдору. — Хорошо, мы будем. Правда, не знаю, сегодня ли… У меня такие планы были грандиозные… По работе. Хотя, думаю, можно будет некоторые отложить… — Инга сама себе противоречила, ставила палки в свои колёса и сама же их доставала. — Да она может не торопиться, на работу кстати, тоже! Ты только ей скажи… — Не успокаивался Федя. — Чтобы не приводила домой манекен, как в прошлый раз! У меня тогда чуть инфаркт миокарда не случился! — Прокопенко кричал так громко, что его слышал даже Птица. Поэтому Инга покраснела и быстро попрощалась. — Ладно! До встречи, будем вечером! — Майор спрятала телефон в карман и развернулась спиной к Разумовскому, чтобы он не спрашивал. Однако медленные шаги подобрались ближе, а атмосфера ощутимо сменилась. Гром поняла, он спросит, если его не отвлечь. — И давно ты там стоишь? Я тебя не заметила, а ко мне подкрасться очень и очень сложно… — О, я знаю. Пришёл почти следом за тобой. — Мужчина обнял со спины и уткнулся в шею. — Наблюдать за тобой сплошное удовольствие… — Ингрид запрокинула голову на птичье острое плечо проходясь горячими ладонями по его голым предплечьям. — А почему ты? Не подумай, я и тебе рада, просто интерес… Ты же говорил, что сам контроль не забираешь, что-то случилось пока меня не было? — Девушка так расслабилась, что прикрыла глаза. — С утра он меня не контролирует, а я готовлю ему завтраки, если ты не забыла Серёжа думает, что Олег жив. Я весь год поддерживаю его веру… Но в этот раз смотрю меня кое-кто опередил… — Он прижался сильнее и поцеловал за ухом из-за чего по позвоночнику прошлась волна мурашек. — Я тебя раскусил. — Прикусывая за ушко говорит Птиц. — Ты просто не хочешь рассказывать мне про: «тот случай с манекеном.» — Глаза Гром распахнулись, щёки порозовели. — Да, что там рассказывать? Детские шалости… — Ингрид попыталась съехать с темы, но улыбка на коже говорила о том, что тактика не сработала. — Звучит очень даже интересно. Я весь внимание. — Мужчина разворачивает её к себе заглядывая в глаза. — Поделишься? — Инга смущённо отводит взгляд, а затем возвращает его обратно заправляя рыжую чёлку за ухо. — Хорошо, ты садись и ешь пока не остыло, а я расскажу. — Подобного предложения Птиц никак не ожидал и даже немного попятился. — Ты же это себе… Ну, или ему, а я не… — Я не завтракаю. — Твёрдо сказала Гром перекладывая своё творение на кухонный остров и посадив рыжего на высокий стул подала ему приборы. Он увидел улыбающееся лицо в тарелке и улыбнулся тому в ответ. — И стала бы я так заморачиваться с украшениями, готовь я для себя? — Инга поцеловала Разумовского в висок. — Смотри на кого похож? Даже глазки жёлтые. — Она щиплет его за щеку и легонько треплет в сторону. — Ты пока начинай, а я… Будет же свободная зубная щётка? — У «Олега» возьми. Я для вида ставил, на всякий случай. — Девушка кивнула и скрылась в комнате Волкова. Раньше о Птице никто не заботился. Мать Сергея, конечно пыталась вывести его на контакт, но он сам её избегал. В приюте о заботе и доброте речи даже не шло, по большому счёту воспитательницам плевать было на детей их волновал только заработок. Серёже и самому требовалась забота и защита, а Волков со своей подачи заменил тому бестелесного друга, так что и не было Птицы, о котором кто-либо мог «позаботиться». Гнев и обида скапливались в Птице годами, травя и видоизменяя его, а сейчас от самого простого внимания и ласки он терялся и не мог прийти в себя. Неужели, он нужен кому-то, не только потому что сам взял на себя обязательство опекать рыжее нечто, а просто потому что. Он попробовал завтрак и…       Ну, ничего особенного, просто глазунья, свежие овощи и сосиска. Но сам факт того, что это для него, от неё… Яичница даже напоминала его… Это всё меняло. Делало вкус насыщеннее. А по телу разливался приятный