Глава 26. Внутри ломается что-то важнее костей.

      Мертвенная пугающая тишина заполонила третий этаж, с которого оперативно прогнали всех лишних людей, оставив только пару крепких парней, способных противостоять прибывшему пленному. Лишь стук дождя о крышу эхом расползался по самой небольшой части шаттла и как-то перебивал тревожное ожидание.       Окровавленный от выстрелов и избиения землянин висел подвешенный за руки ремнями безопасности в разные стороны, пугая всех своим видом. По изувеченному лицу удалось определить, что он примерно также молод, как и преступники, когда получилось содрать с него плотные шкуры и обмундирование, чтобы он стоял в изношенных штанах и потертой футболке. Удивительно, что после конца света на планете оставались какие-то вещи из прошлого, хоть и в самом непрезентабельном состоянии, но, похоже, дикари также натыкались на развороченные бункеры по ходу всей своей жизни. Лицо же парня выглядело не больше двадцати пяти лет, а если ему срезать часть волос, опускающихся ниже плеч, то и до двадцати едва дотянет.       — Привязали? — Чонгук, задержавшийся внизу для неприятной беседы с Сонми, вынырнул из люка, а после прочно закрыл его, чтобы остальные ребята не слышали будущий допрос с пристрастием. Скинув с себя мокрую куртку, парень чуть ли не ладоши начал потирать, готовясь к новому опыту.       — Да, осталось только дождаться, когда этот черт проснется. — Ёнджун стоял перед землянином с автоматом в руках, пока Хёнвон и Джебом повторно проверяли крепление, чтобы пленный не вырвался.       — Много чести. — Чонгук закатил глаза, а после взял с сиденья бутыль с водой, оставленный кем-то из ребят, устроившихся здесь ранее. Махнув парням, он предупредил их отойти, потому что дикарь явно начнет буйствовать после пробуждения. — Либо он сейчас очнется, либо, когда начнет терять пальцы.       — Чонгук, постой! — запыхавшаяся Мирэ с огромными усилиями забралась на третий этаж, превозмогая ломоту в теле и ноющую боль в заживающей ране на ноге. Поддерживая рукой стену, она смотрела прямиком на брюнета, который явно таил в мыслях самые жестокие намерения.       — Пошла вон отсюда. — решив даже не слушать девчонку, Чонгук указал ей на выход. По глазам он сразу понял мотив появления и потому предпочел избавиться от ее общества. Несмотря на его жестокость в голосе, Мирэ и с места не двинулась, продолжая стоять на своем. — Ты не поняла? Не хватило того раза? — он резво сократил расстояние и схватил ее за предплечье, волоча к люку. — Спускаешься сама или я скидываю. Поверь, тебя мне жаль не будет.       — Да подожди ты! — вывернувшись из болезненной хватки, Мирэ аж передернуло от возросшего количества негатива вокруг. — Он защищал меня. — выпалив сразу истину, все удивленно обернулись на девушку, так как ее слова совсем не сопоставлялись с той реальностью, в которой они находятся в ежедневной опасности. — Послушай. Он помогал мне несколько раз, когда я была при смерти, не давал помереть с голоду. — Мирэ отчаянно заглядывала в черные глаза, надеясь увидеть проблеск снисхождения, но в них по-прежнему не находилось человечности. Вдруг в ее памяти всплыл другой момент, который забылся, словно страшный сон. — Тогда! Тогда на вашей вылазке он трубил в рог и отозвал землян от вас. Там был ты… Наен, Хенджин… Еще Сынмин. — припоминая лица из того дня, она отчаянно пыталась донести суть до лидера. Мирэ не могла так просто забыть помощь от землянина, ее спасение, поэтому и старалась сгладить углы, чтобы пытки не были такими жестокими, как способен Чонгук.       — Только вот Наен и Сынмин погибли на той охоте. И именно его дружки убили наших людей! — агрессивно тыча за спину, Чонгук ни на мгновение не ослаблял свою ненависть к дикарю, а потому все моралистские речи только выводили из себя.       — Я видела, как они наткнулись на ловушки. Они могли быть для животных или для других народов. Мы не можем знать всей обстановки на Земле. — совсем как месяц назад Мирэ пыталась достучаться до Чонгука, хоть тогда это и привело к огромным последствиям. Теперь же, она хотела свести к нулю количество смертей и не разводить конфликт, поэтому и говорила спокойным и даже примирительным голосом.       — Скажи это Югему, которому глотку перерезали! — Чонгук закипал, теперь вряд ли что-то сможет усмирить его гнев. Ему стоило изначально идти препираться с Мирэ, а не с Сонми, ведь с той у них какой-то контакт налажен, а вот Мирэ за спиной имеет уже множество косяков и до сих пор продолжает лезть. — А также, не забудь про Чимина, которого этот подонок пырнул!       — Вы из него решето сделали! Разумеется, он будет защищаться! — Мирэ оставалось только развести руками в стороны. Она не думала, что придется доносить столь очевидные вещи до Чонгука, который показался более собранным и изменившимся с давних пор. Но она ошиблась, и он все тот же напыщенный идиот, как и сказала Сонми.       — Я делаю это все ради всех наших! Ради Югема, Наен, Сынмина и теперь Чимина. Мы должны знать с кем боремся. Сколько их. Почему они нас убивают. — ему пришлось наплевать на Мирэ и оставить без дальнейшего внимания, она в любом случае ничего не сможет им сделать. Чонгук стремительно направился к землянину и с размаха ударил по лицу, чтобы привести в сознание.       — Нет, Чонгук, прошу! — девушка собиралась подбежать и остановить, но Хёнвон перехватил девчонку и почти поволок к люку. В этот же момент Чонгук уже ничего не слышал, ведь землянин пришел в себя, брыкаясь в связанном состоянии. — Я была там, слышишь! Он не делал нам ничего плохого! — на ее голос буйства прекратились, и дикарь исподлобья глядел на верещащую Мирэ, словно парализованный. Взгляд его по-прежнему пробирал до костей, но ей сейчас было не до волнений.       — Уведи ее. — приказал лидер своему подчиненному после тщательного анализа произошедшего буквально за мгновение. Чонгуку с трудом удалось скрыть удивление из-за реакции землянина, который сразу усмирился, стоило ему увидеть их соратницу.       — Убери руки! — Мирэ словно разом набралась энергией, хотя до этого с трудом на ногах стояла. Адреналин так и бил в венах, потому она без проблем дала звонкую пощечину Хёнвону и оттолкнула от себя. Девушка понимала, что ее отсюда при любом раскладе вышвырнут и лучше бы ей спустить самой, чем кубарем, поэтому направилась к люку, прихрамывая. — По-моему, он даже не говорит на нашем языке. Он тебя не поймет. — вброшенное напоследок предупреждение выглядело как точка в их неприятной перепалке, но это уже никого не беспокоило.       — Еще как поймет. — говорил Чонгук уже не с Мирэ, за которой хлопнула крышка люка, а обращался с угрожающим тоном к дикарю.       Чонгук смотрел с нескрываемым презрением, с самой ядовитой ненавистью, на какую только был способен. Человек перед ним был из тех, кто убил его людей, он виновен в нынешнем предсмертном состоянии Чимина, он тот, кто смотрел на Чона без доли страха в глазах. Это бесило чуть ли не до физического тремора. После всего он надеялся, что паника и животный ужас, который они наводили своим существованием на его соратников, блеснет и в очах местного жителя, но тот оставался холоднее, чем отражение в зеркале.       Не сдержавшись от такого безэмоционального лица, по которому невозможно ничего прочесть, Чонгук со всей силы бьет в солнечное сплетение. От этого удара даже его отбитые костяшки на руках немного запульсировали, а человек лишь сильнее сдавил челюсть, не издав ни звука. Выдержке землянина позавидовал бы любой и самое время испытать его прочность перед кучкой подростков.       Вызов, очевидно, воспринялся землянином как личный счет, что он запомнит, а после расправится с обидчиком. Это можно понять по чернеющему взгляду, по поджатым губам и тому, как пугающе медленно голова клонилась в бок. Угроза ощущалась под кожей от представшей картины, когда перед ними вроде человек, но с повадками животного. Причем животное это опасно, оно переломит позвоночник настолько легко и быстро, что останется только лежать и бояться подать лишнего звука, иначе добьют.       — Если ты меня понимаешь, обезьяна, то помолчи как можно дольше. — Чонгук приблизился рискованно близко. На расстояние с которого землянин запросто может качнуть головой и сломать нос, но парень за это совершенно не беспокоился, положив руку тому на плечо. Продырявленная ткань уже пропиталась кровью и Чонгук сразу заприметил первый выстрел Чимина, от которого пуля все еще находилась под кожей. — Вы — чертовы неандертальцы — однозначно привыкли к жестоким условиям и вас хрен пробьешь, поэтому твое молчание тот еще подарок.       