Глава 22. Скрытность убивала искренность.

      Бескрайняя Земля вновь встречала небесных людей своими поразительными пейзажами и необъятной красотой, и ни один писатель или художник не в силах передать это первозданное искусство до малейшей детали. Сколько бы времени ребята не провели на планете, а она каждый раз чарует цветами и разнообразием, о котором на космической станции можно только мечтать.       Серые металлические коридоры Эридиана по-прежнему преследовали бывших заключенных во снах, однако с каждым днем свободы удавалось отпускать укоренившийся образ хоть и родных, но таких безжизненных стен. Многие подростки не ждали прилета корабля, так как осознавали все риски и предполагали, что с возвращением взрослых, на них снова нацепят невидимые оковы нравственности.       С образованием какой-то верхушки в лагере их, очевидно, тоже брали под контроль, но он и рядом не стоит с деспотией Эридиана. Местные лидеры отчетливо помнили все страдания от рук Совета, они старались не уподобляться такому же принципу правления, переступали через себя и брали во внимание пожелания большинства. Риск при этом все же ощущался, ведь где-то по округе ходят земляне и представляют для преступников настоящую угрозу, потому приходилось поддерживать порядок и забыть о фривольности.       Только наивные глупцы хотели полного воссоединения с тысячами космическими обитателями. Вероятно, роль играла привязанность к родителям и неуверенность в собственных силах, но за это время они уже сполна доказали свои умения в выживании, проявили истинное взросление и теперь достойно конструируют новую систему, в которой хотели бы жить и дальше. Тяжелые периоды вынудили их принять смелость в свое сердце, но это и делало детей полноценными личностями, не терпящих угнетения.       Полагаться на какое-то переосмысление идеологий на Эридиане слишком инфантильно, даже для их возраста, поэтому теплых надежд никто не питал. Все четко осознавали, что вековые устои цивилизации так просто не исчезнут, а люди, живущие под одной властью сотню лет, не смогут быстро перестроиться в новое, в живое русло. Казалось бы, нужен был конец света, чтобы осознать свои ошибки, приведшие к печальному исходу, но каждый раз, человечество считает, что они лучше прошлого поколения, хотя и совершают те же самые грехи.       — О чем задумалась? — внезапный вопрос прозвучал прямо над ухом и вынудил вздрогнуть от неожиданности. И хотя голос был тихим, эффект непредсказуемости сыграл злую шутку с задумчивой девчонкой и ноги повело куда-то в сторону после встречи с очередным камнем на скалистой местности. Вовремя среагировав, Чонгук придерживает хрупкие плечи и не дает носу встретиться с жесткой поверхностью. — Черт, да тебя на поводке нужно водить, похоже, чтобы ты не свернула в какую-нибудь канаву. — слегка шутливо произносит парень и замечает небольшую растерянность.       — Я бы поспорила, кто из нас еще псина. — Сонми несильным рывком высвобождается от спасительной хватки и бросает незаметный благодарный кивок, как что-то должное. За последние два часа они обмолвились всего парой слов и то, когда обсуждали вылазку, после же каждый погрузился в свои размышления под вездесущий треп за спиной.       — Грубо. — юноша возмущенно вскинул брови и напряг лицевые мышцы, отчего скулы отчетливо виднелись под смуглой кожей. — Это из-за Советника? — Чонгук выжидающе смотрел на напарницу, которая никогда не была замечена им с этой стороны. Слабая, истеричная, вспыльчивая — да, но не разбитая, что навевало на самые разные соображения о представителе Совета.       — Не хочу его обсуждать. — какие бы планы каждый из них не выстраивал у себя в голове, как бы не пытался втереться в доверие для достижения определенных целей, данная тема у Сонми табуирована. Она не знала Чонгука, поэтому не могла посвящать его в прошлое так досконально, чтобы потом эту слабость не использовали против нее же. — Скажи лучше, на кой черт поперся? Я же сказала, что справлюсь, если выделишь мне людей. — еще с утренней беседы остался небольшой осадок, оттого неловкость ощущалась рядом с брюнетом, который умел нагонять мрачные мысли одними только словами.       — По той же причине, что и ты. — ответ был излишне расплывчатым, неточным, но Чонгук открыто намекал, что их состояние на данный момент схоже. Слуха коснулась едва заметная невеселая усмешка и парень развернулся к собеседнице, небезопасно шагая спиной вперед. — Вот только не говори, что появись какая-то другая возможность выбраться из лагеря, то ты бы ей не воспользовалась. — что Чонгук, что Сонми хоть и беспокоились о судьбе лагеря, но их сложно назвать теми, кого легко удержать взаперти с грузом обязанностей, а потому именно сейчас они шагали рука об руку. — Да и не хотелось оставлять тебя на произвол судьбы в одиночку с этой парочкой. — парень нескромно кивнул на следующих за ними друзей, а после вновь посмотрел на напарницу.       — С каких пор таким сердобольным стал? — Сонми уставилась пронзительным взглядом, пытаясь вытянуть ответ, однако он незамысловато отвернулся и закатил глаза, натягивая заговорщическую ухмылку. Своими действиями, даже простой мимикой, Чонгук умело располагал к себе людей, в нем не было привычного высокомерия, скорее, еле различимо виднелась подозрительная игривость. — Или моя душещипательная история так растопила твое сердце, что теперь грядет новый конец света? Сам-Чон-Чонгук проявил сострадание. Я потрясена. — решив не упиваться горечью прилюдно, Сонми спрятала свою подавленность и одарила товарища не менее озорной усмешкой и подтолкнула локтем в бок.       — Не зазнавайся, Ли. — выразительно выпучив глаза, Чонгук выражал одновременно и протест, и заинтересованность этой обоюдной недоверчивой игрой, которую каждый из них тайно вел. — Мы пока не настолько близки, чтобы у тебя была такая власть надо мной. — двусмысленные фразы без зазрений совести раздавались в лесном тихом пространстве, будто несли за собой определенную цель, как и само поведение ребят.       Все слова Чонгука напрягали Сонми, отзывались неприятными отголосками в ушах, так как она полностью понимала, к чему весь этот фарс. Однажды Чонгук уже поведал о своих действиях и в тот момент она не разглядела лжи, даже малейшего притворства не ощутила. Именно после того момента она поняла, что в некоторых решениях этот человек оказывается прав и временами стоит брать с него пример. Сами поступки уголовника никак нельзя назвать праведными или образцовыми, ведь из-за них он и кажется моральным уродом, но почему-то это позволяло ему быть более собранным и авторитетным перед другими, а остальное для лидера не имеет значения.       Сонми хотела бы возразить, остановить вредоносный треп и непрямые намеки, но молчала. Она затеяла это с противоречиями в сердце, с разногласиями в душе, но рассудок оставался непоколебим. Лучше Сонми будет выглядеть самой последней тварью, бесчувственной и незаинтересованной мразью, но останется вменяемым стратегом, чем поддастся своим необузданным эмоциям, которые всегда были сильнее мозга, совсем как буйствующие катаклизмы.       Несколькими часами ранее Чимин смог досконально прочесть ее поведение, посеял сомнения в правильности тех или иных поступков, заставил поверить в его истину, такую отличимую от слов напарника. Сонми находилась на перепутье между хладнокровным одиночеством и эмоциональными вспышками рядом с чертовым блондином, оттого и молчала большую часть пути. Сейчас же Чонгук перетягивал ее на свою сторону, на холодный и темный путь, на котором нет столько боли и переживаний, сколько встречается на трудной, но яркой половине. Она спляшет под его дудку всего один раз, чтобы стать чуточку сильнее, а после достижения цели отринется и от него, только бы не привязываться.       Поразительно иная атмосфера царила позади двух компаньонов, которые были словно беспросветная ночь, а за ними следует рассвет, разгоняющий тьму. Шум от троих парней и одной девчонки расходился на добрую часть леса, но их подобное совсем не волновало, даже окажись поблизости земляне.       Круг бывших главных тусовщиков Эридиана воссоединился вновь на этой небольшой вылазке. Хенджин и Чанбин чудом оказались в составе путников по стечению обстоятельств, которыми их запрягла Сана, но те в общем-то и не были против. Изначально по поручению медика, Хенджин должен был отправиться с Джисоном, однако небезызвестный инженер порушила абсолютно все планы и теперь мальчишка валяется с вывихом руки и страдальчески завывает.       Мало кто рискует выбираться за переделы лагеря после появления местных, но все же не обошлось без храбрецов и глупцов, готовых рвануть в гущу событий ради запаса конопли исключительно в медицинский целях. Может, девушка и имела небольшую зависимость, но она также знала о фармацевтических свойствах древнего растения, способного снимать спазмы и улучшать сон в особо тяжелых случаях. Первыми добровольцами, естественно, оказались два неугомонных полудурка, однако один из них слег еще два дня назад из-за эксцентричной девчонки.       Розэ с Чимином же просто устали от однообразной местности и пожелали на один день сменить вид деятельности. Не удивительно, что идею предложил Чимин, таящий внутри надежду, что удастся поговорить с одной особой, которая теперь банным листом прилипла к лидеру и не отходит ни на шаг. Это невообразимо раздражало парнишку, осознавшего совсем недавно свои чувства и желающего разобраться с этим как можно скорее, но сейчас он просто не в силах лезть туда, где его не ждут.       — Знаете, я, конечно, уже ничего не хочу говорить… — Хенджин драматично влез в очередное обсуждение его прошлой разгульной жизни, где каждый уже успел бросить парочку язвительных шуток.       — Но ты скажешь. — Чанбин фыркнул себе под нос и раздраженно закатил глаза, зная своего друга, как облупленного.       — Но я скажу! — судорожно закивав, Хенджин голосил громче всех, словно сейчас он отрывался за двоих. — Вы ахуели, господа. И дама. — парнишка нервно проводил языком по заднему ряду зубов, выгибал в возмущении бровь и в целом источал негодование из-за подтруниваний в свою сторону. — А тебе я вообще больше ни черта не расскажу! Мышцы нарастил, а про мозг, похоже забыл…       — Мне хотя бы никакой пидор не отсасывал в пьяном угаре! — в такой же манере бил по неприятным воспоминаниям Чанбин, у которого язык не смог вовремя нарастить кости и не шевелиться. Очередная колкая фраза вновь вызвала громкий смех и косые взгляды в сторону главного героя казусной истории.       — Допизделся… — под звонкий смех со стороны шатен рванул к другу, чтобы как можно сильнее навалять ему за несдержанность, за опрометчивость слов, которыми он так бессовестно разбрасывался перед чужаками. В один момент его инертно потянуло назад из-за цепкой хватки на вороте футболки, из-за чего он еще больше взрывался. — А ну отпусти! Я ему эту палку в задницу запихну!       — Радуйся, что тебе в один момент не запихнули! — Чанбин почти валялся на земле обездвиженный от смеха, смахивая крупные слезы с уголков глаз, и никак не мог успокоиться из-за вида раскрасневшегося друга то ли от стыда, то ли от злости.       — Слушай, Хенджин, а тебя вообще ничего в тот момент не смутило? Сила там… рост… — пока Чимин с трудом удерживал бунтующего, Розэ подхватывала волну недоброго юмора и еле сдерживала смех, хотя все ее лицо перекосило хуже, чем от лимона. От наводящего вопроса девчонки Чанбин окончательно сложился пополам не в силах больше держаться.       — Тупицы, там было темно! И я был бухой! — лихорадочно начал оправдываться парнишка, поглядывая на Розэ, которая после новости стала смотреть на него слишком уж шокировано. Чувствуя дискомфорт, Хенджин дернул плечами и избавился от Чимина, который ржал все это время как конь. — Этот ублюдок потом половины зубов лишился. — бурча себе под нос оправдания, Хенджин пытался всячески отвернуться и избавиться от насмехающихся лиц, но те лишь больше расходились от такого поведения.       — Ты их членом выбивал что ли?! — предположение Чанбина добило всех, и парочка друзей не смогла больше твердо стоять на ногах, припадая к земле в приступе истерического смеха. Хенджин окончательно покраснел, глаза раскрылись до невообразимых размеров, а ноздри то и дело раздувались от агрессивного дыхания. Парень стремительно сорвался в сторону друга, но вовремя был замечен и началась настоящая погоня. — Да не горячись ты так! С кем не бывает! — вопил Чанбин через плечо, сматываясь от разгневанного товарища. Перед глазами он заметил спасительный свет и помчался к нему со всех ног. — Сонми, спаси! — юноша обогнал девушку и резво развернул лицом к нападавшему, а сам спрятался за спиной так, чтобы даже макушки его не было видно.       — Пусти меня к этой сволоте, Сонми. — Хенджин в последний миг затормозил и оказался прямиком перед блондинкой. Он предпринимал попытки обогнуть барьер, но Чанбин крепко схватился за плечи и поворачивался вместе со знакомой, отзеркаливая положение бешеного.       — Вы что тут устроили, тупиковые ветви эволюции? — Сонми, словно мать неугомонных детей, строгим взглядом смотрела на одного юнца, пока второго тащила за ухо из-за своей спины под его скулящие мольбы. — Вы должны были свалить минут семь назад. — девчонка резко развернула двух провинившихся друзей в обратную сторону и одарила каждого пинком под зад, слушая возмущенные возгласы. — Для ускорения. У вас час.       Перебрасываясь злобными обвинениями, парни шли вперед и окидывали блондинку обиженным взглядом, а потом вновь возвращались к гневным переглядкам друг с другом. Их ждет весьма занимательное приключение наедине, приправленное отборным матом и высококачественными оскорблениями.       Розэ и Чимин провожали полудурков утихающим, но не менее заливистым смехом. Они порядком набрались позитивного настроения, чтобы, наконец, остаться с двумя мрачными тучами и при этом самим не погаснуть. Чувствовалась огромная разница атмосфер, но никто и слова не смел на этот счет сказать. Сохранялось напряженное молчание и даже небольшая неловкость, стоило расстоянию сократиться до пары метров.       Между всей четверкой на эмоциональном уровне происходило настоящее броуновское движение, где каждый крутился в своем темпе, сам у себя на уме и не мог уловить необходимую волну для полной гармонии. От этого хаоса становилось не по себе, оттого взгляды невольно отводились куда угодно, но только не вперед.       — Ловко ты их. — молчание слишком затянулось и напряжение уже не просто витало в воздухе, оно создавало настоящий вакуум на малом расстоянии и не позволяло дышать полной грудью. Прервал весь сумбур Чонгук и посмотрел на девчонку, которая после их недолгой беседы вновь замолкла. — Это и есть твой изумительный подход, о котором ты только что рассказывала? — Чонгук нарочно говорил в легкомысленной манере, но на лице рядом было непонимание, однако быстрое подмигивание смогло подключить компаньона в очередное бессмысленное представление.       — Спасибо Джисону, у меня таких еще полно. Как раз успею рассказать, пока идем. — Сонми на одних пятках развернулась в нужном направлении и облегченно выдохнула, так как пузырь неловкости успешно лопнули. Спиной она ощущала пристальный взгляд, хотела обернуться, чтобы опровергнуть все навязчивые мысли, но это разрушило бы все старания, которые даются ей с большими усилиями.       Направляющие вышли вперед и вновь задали темп ходьбы. Они не хотели застревать в лесу слишком долго, желали разобраться со всем сразу и без лишних заминок. Позади почувствовалось сильное колыхание общего настроения и Розэ с опаской взглянула на помрачневшего друга. На мгновение ей даже показалось, что температура воздуха опустилась на пару градусов ниже, после того, как лидеры развернулись. Рука предупредительно опустилась на плечо и настойчиво затормозила Чимина.       — Будь проще. — успокаивающим полушепотом она обращалась к поспешному в суждениях пареньку, у которого внутри разрастался противный зуд от всех стечений обстоятельств. Глаза мельтешили из стороны в сторону, отражая внутреннюю бурю. Розэ смогла прочувствовать большой прирост недоброй энергетики и тут же обнадеживающе коснулась напряженной руки. — Чимин, ты слишком загоняешься. Они просто сотрудничают, не надумывай себе лишнего.       — Что-то это совсем не сходится с твоим рассказом. — гипнотически уничтожая высокую фигуру впереди, Чимин с упреком покосился на подругу, которая недавно поведала ему довольно отличительную истину.       Чимин старался не зацикливаться на навязчивых мыслях, преследующих его уже несколько дней, стоило осознанию пробраться в голову. Он не подавал виду, так как не был частым свидетелем переговоров руководителей, однако слухи доходили и до их незаинтересованных персон.       Напряженное настроение в эти минуты отчетливо считывалось со стороны, по очевидным причинам Чимин испытывал не самые приятные чувства, оттого переменчивость на красноречивом лице выглядела слишком ярко. В разных ситуациях парень ловко контролировал эмоции следил за своим поведением, но именно данное положение рушило налаженное самообладание. Обстоятельства могли быть любыми: опасными, страшными, спокойными или агрессивными; во всяком случае Чимин сдерживал излишние переживания и не позволял давать волю нутру. Может, для малознакомых людей его нынешнее состояние ничем не отличится от привычного, но для близкого круга все точно станет ясно.       Розэ прекрасно видела и понимала предпосылки такого проявления чувств, да только не могла помочь другу и подобрать правильные слова. На своем опыте девушка не успела познать ревность к кому-либо, поэтому сейчас трудно представляла всё то, что копилось у блондина в голове. Она даже не знает, нужна ли ему поддержка или сочувствие, ведь, в обратном случае, это может только вывести из себя человека.       По причине упадка настроения рядом идущего, Розэ приняла на себя часть переживаний, отчего глаза переменчиво бегали по лесу и пытались зацепиться за что-то одно. Кожа с нижней губы дьявольски рвалась от поднявшегося стресса. Напарник прежде не показывался с такой стороны, потому Розэ ощущала себя в подвешенном положении.       Помимо новых нахлынувших чувств, Чимин раздумывал о том, что могло объединить двух совершенно разных людей. Каким стечением обстоятельств два потенциальных лидера сблизились, учитывая прошлые мрачные моменты. Вероятно, Чонгук смог найти нужные фразы и поглотить разум блондинки, может, между ними возникла договоренность или их связь основана на чем-то еще, что неподвластно узнать окружающим.       Больше всего нервировала неизвестность, а выяснить подробности Чимин не мог. К сожалению, невозможно проникнуть в разум и считать информацию, нельзя заставить человека рассказать абсолютно всё. Глубокие вздохи также не помогали в выравнивании эмоционального состояния, Вселенная будто отвернулась от Чимина, заставляя пройти через все круги ада.       Еще месяц тому назад парень представить не мог, что Сонми может вызвать настолько иные чувства. Казалось, их вражда и открытая ненависть до гроба останутся на месте, правда, оба в этом ошибались. За прошедшие недели случилось слишком много событий и каждое оснащено своими впечатлениями. Бывали положительные моменты, но в большей степени негативные, во время которых парочка беспробудно тонула в резких высказываниях и после испытывала злость. Чимин не знал истинных суждений Сонми, потому ощущал еще больше гнева от явных пробелов в понимании их взаимоотношений.       Раньше Чонгук был близким другом и плечом, на которое можно положиться, однако по прошествии времени он гораздо отдалился из-за многих разногласий. В основном этому послужило укрепление сотрудничества с Розэ, которая оказалась ему намного ближе, нежели взгляды давнего товарища, но и не обошлось без участия еще одной особы, которую хотелось воспринимать только как своего врага, но сердце решало иначе. Даже Розэ рядом терялась, не понимая дальнейшего исхода. Нужно отпустить, отвлечься от неприятностей и вернуть прошлое состояние, чтобы не погрязнуть в самом плохом проявлении эмоций. На ее счастье послышался голос подруги, оповещающий о прибытие на нужное место.       