жар выжигающий все прошлые горести одинокого существования, без признания и даже толики благодарности от единственного человека, который мог его видеть, но отказывался признавать его существование. Он так увлёкся, что не заметил возвращения Инги и только когда она обняла его со спины понял, что больше не один. — Ну, как? — Гром поцеловала в щёку, а затем положила голову на плечо парня, заглядываясь на его профиль. — Божественно. — С юморком ответил он. Ингрид слегка хохотнув тыкнула указательным пальцем в то же место, которого касалась губами. — Льстец. — Она чувствовала, что он бесхитростно преувеличивал, это же просто глазунья, но всё равно радостно садится напротив. — И уверяю, Дина тут совсем ни при чём. — Подмигнула и продолжила. — Это я всё своими силами. — Я готов слушать. — Инга закатила глаза, но рассказ начала. — Это было ещё во времена академии. Дядя всё надеялся, что я заведу себе… Ну, ты понял. И когда он услышал мой телефонный звонок с Валеркой… Это, если что, моя подруга по театру, Фёдор подумал, что наконец чудо свершилось! А мои объяснения слушать не захотел. Считай приказал, привести «его» в гости и всё тут. Делать было нечего вот я у Валерки и попросила манекен. Она-то свою театральную карьеру не забросила и у неё был доступ к декорациям и очень-очень натуральной реплике человека, о которой она мне накануне рассказывала, хвасталась приобретением театра. Валерик предлагала сама переодеться в парня и подыграть, но у меня на уме было кое-что более грандиозное! — Чёртики в глазах Инги так и плясали, на что Птица с упоением загляделся. — В общем мы его приодели, привели и поставив перед дверью позвонили чтоб нас встретили. Валера не могла такого пропустить, хотела увидеть их реакцию вживую, да и ответственность на ней была за «Валеру 2.0». Как ты понимаешь, они были мягко говоря потрясены, но на этом я не остановилась. Я же хотела преподнести им урок, что в мою личную жизнь лучше не соваться и мы с Валеркой делали вид, что мой «ухажёр» вполне себе реальный и даже что-то говорит, на что мы вдвоём с Валерой отвечали. Прокопенко были в таком шоке, что уже совсем ничего не понимали, в общем мы посидели «по-семейному», пообщались с нашим кадавром, пока совсем не потеряли самообладание и не заржали в голос. Тут хоть сами дядя с тётей расслабились и выдохнули. Всё никак понять не могли, кто из нас четверых из ума выжил, мы вдвоём или это их старческий маразм вдруг резко и одновременно ударил. Фёдор Иванович зато больше не начинал меня подталкивать к тому, чтобы у меня «хоть кто-то был», уж лучше кто посерьёзнее, чем треклятый манекен. Только вот сейчас опять начал намекать потихонечку, видимо и у такого «лечения» есть срок годности. На этом всё. — Птица забавно лыбился на протяжении всей истории под конец протянув ладонь, за которую Инга сразу же схватилась. — Страшная ты женщина, Гром, с тобой лучше не шутить… — Ингрид довольно кивнула. — Да. Они мне не раз об этой шутке потом напоминали. Лена нашему Валере 2.0 даже салаты накладывала. — От воспоминания Гром со смеху прослезилась. — Что сказать? Меня лучше не доводить. У меня тенденции к бунтарству. — Инга придвинулась ближе к лицу рыжика прикасаясь губами к щеке. — Так-с… Я что-то здесь совсем засиделась… На работу бы… — Разумовский же отпускать её так сразу не захотел. Чего греха таить Инге и самой не хотелось выходить из этого пузыря, её личной карманной вселенной. В кои-то веки желала остаться на месте и никуда не бежать и не торопиться. — Не хочу с тобой расставаться… — Отодвинув тарелку парень поднялся и притянул к себе девушку обнимая. — Не уходи. — Инга прижалась теснее. — Я слышал, что тебе даже дали на это добро… — Очень соблазнительное предложение. — Кокетливо говорит она, накручивая рыжий локон на палец. — Но преступность сама себя не поймает… — Героиня… — Поцеловав её в губы Птиц задал вопрос: — Может ещё хоть на час задержишься? — Ингрид задумалась, утро было ещё ранее, так что она могла себе это позволить. — Мне ещё бы домой заехать и переодеться, я не взяла с собой другую одежду, не нагишом же мне на работу являться… — Я могу подвезти. — Инга согласно кивнула и потянула его в спальню. — Ну-ка, где там мои вчерашние шмотки?       