51) Ментрио: Нет ничего абс-абсолютного.

Прокопенко погрузился в своё прошлое, так словно зверь памяти долго подкарауливал его в своей сети. Он буквально растворялся в своём рассказе. — Мы с Костей ещё в армейке познакомились, там и подружились. Только дружбу закаляют не шутки во время парных дежурств и не байки на кухонном блоке, когда мешками картошку чистишь. Нет. Настоящая дружба закаляется в стане врага. Когда друг волочит тебя до базы, потому что ты споткнулся о камень и растянул ногу, а ты ему потом в полевых условиях лицо штопаешь… Шрам, конечно, остался, но лучше так, чем… Впрочем, не важно. На гражданке мы тогда связь потеряли, каждый стремился начать новую жизнь в городе, но наши дороги снова сошлись в академии. Я тогда удивился ещё, что так сложилось. Оказывается, Костя по стопам отца и деда пошёл. Всё откладывал, думал, что найдёт что-то своё. Хотя, он потом так втянулся, что понял: все его потуги вели именно к этому. Там же, в академке, мы с Юркой и познакомились. Он немного младше нас был, вот и прибился к нашей компании за наставлениями. Ходил тогда ещё весь смурной, как он сам любил всех называть. Позже мы поняли, почему он так рвётся быть лучшим и с какой целью пошёл на службу. Сам как-то поделился, хотя и было нелегко говорить о подобном. Так вот, этой компанией мы и пошли работать в главное управление. Из нас троих, конечно, нарываться на неприятности только они и умели, я старался не отсвечивать лишний раз. Много смешного с ними происходило. Вот, например, сидели мы как-то на перекуре, а Юрка и говорит: — Странно. Я работаю в мужском коллективе, а у нас никто никого не пиздит табуреткой. — А Костик ему, хохоча, с дуру сказал: — Так пиздани кого-то первым, а дальше поживее пойдёт.       Прокопенко, рассказывая все эти мини-истории, говорил более сдержанно, избегая матерных слов, чтобы не расстраивать жену и не смущать молодёжь, но перед глазами он видел образы, как вживую со всеми крепкими выражениями товарищей. — А Юрка по приколу так и сделал. Попал в спину одному из патрульных. Мужичок тот совсем этого не ожидал, благо серьёзных последствий удара не было. Смирнов и не целился ни в кого, тот, как чёрт из табакерки из-за угла выскочил. Вот ору-то было, благо без мордобоя обошлось. С тех пор Костик рядом со Смирновым выражения-то и подбирал. Уж больно исполнительным тот оказался на всякие дурные затеи. Вообще, мы позже узнали, почему с Юрцом это происходит, у него был синдром дефицита внимания и гиперактивности. Всё сразу встало на свои места. Когда он начинал болтать без умолку, это было пыткой для всех, и в первую очередь для Кости, а потом того резко могло переклинить, перегрузить собственная активность. Юра замолкал, закрывался в себе и сам начинал брюзжать на каждого, кто его потревожит. Столы у нас троих рядом стояли, поэтому деться некуда было. Костю постоянно бесило, что Юра не мог сидеть на жопе ровно пока рапорты заполнял, выбегал курить и в общем-то в любой момент своего существования что-то теребил в руках. Я к этому всему как-то быстро привык. Зато часто выслушивал жалобы твоего батьки на Юрку, как тот мелочью в кармане шерудит из привычки постоянно что-то в руках крутить, кольца свои на пальцах вертел и иногда на брифингах ронял те под стол, а потом, никого не стесняясь, лез их доставать. Сразу после собраний он доводил нас тем, что не запоминал, зачем мы вообще собирались, и нам приходилось всё снова пересказывать. Юрка часто заявлял, что его методы работы пускай и своеобразны, но… — Когда-нибудь обо мне напишут! — На что Гром, хлопал его по плечу и отвечал. — Напишут. Конечно, напишут. Нельзя оставлять надгробие без надписи! И некролог без заметки! — А потом дико смеялся под неодобрительный взгляд Юрки. — Они вообще любили друг дружку подкалывать. Частенько Юрец придумывал что-то новое и подходил с хитрым лицом, готовясь с Кости дико поржать. Только иногда те шуточки его самого подставляли