Глава 25. Продолжай идти вперед, даже когда в ужасе.

      Лагерь полнился снующими из стороны в сторону бывшими преступниками, похожими на муравьев в самый продуктивный период существования. Звенья цепи, как могли, выполняли свою работу и каждый занимался своими обязанностями по подготовке к буре, чтобы после окончания урагана их заботы не увеличились стократно. Крепкие парни, которые не отправились на охоту, занимались укреплением забора и пробоин в шаттле, чтобы ничего не сорвалось из-за сильного ветра. Девушки переносили в челнок все самое необходимое, что может пригодиться им в дни затворничества, если шторм окажется таким, как предупреждали с Эридиана.       Несмотря на внешнее показательное спокойствие, десятки сердец отбивали ритм с невероятной громкостью, ведь страх неизведанного и беспокойство за свою шкуру переполняли головы. Ребята пытались занимать себя важной работой, выполнять на совесть, но из-за отсутствия настроя их действия становились неуклюжими и порой глупыми, что послужило резкому скачку количества бытовых травм и поломок.       — Ты чего такая нервная? — гневную тираду на половину частокола прервал поразительно спокойный и в каких-то моментах насмешливый голос. Джисон со спины подошел к наэлектризованной от злости подруге, наваливаясь своим весом на ее напряженные плечи. — В чем проблема? Все ведь исполняют твои приказы, Мадам Фюрер.       — Заткнись. — Сонми грозно зыркнула на лучшего друга, устроившего голову у нее на плече, сейчас он точно не помогал своим присутствием и беззаботной рожей. — Чтобы я еще хоть раз согласилась оставаться у руля, пока этого гребаного террориста нет… — махнув ребятам, которые до этого выслушивали ее указания по перемещению запасов воды к стенам челнока, девчонка схватилась за голову обеими руками, зарываясь в волосы от чувства безнадеги. Хотелось взвыть от давления со всех сторон, но гора обязанностей не давала выдохнуть ни на мгновение.       — Расслабься. Все не так плохо. — Джисон в своей манере начал трепать подругу, надавливая неумелым массажем на забившиеся мышцы, чтобы хоть немного сбросить ношу с ее хрупких плеч. — Видела бы какой хаос творится внутри… Ты еще неплохо справляешься. — упоминание Минхо в этой беспокойной обстановке не действовало как бальзам на сердце. Вероятно, из-за их молчаливого существования и творится подобная анархия, но на разговор никто не решался даже в критической ситуации.       — Лучше бы мы на время бури свалили в бункер. — выдыхая от минутной слабости, вызванной манипуляциями Хана, Сонми не удержалась от жалоб на тяжелую участь руководителя. — Ты все из палатки перенес?       — Перенес и надежно спрятал за проводами компьютерных червей. — самодовольная улыбка расползлась на вороватом лице мальчишки и предчувствие кричало о том, что это не вся его проказа за последние часы.       — Любишь ты нарываться на обозленную Рю. Не боишься за оставшиеся конечности? — обходя внешний значительно тихий периметр лагеря, Сонми косо взглянула на брюнета испепеляющим взглядом, прожигая до костей.       — Она после того случая меня считает разве что «безмозглым приматом со смыслом жизни в размножении». — Джисон на порядок повысил голос, пародируя манеру речи их общей знакомой и фразу, брошенную ему в голову вместе с гаечным ключом следующим днем после эксцесса. — Не захочет руки марать. Белоручка с отсутствием чувства юмора…       — Скажи ты мне такую херню, то по своему желанию бы стал тем самым приматом после первой же профилактической порки. Радуйся, что Рюджин еще добрая к такому обдолбышу, как ты. — Сонми все не переставала подшучивать над другом с той минуты, как только он рассказал об инциденте, добавляя еще и парочку нравоучительных фраз, чтобы он больше не пытался лезть к инженеру с такими методами.       — От обдолбыша и слышу. Не тебе мне нотации читать, когда сама после каждого захода вытворяешь… такое. — Хану оставалось только истерично руками развести в стороны из-за отсутствия приличных выражений. Клятвы с подругой он держал всегда и прошлым днем они договорились никогда напрямую не обсуждать ее нетрезвое похождение, потому и осекался на полуслове. — Я хотя бы держу себя в штанах, в отличие от некоторых.       — Да пошел ты. — Сонми несильно толкнула кулаком в плечо, но глаза невольно покосились в сторону. Колкое чувство стыда горело под ребрами за столь неразумный поступок, но сотворенного отменить она уже не в силах и это царапало изнутри. — Лучше взгляни. — девушка пальцем указала на крышу корабля, где едва удерживался на хлипкой пластине Хенджин с солнечной панелью в руках. — Иди, помоги другу, пока не сорвался. И уж постарайся удержать себя в штанах. — отвесив напоследок пинок в нужном направлении, Сонми избавилась от проповедника и вернулась к своим обязанностям.       За последующие часы ухудшающейся погоды уровень стресса значительно повысился у всей сотни. Как бы подростки не сплотились за прошедший месяц, а общая обстановка по-прежнему оказывала сильное влияние на неокрепшие умы. Вещи сами валились из рук, нервы накалялись до предела, когда ветер почти сдувал их с ног, а на горизонте редко сверкали яркие молнии. После первого удара грома некоторые и вовсе потеряли голову, так как столь громкий звук совершенно непривычен для ребят, выросших в тихой консервной банке. Особенно это сказывалось на младших преступниках и чересчур эмоциональных особах. Значительная часть ту же спешно скрылась за прочным металлическим корпусом корабля, размещаясь внутри и выискивая для себя и друзей самый удобный уголок.       Такую роскошь позволить себе мог не каждый. Часть ребят, выставленные в дозор, должны стоять до последнего вернувшегося охотника, чтобы открыть ворота изнутри и уже тогда закрыть частокол и запереться вместе с остальными в шаттле. И хотя практически все вернулись, они не могли отойти из-за небольшой группы оставшихся снаружи товарищей.       Неожиданно возросшее столпотворение у ворот приковало внимание многих ребят на поляне, а гул голосов под громкий ветер оказался настолько неразборчивым, что становилось невозможно понять слов. Даже не зная происходящего, все разом ощутили внутри затягивающийся узел страха, который парализовывал тело и разум. Мгновенно температура вокруг начала скакать от ужасающего холода к паническому жару и это пропустили через себя все преступники.       Пробираясь через толпу зевак, с телами на руках в лагерь ураганом ворвались встревоженные ребята с судорожно ищущим взглядом кого-то, кто мог бы им помочь. Взмокшие от быстрого передвижения и тяжелой ноши, они не замечали ничего вокруг и какую смуту подняли своим появлением. Сейчас никого не беспокоило ментальное состояние жителей, когда на руках умирал близкий человек и поможет ему только чудо.       Чонгук с Хосоком весь длинный путь несли своего друга и не позволяли никому сменить их, когда усталость начала одолевать на половине пути. Ответственность за Чимина, долг перед товарищем и обычная человеческая привязанность вызывали немыслимое беспокойство, а потому они могли довериться только себе. Никто не справился бы с этой задачей так же осторожно и быстро кроме них.       Несколько раньше пришли Ёрым, следящая за обстановкой в пути с автоматом, и Кай, придерживающий давно пропавшую без вести соратницу, которая едва стояла на ногах и выглядела настолько отвратительно, что даже в худшие дни голода никто и близко не походил на эту картину. Голодная, измотанная и раненая она вызывала к себе только жалость и сострадание, потому весь негатив, что был к ней поначалу и во время мятежа тут же рассеялся. Шону же прикрывал их спины и следил за отсутствием землян.       — Разойдитесь вы уже все! — не сдержавшись от такого количества любопытных глаз и давки, Чонгук гаркнул настолько устрашающе, что кровь в венах стыла, а по позвоночнику бежала предупредительная дрожь, что лучше никому лишний раз не попадаться ему на глаза. — Где Сана? Позовите ее. Быстро! — кричал он в никуда, чем больше привлекал внимание оставшихся к месту сборища.       — Что за чер-?.. — подошедшая к воротам Сонми осеклась на полуслове, завидев своего напарника с раненым бессознательным Чимином на руках.       