Разумовский отыскал её вещи и передал. Пока Ингрид смотрелась в зеркало читая надписи на футболке и проводя по ним пальцем Птиц подобрался с сзади и обнял положив руки на живот девушки притягивая её к себе. — О чём думаешь? — Оставляя дорожку из поцелуев от ключиц до шеи интересуется он. — Да, так… Тут бы галочку в другом месте поставить… Или ещё лучше надпись третью поменять на «Taken by the dragon» или что-то в этом духе. — Ингрид откинулась на крепкое плечо подставляя шею под поцелуи жарких губ и тяжело дыша. — Всенепременно… — Зачарованно отвечал он продолжая исследовать чувствительные точки. — Ради тебя, всё что угодно… — Птенчик, я так никуда не уйду… — Глаза Птахи вспыхнули золотом он немного отстранился приглядываясь через отражение к девушке в своих руках. Выглядел парень весьма задумчиво.       Гром использовала то же обращение, что и Вероника когда-то и его это немного сконфузило. С матерью Сергея у него были сложные отношения, ей он не доверял и опасался, но определённо уважал ум этой женщины… Приглядываясь сейчас к Инге он отметил, что типаж внешности у них был схож. Брюнетка, с гордой осанкой, пронзительными глазами, сильным характером, острым умом… Замечал ли это сам Сергей? Вряд ли. Он и не помнит детство толком, а на фотографии смотрел лишь несколько раз, чтобы не чувствовать опустошения от их потери слишком часто. Когда Вероника называла его «птенчиком» он всегда отстранялся, боялся подпускать близко, но к Инге хотелось подобраться ближе. Хотелось утонуть в копне чёрных волос, зарыться в них носом и впитывать запах источаемых ей феромонов. — Так оставайся… — Горячие руки забрались под майку, оглаживая кожу на плоском животе. Гром развернулась и начала идти вперёд подталкивая мужчину к постели.       Оказавшись на мягкой поверхности она стала оставлять на светлой коже новые следы своей привязанности. Клеймить, задаривать своей любовью стянув майку с рыжего она продолжала нежить и ласкать слушая шумное дыхание юноши, распаляясь от этого только сильнее. — Ин-Ингрид? — Тихий голос парня отвлёк. Подняв взгляд к глазам она увидела синие радужки с золотой каймой. — Доброе утро, Серёж… — Коснувшись его губ, поздоровалась она. — Как спалось? — Х-хоро-шо… — Застенчиво говорит он, немного зажимаясь. — А че-чего это вы?.. — В каком плане? — Обескураженно спрашивает она, заглядывая в удивлённые глаза напротив. На секунду в голове промелькнула мысль о том, что он забыл обо всём, что между ними было прошлой ночью. Он не мог же? Хотя… Гром резко оторвалась от парня и села рядом накрывая свои губы тыльной стороной ладони. — П-прости, я… — Она хватается за волосы натягивая пряди до боли. — Не знаю, что на меня нашло… Я на-наверное пойду! — Она уже собиралась вскакивать с постели, как чужая рука остановила её, притягивая обратно. — Я пошутил! — Виновато говорит он с зажатой улыбкой. Ингрид сразу же взбесилась чуть ли не дыша огнём. Она набрасывается на него, валя в горизонтальное положение и вжимая его кисти над головой, чтобы не смел брыкаться, нехитрым образом седлая и его бёдра для той же цели. — Рррразумовский! — Рыча почти у самых губ, возмущается она. — Ты издеваешься?! Да я тебя за такие шутки!.. — Сергей подтянулся вверх воруя у Ингрид возможность договорить свою угрозу поймав её губы своими губами. Руки Инги сразу же отпустили тонкие кисти