и возвращались бумерангом, Костик же не был дураком. — Кость, а ты знаешь анекдот, который пидорасам не рассказывают? — Беззлобно поинтересовался Юра. — Знаю, но тебе не расскажу. — Не отрываясь от изучения бумаг, ответил Костик. Почти весь отдел со смеху тогда повалился. — Блять. — Смирнов дулся, а Костя ходил весёлый весь день и рассказывал остальным, кто это зрелище пропустил. С тех пор за ними закрепились подобные шуточки на грани. Юра мог присесть рядом с Громом и, придвигаясь к нему, спросить: — Чувствуешь, как нас друг к другу тянет? — Играя бровями, говорил он. — Чувствую. Хватит придвигать свой стул ко мне. — Говорил Гром, отодвигаясь и сверля Юрца серьёзным взглядом.       Я за этими пикировками наблюдал с дичайщим интересом, ведь это было весело несмотря на обстоятельства и проблемы с преступностью в городе. Это было своеобразной разрядкой. Иногда Юра забывался в моменте и говорил что-то эдакое. — Кость, ты заебал. Почему мы каждый день оказываемся в ментовке, блять? — Потому что мы тут работаем. — Спокойно напоминал Гром. — Ах, да… — Потирая висок, отвечал Юра.       Порой мы всем отделом над ними прикалывались, кто-то мог проходить мимо и спросить у того же Смирного: — Юр, а Костя тебя чаще за руку держит или за талию? — Простая провокация, не более того, но Юрка находил, что ответить. — Чаще? За долбаёба. — Иногда я краем уха слышал и другие их нетленные фразы, такие как: — Кость, не хочешь уединиться где-нибудь? — Полу-шёпотом спрашивал Смирнов, но так, чтобы стоящим рядом людям всё-таки было слышно, а Гром лениво, отталкивая его, говорил. — Хочу. Но ты везде меня находишь. — Гром потом во всё это дело втянулся и сам уже стал Юрца донимать. — Как там твоя эта болезнь зовётся? БДСМ? — Громко интересовался он, чтобы как можно больше людей слышало его. — СДВГ, Костя, СДВГ. — Устало парировал Смирнов. — Оставь свои больные фантазии при себе. — Бывали и грустные дни, когда нам нужно было идти на похороны товарищей, но Юрка не мог не влезть в личное пространство со своими советами. Он подходил и тихо наговаривал Грому: — Будешь над гробом стоять, помни: о мёртвых, либо ничего, либо хорошо. — Костю это выбешивало, и он начал шуточно тренироваться на будущее, декламируя: — Вот и ушёл от нас дорогой Юра Смирнов, но это ничего, это даже хорошо… — Юрка даже не знал обижаться ему на это или всё же смеяться. — Бывало, к нам приходили и новые коллеги из других отделов или участков, и при знакомстве с Юрой кто-то однажды ляпнул: — А ты не такой долбач, как про тебя Костик рассказывал. — Смирнов хитро потирая ручонки, весело говорил: — Щас-щас, подожди немного. — Однажды у Юрия начались денежные проблемы, и он начал свой крестовый поход по коллегам в поисках помощи, ко мне он тоже подходил, но я не мог ему тогда помочь, и он пошёл к Косте. Я только и слышал потом, как Юрка гонялся за ним по коридорам главки и причитал: — Брат, она же маленькая, что ты будешь с ней делать? — Смирнов, отвали от моей зарплаты! Не дам. Всего 5 букв в этом ответе, ты же в школе эти буквы алфавита не пропускал, знаешь значение их сочетания? Или тебе напомнить? — Бывало, после особо трудных будней мы собирались втроём выпить в баре неподалёку, но Костя позже стал отказываться по причине того, что: — Мне нельзя пить, я когда пьяный, веду себя неадекватно. — Юрка хлопал Костю по плечу и вставлял свои пять копеек в попытке уговорить его. — Я и трезвый веду себя неадекватно, пошли! — Мы знаем! — Часто в один голос отвечали мы с Костиком. — Ты ведёшь себя, как долбаёб. — Говорил Гром, а Смирнов кокетливо отвечал: — Это флирт. — Вообще, иногда Гром обращался к нему и по серьёзным темам. Например, когда увлёкся чтением литературы по психологии, как-то спросил у скучающего за столом Юры: — Юр, а у тебя незакрытые Гештальты есть? — А? Да… — Так давай обговорим, может поможет… — Я так и не научился играть с йо-йо… — Грустно признался Смирнов. — Юра, блять! — Сам