Воздух выбило из легких, как после самого сильного удара в грудь, от которого ломаются ребра и пробивает легкие. Видеть полумертвых или мертвых людей пугающе, даже когда они незнакомцы; Чимин же был совсем из другой категории, несмотря на всю их предвзятость друг к другу. Неясно, что говорить в этой ситуации, как действовать в такой смертельный момент и единственное, что получилось у Сонми сделать — поднять перепуганные распахнутые глаза на Чонгука с немым вопросом.       — Земляне. Где Сана? — требовательно повторяет он, потому что больше нет времени на длительное размусоливание. По внешнему виду понять тяжело, но глаза выдавали такую же степень обеспокоенности и настоящего страха за друга, который подставился, защищая его. — Живо!       — Она… Сана… — слова застревали в горле, перекрытом огромным нервным комом. Собрать самообладание в руках становилось невозможным подвигом и не будь сейчас столь сильного ветра, то любой заметил бы, как Сонми почти трясется от происходящего хаоса. — Она не в себе.       — Что здесь творится? — на такое событие из консервной банки даже вышел Минхо, который до этого пытался все разместить внутри корабля максимально скомпоновано и разумно. Изумленное лицо говорило само за себя, получше любых слов. Чимина он откровенно терпеть не мог, но точно не радовался его предсмертному виду. Из шока его вырвал очередной требовательный вопрос, который должен был уже всех уведомить о важности той особы. — Она накурена, ни черта не соображает. Эй, вы трое, отнесите его внутрь и освободите стол с припасами, чтобы положить. — Минхо кивает паре крепких парней и те спешно без лишней боязливости подходят к троице.       Казалось, в этот час все они поменялись местами и теперь Минхо был холоден и собран, чтобы принимать рациональные и взвешенные решения, спасая человека; Чонгук же едва мог здраво мыслить, не думая о плохом исходе, переживая за товарища. Они словно сменили роли, что происходило и во время бунта, но теперь каждый занимал противоположную сторону и испытывал противоречивые чувства.       — Потрясно… — Чонгук осторожно передал друга, зарыв в себе беспокойство о его жизни, иначе разговоры так и не закончатся. — Не смейте никого подпускать к нему! И не трогайте нож! — бросал он в спину указания надрывистым голосом, чтобы до каждого в радиусе сотен метров дошли слова.       — Что произошло? — когда леденящее душу возвращение закончилось все начали расходиться под грозный взор лидеров и в особенности Сонми, от которой сегодня все только крики и слышали. После того как Чимина унесли с поляны, то оцепенение стало отступать. Резко приблизившись к лидеру, она проделывала в нем дыры взглядом, чувствуя, как внутри поднимается что-то темное. — Какого хрена, я спрашиваю! — тяжело дыша, она едва сдерживалась, чтобы не сорваться на Чонгука, когда все ушли.       — Хочешь это сейчас обсудить? Что нам делать? — изнеможённый одним днем юноша медленно, но верно поддавался такому же состоянию, что и другие. Дерганные движения, нервный взгляд и срывающийся местами голос выдавали его всецело, хоть и не так явно, как остальных. — Поднимай эту овцу и приводи в чувство, если не хочешь, чтобы он сдох!       — Он сдохнет раньше, если она в таком состоянии к нему подойдет! — нервы сдавали, Сонми уже хваталась за голову и ощущала подступающее чувство тревоги, которое стремительно перерастет в паническую атаку, если они что-нибудь не придумают.       — И что? Дадим ему умереть?! Или Мирэ попросим, которая в обморок падает каждые пять минут? — Чонгук мог только развести руки в стороны от безнадежности, что свалилась в один момент на голову. Вся вера была только на помощь от медика-стажера, но та, на их печаль, оказалась зависимой идиоткой. — Чего заткнулась? Будем молчать, пока хоронить не придется?       — Мирэ? — Сонми надеялась, что на сегодняшний день с потрясениями покончено, но Чонгук решил разрушить все ожидания также стремительно, чтобы никому не дать расслабиться. — Но как?.. — новость о живой подруге детства поразила громом, отчего даже мысли о Чимине отошли на второй план. Многозначительный взгляд Чонгука обрубил все вопросы на корню и напомнил о серьезности их проблемы. — Если Мирэ здесь, то она… Нет. Мы могли бы вместе спасти Чимина. Я ни черта не разбираюсь, но если она всегда будет приглядывать и контролировать каждое действие, то возможно получится. — несмелый голос выдавал истинный настрой девушки, всю ее неуверенность в данной затее, но иного выхода она не видела.       — То есть, ты не согласна подпускать Сану, которая стажировалась на лекаря, хоть и обдолбана, но сама готова рискнуть жизнью человека, когда ни хрена не знаешь и дрожишь от страха? — не веря сказанному, Чонгук прокручивал в голове этот риск и поражался смелости или же глупости напарницы. — Чувства совсем мозги отшибли? Я лично тебе шею сверну, если с ним что-то произойдет. Готова пойти на это?       — Это ты был его напарником и не прикрыл! Ты проебался, а теперь вздумал меня винить?! — от накатившего возмущения Сонми, не сдержавшись, толкнула Чонгука в грудь, словно нажали на спусковой крючок, который она так опасливо держала в стороне. — Как вы вообще пересеклись с землянами? Почему не прикончили их сразу, когда у нас есть оружие? Какого хрена сейчас Чимин там лежит с ножом в груди, а ты стоишь здесь живой и здоровый? Если он умрет, то это будет только твоя вина, а не моя, Саны или землян! — истеричная тирада, бьющая в самую суть, оказалась настолько правдива и жестока, что гримаса вины и злобы перекосила лицо виновника и поникла в звуках завывающего урагана.       — Вы чего разорались? — минуты молчания прервались неожиданно подошедшей Розэ, что до этого невинно прогуливалась по лесу в течении нескольких часов и не подозревала о происходящем в стенах душного лагеря.       Девушка с самого утра после ухода друга чувствовала себя отвратительно, поэтому в обед решила сбежать из давящих шумных стен и начать одиночно тренироваться, но без надежного товарища все валилось из рук вкупе с плохим настроением. Стоило им с Чимином прошлым вечером поговорить о его желании помогать остальным ребятам и влиться в систему, то Розэ была как на иголках, чувствуя, как теряет своего единомышленника.       — Иди куда шла. — Чонгук небрежно махнул рукой в сторону, будто отмахивался от насекомого. Ему совсем не до размышлений о своем пренебрежительном отношении к девушке, когда под угрозой что-то более ценное, чем мнение других людей о нем.       — Стой. — Сонми одним жестом руки заткнула грубого паренька и удивленную такой наглостью Розэ, будто не она минутами ранее верещала на всю округу. Прозрение снизошло на голову так стремительно, что она поначалу не могла собрать все в одно целое. Сонми так резко выдернула подругу с места за руку, что у той просто не осталось выбора. — За мной.       Розэ, мало что соображающая в этом сумбуре, плелась за взвинченной походкой, попутно выискивая взглядом друга, который должен был вернуться в паре с Чонгуком. Она даже не обратила внимания на опустевшую поляну и повышенное чувство негатива вокруг, на мокрые ладони Сонми или же мечущийся взгляд Чонгука. Все пролетало мимо нее, будто она и не причастна к общей жизни сотни.       Такое приятное чувство беззаботности и отреченности длилось ровно двадцать секунд пути, пока они не зашли внутрь челнока, где на первом этаже столпилось несколько десятков всюду глазеющих любопытных подростков. Но для Розэ они были незначительны и неинтересны, ведь все внимание приковалось к одиноко стоящему столу в отдалении от центра, где вокруг металось несколько ребят, а на холодном металле лежал единственный человек, кого она могла без запинки назвать своим другом.       Тело двигалось само по себе быстро и собрано и через мгновение ока девушка стояла над Чимином, пытаясь понять, как подобное могло произойти за один неполный день. Уши пульсировали от ударов сердца, а глаза не могли зацепиться за что-то одно и приходилось часто моргать, чтобы беспокойное помутнение не застилало зрение и была возможность оценить ситуацию. Теперь все минувшие моменты, вырванные по секундам, сложились в целую картину и серьезность оказалась до ужаса велика. Чего девушка так не любила.       — Ты сможешь ему помочь? — дрожащим голосом и молящим взглядом обращается Хосок, не в силах отойти дальше, пока лучший друг в таком состоянии. В отличие от остальных, он имел все права на срывы и требования к другим, так как на кону жизнь его самого родного человека.       — Нет. Нет, не сама. — смахнув все свои переживания в дальнюю яму, Розэ мотнула головой и сильнее сжала челюсть, чтобы вернуть контроль, утраченный от первоначального шока. Она хоть и была решительна во многом, но слепой самоуверенностью не славилась. — Одно лишнее движение и могу задеть сердце или аорту. — на глаз она определила место ранения, но проблема таилась намного глубже, а именно в длине самого ножа и из-за этого давать какие-то гарантии не рискнет. — Пан или пропал. Где Сана?       — Обдолбалась. — Сонми не решалась подойти ближе и взглянуть на Чимина в этом состоянии, поэтому отрешенно терлась в углу челнока, куда уже задувал сильный ветер, загоняя листву и мелкий мусор с поляны. — Что если… А что если мы свяжемся с Ирэн? Шанс возрастет? — Сонми бросила беглый взгляд в толпу и кивком подозвала Рюджин.       — У них есть технологии, симулятор в операционной значительно облегчит работу. Но не на сто процентов. — легкое воодушевление закралось в сознание, но Розэ тут же отбросила наваждение, чтобы при неудачном исходе не сломаться. — Связывайтесь. Мне нужна чистая вода, бинты из аптечек и нитка с иглой. — скинув с себя грязную куртку, Розэ технично затянула волосы на затылке и принялась к более тщательному изучению раны без лишнего внешнего воздействия. — И чем-то обеззаразить руки и предметы нужно.       Слова ее терялись в общем гомоне звуков, мешающихся с небывалой громкостью. Ветер бил ветками металлический корпус и к нему за секунду добавился настоящий ливень, какого прибывшие еще не видели за все время пребывания на Земле. Шторм, круживший вокруг места обитания целый день ударил мгновенно и неожиданно, как бы к нему не готовились с самого утра.       Помимо природных условий накалялась обстановка и внутри. Стресс, переживаемый при виде умирающего человека повышал уровень агрессии, как и месяц назад, когда все вышло чересчур плачевно и погибло несколько людей. Препирательства нарастали с каждой минутой, и кто-то ругался уже из-за того, что встал неугодно для другого.       — Так, пошли все вон отсюда! — понимая, что Сонми не может в паре шагов расслышать жизненно важные просьбы и принести все необходимое, злость вскипала в жилах. Махнув в сторону, она пыталась сделать все, чтобы хоть как-то облегчить и так тяжелую атмосферу. — Двигайте наверх или валите на улицу, но чтобы через минуту никого здесь не было!       — Ты сама сейчас вылетишь отсюда. — Джебом, сцепившийся только что с Минги за отдавленную в толкучке ногу, плевался ядом теперь и в ее сторону. — Целый день строишь из себя главную и командуешь! Всех задрали уже твои вопли! Поэтому, может, тебе выйти?       — Интересно, кто меня заставит? — сейчас Сонми мало что беспокоило, ведь эти взбалмошные идиоты могли обрубить последний шанс на спасение человеческой жизни. Она готова пойти на риски, даже если расплачиваться придется долго и мучительно, поэтому пальцы начали мелко подрагивать. — Если через двадцать секунд ты еще продолжишь мозолить глаза, то Чонгук, который из-за вашего гонора потеряет друга, окажется наименьшей проблемой. И поверь, он, в сравнении со мной, куда милосерднее. — Сонми сама не поняла в какой момент у нее в руке оказался зажат пистолет, вынутый из-за спины, но в отличие от нее это заметили остальные и отшатнулись на шаг в страхе за свою голову, когда на них смотрят такими ожесточенными глазами четы Ли. Даже Джебом от этого вида напрягся и сдался под тяжелой аурой девушки. — Так-то лучше.       — Подстилка. — у лестницы на второй этаж послышался обиженный голос, но Сонми совершенно не придала ему значения, выслушивая повторную просьбу Розэ, когда люди начали спешно подниматься наверх и оставались только те, кого она не прикончила бы.       — Дженни свалилась с метеозависимостью еще вчера. Я попробую сама пробить сигнал, но из-за бури это будет тяжело и с сильными помехами. — Рюджин, выслушав задачу, проматывала в голове все каналы, какие только имеются на корабле, готовая влезть в каждую линию.       — Этого будет достаточно. — Сонми убрала свое средство запугивания и промотала в голове остальные пункты. — Эй, укурок, стоять. — заметив сбегающего по лестнице Джисона, Сонми тут же остановила его, так как помощь от него пригодится, несмотря на брезгливый и местами перепуганный от вида раны взгляд. — Тащи свою нычку, нужно убить здесь всю заразу. Хосок, у тебя золотые руки, попробуй соорудить иглу из проволоки. И несите все аптечки, какие только найдете. — видя состояние паренька, который по ходу работы может только мешать своими переживаниями, Сонми решила занять его голову и руки чем-то полезным и важным для друга. Только Хосок сможет потрудиться на совесть и сделать все безупречно. — Нити бери с тетивы для луков. Самый подходящий вариант. Я схожу за водой. — девушка напоследок посмотрела вокруг, всячески избегая стола, где Розэ уже разрезала футболку Чимина и оттуда на фоне светлой кожи красовалась черная рукоять ножа вокруг кровавого пятна. — Где Минхо?       — Наверху всех успокаивает, чтобы не передавили друг друга. — Джисон уже стоял с настойкой, оторванной от сердца и вручил местному доктору, что безжалостно поливала спиртом руки. С его выражения лица можно описывать все стадии горя и потери, когда на глаза попадается подобное расточительство.       — Хоть кто-то из нас учится на ошибках. А Чонгук? — Сонми удивилась, что за все время их нахождения на корабле от лидера не было произнесено ни слова, да и рядом с другом он не был замечен. Сначала она даже не задумывалась об этом, борясь со своим беспокойством, но когда на улице разверзся такой шторм, то даже ему стоило бы зайти, а не строить из себя героя. Молчание оказалось слишком затяжным. — Его не было здесь?       — Он вышел из лагеря сразу, как вы разошлись. — Рюджин, которая в тот момент стояла на возвышенности, контролируя процесс крепления антенн и солнечных панелей, видела и начало, и завершение громкого прибытия. — Ушел с несколькими ребятами.       — Кретин. — Сонми готова рвать и метать из-за необдуманного поведения напарника, который вытворял сегодня все глупости разом.       Хотелось сразу выйти и нагнать самоуверенного барана, но при огромном желании она бы не смогла воплотить мечты о расправе в реальность. Сонми желала забиться в угол, спрятаться ото всех и в паре с Джисоном переживать этот ужас где-то вдалеке — непричастно к происходящему — но один вид умирающего человека заставлял ее двигаться, пока это имеет смысл. Унести ноги как можно дальше казалось манящей идеей, однако присутствие ее остается важным для поддержания какого-то контроля во время операции, даже если не она собственноручно будет вытаскивать чертов нож.       Перед выходом наружу, откуда порывами рвется ветер через плотную парашютную ткань, Сонми парализовано замирает. Взгляд ее скользит по сидящей на оставшемся закрепленном сидении девушке, которую она уже и не надеялась увидеть живой. Впрочем, вид и правда был не лучшим и лежи она просто на земле, то можно смело спутать с мертвецом.       Пара шагов и Сонми крепко прижимает к себе Мирэ, обхватив ее исхудалые плечи в грязных лохмотьях. Они давно не подруги, расходились за прошедший год всегда с напряженным многоточием в отношениях, но девушки по-прежнему далеко не последние по важности люди в жизнях друг друга. Сонми росла рядом с Мирэ, длительное время считала лучшей подругой, поэтому такая пропажа не могла не отразиться, хоть она и старалась не зацикливаться на этом в череде других проблем.       Мирэ так и простояла в оцепенении, не веря, что та извечно вспыльчивая и обидчивая Сонми первая сократила это с виду маленькое, но на самом деле бесконечное расстояние между ними. Она оказалась единственным человеком, судя по всему, кто из всей сотни был рад ее возвращению, несмотря на сотворенную в прошлом ошибку. В груди робко колыхнул родной огонек, когда человеческое тепло спустя столько недель все же окутало ее крепкими объятьями, прежде казавшимися такими недосягаемыми. Сейчас же она могла только расслабленно опустить голову на подставленное ей плечо, не в силах поднять руки выше, будто это спугнет обеих.       — Рада, что ты жива. — единственное смогла прошептать Сонми, понимая, что сейчас большего она дать не в силах. Хотя это и не нужно. Прежде они всегда понимали друг друга по настроению, пока переломный момент не настиг их стремительно и беспощадно.       — Я тоже. — хриплый вымученный голос не потерял окраса облегчения и заботы о когда-то близком человеке даже в такой момент. Мирэ не знала о судьбе Сонми после бунта и боялась, что она могла остаться последней из их квартета детей Совета, но эти мысли рассыпались подобно шалашам, которые сносило сейчас снаружи.       — Я позже подойду, а ты отдохни. — Сонми отпустила объятья также быстро и немного неловко, как и заключила, а после вылетела из челнока под ливень и грохочущее небо.       Разрушительный ветер уже снес часть построек, а ветки летали с такой скоростью и силой, что могли запросто убить, если кто-то неосторожно решит выбежать наружу и не прикроет голову чем-то прочным. Ураган превратил день в ночь, нагнетая обстановку, а каждая молния, бьющая над головой, немедленно освещала округу, возвращая все на свои места.       Розэ старалась абстрагироваться абсолютно от всего происходящего возле нее. Особенно много усилий она прилагала, чтобы не поглядывать каждую секунду на бледное лицо Чимина, под бледной кожей которого отчетливо виднелись вены и кровоподтеки. Ей приходилось оперировать и мужчин, и женщин, и детей в разных состояниях, но ничто из этого не сравнится с теми эмоциями, которые едва удавалось сдерживать сейчас.       Жизнь наставника, союзника, друга находилась в ее руках и это влияло на состояние и настрой, как бы не старалась она зарыть в себе черту человечности. Розэ пока не представляла себе, что будет, если в один момент что-то пойдет не так и сердце у нее под руками остановится. Чимин стал отдушиной в этом свободном мире, где все по-прежнему следуют каким-то обременяющим правилам. Уж такого товарища терять она не собиралась, да и за эти недели прикипела к его постоянному обществу.       — Рюджин, еще долго? — Розэ перекрикивает порывы ветра и шипящее радио, с которым отчаянно борется инженер и взывает к станции. Пока Ирэн не проконсультирует, она не в силах приняться за работу и остается только менять бинты, которые притащил Хан, избегая нахождения на первом этаже.       — Проклятая буря сбивает весь сигнал. — и без того взвинченная от стресса девчонка подпирала рукой влажный лоб и выборочно нажимала на кнопки, чтобы достучаться до хоть какого-нибудь канала связи. — На крышу к антеннам сейчас сунется только самоубийца.       — Я могу попробовать, если скажешь, что нужно делать. — подал из-за угла голос Джисон, который не рисковал подойти ближе. Его тошнило от одного вида пострадавшего, от гнетущей атмосферы, поэтому и пытался как-то свалить подальше.       — Ты тупица, а не герой, Хан. Сиди на заднице ровно. — рявкнула Рюджин, в перерыве с заученными фразами для вызова Эридиана. — Металл скользкий из-за дождя, а ты еще и коротышка. Тебя ветер снесет, даже за корпус зацепиться не успеешь.       — Все лучше, чем я буду сидеть здесь и видеть все! — задетый словами, парень на порядок повысил голос и сцепился во всей происходящей суматохе с взрывной девчонкой.       — Тогда проваливай! — не отрываясь от динамиков, парировала Рюджин. Она не меньше него готова поддаться срыву с желанием сбежать отсюда, но когда люди возлагают на нее столь большие надежды, то уже не получается проявить эгоизм. С этим она смирилась с первых дней пребывания на Земле.       — Чтобы сегодня точно кого-то пришлось хоронить? Ну нет, знаешь ли. Я не псих и на смерть добровольно не пойду. — подразумевая лучшую подругу, Джисон явно показал свои приоритеты. Нервный взрыв с мелкими крупицами истеричного юмора несколько сбавил обороты напряжения внутри корабля, когда обе девушки уставились на него с выпученными глазами. — Что?! Если выбирать наименьшее из зол, то я лучше полезу на крышу. Будет хоть небольшой шанс на выживание, в отличие от пыток Сон.       — Придурок. — глядя на представление, Рюджин не удержалась от усмешки. Гнет обстоятельств и правда слегка отступил после секундной разрядки, позволяя шестеренкам в голове закрутиться с новой силой. — Ладно, попробуем иначе.       Рюджин бегом поднялась с места, сорвав запасной прототип приемника, и рванула к выходу, где почти столкнулась с Сонми, несущей полдюжины емкостей с водой. На спусковом трапе в паре с Джисоном она безжалостно разрезала карманным ножом кабель, который вел к их драгоценным антеннам так долго укрепляемым ранее.       За манипуляциями тонких и ловких пальцев невозможно углядеть, но Рюджин хватило пары минут и пятиэтажного набора матерных слов для душевного спокойствия, чтобы соорудить что-то, что должно работать в ее мастерских руках. Она всучила прибор Джисону и уже без слов направилась обратно для связи с Эридианом. Если этот вариант не сработает, то уже ничего не спасет их положение.       — Эй! И что прикажешь с этим делать? — загипнотизированный отточенными движениями Джисон вырвался из оцепенения и с глупым выражением лица вперился в девчонку, закатывающую глаза.       — Я прикрепила коаксиальный кабель к приемнику, сам челнок уже служит металлической антенной, тебе нужно лишь стоять с поднятыми руками и не двигаться, чтобы был ровный сигнал. Уж с этим твой обезьяний мозг справится? — словно малому ребенку Рюджин с самым красноречивым лицом вколачивала примитивные фразы в безызвилистую, по ее мнению, голову.       — А меня молния не поджарит? — проигнорировав колкость, Джисон больше волновался за свою безопасность, так как стоять подобно Статуе Свободы в бушующий шторм не самое разумное решение.       — Вот и узнаем. — Рюджин пугающе оскалилась, отчего парнишка тут же засеменил на месте, думая, куда бы унести ноги. Даже молния сейчас его так не страшила, как девичий взгляд. — Да расслабься ты. Мы сделали заземление сразу, когда нам сказали про надвигающийся шторм. А вот насколько у нас получилось, ты и проверишь. — она быстро похлопала по плечу и удалилась, оставляя заикающегося парня наедине с грозой.       Возле раненого обстановка была в разы мрачнее, чем на всем корабле. Без связи невозможно приступить к операции, но и ждать так долго — непозволительная роскошь. Оставалось только терпеть и мысленно надеяться на благополучный исход. Нет никаких моральных сил для разговоров, все обращалось в переживания и душевные стенания, пока бездействие кнутом рассекало плоть до костей.       Розэ не смела даже на миг отвести взгляда от раны, от вздымающейся в надрывистых вдохах груди, от треклятого ножа, проскользнувшего между ребер. Не будь она столь натаскана в делах врачебных, то побледнела бы от серьезности происходящего, а постоянная тошнота сопутствовала всему времени нахождения возле угасающего друга. Мысли заполоняли голову стремительно, когда безделье подобно наковальне придавливало к земле без шанса на произвольное движение.       Звонкий голос Рюджин вновь рассек пространство первого этажа и выдернул из дегтярной ямы ухудшающегося потока мыслей. Розэ оглядывала помещение пустым взглядом, потому что еще минута и беспокойства перейдут в навязчивый тремор, а это ей нужно в самую последнюю очередь. Сидящая в отдалении Мирэ поглощала что-то из запасов, которые ей настойчиво всунула в руки Сонми вместе с водой. Хосок мастерил идеально ровную иглу, скручивая и выбивая из проволоки плоской стороной ножа, сидя у вертикальной лестницы. Сонми же наматывала круги, пребывая в самых разных состояниях, каких не прочувствовать обычному человеку с меньшим эмоциональным спектром.       — Может, тебе присесть? — Розэ замечает насколько истощена подруга из-за шквала происходящего, но не может ее понять. Она не видела ни ее лидерское исполнение обязанностей на протяжении дня, ни какие-либо душевные переживания, поэтому оставалось стрелять наугад. — Ты скоро с ног свалишься, а мне еще помощь нужна будет.       — В смысле помощь? Хочешь, чтобы я помогала тебе в операции? — и без того светлая кожа совсем потеряла цвет, стоило узнать свою участь. Сонми едва сохраняла спокойствие, удерживаемая мыслями над расправой на виновном Чонгуке, но Розэ словно дала ей пощечину своими словами.       