Сжав сильнее подбитое плечо, Чонгук поселил на своем лице жесткость, когда парень перед ним зажмурился от резкой боли. Брезгливости в лидере не было, поэтому он без опасений надавил на пулевую рану и вдавил большой палец под кожу. Редкие струйки крови покатились от пальца по руке, пока он мучительно медленно ковырял ранение, прежде чем наткнуться на застрявшую под ключицей пулю.       К его несчастью, дикарь вернул самообладание, когда свыкся с болью и перестал морщиться. Это стало сигналом для «тюремщика», и он с новой силой продавил пулю дальше, чувствуя пальцем кость. Кровь хлынула с большим напором, заливая предплечье, но на это не было обращено внимание. Чонгук наконец смог добиться первого болезненного кряхтения от дикаря, а значит, что у них еще есть шанс.       — Итак, твой внутренний мир я прочувствовал, а мы ведь даже незнакомы. Я — Чонгук. Теперь твоя очередь. — примитивно жестикулируя, парень выводил землянина на разговор. Ради такого он даже прекратил физическую пытку, отходя на несколько шагов, чтобы полностью видеть возможного собеседника. — Как. Твое. Имя.       Нынешний момент почему-то воспринимался Чонгуком тяжело, отдаваясь неприятными спазмами в животе. Раньше он мог спокойно биться с другими парнями, забивать их до полусмерти, выбивая себе место покомфортнее, да и сам был в не лучших состояниях после таких же драк. Даже поднимаясь на этаж, он теплил внутри надежду на издевательства, от которых ему станет легче, но странное беспокойство никак не утихало.       Пытки — совсем не то же самое, что драка. У него было превосходство над человеком, он мог делать все, что вздумается, но проблема именно в беспощадности. Чонгук был жестоким, чтобы его не посчитали слабым звеном, а после для своего авторитета, когда необходимо усмирять буйных, но точно не для издевательств над другими. Обстоятельства прежде всегда вынуждали его быть грубым и опасным для остальных, а теперь, когда, казалось бы, есть выбор, он по привычке идет по протоптанной дорожке, потому что ничего другого не знает. Не умеет.       — Эй, Чон, взгляни-ка. — из-за спины послышался голос Хёнвона, ковырявшегося в вещах землянина. Чонгук оставил землянина под присмотром Ёнджуна, а сам взвинчено подошел к подростку, держащему в руках металлическую коробочку, набитую какими-то склянками с травой, жидкостью, землей. — Что это такое?       — Черт их знает. — пренебрежительно выплюнул парень, поглядывая на содержимое, а сам обратил внимание на обмотанную кожей тетрадь, к которой руки потянулись сами собой. Протест от землянина тут же привлек внимание, так как он почти ринулся вперед, защищая свое имущество. — О, ты не хочешь, чтобы мы это видели? — дразня, Чон повертел плотной книжкой в руке, издевательски улыбаясь. — Может, скажешь тогда что-нибудь? Возможно, и не будем смотреть. Оставим ваши извращенные секретики. — молчание было ему ответом, а потому пожелтевшие листы, расписанные углем тут же проявились наружу. — Хорошо рисует. — едкие комментарии сопутствовали просмотру набросков каких-то мест, предметов, так похожих на изображения из книг и фильмов на Эридиане о Земле. Он пролистывал страницы без особого энтузиазма, пока не наткнулся на довольно запоминающийся портрет.       — Это что, Мирэ? — Хёнвон, получивший от девчонки по лицу уж точно помнил ее внешность предельно ярко. И хотя набросок был довольно простым, но ее черты лица отчетливо виднелись из-под пера.       — Лучше на это взгляни. — отбросив очередную зацепку о землянине и девушке, Чонгук перелистнул пару страниц, наткнувшись на зарисовку частокола в первые недели их пребывания на Земле из палок и обрывков металла и сам челнок. С такого ракурса он даже понимал с какого дерева наблюдали и из-за этого внутри разгорелась злость, ведь они такая легкая добыча. — Ставлю на то, что если сосчитать все эти отметки, то будет ровно сто. Тринадцать вычеркнуто. — поднявшись на ноги, юноша вернулся к пленнику. — Стольких мы и потеряли.       — Они наблюдают за нами с момента приземления. — ошарашенно вторил Ёнджун и опустил автомат, готовый вот-вот выпасть. Шум от сглатывания подкатившего кома к горлу слышали все, включая землянина.       Чонгук положил руку на автомат и потянул вверх, чтобы прицел был направлен точно в голову, а сам отошел в сторону с тетрадью. Он не знал, возможно ли найти хоть какие-то ответы среди множества страниц и рисунков, с различными странными символами и изображениями, но надеялся хоть на что-то. Судорожно переворачивая шумные страницы, он вглядывался в каждую черточку, чуть ли не на свет проверял листы, но все безнадежно.       Времени на допрос у них много. До конца урагана уж точно не заскучают, а дальше, если сородичи выдвинутся на его поиски, то ребята уже знают, что они на войне и техническая подготовка у них имеется. Однако, это не приносило должного спокойствия в разум лидера. Землян может оказаться в десятки раз больше, чем их и на одних автоматах разыграть карту не получится. Неопределенность всегда выводила Чонгука из себя, когда он хотел знать буквально все. В этом и была его исследовательская натура, приведшая к заключению в раннем возрасте.       — Отвечай, сколько вас?! — откинув тетрадь через несколько мучительных минут, Чонгук молниеносно оказался возле дикаря. Пугающие волны распространялись по всему челноку, оттого насколько ситуация накалилась. — Где ваш лагерь? Почему вы на нас нападаете? Отвечай! — удар пришелся в область колена, где также находилась рана от выстрела.       Ноги землянина подкосились от агрессивного удара ботинком и теперь он оставался в вертикальном положении только благодаря подвязанным рукам. Чонгук пылал от безысходности. Опасность прежде не ощущалась так близко, она дышала в затылок, шепча, что совсем скоро придет за ними. Тревога поднималась из самых недр сознания, забытая там много лет назад.       Все это время местные обитатели планеты изучали их, присматривались, оценивали. Они выискивали слабые звенья и самые прочные костяки в их молодой общине. Эти люди знают о них все, от режима сна, до предпочтений в еде, а про физическую подготовку и арсенал оружия и думать не хотелось. Сотня лежит на ладонях открытой книгой перед землянами, когда как сами они прячутся под маской и понять мотивы ребятам неподвластно.       Разъяренный юноша готов наброситься на молчаливого пленного, выбить из него слова вместе с зубами, если потребуется, даже если он этим действием сломает себя. Тогда во время бунта он действовал из прихоти толпы, повесив Джексона, теперь же ему придется подвергнуть изощренным пыткам землянина, чтобы защитить своих людей. Иначе он и правда будет тем самым лидером, подвергающим опасности ребят из собственных капризов.       Пальцы уже скрипели в сжатом кулаке, собирающемся разбиться в кровь о чужое лицо. Чонгук мысленно готовился к тому, что его руки окрасятся человеческой кровью и, возможно, в конце ему придется лично расправляться с пленным. Он лишь хотел верить в то, что после первой смерти от его рук дальше будет проще с этим справляться.       Завершающуюся концентрацию прервал скрип люка и все обернулись на звук. На секунду у Чонгука сердце пропустило удар, а из головы вылетели все мысли о расправе, когда взору предстал Хосок. Казалось, прежде в нем не было такой быстрой смены настроения, как в этот миг, стоило ему увидеть чуть ли не сияющую улыбку друга и уверенный кивок.       — Как он? — на выдохе произнес парень, лишая дикаря своего внимания. За один день Чонгук успел оттолкнуть от себя Чимина, разругаться, получить в морду, а после почти потерять верного когда-то друга и теперь узнать о его чудесном спасении. Он даже не понимал, какую эмоцию испытывать, но то, что он был рад заметно по глазам и опустившемуся напряжению.       — Нож вытащили, правда Чимин не был бы собой, если бы не накосячил. — с усмешкой произнес Хосок, вспоминая, как у самого чуть сердце не выпрыгнуло. Чонгук не понимал, о чем говорит приятель и вопросительно свел брови. — Проснулся, прямо вовремя операции. Удивительный человек… Из него живьем достают нож, а он перед девчонками красуется и даже не вскрикнул ни разу. — взлохмачивая волосы на голове от усталости пережитого, Хосок просто радовался хорошему исходу, стараясь не думать о плохом. — Я на его месте как ребенок верещал бы.       — Это же Чимин. — из-за такого знакомого поведения товарища Чонгук не удержался от закатывания глаз. Уж кто-кто, а Чимин перед девчонками никогда не спасует, особенно если там находится объект симпатии. — Тебе бы отдохнуть, сам недалеко от него ушел. — заметив стертые в кровь пальцы и в целом уставший вид, Чонгук быстро развернул друга к выходу, чтобы он не напитывался здешней энергетикой, чуждой для добродушного характера.       Хосок неопределенно повел плечом. Он понимал, что отдых необходим после череды происшествий, но присутствовали сомнения в правильности нынешнего момента. В их случае жестокость никогда до добра не доводила, а этот плен и пытки лишь больше разожгут между народами пламя войны, пока на данный момент все лишь на стадии предупреждения. С другой стороны, землянин подверг риску их друга и уже человеческая сторона вступала в игру, а людям свойственна злопамятность.       Походив в раздумьях вокруг подвязанного, как у экспоната, Хосок понимает, что его нынешний вид уже вызывает сострадание, а прошло по меньшей мере полчаса и это даже не начало. Его добросердечная натура не выдержит больших истязательств над живым существом, но и препятствовать Чонгуку он не будет, ведь для добычи сведений этот шаг необходим.       — Ты прав. Пойду вздремну. Если что, я на втором этаже. — Хосок положил руку на плечо товарища и отвел чуть дальше от дикаря, чтобы сказанные слова услышал только лидер. — Не мне говорить тебе напутствия, но грубая сила не всегда работает так, как мы того хотим. — Чонгук хотел бы запротестовать, но друг смерил его настолько глубоким взглядом, что слова застревали в горле, потому он лишь поджал губы. Для Хосока это было более чем подходящим ответом, после которого можно смело покидать помещение.       Не прошло и минуты после ухода Хосока, как скрип петель вновь привлек внимание, но ребята уже не были столь рады новому гостю. Джебом, находящийся ближе всех к выходу, как охранник, встал преградой перед Розэ. Девчонка изумленно вскинула брови, не воспринимая всерьез данное представление. Хотелось засмеяться от такой напускной самоуверенности юнца, что строит из себя важную персону, а на деле послушная дворняжка на побегушках у главаря.       — Тебе чего? — сжимая переносицу двумя пальцами, Чонгук покосился на девушку. Если прошлый посетитель еще привнес какой-то хороший настрой, то от Розэ ждать чего-то подобного сродни чуду.       — Да вот, решила посмотреть на ваши ролевые игры. — скрестив руки на груди, она хотела обойти препятствие, но Джебом отражал ее шаги и не пропускал чужаков, как приказали ему ранее. — И Сонми попросила тебе кое-что передать. — Розэ перевела взор с пешки на лидера и продолжила выжидающе стоять. Чонгук кивнул своему подопечному и тот сдвинулся в сторону, а сама девушка размеренными шагами приблизилась к пленному с изучающим взглядом. — Не знаю, как раньше, но теперь он нас точно ненавидит. Если и дальше продолжите устраивать этот контактный зоопарк, то после этого война нам обеспечена. — она не была моралистом, но вид изувеченного землянина вкупе с беспощадным лицом заявлял о враждебности и скоропостижном отмщении.       — Плевать. — Чонгук обхватил тонкое предплечье окровавленными пальцами и отвел Розэ в сторону. Подальше и от землянина, и от своих людей. — После того, что они сделали с нашими, с Чимином… Мы не будем бездействовать. Уж тебе точно не должно быть все равно, после того, как с того света его достала. — парень хотел избавиться от нравоучений, показав истинную сторону их положения, которую Розэ не замечала исключительно из-за своего упрямства.       — Его людям тоже не все равно. — освободившись от хватки, Розэ склонила голову на бок и заглянула в черные глаза, которые не желали видеть и более серьезные последствия. — Они ведь сразу поймут где он. Что будет дальше, когда они придут за ним? А они придут, Чон. — именно из-за всего происходящего сейчас Розэ и выбрала позицию безучастности, ведь пока они не лезут на рожон, то их никто не трогает, а стоило дважды ворваться на чужую территорию, как всегда кто-то страдал.       — Расслабься. — вымученно простонав, Чонгук не удержался от закатывания глаз. Он предполагал, что многие не одобрят его решение, противники появились еще в момент вылазки, но вот от Розэ он подобного слушать точно не желал. Девушка появляется тогда, когда ей взбредет в голову, пока все тяготы лагеря на чужих плечах и еще смеет как-то показывать свое несогласие. — Нас никто не заметил. Он все время пролежал без сознания под мостом и благодаря этому шторму нас никто не преследовал. — в глазах напротив по-прежнему было подозрение и явный протест его действий, поэтому он тут же поднял с сидения тетрадь землянина, чтобы привести больше доказательств. — И если ты еще не поняла — его люди уже нас убивают. Сколько еще человек должно умереть, чтобы ты, наконец поняла, что мы уже на войне? — пока Розэ разглядывала нарисованный лагерь, Чонгук буравил ее взглядом, потому что детские забавы закончились и теперь все серьезно.       — Мы не солдаты. — вернув книжку брюнету, Розэ проглотила встревоженный ком. Это была не ее война, она не хочет участвовать в подобном, но и уйти не может, поэтому остается достучаться. Сначала попробует напрямую до Чонгука, а если не выйдет, то пойдет к Сонми, а после и ко всем остальным, чтобы убедить в неразумности самоубийственной затеи. — Посмотри на него. Нам не победить их. — указав на широкоплечего высокого юношу, девушка уже видела целую армию дикарей, ополчающихся на кучку подростков. А ведь перед ними их ровесник, а не взрослый мужчина, способный голыми руками ломать людей пополам.       — Если все будут вести себя также, как ты, что прячется в отдалении, то да — мы сдадимся и проиграем. — Чонгук приблизился максимально близко, шипя в лицо свое отвращение такой слабостью и безразличием. — На наше счастье-… — речь Чонгука оборвал громкий голос снизу, зовущий Розэ со всем отчаянием.       Девушка, не дослушав пламенные фразы лидера, сорвалась с места и почти запрыгнула в отверстие в полу. Розэ очень повезло с тем, что теперь ее физическая подготовка в разы выше, чем была прежде, иначе после прыжка от ее ног остались бы только переломанные кости. Неделями ранее она косо смотрела на Чимина, вынуждающего ее, как идиотку, прыгать с высоких валунов для правильного приземления и группировки, а теперь она боготворила парня за такой необходимый навык.       Влетев на первый этаж, Розэ застала до дрожи пугающую картину, где Чимин бьется в адских судорогах, как его выкручивает в разные стороны из-за невозможности вдохнуть воздух. Спазмы по всему организму, хрипение и дерганья в конвульсиях напугали бы любого, даже самого стойкого человека. Глаза Чимина отчаянно закатывались под закрытыми веками, не в силах вытерпеть эту агонию.       — Все было хорошо. Он вдруг начал трястись. Я… Я не знаю, что произошло. — Сонми не смела подойти ближе, она боялась, что сделала что-то не так и теперь у Чимина приступ. Растерянность и ужас четко прорисовывались на лице, а паническое поглощение воздуха скудными вдохами только усугубляло ее состояние.       — Свяжись Ирэн. Сейчас же! — Розэ остановила судорожный поток слов, подбегая к корчащемуся от боли юноше и старалась всеми силами удержать его на столе, чтобы он не свалился в приступе схваток по всему телу. — Ну же!       — Рюджин сказала, что связи не будет до окончания бури! Трап закрыли, антенны поломаны, гроза прямо над нами! — хватаясь за голову и выдирая собственные волосы, Сонми пыталась перекричать громыхания снаружи и стоны Чимина.       — Черт! — Розэ почувствовала, как внутри все скрутило, а в голове отчаянно проносились тысячи мыслей, но пока Чимин в таком состоянии, она не сможет ничего сделать. — Помогите его удержать. Джисон, держи ноги, чтобы он не вертелся. Сон, а ты голову, иначе он сотрясение себе устроит.       Друзья не смели спорить с медиком, несмотря на свои страхи. Джисону еще крупно повезло, придавив колени обеими руками, он мог спокойно отвернуться и не видеть страданий парня, от которых у него волосы дыбом вставали. Сонми же досталась самая настоящая пытка. Она все видела, слышала, а по пальцам пробегали вибрации от конвульсий Чимина. Девушка и без того тряслась, подобно осиновому листу, теперь же их с блондином колотило примерно одинаково.       