Костя иногда выдавал такие перлы, что хоть стой, хоть падай. Смирнов что-то задумчиво строчил на листке бумаги, а потом поднял голову на Грома и обратился к нему. — Сволочи, через О или через А пишется? — Не знаю, я всегда пишу: «Уважаемые коллеги». — Закладывая руки за голову, мечтательно заявил Гром. — Кстати, я заметил, что у тебя, Ингрид, такая же тенденция есть. Звать коллег уважаемыми. — Прокопенко с хитрым прищуром подмигнул Инге. — К чему бы это? — Вздохнув, Фёдор продолжил свой рассказ. — Юрка вообще среди нас самый «идейный» был. Как-то раз предложил на наших домашних посиделках с выпивкой… Понятное дело, говорил он это уже в определённой кондиции: — Давайте сыграем в карты на раздевание? — Костик ему, в состоянии ничуть не лучше, отвечал: — Признайся честно, ты хочешь посмотреть или похвастаться?       Юрец с шутками иногда перебарщивал, конечно. Как-то сел за наш столик в столовой и потянулся к Грому рукой. Костя, оглядываясь по сторонам, процедил сквозь зубы, якобы улыбаясь, чтобы не привлечь лишнее внимание посторонних. — Юра. Хватит трогать моё колено… — Тебе что, не нравится? — Идиоты, стол прозрачный. — Тихо напомнил я, видя недоразумение на лицах коллег, проходящих мимо. Я догадывался, что Юрка так мстил Костику за подмоченную мужскую репутацию. Решил, раз про него уже шепчутся, то он потянет в это скользкое болото и самого зачинщика этих слухов. Я на это всё смотрел смеющимися глазами и радовался, что в этом мире у меня есть такие, пускай и своеобразные, но друзья. В порыве светлых чувств я как-то сказал им: — Я надеюсь встретить с вами старость! — Юрка с ответом не затянул, сразу выпаливая: — Старость не обещаю, но поседеете вы быстро! — Кто бы сомневался, когда есть такой «друг». — Процедил тогда Костик, но сделал это по-доброму. — При всей своей репутации, Юрка считал не приемлемым устраивать на рабочем месте служебных романов, и когда к нему подходила очередная милицейская, пытающаяся с ним заигрывать, он это дело пресекал на месте. — Мне нравится ваша харизма. — Говорила какая-то барышня, что надолго у нас в главке не задержалась. — Спасибо. Это психическое расстройство. — Отрезал он и показательно уходил донимать Грома. — Это всё было так ярко, что воспоминания в голове до сих пор свежи. — Сказал Фёдор, потирая край века. — Когда Юрка ушёл в отдел организованной преступности и стал ходить на задания под прикрытием, мы с Костей стали его связными. Никому другому он бы не доверился. В отделе без Смирнова стало тише, спокойнее и… Скучнее. Даже сам Костик стал ностальгировать по прежним временам и часто вспоминать шуточки и препирательства с ним, но когда Юра возвращался после успешных задержаний, рьяно делал вид, что без Юрки было куда лучше. Я тихо посмеивался и думал про себя: «Ну-да, ну-да, это не ты тут на стену лез от скуки и однообразия, когда его не было, это был кто-то другой.» Иногда мы с Костей выступали в качестве подстраховки и караулили за углом, пока Юра уходил на сходку бандитов, он любил нас предупреждать в такие моменты, чтобы разрядить обстановку. — Если я не вернусь через 5 минут… — Мы с Костей были в таком напряжении, что задерживали дыхание, боясь, что миссия может быть опасной и обернётся перестрелкой, в которую придётся вмешаться. И так и так стояли наготове с пушками наперевес. — То продолжайте меня ждать. Потому что есть вероятность, что я забуду о встрече. — Подмигивая, говорил он и уходил на стрелку. — Мы вообще с Костей удивлялись, как наш СДВГ-шный друг умудрялся держать язык за зубами на задании. Он же явно мог сболтнуть лишнего и выдать себя с потрохами, но чаще всего Юра себя контролировал. Видимо, играла роль важность его задания, хотя без нескольких эксцессов не обошлось, правда, он так искусно умел выкручиваться и привирать, что всё обходилось. Бывало, на нашей встрече в переулках он так вживался в роль бандоса, что, завидев кого-то в форме, предупреждал