Дочь жестокого Советника перестала бояться крови и серьезных ран давно. Тогда Сонми пыталась ковыряться в собственных побоях с усилиями самостоятельно заштопать ранения на животе или ногах, чтобы лишний раз не обращаться в мед-крыло и не ловить на себе косые взгляды, а также не терпеть очередной разнос от отца за проявленную слабость. Первые разы, конечно, она теряла сознание из-за невыносимой боли и отвращения при виде раскуроченной кожи и приходилось все же идти к врачу, но за два последних года она приноровилась и доступные повреждения поддавались все легче.       Однако подобное совсем не идет в сравнение с тем, что предлагала Розэ. Прежде Сонми несла ответственность только за себя и все контролировала, привыкшая к таким казусам, сейчас на кону стоит жизнь другого человека. Тело обволакивало ужасающим покрывалом, когда чья-то жизнь в буквально у нее в руках, но хуже становилось от осознания, что тот человек — Чимин.       Хотелось бы Сонми вернуться на месяц назад, хотя бы на пару недель, пока она не начала осознавать удручающую реальность, где среди всех десятков относительно неплохих парней внимание остановилось именно на заносчивом, наглом и чертовски раздражительном блондине с поразительным даром привязывать к себе людей. В прошлом она в глубине души даже поликовала бы недолго из-за такой справедливой кармы за все его оскорбления и выходки. Теперь же, если что-то пойдет не так, то Сонми не просто потеряет кого-то из своих людей; это будет смерть человека, с которым за плечами много серьезных недосказанностей и слишком странные взаимоотношения, где хотелось бы разобраться.       — Разумеется. — без колебания утвердительно кивает Розэ и прочно цепляется взглядом за оцепеневшую девушку посреди корабля. — Мирэ истощена; Сана под травой; Хосок весь на нервах и от него будет больше мельтешения, чем реальной помощи; никому другому, кроме тебя, я здесь больше не доверяю. — Розэ сыпала фактами и доводами, к которым при всем желании не докопаться, но Сонми и бровью не повела на такую честь, понимая, что находится в диком стрессе, учитывая восприимчивость.       — Есть! — радостный возглас Рюджин не позволил Сонми вступить в противоборство и лишил ее возможности на безучастность в операции. Следом за ее голосом из шипящих динамиков послышался голос того, кто практически живет в командном пункте.       — Земля, в чем дело? — строгий мужской голос говорил с привычной укоризной, отчего сразу почудилось, что он отчитывает буквально всех. — Над вами скоро будет эпицентр бури. Включать радио опасно.       — Позови Доктора Кан. Срочно! — Сонми перехватила микрофон, отринув страх перед отцом, и с отчаянием в голосе связалась с кораблем. — Нужна помощь. Одного из наших ранили земляне. Он умирает. — напоследок голос предательски задрожал, потому что именно в это мгновение осознание снизошло на голову, отрезая все другие проблемы, которые до этого беспокоили девушку.       — Они объявили войну? Вы выступили против них? — все продолжал сыпать вопросами Советник, будто ничего не произошло и сейчас на Земле не борется за последний глоток жизни один из «подопытных» детей.       — Пап, прошу! Не сейчас! — отчаянно ударив по столу, она начинала терять самообладание. Ее уже не столь сильно волновала реакция отца, которому она недавно напрямую желала смерти, ведь ставки повысились и от каждой минуты зависел исход. — У него нож в груди.       — Советник Кан уже направляется лазарет. Переводим связь. — таким же беспристрастным тоном закончил Кейн, и звенящая тишина поселила страх в сердцах. Отныне каждому затяжному молчанию будет сопутствовать это раздирающее чувство.       — Сонми, подойди. — Розэ технично простерилизовала все вокруг на второй раз спиртом и передала бутылку девушке, которая впервые за время подошла к столу и увидела все вблизи. — Промыв руки, ничего после этого не касайся. Ни одежды, ни лица — ничего вокруг не трогай. Чимина я обработала. — Розэ чеканила своим голосом так быстро и уверено, что не удавалось и слова вставить где-то между. От нее так и веяло решимостью, чего раньше она не показывала в полной мере. В отличие от Сонми, которая заметно тряслась перед грядущим испытанием.       — Главное следи, чтобы лишнего ничего не сделала, а уж со стерильностью я справлюсь. — надрывистым голосом она значительно отличалась от сосредоточенной Розэ.       Выхватив из рук бутылку, Сонми первым делом пригубила несколько глотков, для необходимого успокоения, иначе откачивать придется не только Чимина. Горечь напитка будоражила и одновременно расслабляла, открывая второе дыхание перед самым тяжелым моментом, выпавшим на их юные плечи. После Сонми, как и положено, обработала руки под четким надзором и теперь оставалось ждать голоса из динамиков.       Воодушевление или облегчение и не думало приближаться к озадаченным ребятам после починки связи. Если ранее они могли оправдать неудачу отсутствием возможностей и помощи, то теперь вся ответственность целиком на них и любой промах будет на их совести, как и провал. Тревога била по вискам и отдавала в затылке, но отныне даже это не расценивалось как уважительная причина к проигрышу в гонке со смертью.       Секунды тянулись мучительно долго, терпение ускользало сквозь пальцы, подобно песчинкам, улетающим из-за дуновения ветра, а молчание в динамиках никак не прекращалось. Очевидно, корабль, плывущий по орбите имел совсем немаленькие размеры, походя на небольшой город с кучей улочек и домов в виде персональных кают и отдельных станций, отчего временами приходилось блуждать по коридорам. Однако, Ирэн как главный врач Эридиана жила в паре минут от своего рабочего места и если она не отвечает так долго, то ее носит где-то в другой части корабля. Это угнетало.       Неприятное безмолвие под завывания ветра и плач дождя сдавливало пространство, в котором становилось трудно дышать. Тяжелый удручающий вакуум лопнул стремительно и беспощадно, оглушая обитателей, что весь последний час наэлектризованы и без всякой грозы. Звук шагов и резких движений, отражающийся от металлических стен, оказался в разы громче, чем шум снаружи. В шаттл уверенно вошло четверо ребят с Чонгуком во главе и волочащимся по земле бессознательным дикарем с повязкой на глазах.       — Какого черта?! — Сонми, и без того злая на парня за его беспечность и рискованность, теперь, казалось, начала дымиться от возмущения. — Ты что удумал? — девушка хотела бы броситься разъяренной бешеной собакой на раздражающего ее лидера, но из-за грядущей операции и небольшого запаса спирта уже не могла позволить себе замараться.       — Пора получить ответы. — беспристрастно и уверенно говорил Чонгук, высокомерно глядя прямо в глаза. Такое пренебрежительное отношение к себе он не терпел, несмотря на их договоренности, а потому и обливал морозом в каждой своей фразе. — Мы допросим его. Тащите на третий ярус. — отданный приказ тут же привелся в исполнение, а сам главарь остался на месте, так как видел, что напарница желает еще много чего ему высказать и сейчас самое время набраться от нее злобы и желчи, чтобы выплеснуть все на землянина.       — И что? Это будет твоя извращенная месть? Будем уподобляться этим дикарям? — сжимая как можно сильнее челюсть, Сонми не верила в такую порывистость Чонгука. Совсем не в его стиле подвергать людей опасности из-за вспыльчивости и злопамятности. — Или решил потешить самолюбие?       — Разуй глаза пошире, Ли. Нам придется действовать так, если хотим иметь больше козырей в руках. На одних автоматах не противостоять землянам, но вот со сведениями у нас появится шанс. — Чонгук словно сам верил в свои слепые доводы, но он еще тогда на берегу поддался тщеславию и теперь оставалось поддерживать изначальную легенду. — А если эта обезьяна не даст нам ответы, то да, считай, что я затеял все из-за мести.       — А если кто-то еще пострадает из-за этой выходки, то ты встанешь на его место, напыщенный ублюдок! — Сонми впервые в жизни физически ощутила, как кулаки не просто чесались, а горели в ожидании удара по чужому лицу. Из-за невозможности разукрасить физиономию хотелось сдирать с себя кожу, но получалось лишь испепелять лидера взглядом.       — Если ты успокоилась и высказала весь свой скудный словарный запас, то лучше скажи, как там Чимин. — в отличие от нее парень не был столь расточителен в энергии и обращал внимание только на интересующие вещи. Взгляд обратился за спину блондинки, где в прежнем ожидании стояла Розэ и не лезла в разборки, где каждый из них уже во многом для нее был не прав.       — Твоими стараниями лежит при смерти. — едко выплюнула Сонми пренебрежительную колкость и вернулась на место, так как шипение колыхнуло из радио и притаившаяся безликой тенью Рюджин включилась в работу. — Надеюсь, ты меня услышал и хоть теперь подумаешь о безопасности своих же людей.       Чонгук уже и сам хотел прописать пощечину крикливой девке, которая настолько глубоко копала за две минувшие перепалки, что даже он погружался в самокопание и испытывал вину за свои действия. Ему все же стоило придерживаться изначально подобранной тактики и не открывать мысли перед Сонми, но какого-то черта язык сам развязывался, и парень действовал необдуманно и рискованно для будущего себя. Теперь же она била точно в цель своими обвинениями и прошибала насквозь жестокой реальностью, где большая часть вины лежит именно на его плечах.       Мысленно психанув, Чонгук хотел поскорее добраться до землянина и предать его мучительным пыткам, а потому скорее приблизился к лестнице, ведущей наверх. Махнув Хосоку, он молча приказал следить за происходящим с Чимином и в случае чего уведомить его. И он надеялся, что друг за все это время поднимется к нему лишь единожды с хорошей новостью, а пока Чону придется отринуть все положительное в себе и поддаться темной стороне.       — Говорит Доктор Кан. Сотня, как меня слышно? — с короткими прерываниями и механическим хрипением голос Ирэн раздался в помещении и отвлек всех от одного негатива, чтобы направить на другой. — Расскажите, что произошло.       Сонми бросила беглый взгляд в сторону, где должна быть Мирэ, чтобы уведомить о связи с ее матерью, но той на месте не оказалось. Последний раз, когда она издалека следила за состоянием девушки, та по виду либо провалилась в беспробудный сон, либо снова потеряла сознание от истощения. Теперь же ее и след простыл, а значит Мирэ могла пойти только вслед за Чонгуком и землянином и это вводило в невероятный ступор.       — Лезвие вошло слева под острым углом. Где-то семьдесят пять градусов. — Розэ тут же взяла инициативу на себя, так как проглядела рану со всех сторон и изучила вплоть до миллиметров. Ее сосредоточение поражало, как и твердость в голосе после затяжного молчания и беспокойства за друга. — Между шестым и седьмым ребром.       — На сколько глубоко вошло? — такой же врач мгновенно включился в работу, когда голос бывшей ученицы долетел до нее через сотни километров.       — Неизвестно. Нож не вынимали. — Розэ подошла к Чимину с раненой стороны и убрала все бинты, в которых больше нет необходимости. Парень лежал все также неподвижно, и только поднимающаяся грудь от вдохов намекала на его состояние, так как кожа становилась все более бледная.       — Хорошо, молодцы. — параллельно с разговором в лазарете, вероятно, орудовали специальные врачи, моделируя ранение в симуляторе, для дальнейшего консультирования. — Из раны вытекает жидкость?       — У него температура повышена. — тыльной стороной руки Розэ прощупывала шею, ключицы, грудь и такая резкая перемена состояния сильно взволновала, поэтому вопрос пролетел мимо ушей. Черные брови густо нахмурились, вызывая морщинки на переносице, что прямо кричало о возросшем негодовании.       — Это ничего, при ранениях такое бывает. Розэ, скажи, из раны вытекает жидкость? — чеканя слова с особой твердостью, Советник Кан требовала от подопечной четкого регламента вопрос-ответ.       — Нет, ничего не вытекает. — Розэ хотела тут же ударить себя по лбу, за такую оплошность, какую сразу заметил опытный медик. Девушка осмотрела всю рану, наивно полагая, что в зоне риска лишь сердце, совершенно забыв про легкие. — Плевра цела.       — Хорошо. Очень хорошо. Ему повезло. — Ирэн воодушевилась, в отличие от детей, для которых рана осталась раной и нож пока не планировал исчезать в загадочной дымке. — Тогда не будем тянуть. Ты готова?       — Да. — уже не так уверенно кивнула Розэ самой себе. Она пересеклась взглядом с бледнеющей с каждой секундой Сонми и это совершенно не прибавило ей настроя. Именно в эту секунду начинается проклятый пан или пропал и становилось тяжелее дышать.       — Ты оперировала и более тяжелые случаи, поэтому не смей сомневаться. — голос доктора был не столь приободряющим, сколько приказным, поэтому Розэ по-военному выпрямила осанку и стерла с лица все эмоции. — А теперь возьмись за нож покрепче. Нужно направить его вверх и совсем чуть-чуть влево, когда будешь вынимать.       — «Чуть-чуть» — это как? — от такой расплывчатости даже Сонми отмерла и с широкими глазами покосилась на радио, словно там стояла мать Мирэ со своим привычно строгим вытянутым лицом и поджатыми губами. Девушка не особо мыслила в медицине, но твердо уверена в том, что педантичная точность синоним ко всему, что связано с врачеванием.       — Три миллиметра. Больше — будет опасно, меньше — тоже. Аорта слишком близко. — последние слова звучали как приговор перед смертной казнью, отчего холодок пробежался по спинам всех, кто хоть отдаленно слышал речь Ирэн. Гробовое молчание повисло над головами и придавливало их с каждой секундой к холодной могильной земле. — Когда вытащишь нож, то самое сложное останется позади.       Радио прекратило свое вещание, чтобы не отвлекать Розэ от грядущего подвига или смертельного провала. И хотя внешне она была спокойна: руки не дрожали, глаза не бегали, но вот отзвуки ударов сердца заполоняли слух, отчего казалось, будто голову опустили в бочку с водой и не позволяют вынырнуть. Лицо покрылось испариной, то ли от духоты помещения, то ли от накатившего волнения, но Розэ предпочитала думать о первом варианте.       — Возьми лампу и держи ее наверху, чтобы свет точно падал на рану. — переводя дыхание глубокими вдохами, Розэ настраивалась на работу и пыталась хоть отдаленно создать приемлемые условия для дальнейшей точности. — И держи руку на пульсе. Я начинаю.       Сонми спешно принесла фонарь, стоящий в углу и яркий холодный белый свет залил весь стол, принося дискомфорт глазам, зато полную доступность к ране. Долго не решаясь, девушка все же боязливо коснулась лучезапястной артерии в попытках нащупать верную точку, но казалось, что она слышит только собственные удары сердца, подскочившего до двухсот ударов. Из-за своих переживаний она не могла сосредоточиться, чем только оттягивала роковой момент, хоть и проводила операцию подруга. Плюнув на эту безнадежную затею, она коснулась ледяной от ужаса рукой шеи и слегка надавила на сонную артерию двумя пальцами, в которые тут же побежала частая пульсация.       — Да он горит весь. — не сдержав удивления, Сонми испуганно втянула воздух ртом и со страхом покосилась на Розэ. — И сердце стучит, как бешеное.       — Меня это тоже беспокоит, — тихо добавила Розэ, чтобы отголоски фраз не долетали до микрофона. Она обеспокоенно взглянула на лицо друга, словно извиняясь за последующую пытку, которую они доставят своими действиями. — но Ирэн лучше знает, о чем говорит. Он мог просто потерять много крови.       Под грохочущее небо снаружи и бушующий ветер Розэ выпускает из легких последние остатки тревожного воздуха и усмиряет свое сердце. Она абстрагировалась от происходящего, не замечая никакого шума или движения, все внимание фокусировалось на ноже и ни на чем более. В ушах словно появились затычки, что не позволяли ни одному звуку приблизиться и как-то отвлечь в те секунды, когда она будет вершить судьбу парня.       Левая рука почти невесомо обхватила холодный нож, но так выглядело только с виду, потому что на деле хватка оказалась почти мертвенной; правой ладонью Розэ придерживала тело, упираясь в верхние ребра, чтобы Чимин не потянулся вслед за оружием. От небольшого прикосновения бессознательный парень вздрогнул, а значит, что дальше будет только тяжелее.       Концентрация достигала своего пика, тело напрягалось до проявления выпуклых вен под кожей, а зубы неестественно громко скрипели, сжимаясь от вкладываемого усердия в каждый вдох. Казалось, обладай Розэ хоть маленькой долей той восприимчивости, что ее нынешняя ассистентка, то уже потеряла бы сознание от всей этой нервотрепки, но сейчас она держалась горой и даже обращенные на нее молчаливые взгляды с затаенным дыханием перестали иметь всякое значение.       