парня перемещаясь к шее Серёжи, его же ладони поднимаются к её пояснице, прижимая девушку ближе. Оторвавшись, он лукаво говорит: — Говорил же, что собираюсь тебя бесить… — Ласково заправляя за ухо её чёрную прядку, он бесстыдно улыбается самым невинным образом. — Рррразумовский! Это уже за гранью… Я сейчас так сильно тебя хочу!.. — Сергей опять перебивает крадя в этот раз более глубокий, страстный поцелуй, от которого дыхание сбилось у обоих. Отстраняясь, он признаётся: — Я тебя тоже. — От своих же искренних слов, он заливается румянцем. — Прибить меня хочешь? Ведь именно это я и собиралась сказать! — Едва ли не хныча говорит она ему в кромку шеи зажмуриваясь, чтобы не заплакать. — Никогда так больше не шути… — Падая на него, она прижимается слегка дрожа, она никогда так не боялась.       Сергей почувствовал укол вины, он перестарался. Определённо. Просто он так неожиданно проснулся под чужими ласками, сперва даже растерялся. Не знал куда деваться и что сказать, вот и ляпнул глупость выкручиваясь после этого, как только смог. Сейчас он расчёсывал пальцами чёрные волосы и прижимал к себе… свою девушку. «Де-ву-ш-ку.» Мечтал ли он когда-нибудь завести себе серьёзные отношения? Конечно же! Однако так сильно закрылся от всего мира, что давно потерял всякую на то надежду и теперь когда всё изменилось не мог в это поверить. Совершенно. К тому же она такая… А он… Разве можно их равнять? Он не дотягивает. Это то самое счастье в реальность, которого не веришь сразу. Думаешь, что вот-вот проснёшься и всё окажется сном. Лишь фантазией. А на самом деле он отвёз её в управление или к ней домой и вернулся к себе коротать ночь в одиночестве с бутылкой, или даже с двумя бутылками, шампанского засыпая в пьяном угаре, представляя себе несбыточные образы. Однако утро подарило ему уверенность, что всё было реальностью. Проснись он в одиночестве, ещё бы сомневался, но так… Будучи зацелованным, заласканным… Это пробуждало в нём все картинки прошлой ночи, как она так же нависала над ним, как смотрела вожделенным взглядом заманивая в свои невероятные глаза-ловушки, как сжимала пальцы, как вздыхала и целовала снова и снова. Сергею было страшно, что его неопытность отпугнёт Ингрид, но… Оказалось он не один такой. Поверить в это было ещё сложнее, чем в её желание быть с ним. Ведь она такая… Само совершенство. Ради неё он на всё пойдёт. Всё отдаст, что есть. Лишь бы быть рядом. — Извини, я… Просто растерялся. — Поцеловав Ингрид в лоб, он перекатился на бок продолжая покрывать лицо и шею короткими поцелуями. — Я готов загладить вину… Любым способом… Только скажи… — Руки девушки утыкались в грудь не подпуская слишком близко, будучи по-прежнему обиженной, но сама она вытягивалась навстречу губам и не могла контролировать звуки удовольствия покидающие её тело. — От-отставить, телячьи нежности… — Сбивчиво говорила она с закрытыми глазами при этом задерживая дыхание всякий раз, когда губы касались её кожи. — Ну, Серёёёж… Серррёжа…       Всякий раз, когда она звала его по имени вот так: протягивая гласные, порыкивая буквой «Р», постанывая и задыхаясь, всё нутро Разумовского скручивало, выворачивало, а сердце тянуло в разные стороны поднимая к горлу сладостное желание. Хотелось слушать её ещё и ещё без остановки впитывая: её симпатию, её… любовь? Сердце замерло. Гулко ударило сотрясая всё тело. Могло ли оно быть, тем самым? Это ли он слышит в ней? О своих чувствах он знал, но что на счёт неё? Сейчас ещё сильнее уверился в своих ощущениях, хотя на момент, когда заказал гравировку на крышке часов ещё считал, что торопится с выводами, но теперь… Никаких сомнений. — Ингрид? — Сергей посмотрел на раскрасневшуюся Гром сверху вниз, она вопросительно хмыкнула, открыв глаза и приложив руку к щеке рыжего. — Я люблю тебя.