нас: «Шухер, менты!» — И собирался давать дёру, но Костик быстро реагировал, перехватывал того за локоть и шипел: «Ты вообще-то тоже мент. Как и мы с Федей, я напомню. Далеко собрался?» Смирнов тогда расслаблялся, сбрасывал напряжение с плеч, а мы невольно вздыхали, потому что догадывались, какая же напряжённая работа ему досталась. Выдавать себя за кого-то другого на постоянной основе не просто, я бы даже сказал, чертовски сложно. Тем более, иногда ему приходилось становиться свидетелем такого, чего в рабочем поле не увидишь. Одно дело видеть последствия преступлений, совершенно другое дело: становиться свидетелем большинства из них. Костян действительно переживал за Юрку. Иногда Юрка приходил на своё прежнее рабочее место и, с отсутствующим видом лица, говорил на выдохе: — У меня была ужасно длинная неделя… — Костя старался его в такие моменты по-своему подбадривать, напоминая: — Сейчас только утро вторника. Потом Прокопенко немного притих и вспомнил, как агрессивно выразился после допроса Мадика из «детей Армана». — Доброго времени, сука. — Гром оторвался от листа бумаги, подняв взгляд на Фёдора. — Ты хотел сказать: «суток», Федечка? — Ухмыляясь, спросил Костик. — Нет. — Коротко ответил Федя и сел на скамью, доставая спичку и жуя её.       Дальнейшие события пролетели в голове с ужасной скоростью, замедляясь только в моменте, когда он вбежал в помещение, где в грязи валялись тела. Его бывшие коллеги и начальница. Маленькая лужа крови и мозгов за горами денег, лужа побольше у тел Смирнова и Грома. На него накатило забытое чувство страха, боли, непонимания и звук громкого дыхания.       Дышал ли он сам или это был кто-то другой из его коллег, что вбежали в помещение вместе с ним, он не осознавал, потому что на плечи упал такой груз вины… Мысль о том, что он мог предотвратить это, если бы… Если бы пошёл с ними. Если бы подстраховал своих друзей-авантюристов… Если бы не струсил играть по-крупному. Но как он мог? Рисковать оставить Ленку молодой вдовой… Он обещал ей быть осторожным. Ещё когда они потеряли собственного ребёнка, он обещал ей, что она не потеряет и его.       Стерев с лица отпечаток печали и усталости, Фёдор улыбнулся и посмотрел на Ингрид, что заворожённо выслушивала байки из склепа. Она не прерывала его ни на секунду и только грустно поджимала губы. В повисшей тишине всем стало капельку неловко, и только голос Елены прервал молчание: — А может, приступим к лепке пельменей? Устроим конкурс на лучший? — Предложила, искренне заинтересованная в этом деле Лена. — Раз вы всё равно не в состоянии столько съесть. — Я за! — Гром немедленно поддержала её. — Серёжа, ты же не против небольшого соревнования? — Я постараюсь, но я никогда прежде этим не занимался… — Объявил Сергей, тут же принимая вызов. — Ну, тогда пошли замешивать тесто! — Радостно воскликнула Лена. — Я пас! — Я пас! — Одновременно сказали Федя с Ингой и весело рассмеялись, посмотрев друг на друга. — Что ж в этот раз, пожалуй, ничья. — Сетуя на синхронность, сказал Прокопенко. — Тогда камень-ножницы? — Предложила Гром, но Фёдор от идеи отмахнулся. — С тобой разве ж выиграешь? — А вот нечего бумагу игнорировать, тогда было бы посложнее. — Сергей следил за их разговором с лёгкой завистью, неловко улыбаясь. — Так, вы правила знаете: Один из вас помогает. Отговорки не принимаются. — Разумовский скромно поднимает узкую ладошку. — А можно вызваться в добровольцы? Только меня придётся научить… — Скромно предложил рыжий тихим голосом, но к нему моментально прислушались все. Лена оценила жест и с улыбкой кивнула. — Там не сложно, я всё смешаю, мне просто нужна физическая помощь. — Сергей кивнул, поднимаясь с места. — Тогда пошли, Е-елена… — Он быстро скрылся за дверью на кухню и Лена посмотрев на свою семью улыбаясь, сказала: — Не проказничайте тут без нас. Поставьте лучше музыку на проигрыватель. — Так точно! — Сказали, как всегда синхронно, Прокопенко и Гром.