Розэ старалась действовать предельно осторожно, не торопиться там, где суета совершенно не нужна, поэтому очень много сил вкладывалось в своевременное ослабление напора. В противном случае, она позабудет о жалких трех миллиметрах, от которых зависела жизнь Чимина. Она повторяла эту цифру в голове, как мантру, чтобы не переусердствовать. И все же нож выходил с огромным трудом, и рука начинала трястись от вложенных сил. На один миллиметр вверх тратилось по несколько секунд, чтобы подкожные ткани не сильно деформировались из-за инородного предмета.       — Роз, он просыпается! — нервно повысив голос, Сонми озиралась то на рану, то на самого парня, который от доставляемой ему боли пришел в сознание в самый неподходящий момент и начал панически дышать, пытаясь потянуться и выгнуться вслед за ножом.       — Держи его. — перекрикивая болезненные стоны и кряхтение, Розэ не смела шевельнуться, чтобы не растерять настрой. Ей хотелось бы верить, что Сонми сможет сделать все возможное и не дать Чимину пошевелиться, иначе он одним движением себя прикончит. — Чимин, сейчас я вытащу нож. Понял?       У юноши получилось лишь жалобно проскулить в знак согласия. Выбора у него все равно нет, а так он хоть покажет свою готовность к будущей агонии. В этот момент Сонми уже не требовалось контролировать сердцебиение блондина, и теперь она полностью придавливала предплечьем содрогающееся тело к столу, пока во второй руке раскачивалась лампа.       С каждой секундой мучений, что выпали на долю Чимина, по миллиметрам на поверхности показывалось острие ножа. Оружие выходило тяжело, сопровождаясь вытекаемыми струйками крови, но оно выходило и это уже вселяло какую-то небольшую надежду. Покрытое багряной жидкостью лезвие не задевало целые ткани, так как Розэ всячески пыталась оттянуть кожу, чтобы не нанести больше увечий.       Труднее всего давалось отклонение рукояти в сторону, так как три миллиметра — ничтожно маленькое и до жути точно обусловленное значение, за которое приходилось цепляться. Когда примерно половина ножа показалась вне тела, судя по начавшемуся сужению лезвия, то Розэ, задержав дыхание, одним отточенным и быстрым рывком полностью извлекла его, чтобы избавить друга от пытки.       На последнем издыхании Чимин готов был закричать из-за трения по ребрам и растягиваемыми межреберными мышцами, от этого ощущения он чуть ли не откусил собственный язык, но боль ушла так же мгновенно, как и появилась. Ноющая тяга и пульсирующая из раны кровь не были столь адскими и терялись на фоне мучений секундами ранее, отчего парню почудилось, что он скоропостижно отправился за завесу жизни.       — Получилось… — в неверии одними губами шептала Розэ, затуманено глядя на глубокую рану, а после на орудие в руках, которое тут же откинула в сторону. Из приоткрытых губ вылетали тяжелые выдохи, словно избавляя организм от смертельного духа, которым они дышали мучительно долго. — Получилось. — истеричная усмешка вырвалась из груди, выбивая воздух, и Розэ, наконец, смогла расслабленно опустить плечи и немного прикрыть глаза.       Сонми впервые не смогла выдавить из себя ни слова. Она готова лекарю руки расцеловывать и поздравлять с успешным спасением человека, но сейчас все застревало в горле из-за невообразимо огромного кома. Ей не приходилось совершать такой подвиг, какой только что провернула Розэ, представлять подобное страшно. Но даже находясь просто рядом, она впитывала в себя, забирала все то, что происходило внутри подруги и словно проживала все те тревоги за двоих, чтобы Розэ было проще действовать без чувств.       От такого эмоционального потрясения теперь Сонми приходится стальными оковами сдерживать себя от того чтобы не свалиться и не закричать во все горло, выплескивая вулкан эмоций. Она даже не заметила, как в попытке совладать и с облегчением, и с взрывом, и со множеством других чувств уткнулась головой в тяжело поднимающуюся при каждом вдохе грудь. Казалось, вот-вот и она сама отключится, а Розэ придется вновь откачивать человека из забвенного состояния, поэтому Сонми тут же опомнилась и поднялась, пересекаясь с вопросительным взглядом уставших глаз.       — Хо, как у тебя с инструментами? — Сонми спешно отвела взор и отвернулась, чтобы подойти к Хосоку, который стоял совсем близко и следил за всей операцией, но не смел вмешиваться, даже когда Чимин очнулся.       — Этой длины хватит? Если нет, то я прокрутил с запасом. Принести? Выберете то, что больше подходит. — прыткая речь парнишки залила все пространство первого этажа, а от его радостно взволнованного голоса казалось, что стеклянные предметы начнут незамедлительно лопаться. Он даже не мог смотреть на Сонми, демонстрируя свое творение, потому что всячески пытался заглянуть ей за плечо, надеясь подойти к другу.       — Хватит. Ты молодец. — с уставшей улыбкой Сонми положила ладонь на руку Хосока и ободрительно похлопала. — Вперед. Побудь с ним, пока не отключился. С тобой ему будет спокойнее, пока Розэ зашивает. — девушка кивнула в сторону и уступила дорогу почти сияющему товарищу. — Эй, Рю, иди отдохни. — она обернулась на не менее измотанную подругу, без которой ничего этого бы не было и благодарно кивнула.       Сама же Сонми, с трудом переставляя ноги, подошла к Джисону, который уже опустил приемник и отодвинул его личную пытку подальше, так как страх молнии никуда не делся. Сонми без слов уткнулась в плечо парня и уже не могла сдержать подступивших слез, пытающихся вырваться чуть ли ни целый день от круговорота происшествий. Она старалась не издавать лишнего шума, и только заботливая рука Джисона, поглаживающая ее волосы, выдавала для других подкативший нервный срыв.       Розэ смотрела в сторону выхода с тоскливой завистью. Двое друзей понимали все без слов, они были опорой и поддержкой друг для друга и одного взгляда или же теплого родного объятья хватало, чтобы получить необходимое успокоение и надежду на будущее рядом со своей родственной душой. Оттого так щемило в груди, ведь для нее эти моменты пока не были знакомы и страх того, что подобное и не встретится на пути вызывал странное волнение, какого прежде Розэ не испытывала.       Переводя взгляд на Чимина, она теперь поняла, что действовала не только из-за своих врачевательских навыков и боязни потерять тренера. Та родственная искорка, что полыхает между ее подругой и Ханом, есть и в их взаимоотношениях с Чимином, но пока она настолько мала, что ее придется огораживать, относиться со всем имеющимся трепетом и тогда в ее жизни тоже будет период, когда слова перестанут иметь значение и будет хватать одного лишь взгляда.       — Ну что, герой, потерпишь еще немного? — собравшись с мыслями, Розэ с обработанной иглой обращается к другу и лучисто улыбается, так как главная пытка позади, а уж со швами она расправится в два счета.       — Ты уж постарайся все красиво сделать. Мне еще покрасоваться этим телом нужно. — в вымученном состоянии Чимин все же умудрялся шутить, полностью походя на себя прежнего. Побывав на грани смерти, удивительно, как его не бросило в ужас, но Чимин не был бы собой, если бы не показал вновь стойкость своего характера.       — Говорят, шрамы украшают мужчин. Ты так не считаешь что ли? — принявшись за штопанье товарища, Розэ предпочла тоже подшучивать над ним, чтобы избавиться от напряжения, которое так отчаянно давила в глубине.       — Так говорят только уродцы, которым терять нечего. А ты взгляни на меня. Мне и так клеймо кожу подпортило, теперь еще и это. — под замедленную тихую речь уставшая, полубредовая улыбка окрашивала бледное лицо, но все же иногда болезненная гримаса проявлялась, когда Розэ протыкала кожу иглой.       — Не много ли ты ворчишь, только очнувшись? — Хосок смотрел на друга сверху вниз, отчего его вскинутые брови улетали за пределы досягаемости. — На кой черт под нож кинулся? — уже более серьезно допытывал шатен, задавливая голосом, ведь даже подзатыльник в такой ситуации не отвесить.       — Хосок, это может подождать? — не отрываясь от раны, Розэ с укором остановила начавшийся допрос. — Ему нужно отдохнуть и хотя бы немного поспать. Потом говорите сколько угодно. — резвый взгляд исподлобья не терпел никаких отлагательств. И хотя Розэ не была груба и не отдавала какой-либо приказ, делала все, как и прежде, но в словах отчетливо слышались не самые добрые нотки. Скорее, она была полна строгости, какой обладали врачи.       — Роз, все нор-… — Чимин хотел убедить, что он вполне себе может еще какое-то время поговорить, чтобы и самому перестать беспокоиться о самочувствии, когда страшное позади. Однако, пронзительный взгляд вынудил его проглотить язык и откинуть голову обратно на стол. — Прости, брат, когда все пройдет, то можешь смело пытать меня своими нравоучениями. — напоследок юноша дружелюбно подмигнул, но больше это походило на перекошенную от неприятной боли рожицу.       — Ладно, я тогда пойду наверх. Чон просил сказать ему, когда все закончится. — парень бросил читающий взгляд на Розэ, но не найдя в ней ответа, скрылся за люком на другой ярус.       — И вот нужно было тебе это все? Эта хваленая система. — негодование накатывало с головой, потому что Розэ все пыталась отыскать причину таких перемен, но беспрестанно натыкалась на тупик, поэтому и начала ворчать спустя несколько минут молчания.       — Это может подождать? — словно дразня девчонку, Чимин говорил ее же словами. Он не хотел бы рассказывать все в такой обстановке, да и слов правильных пока не подобрал, потому и оттягивал момент разговора. Ко всему прочему, душное пространство не позволяло сильно напрягаться, а в такой жаре сильнее клонило в сон, поэтому на долгие разъяснения его бы не хватило.       — Просто ответь, — затянув последнюю стяжку, Розэ со всей искренностью взглянула в мутнеющие в полудреме глаза. — ты ведь не отступишь? Продолжишь творить глупости, как и все в этом чертовом лагере? — обида закрадывалась под кожу от осознания, что подобное может произойти безо всяких причин. Да и со стороны Чимина, он не должен оправдываться перед Розэ, когда она просила объяснений. Но ей хотелось их услышать.       — В одиночку на Земле не выжить, а рядом с остальными можно построить что-то стоящее. — с закрытыми глазами, засыпая, не мог не ответить Чимин. Он донесет до Розэ свои взгляды, но точно не сейчас. Ему и самому нужно их понять, разобраться в идеях лагеря, а не следовать только за одним человеком, чтобы быть хоть немного убедительным.       — Хорошо. — поджав губы, Розэ удерживала себя от разочарованного вдоха. Ей следовало бы отдохнуть, как и остальным, после всего пережитого, чтобы никто не видел ее состояния. — Сон, поможешь? — подозвав девушку, что тихо разговаривала в углу челнока с другом, Розэ стоило немалых усилий настроить привычный тон голоса. — Если не трудно, ему нужно пару компрессов наложить и обработать мелкие раны после стычки. Сможешь?       — Почему я? — Сонми хоть и переживала за Чимина, но рискованно ей оставаться сейчас с ним рядом, когда он в любую секунду может очнуться и тут же накрутить себе кучу неразумных выводов, если увидит девушку. — Нет, мне не трудно, да и очевидно, что по части обработки ран я любому здесь дам фору, но это не лучшее решение. — осторожно подбирая слова, она пыталась пятиться назад, но Розэ успела опередить ее и подойти к лестнице.       — Он уснул и проснется нескоро. Уж это я тебе гарантирую. Или мне позвать кого-то из девчонок, у кого руки более-менее правильно растут? — Розэ явственно понимала на что давить и ответом ей был многозначительный прищур, которым ее припечатывали в стену. От такого улыбка сама по себе поползла вверх. — Славно, тогда я пойду отдохну.       — Хорошо, я все сделаю, но поднимись, пожалуйста, к Чону. — Сонми надеялась, что ответный словесный удар заставит Розэ так же измениться в лице, но по ней что-то прочесть практически невозможно. — Узнай, что там происходит и если они… перебарщивают, то мягко напомни этому полоумному, что в случае войны с землянами он будет стоять в первом ряду живым щитом. — то, с какой безобидной улыбкой Сонми озвучивала предупреждение, было пугающим зрелищем, ведь в ясных глазах таилась довольно реализуемая угроза.       Звук захлопнутого люка оповещал о том, что, наконец, снизошло полное спокойствие на уставшие головы. Пока Рюджин отключала провода, чтобы они не поджарились из-за грозы и выслушивала жалобы Джисона за ее беспечность, Сонми с давящим волнением подошла к столу. Болезненный и умирающий вид Чимина заставлял каждый раз сердце опускаться в пятки, а дыхание прерываться, потому что казалось, что он вот-вот испустит дух.       Схватив последние клочки бинтов, Сонми с трудом придумала как зафиксировать их на ране без пластыря, во избежание какого-либо заражения. С учетом количества людей в лагере и сколько раз они проходят по этажу — это самый вероятный исход для парня. С обычными порезами и кровью пришлось справляться менее чистой тряпкой, но выбирать не приходится.       — Никогда бы не подумал, что мне будет его жаль. — после ухода Рюджин на второй этаж, Джисон вернул свое внимание к «операционной» и с опаской косился на пострадавшего. — Но выглядит он и правда жутко. — за последние полчаса парень готов был вывернуть из себя все съеденное за неделю. Из-за своей впечатлительности и брезгливости он готов на стену лезть и сейчас тихо радовался тому, что в момент вытаскивания ножа стоял вдалеке.       — Он просто бледный. Ты видел и более худшие состояния. — Сонми с тяжестью в душе всегда вспоминала собственные увечья, которые останутся с ней до конца жизни, но их же она и благодарила в тайне. Не заметь Джисон однажды кровь на ее одежде после свежих ударов и не предложи он свою помощь, возможно, они так бы и не смогли прийти к тому, что имеют на данный момент. — Даже я не видела целиком все свои раны, а ты столько с ними возился. Неужели сейчас от бледной кожи поплохело?       — Из-за тебя я теперь и не могу адекватно на раны смотреть. — картина исполосованной спины едва ли не до мяса по-прежнему снится Хану в кошмарах, но если бы с подругой произошло подобное вновь, то он не раздумывая, крутился вокруг нее до полного выздоровления каждый чертов раз. — Эти идиоты всегда во что-то вляпываются. Что один, что второй. И все равно, почему-то он вызывает сострадание.       — Изначально я должна была пойти вместо Чимина. — честно выпаливает девушка, не решаясь поднять глаза. Этого не нужно, ведь черты лица лучшего друга давно высечены на подкорке сознания, и она более чем явно представляла его возмущенное выражение лица. — Быть может, здесь должна была лежать я.       — Утешила. — словно родитель, парень испытывал высшую степень негодования за своего взбалмошного ребенка. — И что же не пошла? Не уж-то мозги включились?       Для всех в лагере Сонми по-прежнему была правильной и до жути скучной дочкой Советника, которая идет по пути отца своим занудством и пролезает в верхушку рядом с Чонгуком безликой тенью. Хан же знает подругу со стороны рискованной авантюристки, которая любит нарваться на неприятности, пострадать от них, а после долго и мучительно разгребать объявившиеся проблемы. В этом была ее зависимость, адреналин от опасности давал ей отрезвляющие пинки, чтобы не опускать руки, иначе с таким родителем девушка точно самовольно закончила с жизнью еще несколько лет назад. И на этом пути ее вечным спутником оказался именно Джисон, показавший подноготную жизнь Эридиана.       — Сам-то веришь в это? — Сонми исподлобья глядит на мальчишку, закатывающего глаза. Он точно не верил, но теперь его интересовали причины отсидки в лагере. — Чон теперь хочет не просто сотрудничать, а чтобы это сотрудничество видели все. Минхо, как компаньон, его не устраивает. — вдаваться во все подробности их постоянных разговоров она не видела смысла, да и Хан все время пропускал эти темы мимо ушей. — Не самое разумное и правильное его решение, но выбора у меня не так много.       — Сон, неважно по какому принципу ты выбираешь. Никто, даже Чонгук, не скажет о правильности твоего выбора, пока сама не столкнешься с последствиями. — Джисон склонил голову, заглядывая в погрустневшие глаза близкого человека. Он видел, как ей тяжело, но некоторые пути приходится проходить самостоятельно, оттого сердце так и разрывалось за родную душу. — Я поддержу любой твой выбор и плевать на всех остальных. — теплая улыбка озарила лицо, говоря о том, что он готов пойти даже против всего мира вслед за сестрой не по крови и ни капли об этом не пожалеет.