Возвышаясь на небольшом холме, открывался удручающий вид на болотистую местность после недавних дождей. Прежде ребятам не удавалось запечатлеть масштабные остатки прошлого мира в этих лесах, но сейчас перед ними виднелась какая-то площадь, небольшой кусочек вымершей цивилизации, потонувший в вязкой топи.       Разрушенные кирпичные здания, от которых остался лишь незначительный каркас, большие булыжники, торчащие из грязного месива, обугленные металлические указатели. Ярче всего на фоне разрухи выделялось архитектурное сооружение, больше походящее на театр в далеком прошлом. Атмосфера в этом месте царила удручающая, смертоносная, будто все еще хранила в себе историю мертвых прошлого века.       — Должно быть, где-то здесь. — неумело сверяясь с картой, протянула Сонми и вновь обратила внимание вперед. От спертого болотного запаха резко заболела голова и захотелось выбраться отсюда как можно скорее, а значит, стоит немедленно приступить к поискам. — Разделимся и поищем дверь. — свернув карту в рюкзак, девчонка первая шагнула вперед, желая избавиться от чьего-либо общества, чтобы, наконец, в одиночестве поплутать по округе.       — Далеко не расходимся. — Чонгук бегло обернулся назад, предостерегая спутников от дальнего разделения, которое может нести угрозу каждому. На его слова не последовало никакой реакции от парочки друзей, недолюбливающих парня, но для него эти пустые действия настолько незначительны, что даже заострять внимание не было желания.       Группа подростков быстро рассредоточилась по местности и принялась за поиски. Внимание каждого не было в полной мере сконцентрировано на главной задаче, все пребывали в своих размышлениях, так как в кои-то веки удалось остаться наедине с мыслями. Для них это и спасительный глоток воздуха, и поглощающая бездна, которая ни за что не отпустит без боя.       Чонгук бегло оглядывал землю на признаки склада, разгребал ногами жженную от летнего солнца траву и прощупывал нетвердую почву, во избежание падения. Лидер полагался на слух и осязание, нежели на зрение, которое металось по всем спутникам, будто по протоптанной траектории. Он следил за всем происходящим, делал какие-то умозаключения в своей неутихающей голове и время от времени проявлял мимическую активность.       Парню претило необходимое притворство, раздражали обстоятельства, в которые он попал, но иного выхода у него не было. За эти недели он смог подавить эмоции, ранее не проявляющиеся, однако за последние дни стычки с Розэ сами по себе вытягивали из него все дерьмо, которым он отталкивал девушку на тысячи шагов назад.       Эмоции всегда были чужды брюнету, полагающемуся только на хладнокровие и силу, но стоило преступнице появляться в поле зрения, как он начинал действовать иррационально и нелогично. К его удаче, все происходило вдали от чужих глаз и осуждение он получал только от нее, на что и рассчитывал, когда вел себя по-скотски.       Чонгук умел быть хорошим человеком, являлся отличным собеседником с друзьями и понимающим парнем, когда того требовали хрупкие представительницы человеческого рода. И все же обстоятельства не позволяли в полной мере проявить себя с положительной стороны, иначе проявится слабая сторона, а Розэ была той самой ахиллесовой пятой, которая способна выбить его из колеи одним своим действием. По этой причине он и стал конченным мудаком в ее глазах, чтобы единственный человек, знающий его уголки души не думал надеяться на что-то хорошее.       Совершенно другой подход использовался перед дочерью Советника, которую жизненно необходимо перетянуть на свою сторону, даже если у них нет сильного желания сотрудничать. С ней приходилось быть осторожным и не подпускать привычной грубости, иначе чувственная натура тут же сбежит до начала наступательных действий. Ранимая девчонка поначалу раздражала и не интересовала, пока не вскрылись новые обстоятельства, от которых в нем пробудился азарт добраться до истины. Менее бесящей она от этого не стала и Чонгук с радостью бы нашел более спокойного союзника, но если все так, как выстраивается в его голове, то он еще может слепить необходимую ему личность.       Много препятствий стояло перед ним на пути к достижению цели, включая помутненный эмоциями рассудок друга, влезающего в запретную зону, где ему нет места. Для Чонгука не произошло чего-то предосудительного в его действиях, однако по глазам товарища он смело считывал неприязнь в свою сторону, неодобрение его действий и ревность к небезразличной девчонке. Будь у лидера возможность, он отмотал бы время назад и постарался настроить на более враждебный лад двух подростков, чтобы не терять верного друга в этой борьбе против Эридиана и при этом завоевать в свой круг блондинку.       — Эй! Кажется, я нашла. — голос Розэ оповестил всех поблизости о находке. Пока девчонка руками смахивала заросли со створок в земле, к ней подошел Чонгук и выжидающе смотрел на безнадежные попытки открыть тяжелые ставни. — Похоже заржавело. — присаживаясь на одно колено, она окинула взглядом подошедшего и смахнула пряди с лица.       — Отойди. — то ли приказ, то ли просьба прозвучала размеренным голосом, но слова возымели эффект только после того, как юноша достал из-за пояса топор. Розэ поднялась на ноги и провела изучающим взглядом по округе, замечая возле разрушенного театра подругу и следующего за ней Чимина. Вероятно, ребята даже не услышали ее, находясь в отдалении, а потому ей предстоит забираться внутрь вместе с брюнетом, который со второй попытки смог раздолбить ржавые петли. — Дамы вперед.       С нескрываемым скептицизмом Розэ покосилась на подозрительно шутливого парня, склонившегося в нелепом реверансе. Она не понимала его поведения в свою сторону, не могла найти каких-то вразумительных оправданий поступкам, будто каждый раз перед ней был новый человек, с которым только предстоит познакомиться.       Выудив из кармана фонарь, девушка стойко перешагнула порожек и ступила на лестницу под пристальный взгляд, скользящий по ней снизу-вверх. Затхлый и сырой воздух мгновенно врезался в ноздри и начал раздражать слизистые, из-за чего хотелось предаться безостановочному чиханию в пыльном помещении.       В одно мгновение сердце забилось стократ сильнее, с первого взгляда на кошмарное зрелище паника подступила к горлу. Изнутри по всему телу выступил страх, который не сможет отступить, пока они находятся здесь. От вида паутины Розэ едва заметно начала дрожать и часто дышать. Глаза напрочь перестали моргать, чтобы в случае непредвиденности не упустить из виду какую-нибудь деталь.       Тонкие нити, распространяющиеся в разных узорах под потолком и в углах, нагоняли ужас и вселяли необъяснимый страх. Розэ замерла бы на месте, но не позволяла страху проявиться перед спутником. Хотела бы она прямо сейчас со всех ног выбежать из злосчастного помещения и вернуться к обычному состоянию, но уже пути назад нет. Судороги поглощали кончики пальцев, легкие сжались до крошечных размеров, она боялась переступить через себя и привыкнуть к этому.       Шаги позади вывели из транса и Розэ вынужденно сжала челюсти как можно сильнее, пару раз моргнула, сгоняя ужас, и продвинулась вперед, чтобы не показывать своего истинного состояния. Чонгук и без того мог залезать под кожу остальным, а раскрытие страха перед ним означало самый глупый проигрыш.       — Уверен, что после войны здесь никто не появлялся? — как можно сильнее она сдерживала себя, сохраняла спокойный голос, чтобы не выдать напуганного положения. Сейчас ей стоит отвлечься на что-то, занять себя беседой, даже если это означает разговор с Чонгуком, который не так давно смог выпотрошить ее без остатка.       — Мечтать не вредно. — пожимая плечами, ответил Чонгук и начал водить фонарем в разные стороны, изучая помещение, в котором им предлагали жить. Сырое, темное и холодное место совсем не внушало доверия или какой-то надежды на полноценное проживание. Уборка подвала и проветривание займет только несколько месяцев, а такого времени у них нет. — Хотя если и жили, то точно недолго. Сбежали от этого ужаса. — парень вытянул руку вперед и топором смахивал низкую паутину, которая так и норовила зацепиться за волосы и прилипнуть к лицу.       — Черт. — Розэ первая спустилась по металлической лестнице вглубь бункера и узрела удручающую картину во всех красках. Похоже, что потолки без надлежащего присмотра просели и сейчас муть с болота стекала в замкнутое пространство, образуя водную гладь на полу. — Здесь невозможно жить, все испорчено. — стоило девчонке выйти из тесного коридора с паутиной, как дышать стало проще, пелена сошла с глаз и дрожь слегка отступила.       Длинный бункер, пропитанный влагой и столетним закупориванием, больше походил на подземную стоянку: высокие колонны удерживали землю над головой, не давая ей рухнуть и проломить потолки, бетонные плотные стены не пропускали дневного тепла внутрь, оттого зябкость пробиралась по костям и вызывала покалывающие ощущения под тонкими тканями.       На площадке ребята разошлись по разным сторонам и начали по отдельности изучать каждый угол. В одном из закутков Чонгук набрел на составленные в высоту контейнеры, в котором лежали неоновые палочки с химическими реактивами. Характерный хруст эхом разошелся по убежищу и осветил небольшую часть подвала теплым оранжевым светом, избавляя от белого больничного излучения фонарей.       Скрипы старых ящиков отзвуками отражались от голых стен и сопровождались раздосадованными вздохами, стоило подростком наткнуться на очередной пустой контейнер. Вероятно, что припасы были розданы в период Третьей мировой, оттого сейчас прибывшие из космоса из раза в раз натыкались на неудачу. Винить Эридиан в промахе бессмысленно, так как сам этот подвал был бесконтрольным и лишь чудом он оказался поблизости.       — Я нашла одеяла. — придерживая ножом крышку контейнера, облепленного паутиной, Розэ оповестила парня о какой-никакой находке, которая поможет преступникам в приближающуюся осень.       — Какие-то три несчастных одеяла? — Чонгук нервно повысил голос, так как все надежды возлагались именно на этот склад, а он оказался пустышкой. Парень раскидывал по периметру химические фонари, чтобы ненароком не свалиться в склизкую жижу и продолжал взвинчено оглядывать бетонную нору. — А как насчет еды или аптечек? Или хоть одной нормальной палатки?! — заметное раздражение вырывалось из юноши, который ждал этого момента слишком долго и в конечном итоге наткнулся на разочарование. Он злился на Совет за пустую наводку, на землян, которые на какой-то черт выжили в ужасных условиях, но больше всего он сейчас призирал себя за беспомощность в такой непростой момент.       Розэ смотрела на лидера издалека, не подходила и не подавала голоса, ведь не ей успокаивать разбушевавшуюся натуру. Любой адекватный человек на ее месте уже улыбался бы во все тридцать два из-за подвешенного состояния Чонгука, который без угрызений совести доводил других до отвратного состояния, однако ей почему-то не удавалось поймать наслаждения. Об удовлетворении какой-то злопамятности не могло идти и речи, ведь в девчонке просто не существовало этого качества, как бы она не старалась себя настроить на это.       Чонгук был тем еще засранцем, высокомерным ослом и безнравственным мудаком, но даже со всем набором нелицеприятных качеств у Розэ не получалось целиком ассоциировать юношу с чем-то поистине плохим. Мир давно перестал делиться на черное и белое, у всего были свои причины и обстоятельства, оттого так сложно начать ненавидеть кого-то даже после всех низостей, ведь Розэ не переставала на подсознательном уровне искать ему оправдания.       Недолгое тихое умиротворение, аккомпанируемое частым постукиванием капель с потолка резко прервалось раскатистым грохотом и звонким скрежетом стали о бетон. От накопившегося негодования Чонгук психанул, когда наткнулся на очередную бочку с маслом и со всей имеющейся злостью опрокинул вещь вместе со своей безнадегой. Последующий звук падающего содержимого привлек внимание и сразу же вызвал неподдельное удивление и поблескивания в черных глазах, потерявших всякую надежду.       — Бинго. — словно зачарованный, Чонгук опустился на корточки и одними губами прошептал реакцию, пока уголок губ сам полз наверх от такой божественной благодати, свалившейся на их головы.       Рука с восхищением подняла один из многих обмазанных мазутом автомат, будто ничего дороже этой вещицы на свете нет, и с не меньшим восторгом парень вскинул взор вперед, куда уже успела подойти заинтересованная девчонка. Розэ раскрыла рот от удивления, так как у нее даже мыслей не было о том, что удача повернется к ним лицом.       — Я проверю остальные бочки. — пока парень, словно ребенок рассматривал новую игрушку, Розэ без какой-либо брезгливости засовывала руки по локоть в точно такие же бочки и находила в них оставленный клад. За несколько минут она разыскала еще три ёмкости, в каждой из которых насчитывалось по дюжине автоматов, а это уже полсотни огнестрелов, что не могло не радовать подростков.       — Это все меняет. Больше никакой беготни. — даже спустя несколько минут ликования Чонгук не смог сбавить свое воодушевление, сжимая в руке холодный металл. В нем заметно прибавилось радости, а незнакомая прежде улыбка освещала этот затхлый и неприветливый склад. — Эй, Розэ, — парень почти выскочил из-за колонны и встал перед брюнеткой, которая с интересом разглядывала винтовку. Молчаливо подняв голову, она с непривычной неловкостью смотрела в упоенные глаза. — готова пострелять? — задорный прищур и азартное поджимание губ выдавали все возбужденное состояние паренька, выглядевшего сейчас настоящим ребенком.       — И как только парочка игрушек порой могут осчастливить мужчин… — тихо посмеиваясь с представленной картины, Розэ закатила глаза и еще раз одарила брюнета неверующим выражением лица. Она повернулась к созданной наспех мишени и обхватила автомат за две рукоятки, чтобы он ненароком не отскочил ей в голову. — Нужно просто прижать к плечу? — неумелые движения как никогда проявлялись у девушки, впервые держащей настоящее оружие в руках. Здесь никакой пистолет не идет в сравнение, тяжелый автомат превышал все вообразимые нормы. Приклад плотно упирался под левым плечом и Розэ приходилось напрягать шею, чтобы дотянуться до прицела.       — Почти. — Чонгук заметно усмехнулся уголками губ, наблюдая за неуклюжими действиями, а после обошел со спины и положил руку меж лопаток, пока второй обхватил локоть. Под огрубевшими ладонями он почувствовал резко возросшее напряжение всех мышц и покосился на профиль сосредоточенной девушки, не сдерживая лукавой ухмылки. — Немного выше… — парень говорил тихо и медленно, склонив голову к плечу, чтобы помочь в прицеливании. Розэ позволила в прямом смысле контролировать ее тело, управлять всеми конечностями, чтобы не допустить ошибки. Рука инстинктивно скользнула вдоль позвоночника, вызывая настоящий электрический разряд по двум телам, из-за чего Чонгук, словно ошпаренный, одернул пальцы. — Эм. да, вот так. — юноша качнул головой, стряхивая странное чувство как можно дальше, чтобы его смятение не было замечено и спешно отошел.       Розэ почувствовала легкий жар пробирающий от места прикосновения. Он полз быстро, но тщательно овладевал каждой клеточкой, обосновываясь мурашками на спине и мягким щекотливым зудом на шее. Незаметно для себя, она перестала дышать, будто на космическом уровне подавляя собственную ауру, чтобы не спугнуть атмосферу, где оба проявляли свои истинные натуры, чего прежде не происходило.       Разум хотел бы огреть голову чем-то тяжелым, напомнить, что совсем недавно этот человек проявил себя с отвратной стороны. Но девчонка подавляла весь негатив, к нему, хотела еще разок вернуть себя в те времена, когда они ни о чем не беспокоились и давали друг другу все необходимое без лишних слов. Из-за чего-то ей оказалось сложно зарыть незначительную интрижку длинной в пару лет, хотя прежде таких осечек не случалось.       Один только вид озорного и счастливого паренька несколькими минутами ранее ставил под сомнение всю его черствость и коварство, за которыми он прятался. Спиной она ощущала невиданное никогда смятение, какую-то высшую борьбу внутреннего противостояния, о которой он никогда не расскажет никому и это предчувствие звоном колоколов отдавалось в ушах. Вновь Розэ хотела поверить в вынужденное лицемерие, искала оправдания, как это делала всегда, хотя божилась себе больше не допускать подобного.       — Может, лучше ты покажешь? — заглушая неловкую тишину, Розэ отодвинулась от прицела и бросила беглый взгляд через плечо.       — А? — Чонгук все еще находился где-то в ином измерении, не сразу улавливая смысл слов. Розэ пришлось кивнуть на лежащие в ногах винтовки, чтобы ей все-таки провели мастер-класс. Несвойственное поведение вызывало улыбку, которую с трудом удавалось подавить из-за такого необычайного явления. — Эм. Да. Конечно. Смотри внимательно.       В руки уверенно лег тяжелый металл, и парень встал в удобную стойку, снимая предохранитель. Приклад прочно сроднился с накаченным плечом через слои одежды и стал продолжением тела, благодаря чему Чонгук почувствовал себя в разы спокойнее и невозмутимость сразу же отразилась на лице. Парень выглядел собранным, будто ничего кроме наспех сооруженной цели его не волновало в этом сложном для понимания мире.       С нажатием курка ничего не произошло, лишь громкий щелчок тихим эхом отразился от бетонных стен. Нахмурив брови, Чонгук отодвинул от себя оружие и с предостережением оглядел со всех сторон, пытаясь найти какую-то неполадку. Видимых изъянов он не обнаружил, и решил перезарядить винтовку, из-за чего звонкий удар гильзы о пол неприятно коснулся слуха. Вторая попытка также не принесла результатов, и парень раздраженно повел головой в сторону, при этом подмечая выжидающую брюнетку.       — Я смотрю. — высоко поднятые брови и слегка искривленные в ухмылке губы намекали на иронию ситуации, но Розэ продолжала смиренно смотреть на скомканное обучение. Очередная неудача сопровождалась раздраженным дыханием и падающей гильзой. — Ну… с парнями такое часто бывает. Попробуй не напрягаться. — растягивая язвительно слова, Розэ отвернулась в сторону, чтобы не поддаться смеху из-за знакомой ситуации.       — Холостые патроны. Попробуй ты. — парень ощутил царапающее чувство по позвонку, когда Розэ завуалировала свой подкол и нагло насмехалась над ним. Выставив руки в пригласительном жесте, Чонгук ждал такого же подлого провала из-за отсыревшего пороха.       Без вопросов девчонка встала на исходную и повторила все предыдущие действия горе-учителя. Зрительная память у нее всегда была на непостижимом уровне, из-за чего каждый не мог скрыть своего удивления. Девчонке достаточно один раз узреть что-то и при спокойных обстоятельствах она исполнит то же действие безукоризненно.       Сильных надежд Розэ не возлагала, вероятно, в мазуте весь порох сгнил и не происходит должной реакции при выстреле. Она была спокойна внешне и рассудок ее также набрел на созерцание, когда красноватая оптика соприкоснулась с глазом. Спиной она по-прежнему ощущала взгляд, но не предавала этому значения, так как издевка определенно задела оппонента и пошатнула хрупкое мужское эго.       Сухожилия на указательном пальце напрягаются и звук нажатия курка теряется в оглушающем выстреле. Хлопок рикошетом отражается от стен, пуля пролетает мимо цели, но ее полет Розэ точно запомнит на всю жизнь. Легкая отдача чувствуется в плече, но этот откат как приятное напоминание о том, какая мощь находится сейчас у нее в руках.       — Это было обалденно. — чеканя слова, нелепая улыбка широко расползлась на лице, глаза светились словно у ребенка, когда девчонка продолжала смотреть на вмятину в стене после ее первого выстрела. Мандраж гулял по телу, будто карнавальная ночь в самом разгаре, дыхание сбивалось от этого нового чувства и возносило Розэ за пределы ее понимания. — Не самая здоровая реакция, да? — она с неловкой гримасой обернулась на брюнета, во взгляде которого заметила блик гордости и даже потеряла дар речи на мгновение от такой реакции.       — Попробуй еще. — Чонгук кивнул вперед, усмехаясь с искреннего выражения лица девушки, которая редко так свободно могла радоваться чему-то перед ним.       На мгновение он позволит себе расслабиться и запечатлеть этот момент, как единственное неподдельное событие между ними. Подростки так привыкли закрываться ото всех, никогда не показывали истинных эмоций, особенно в обществе друг друга, что сейчас этот момент ощущался совсем иначе, будто занавес, наконец, открыт.       Для Чонгука это слишком ново, и он солжет, если скажет, что не напуган от колебаний внутри, безустанно беспокоящих его уже столько времени. Он знает, к чему все приведет, понимает слабость эмоций и поэтому все делает вопреки желаниям, которые хотят испытать что-то новое. Сейчас же, что-то преграждало ему путь к тому, чтобы включить привычный образ и впервые в жизни он сдался. Может, постоянное общество с эмоциональной напарницей показало ему, что не грех разок проявить себя, а может, иные обстоятельства, но он не препятствовал им в данную секунду.       Руины на поверхности приковывали взгляд, не позволяли даже на миг оторваться от разрушенных элементов мертвой цивилизации, порождали отличительный интерес к этому месту. Ненадежная огромная развалина одновременно провоцировала любопытство и нагоняла тревогу своей мрачной энергетикой.       Неизвестно, были ли внутри остатки человеческой истории, какие-то особенные вещи, которые так или иначе прошли целую эпоху, может, внутри находились даже людские останки. Это пугало, завораживало и распирало изнутри от противоречий. Хотелось пробраться внутрь и изучить каждый дюйм развалин, и в тот же миг импульсы в голове просили унести ноги с этой гиблой топи, в которой царил запах смерти.       — Розэ нашла склад. — Чимин осторожно подбирается со спины и с явным волнением в груди смотрит на фигуру перед собой, ожидая какой-либо реакции. Голос подруги отчетливо слышался на другом конце болота, но вот Сонми даже не шелохнулась, и парень решил привлечь ее внимание. — Ты решила окончательно меня игнорировать?       Внутри юноши словно вечерним сумраком расползалась горечь непонимания и смятения из-за всей сложившейся ситуации, в которой он оказался впервые. Новые чувства вспыхнули мгновенно и ошарашили своей силой и напором, снесли с устойчивых ног неистовой волной и отправили в пучины негодования, так как поведение на другой стороне ему непонятно.       Разговор ждал своего времени излишне долго, мучительно отсчитывая каждый удар часов с того злополучного дня. Обстоятельства не давали и шанса для душевных разбирательств между двумя людьми, которые с чудовищной скоростью становились жертвами собственных убеждений, тянущихся с первого дня на Земле.       От голоса позади себя Сонми стиснула руки в карманах, чтобы хоть немного перенаправить беспокойство подальше от чужих глаз. Это было бессмысленно, потому что за столько недель жизни рука об руку Чимин смог изучить девчонку, разглядеть ее повадки, запомнить каждую реакцию на какие-то изменения вокруг и Сонми знала об этом. Знала она и о том, что Чимин так же смог заметить их поразительную схожесть, с помощью которой он и залезал под кожу, затрагивая оголенные провода самообладания.       — Нашла и нашла. Молодец. — не в силах больше слышать завывания ветра и стрекот лягушек, под громкое взволнованное дыхание, Сонми все же отвечает. Она не хочет загонять себя в эту ловушку долгих разговоров о чувствах, который точно нагрянет с привычной прямолинейностью парня, а потому замолкает, лишь бы вновь не проявить излишнюю эмоциональность.       — Поговорим? — Чимин опускается на заманчивую бетонную плиту, которая словно создана именно для таких длительных бесед, на что он и рассчитывал. Теперь он может видеть женский профиль и подмечает мимолетную перемену на лице, поджатые губы и вздымающуюся от нервного дыхания грудь. — Спешу заметить, что когда ты верещишь вовсю и плюешься ядом, то нравишься мне намного больше, чем эта твоя молчаливая рожа сейчас, принцесса. — он хотел немного разрядить обстановку, разгорячить собеседницу для дальнейшего диалога, повлиять на нее хоть как-то, чтобы внимание было обращено только в его сторону.       Вот уже несколько дней Чимин боролся с этим отвратительным чувством, с беспомощностью, которая настигла его стремительно и беспощадно. Сегодня же он совсем закопал себя в яме всех неясностей и сомнений, когда каждое мгновение видел Сонми в обществе с ее новым напарником. До него доходили слухи много дней, но каждый раз он смахивал их на людское преувеличение, однако эта вылазка подтвердила часть из постоянных перешептываний за спинами лидеров.       У Чимина отчаянно загорелась цель обратить внимание дочки Советника на себя, сделать так, чтобы ничто не могло сравниться с тем, какие эмоции он у нее вызывает; будь они даже негативными. Сонми слишком много времени проводила с подрывником, что до посинения бесило Чимина, оттого он попытается привычными методами перетянуть одеяло на себя и расщепить эту омерзительную пустую маску, возвращая взрывную девчонку, которая не боится дать в морду даже парню в несколько раз сильнее нее.       — Разве нам есть о чем говорить? — как можно холоднее протянула Сонми, не отвлекаясь от изучения разрушенного строения, хотя оно уже не являлось объектом ее мыслей, как бы не старалась. Последнее замечание хотелось бы не слышать, никак не реагировать, но по спине пробежалась щекотливая дрожь всего от пары слов, что, несомненно, пугало девчонку. — Если вновь собираешься завести шарманку, как утром, то не надейся и сразу проваливай. — она понимала, что все их отношения, какими бы пагубными они ни были, являются сплошными эмоциями, от которых сложно отказаться, словно от наркотика, поэтому и приходилось сдерживать себя с невероятной силой, чтобы вновь не поддаться этой умопомрачительной слабости.       — Меня задела одна твоя фраза, Сонми. — сейчас Чимин обозначил всю серьезность разговора одним словом, одним чертовым именем, которое раздражало его под толстой корой черепа, но горячо отзывалось за ребрами. Он ненавидел произносить эти злосчастные буквы, но реакция на этот порыв была наивысшей похвалой, ведь для девчонки ее же собственное имя из его уст оставалось безбожной пыткой и это проявлялось в возросшем напряжении вокруг хрупкой фигуры. — Ты сказала, что наше отношение друг к другу предельно очевидно, но вот в чем проблема… На этой планете абсолютно все однозначно, происходящее вокруг довольно явно и безусловно, все очевидно, кроме нашего отношения друг к другу. Ну и Чонгука, которого тоже можно приписать к одному из загадок человечества, как и наши взаимоотношения.       — Удивительно, что для тебя обоюдное презрение и небеспочвенная ненависть стали загадкой человечества. — с нервной усмешкой Сонми закатила глаза напускным раздражением.       Чимин был прав, но если она признает, то оба начнут стремительно падать в беспросветную мглу, когда вокруг уже творится смертельный хаос. Парень умел докапываться до сути чужого сознания, особенно если речь заходила о Сонми, с которой их судьбы на ужас каждого переплетены самой прочной стальной нитью. Ему не нужно оружие, чтобы заставить девчонку стискивать от боли зубы; слова били лучше любого самого острого кинжала и кроили душу без всякого стеснения. Будь то приятные и чувственные слова или же, наоборот, самая жестокая фраза из всех существующих — с подачи Чимина все оказывало невообразимое влияние с самого начала их знакомства.       — Ты забыла добавить к этому постоянные спасения и тот день в бункере, когда ты первая меня поцеловала и была инициатором всего последующего, несмотря на то, что мы были не одни. — Чимин собирался аккуратно вывести беседу на волнующую ноту, но подобное совсем не в их стиле, и он уж точно не будет церемониться с Сонми. Не делал этого раньше, не станет и теперь.       Резкое и провокационное замечание разом выбило воздух из легких. Сонми, казалось, прежде никогда так широко не открывала глаза и не испытывала в один миг столько противоречий. Стыд накрывал с головой, оттого все лицо и уши за секунды зарделись румянцем, пока взгляд метался из стороны в сторону. Она не находила в себе сил повернуться к наглецу, высказать что-то в противовес, потому что весь ее вид кричит об обратном.       Чимину и не нужно воочию наблюдать реакцию, потому что напряженные волны с лихвой доходили до него, хотя, если честно, он не отказался бы взглянуть на эту картину. Им не довелось обсудить произошедшее тем днем из-за последующих печальных событий, но Чимин никогда не переставал думать об этом и каждый раз прокручивал в памяти тот миг. Он солжет, если скажет, что не надеется на повторение.       — Да ты прям дева целомудренная. — Сонми тихо посмеивалась со всей странной ситуации, которую им подбросила судьба и не верила, что подобная драма настигла так глупо и нелепо. Стечение обстоятельств невероятно бесило, выбивало из колеи и заставляло теряться в собственных целях, что высечены шрамами на теле. — Один поцелуй и все? Растаял? Я была о тебе лучшего мнения, исходя из рассказов о твоих похождениях. — она нарочно груба в высказываниях, специально выдавала резкую манеру речи, лишь бы отстранить от себя юношу, который уже давно поселился в мыслях, а Сонми этого даже не заметила, тешась детскими отговорками. — То был мимолетный порыв, Чимин, не придумывай себе того, чего не существует.       — Слабо сказать мне это в лицо? — и снова провокация, загоняющая Сонми в очередной тупик и череду нервных скитаний по чертогам разума. Чимин не поверит в серьезность, пока не прочтет истину по глазам, пока Сонми сама не повторит эти слова лицом к лицу.       — Цирк… — вновь глухая усмешка срывается с уст, пока Сонми борется с внутренним чувством соперничества, которое никогда прежде не сковывали столь крепкими цепями. Ранее она никогда не отказывала себе в этих периодических стычках, наслаждалась ими, хоть и бесилась зачастую; теперь же стоило нечеловеческих усилий сохранять спокойствие, чтобы не подсесть на эту убийственную зависимость. — Не ищи подводных камней там, где их просто нет.       — Да ну? — Чимин подорвался с места так резко, что даже периферическое зрение девчонки остро среагировало на это действие, как на внешнюю угрозу и сработал мгновенный рефлекс. — А мне кажется, принцесса, что цирк устраиваете вы с Чонгуком, строя какие-то свои замыслы. Или я не прав? — парень оказался рядом сразу же, не давая и шанса на какой-либо побег, отчего к горлу подкатил нервный ком беспокойства и растерянности.       — Закрыл бы ты свой рот и шел отсюда, а не нес всякий бред. — в покрытой тонкой коркой льда душе быстро разгоралось обжигающее пламя раздора, что Сонми отчаянно пыталась зарыть как можно глубже. Чимин одним своим видом, привычной наглостью и развязностью действовал на нервы, возвращая привычное состояние, когда в округе даже воздух возгорался от их конфликтов и это точно не устраивало девчонку. — Ты ни черта не смыслишь, но продолжаешь засовывать свой нос туда, где тебе не место. Лучше побереги здоровье, пока я снова тебе не врезала. — она отошла на пару шагов, разрывая расстояние в метр между ними, чтобы хоть немного ощутить прилив неразряженного негативом воздуха, но это была самая нелепая иллюзия.       Какие бы попытки Чимин не использовал, а Сонми никак не выходила на контакт и это его до безумия раздражало и печалило. Он все понимал, хотел помочь пойти иным путем, приложил бы все усилия, чтобы той стало хоть немного легче, но девчонка из раза в раз закрывалась. В последнее время он, в самом деле, убавил резкость в речах, когда оказалось, что их связывает нечто большее, чем неприязнь друг к другу, но вот перед ней все так же стояла огромная блокада, не подпускающая к истерзанной страданиями душе.       Чимин искренне надеялся, что истеричная знакомая перебирает множество причин для уменьшения их столкновений из-за их прошлых стычек, а не действует под влиянием Чонгука. Он не знал, как далеко в своих корыстных планах продвинулся его друг и насколько Сонми устойчива к манипуляциям, однако не переставал надеяться на слова Розэ, убеждающей, что Сонми все пронюхала и лишь играет свою роль.       — Разве? — удивительно спокойный тон взял преобладание в голосе, когда Чимин со всей имеющейся искренностью взглянул на собеседницу, что с заметным опасением держалась поодаль. — В самом деле считаешь, что я ничего не понимаю? — Чимин сделал первый шаг навстречу, желая пресечь этот обрыв между ними хотя бы физически. Все его действия оставались под чутким присмотром настороженной девчонки, которая не позволяла ни на сантиметр сократиться дистанции и отступала назад. — Я помню твои слова. Тогда в фургоне ты была честна и не было даже ни намека на всю ту фальшивость, которой ты сейчас слишком часто пользуешься.       — Опять ты с этим фургоном… — Сонми вымученно закатила глаза, когда вновь зашла речь о забытом вечере. Она догадывалась, к чему клонится беседа, но Чимин не позволял и слова вставить, пугая своим сосредоточением.       — И хотя ты говорила о мести Кейну, которую я целиком поддерживаю и даже готов оказать содействие, ты также сказала, что хочешь показать Эридиану, что власть может быть другая. — Чимин загонял в угол не только словами, но и действиями, потому что с каждым шагом оставалось все меньше путей к отступлению. Сонми спиной ощущала холодок из проклятых руин и совсем скоро она наткнется на одну из величественных колонн, к которым целенаправленно ее вели, чтобы пресечь бегство. — Сонми, которую я знаю, которая меня до ужаса бесит, ради которой я не раз рисковал жизнью и готов сделать это снова множество раз, презирала Совет, хотела выстроить другую систему, не построенную на жестокости и где каждый будет услышан. Ты же, в паре с Чоном, следуешь полностью по их стопам, уподобляясь тем зверствам, которые и использовал твой отец.       От проникновенной речи девушке стало не по себе, мерзкий холодок не просто пробежался по спине, он обжигал кожу до костей, принося самые отвратительные чувства. Чимин с искусным профессионализмом бил ее же собственными словами и закапывал живьем. То, что Сонми с упорством по кирпичикам строила внутри себя в одно мгновение стало ее могилой и даже дышать стало невыносимо тяжело, хотя они находились в бескрайнем лесу.       Как бы он не апеллировал словами, как бы не пытался сейчас растрясти Сонми, чтобы мозги встали на место, она безостановочно повторяла в голове одну и ту же мантру. Чимину не понять ее боли и даже если она откроется ему и расскажет о каждом прожитом дне с тираном во всех подробностях, он все равно не проживет это так, как пришлось терпеть ей. Она слишком долго ждала этого, непозволительно оттягивала момент, когда все совершенные Кейном действия дадут плоды и теперь не может отступить. Решив расквитаться с Советником, она готова лишиться души, только бы достичь этой цели, раз уж таково ее предназначение.       Будь все в ее жизни немного проще, то эти слова Чимина прозвучали бы как самое важное признание на ее памяти, хоть и довольно своеобразное. Он по-прежнему верит в нее, хочет видеть ту раздражающую Сонми, которая без угрызений совести и нос ему сломает, и вступится за него без раздумий, когда полетят очередные обвинения в его сторону. Ей и самой хотелось бы вернуться в ту контрольную точку. Вероятно, тогда даже между ними все могло бы развиться иначе, однако, это несло за собой слабость и чувственность, с которыми она точно не совладает при встрече лицом к лицу с главным врагом.       — Без его помощи я не подберусь близко к Совету. — в гнетущей тишине слышится едва различимый шепот с нотками безнадежности и через этот тихий голос разбивается вся сдержанность девчонки, которую она так упорно отстаивала. Сонми боится пересечься взглядами, ищет опору извне, ведь ноги и тело обессиленно дрожат, но находит спиной лишь покрытую мхом колонну. Со страхом подмечает приближение Чимина, который останавливается в паре шагов и не смеет более сокращать дистанцию, так как беспокоится о дальнейшем неустойчивом душевном состоянии блондинки. — Нам удобно сотрудничать и помогать друг другу. Только таким путем я могу достичь цели. — слова походили на неуверенные оправдания, с помощью которых Сонми пыталась оставаться на плаву, но это оказалось сложнее, чем предполагала.       — Папочка так сильно напугал, что ты решила изменить самой себе и спрятаться за спиной такого же тирана? Сама боишься бороться с ним и решила заручиться помощью точно такого же? — Чимин не видел смысла в церемонности, в пустой жалости к Сонми из-за ее страха перед Советником, а потому суровый тон тут же откликнулся в словах и вынудил девчонку поежиться. — Сначала плясала под дудку одного диктатора, теперь на другого переключилась? Так нравится быть марионеткой в чужих руках? — едва парень успевает донести мысль, как Сонми не сдерживается от грубых высказываний в свою сторону и оглушает пространство звонкой пощечиной.       Сонми бесила правота Чимина, злость на саму себя бурлила в жилах, но она ничего не могла с ней поделать и это разрывало на части. Парень слишком точно описал всю ситуацию, досконально проехался по ней жестокой истиной, совсем не жалея и без того нервную девчонку. Она хотела, чтобы Чимин заткнулся, чтобы он откусил собственный язык и больше никогда не смел говорить что-то настолько достоверное про нее.       Безысходность в самом деле загнала Сонми в точку невозврата, иного выхода она не видела, ведь ее, в противном случае, просто казнят после свершения правосудия над Кейном. Как бы девушка не пыталась найти иные пути решения проблемы, везде ее ждала неизбежная смерть. В словах Чимина слишком много правды, но это не означало, что она сразу же изменит свой план. Выбери она его, то не осмелится на более рискованные действия.       — Если ты смог отказаться от своей мести, то не значит, что я поступлю также. — Сонми вновь спряталась за колючей броней и с гневными искрами в глазах обернулась к собеседнику, решившему, что потянет роль якоря в жизни.       — Тогда стоило убить тебя, когда была возможность. — язык говорил вперед мозгов, и он не терпел такого отношения, не видел разницы между людьми, просто выпаливал все, что только появлялось на корке сознания.       — Да ну. — не успел Чимин выдать какое-то оправдание язвительному порыву, как Сонми сразу зацепилась за фразу, которая очень колко отозвалась всем нутром и принесла отвратительные ощущения. Брови мгновенно поползли вверх от удивления, а глаза прочно зацепились за физиономию. — Я стою перед тобой. — казалось, между ними мгновенно стерлись длинные недели сложных взаимоотношений, и они вернулись в день прилета, когда каждый готов разорвать другого. Атмосфера настолько накалилась вокруг, что еще немного и торф самовоспламенится из-за их ссор. — Что? Язык проглотил?       — Храбрая принцесса. — Чимин нервно дернул головой, отчего хруст шейных позвонков прозвучал в этой сырой местности отчетливее положенного. У него не было сил смотреть на Сонми, она разом пробудила в нем былой яд. Нервная усмешка сама вырвалась из груди, так как изначальный план Чимина по выяснению отношений в лучшую сторону с треском провалился и теперь они откатились на сотню шагов назад. — Думаешь такая смелая стала, раз с Чонгуком трешься постоянно? От людей, что тебя ненавидят он, может, и защитит, но вот со мной ему не тягаться, а ты и подавно не справишься. Лучше не провоцируй, я ведь и прикончить тебя могу.       — Я справлялась с тобой и до Чонгука, так что убавь самонадеянность. — девушка вошла в кураж, приближаясь к негативно настроенному парню, она всем видом показывала свое пренебрежение и получала точно такие же эмоции в ответ. — Не забывай, что и мне не составит труда пустить тебе пулю в лоб. Проходили уже. — не ведая, о чем говорит, Сонми буквально угрожала парню, что перечеркивает все ее недавние размышления о чувствах. Это даже радовало, ведь теперь ни о какой симпатии и речи не шло, то было лишь разовым помутнением сознания.       — Это когда ты мне плечо рыдала, как бесхребетная девка? — в чертах лица сверкнул недобрый огонек, а злобная улыбка и вовсе выбила опору из-под ног. Чимин возвысился перед Сонми на целую голову и, сжав челюсти, цедил слова на давно забытый манер. — Ты лишь трусливая овца, которую загнали в угол; трясешься совсем как тогда на охоте. Если один раз по случайности убила человека, это не означает, что ты стала сильнее и можешь тягаться с кем-то вроде меня. А о мести Кейну даже не мечтай, пока прячешься за спинами лидеров, ведь ты все такая же малодушная привилегированная дочка Совета и на деле из себя ничего не представляешь.       Чимин точечно наносил удары по каждой слабости Сонми, которую успел узреть за эти полтора месяца. Он с особой жестокостью давил ее чувственную сторону танком, чтобы хоть немного сбить спесь с ее горделивой натуры. Его раздражала напускная самоуверенность, которую сначала прививал ей Минхо, а теперь и возвышает Чонгук, потому что это совсем не та взбалмошная Сонми, вызывающая в нем бурю эмоций. Новое амплуа вызывает в нем лишь отвращение без какого-либо азарта, и подобное парня невероятно расстраивало.       Вероятно, он потом пожалеет о своих словах, о слишком большой резкости к девушке, при виде которой сердце пропускает удар или же зубы скрипят от злости, но не сейчас. В этот миг парень желает лишь опустить Сонми на землю и показать истинные вещи, иные пути и различные взгляды, а этого можно попробовать добиться с помощью металлического кнута, выбивающего дурь из головы, оцепенело стоящей девчонки.       Сонми казалось, что на минуту в округе образовался вакуум, в котором невозможно ни дышать, ни пошевелиться. И хотя она сама планировала идти по тропе жестокости и оттолкнуть Чимина, слышать совсем новую грубость от него было неожиданно. В ее голове вырисовывалось всего два варианта развития событий: либо она пристрелит парня здесь и сейчас за его слова, либо выпустит весь гнев и обиду через кулаки и просто забьет его до смерти. Иного конца для него она не видела и это пугало. Пугало тем, что слишком темные мысли сидели в ее голове почти безосновательно.       — Тогда добавим к той случайности еще одну. — Сонми отступает на шаг и резво вынимает из-за спины пистолет, направляя оружие в широкий лоб. Изнутри ее колотил трезвый разум, взывающий к благоразумию, но сейчас он лишь мелкой дрожью отзывался на кончиках пальцев. — От твоего трупа будет больше пользы, чем от тебя живого с длинным языком и тупой головой.       — В очередной раз доказала свое малодушие. — Чимин не был напуган порывистыми действиями девчонки, уверен, что она не выстрелит. В отличие от Сонми, он мог видеть ее глаза, переполненные сомнениями и мольбой о помощи, но проблема в том, что она не примет обычную поддержку, нужна такая встряска, после которой ее крепость не просто разрушится, а взорвется и не оставит камня на камне. — Так не нравится слышать жестокую правду? Как ребенок закрываешь уши, когда он не хочет ничего слышать. — от Чимина веяло расслабленностью, отчего Сонми на мгновение потеряла уверенность в своих действиях, и рука дрогнула. Ей с трудом удавалось сдерживать себя от отступления. — Еще скажи, что я не прав, и ты не прячешься за спиной Чонгука, делая вид, что у вас такой тандем. Страшно отправиться на казнь после убийства папочки? Тогда и убить его ты не сможешь, лишь ищешь отговорки.       — Самый умный? Поэтому не смог убить меня? — Сонми с прищуром вглядывалась в карие глаза, пыталась пробраться через надменность и найти ниточки, за которые сможет нанести ему такую же боль, но все оказалось сложнее. — Если бы был другой вариант, я бы его использовала. Но раз ты такой гениальный, то предлагай что-нибудь, а-то привык сбегать из лагеря под ручку с Розэ, но при этом продолжаешь осуждать наши-…       — Я помогу тебе. — Чимин перебивает укоризненный поток слов и заставляет замолкнуть. Сонми остается хлопать ресницами, ожидая какого-либо объяснения, пока все мышцы разом напряглись от непоколебимого голоса. Жилистая рука легла поверх огнестрела и слегка надавила, опуская закаменелые конечности вниз. — Прятаться за моей спиной у тебя не получится как минимум из-за того, что действовать мы будем сообща. Рука об руку. Если Совет захочет тупого правосудия после смерти Советника, то мы оставим все и просто сбежим. Как тебе такой вариант? — не думая, Чимин выпалил самую безрассудную, но такую очевидную вещь, о которой девчонка прежде даже не размышляла из-за самого наивного решения.       Сонми повторно испытала паралич не только во всем теле, но и в голове, оттого сложно переварить все сказанное юношей. Поразительная искренность и поток энергии вынудили девушку окончательно опустить оружие и непонимающе уставиться вперед, в попытке найти хоть малейший намек на шутку или лукавство. Поверить сложно, что Чимин с полной серьезностью говорил настолько абсурдные вещи и призывал к этому девчонку, чья жизнь стояла на кону. Такая детская наивность и нелепые аргументы слишком смехотворны, и девчонка больше не находила сил сдерживаться, срываясь на нервный смех.       — С такими стратегическими навыками весь мир в твоих руках. — понимая всю бессмысленность дальнейшего разговора, Сонми, все еще посмеиваясь, проходит мимо сосредоточенного Чимина и убирает пистолет за пояс.       — Я серьезно. — Чимин оборачивается и с надеждой смотрит на девчонку, полагая, что это последний шанс вытянуть ее из цепких лап тьмы и амбициозного лидера, готового идти по головам. Сонми останавливается и тяжело вздыхает, что не остается незамеченным зорким взглядом и расценивается как зеленый сигнал к дальнейшим словам. — Может, ты и ужасная, раздражающая, истеричная, — при перечислении ярких личностных качеств, которыми не каждый похвастается, Сонми все же обернулась и с интересом посмотрела на парнишку, ожидая какого-то нового дополнения к ее биографии. — ты меня бесишь, но я не позволю тебе умереть и сделаю для этого все, что потребуется. Позволь помочь. — Чимин осознавал всю противоречивость поведения за последние несколько минут, но он пробовал различные методы, чтобы достучаться и не дать ей упасть в эту бездну.       Нет сил больше разглагольствовать на эту тему, когда каждый из них уперся бараном в собственные убеждения и не желает принимать чужую сторону. Сонми колебалась над пропастью, не понимала, как действовать дальше по отношению к Чимину, который за эти минуты вызвал у нее больше эмоций, чем она испытывала прежде за все восемнадцать лет. Она не отступит от первоначального плана, когда фигуры уже расставлены в нужном порядке из-за одного человека, но донести эту истину не представлялось возможным.       Чимин остается без ответа, потому что Сонми с бесцеремонным молчанием разворачивается и уходит, оставляя за собой удушающий шлейф разочарования и безысходности. Оба испытывали схожие эмоции, но из-за собственной упертости не умели правильно донести их до оппонента, что могло бы стать тем самым спусковым крючком для совместного пути. У них нет и шанса на примирение в этих взглядах, так как каждый непоколебимо верил только в себя. В этом вновь можно разглядеть отпечаток деяний Советника Ли, успевшего нагадить невинным ребятам еще в юном возрасте.       Не прошла Сонми и дюжины шагов, как прочные оковы самообладания треснули от неистовой волны, сносящей ее с неустойчивых ног. Ей свезло, что Чимин так и остался стоять на месте и не пошел за ней, требуя ответов, иначе само ее состояние послужило бы для парня призывом к действиям. Чимин был тем еще придурком, действующим на нервы, но почему-то у нее не получалось вновь выстроить тот образ надменного говнюка, которого не жалко прибить на месте, как надоедливую муху.       Держа в руках пистолет, Сонми не просто сомневалась, она понимала, что в жизни не сможет выстрелить, какое бы дерьмо он не говорил в ее сторону. Если раньше в речах слышалась ненависть и в каждом действии виднелась враждебность, то сегодня, несмотря на опасную и напряженную атмосферу между ними как словесно, так и в действительности, никто в самом деле не считал и не поступил бы так, как заявлял. Оба чувствовали притворство и не воспринимали всерьез угрозы и оскорбления, что делало их самыми ненормальными людьми на Земле.       Это одновременно раздражало и загоняло в тупик. Сонми на мгновение ощутила на себе теплые лучи надежды, источаемые Чимином и его словами, в которые он искренне верил, но она сама же и пряталась в тени, сбегая от этого света. Ее страшил исход, предлагаемый парнем, все казалось слишком заманчивым из его уст, и она готова была ринуться в этот омут, где точно не будет одна, если бы не боязнь чего-то серьезного.       В чувствах Чимина она уже не сомневалась, он давно своими действиями заявлял о них предельно открыто, но свои разглядела накануне и еще не готова принимать их, когда вокруг столько неразберихи. Ей срочно нужно заглушить их, искоренить так, чтобы впредь даже намека не появлялось в ее голове, иначе это грозит затруднениями в будущем.       Надоедливый звон стоял в ушах, отдавался противным тянущим чувством в затылке и никак не унимался. После поочередной тренировки по стрельбе тишина бункера стала осязаема и даже стены словно начали сужаться и давить на подростков, вошедших в невиданный азарт. Конечности вибрировали от отдачи оружия, плечо пульсировало от долгого контакта с прикладом, но эта боль не сравнится с пережитым восторгом. Взгляд по-прежнему держал фокусировку на всем вокруг, а дыхание едва заметно слетало с губ из-за высшей концентрации.       — Очень подло с твоей стороны, так нагадить на последнем выстреле. — Розэ обиженно бурчала под нос и бросала косые взгляды в сторону взбудораженного победой брюнета. — Не засчитывается. — нарочное покашливание от юноши сбило весь настрой и выстрел пролетел мимо цели, из-за чего девчонка невероятно бесилась, так как возлагала большие надежды именно на этот выпад.       — Да какая разница, если ты, в любом случае, продула. — злобно посмеиваясь, Чонгук с нескрываемым высокомерием смотрел на соперницу, которая тешила жалкие попытки к какому-то правосудию, хотя оно ей совсем не поможет. — Я вел на три очка вперед. — черная густая бровь надменно выгнулась, когда парень оглядывал побежденную девчонку. Это было одно из занятий, где неважен пол и сила, а потому в равноправном бою победителем мог оказаться кто угодно. Чонгук уверен, что выигрыш был заслуженным и честным.       — Ох, ну да, подумать только. — раздосадованная таким проигрышем, Розэ эмоционально вскинула руки вместе с оружием и обернулась к противнику, который продолжал упиваться триумфом. — Так и скажи, что настолько стыдно проиграть девчонке, что решил сжульничать. — пронырливый прищур пробирался сквозь черные очи и пытался заметить хоть какие-то колебания от верной выдвинутой теории. — Было бы забавно, если именно девушка надерет тебе задницу.       — Не в этой жизни. — с самоуверенной усмешкой парировал Чонгук своим до жути низким голосом, отражающимся от голых стен помещения, отчего у Розэ вдоль позвоночника пробежался холодок. Неизвестно, вызван он прямолинейным настроем парня или же его искусным умением изменять ауру вокруг себя и передавать эти ощущения другим.       — Ну да, посмотреть мне на это не удастся. — Розэ с привычной ловкостью подавила в себе телесные реакции и смело придвинулась к лидеру, храбро заглядывая в бездонные зрачки пустых глаз. Чонгук на это лишь неодобрительно фыркнул. — Только наслажусь моментом, когда сама пну тебя под зад. — угроза из уст Розэ не была шуточной, она давно уже размышляла над тем, чтобы поучиться у своей подруги и начать использовать наработанные навыки, чтобы хоть как-то ставить этого наглеца на место, раз в словесной перепалке они на равных. Чонгук не остался равнодушным к такому дерзкому высказыванию и тут же разразился громким смехом, да таким громким, что Розэ застыла на месте от удивления. — Срань господня, не знала, что ты умеешь смеяться.       — Ты так наивна и самонадеянна. — сквозь смех выдавливал слова юноша, оборачиваясь на девчонку, у которой уголки губ невольно расползались, и она подхватывала эту странную нотку веселья. Вероятно, какие-то пары торфяников все же пропитались радиацией и теперь оказывали влияние на ребят, веселя их привычные угрюмые натуры. — Это забавно.       — Это, наверное, худший комплимент из тех, что мне доводилось слышать. — буквально на мгновение Розэ захотелось остановить время и запечатлеть этот момент, когда между ними нет никакого напряжения и предвзятости.       Она цепляется взглядом за совершенно расслабленного парнишку, не строящего в эту минуту из себя какого-то бесчувственного бандита или же сосредоточенного лидера. Словно разрядом тока чувствует напряжение во всем теле, когда глаза пересекаются и в этот миг она поняла, что совершенно теряется и падает в бесконечную мглу черных глаз, взирающих на нее затуманенными зрачками.       — Пожалуй, схожу за ними. — Чонгук одергивает себя, когда молчаливые переглядки непозволительно затягиваются и быстро переводит взгляд на выход. Он позволил себе больше, чем планировал и это рушило первоначальную задумку, которой он пытался следовать. — Надо придумать, как будем это все тащить. — напоследок бегло бросает фразу и скрывается за колоннами, ведущими к лестнице на поверхность.       Чонгук выглядел излишне напряженным, что не ускользнуло от чуткого взора. Он корил себя как за проявление эмоций, так и за позорное раскрытие состояния после. Обещание, данное себя месяцем ранее оказалось нарушено, и парень никак не мог с этим смириться, ведь прежде никогда не проигрывал в этой битве хладнокровия и эмоций. Наказание для самого себя он еще не придумал, но оно точно последует, чтобы сознание прочно запомнило запрет таких пагубных ситуаций.       Ноги стремительно вели наверх к свежему воздуху и простору, где не будет никого хотя бы несколько минут, чтобы появилось время на усмирение бушующих мыслей. Двойной прокол сказывался на самообладании слишком сильно и поэтому Чонгук окончательно погряз в думах, не замечая ничего вокруг, и только тупая боль в области ребер смогла несвоевременно вытянуть из пучин самозабвения.       — Твою мать! Ты вообще смотришь куда идешь? — громкий взвинченный голос разбил глубокую тишину болота и противно вклинился в голову. Сонми с укором смотрела на задумчивого юношу, хотя сама следовала в таком же состоянии и не успела вовремя среагировать. — Все здоровье в мышцы ушло и на зрение не хватило? — раздражение плескалось внутри девчонки, пока она крепко держалась за ушибленное плечо и приходила в себя после мысленных скитаний.       — Хорош верещать. — Чонгуку претили ссоры и громогласные разборки, в этом их главное отличие со взрывной напарницей. Одним своим угрюмым видом и суровым голосом лидер навел на довольно очевидные умозаключения смышленую девчонку, поэтому взгляд ее тут же скользнул ему за спину. — Зови Чимина, у нас десятки оружия и черт знает сколько патронов. — чувствуя, как подвешенный настрой отступает и возвращается привычная невозмутимость, Чонгук спокойно раздавал команды, не ведая, что напарница остывает в разы медленнее.       — Сам зови. — огрызается девчонка и почти уничтожает товарища взглядом, ведь от упомянутого имени в ней вновь разливается отвратное чувство, которое так просто не заглушить. — И вызывай тех двоих, раз вес настолько неподъемный. — Сонми вынимает из бокового кармана рюкзака рацию, буквально пихает ее в широкую грудь и тут же уходит, скрываясь за створками склада.       Чонгук непонимающим взглядом провожает распаленную негативом фигуру, а после замечает неподалеку такого же друга. Подмечает дерганные движения, беглые огни в глазах и паззл мгновенно складывается. Возможно, и правда было глупым решением идти именно в таком составе, где каждый воспламенялся от одной искры из-за определенных спутников, но уже ничего не исправить и придется работать с тем, что есть.       Лидеру пришлось понервничать, вызывая неотесанных попутчиков по рации, слушая несколько минут противное шипение. Только когда удалось поймать ответ, Чонгук успокоился, ведь теперь нигде небезопасно, а два полудурка были оснащены лишь луком и двумя копьями, которые теперь можно смело выбросить. Жалость к себе из-за печального положения смело отошла, так как в их руках, наконец, появилось весомое оружие, чтобы противостоять врагам.       Окликнув блондина, парни спустились в затхлое помещение, в котором совсем не прибавилось свежего воздуха и от этого запаха свербело во всем теле. Ледяное молчание все не прерывалось между двумя друзьями вот уже несколько недель и если ранее это получалось скинуть на высокую занятость, то теперь напряжение замечалось сполна. Каждый из них слишком горд и не желает пресмыкаться перед товарищем после событий мятежа.       — Ты что делаешь? — уже внизу Чонгук замечает задумчивую напарницу, сидящую перед горой боеприпасов с карандашом в руках. Юноша убирается подальше от друга и под недоверчивым взором идет к Сонми и заглядывает через плечо, подмечая вычисления. — У тебя урок математики что ли?       — Если хочешь разделить на вас двоих двести тридцать килограмм, то без проблем. — Сонми резво встает на ноги и оборачивается к лидеру, который своим подозрительным тоном еще больше действовал на нервы. От резкости и гнева девчонки, Чонгук едва заметно отшатнулся и закатил глаза, так как ему такое поведение напарника совсем не подходило. — Чего замолк? Здесь сорок восемь автоматов и каждый из них весит четыре килограмма, не забывай еще и про патроны, которых здесь пятьдесят коробок. Осилишь? — она выжидающе смотрела на собранного лидера, который совсем не реагировал на провокации и обжигал ее своим холодом. Возможно, именно это и помогло ей немного сбавить тон и не продолжать раздор, выпуская пар на невиновных. — Так я и думала. Ты связался с остальными? — возвращаясь к кусочку карты, Сонми уже спокойным голосом обращалась к напарнику, не замечая остальных.       — У них полчаса. — сквозь стиснутые зубы отвечал Чонгук, борясь с несгибаемой гордыней, которую задевал этот приказной тон от какой-то девки. Его раздражала эта неопределенность в ее поведении и тот факт, что ему необходимо мириться с эксцентричным характером, от которого хоть на стену лезть хотелось.       — Напомни, какие у парней были требования на марш-броске? — не называя имени, Сонми обращалась к единственному человеку, проходившему военную подготовку. Она не набралась смелости обернуться или просто позвать его, а потому спросила в пустоту из-за чего ответ затянулся.       — Двадцать километров и тридцать два килограмма. — отстраненно вымолвил юноша после того, как Розэ локтем в ребро вывела его из транса. В нем все еще бушевала досада из-за неоконченного разговора, из-за чертового открытого финала, который ни к чему не привел, а лишь потрепал им нервы.       — Значит, делаем таким образом. — спустя еще минуту расчетов, девчонка оборачивается и заостряет внимание на союзнике, избегая контакта с другими людьми. — Нас шестеро, больше двух сотен килограммов груза и тринадцать километров до лагеря. Мы с Розэ берем коробки патронов и по два автомата на плечи. У вас должно быть по одиннадцать автоматов. Сорок три килограмма на человека, потянете? — Сонми вглядывалась в задумчивое лицо лидера, который примерно оценивал возможности своего тела.       — Это даже не мой рабочий вес. — отмахнувшись от беспокойств, Чонгук широко расправил плечи и прохрустел шеей, готовясь к марш-броску на обратный путь.