Розэ всеми силами придавливала плечи, боясь коснуться тела, на котором находился свежий шов. Им остается только дождаться окончания припадка и искать проблему. На ее памяти были приступы эпилепсии у детей с Эридиана, но с технологиями подобное решалось после первого случая. В условиях Земли ни о каких препаратах и речи не шло, поэтому остается ждать.       Одна минута оказалась мучительно долгой. Каждая секунда растягивалась подобно расплавленному пластику, доставляя невероятную боль не только страдающему от приступа пареньку, но и его близким. Когда спазмы стали реже и не такими сильными, Чимин медленно успокаивался, а ребята, на сколько могли, облегченно выдыхали. Все, кроме Розэ.       — Нет-нет-нет. — девушка коснулась подбородка и потянула вниз, чтобы губы разомкнулись. От увиденного ее глаза лезли на лоб. — Быстро переворачиваем его, пока не задохнулся.       — Что происходит? — Сонми, осторожно поворачивая голову в сторону заметила подступающую к губам пену и с трудом удерживала себя от рвоты.       — У него жидкость в легких. Жар усилился. — повернув тело так, чтобы жидкость стекала по щеке, Розэ прощупала лицо и такую температуру видела лишь однажды, когда мать заработала себе лучевую болезнь и впала в лихорадку на несколько дней, пока не сгорела изнутри. Мелкие компрессы им уже не помогут и в такой ситуации им бы пригодилась большая мокрая марля, чтобы накрыть все тело парня. — Снимай кофту и намочи ее полностью. Накроем, чтобы немного температура понизилась.       — Жидкость в легких — значит нож что-то задел? — попутно спрашивая, Сонми тут же стянула с себя вещь, которая в сравнении с остальными былая менее потрепанная и грязная, так как вытащена из бункера. Ей казалось, что жар проникал под кожу, оттого какой ужас в ней селился, даже находясь в одной майке.       — Это не кровь. Что-то другое. — Розэ не могла выдвигать какие-то теории. Сейчас им, как никогда, нужна Ирэн, потому что для девушки все казалось загадкой. Панике поддаться она не могла, и без нее хватает истеричных особ, но вот тревога колотилась все сильнее с каждым мгновением. — Я сделала все, как она сказала. — оцепенело выпрямившись, Розэ зажмурилась, что есть сил, вытаскивая из закромов памяти отрывки всего своего обучения на врача. — Нехватка воздуха. Жар. Приступы. Слюноотделение. Ригидность мышц. — перечисляя симптомы, в голове она отметала любые болезни, которые не подходили под их ситуацию и обстоятельства. — У него заражение крови. Отравление. — бесцветный голос поразил всех, словно Розэ только что получила такое же смертельное ранение и была на грани. — Я все продезинфицировала. Ты видела. Сонми, я… я буквально все проспиртовала. — обрывистая речь походила на оправдания, но не перед подругой. Нет. Розэ оправдывалась перед самой собой, потому что она точно не могла так облажаться и занести заразу.       — Отравление? Типа яд? — Сонми и сама успела зависнуть, когда к их череде проблем, добавилось еще и отравление. Брюнетка лишь растерянно вскинула плечи, мельтеша взглядом по округе, пытаясь понять причину. — Землянин… — девушка сорвалась с места и подбежала со стороны, где Розэ оперировала Чимина минутами ранее. Схватив с пола окровавленный нож, девушка уверенно направилась к лестнице с убийственной аурой вокруг себя. — Не дай ему умереть. Я выбью все из этой твари.       Оставив друзей присматривать за Чимином, Сонми перебирала руками и ногами, взбираясь по лестнице наверх, готовая прикончить каждого. Она ненавидела такие скользкие методы. Отравление, подставы, заговоры, низменные способы достижения целей — все это вгоняло в бешенство, которое не под силу остановить, пока она не добьется своего прямыми и грубыми действиями. Но так она хоть остается чиста перед собой и не живет во лжи.       Череда изощренных наказаний, что проносились у нее в голове, вызывала множество воспоминаний из прошлого, но если раньше она всеми силами закапывала их в себе, то теперь использует на другом человеке. Поднимаясь по ступеням, она своей нескрываемой злобой заполоняла пространство, и никто из друзей не решался подойти, пока она не наткнулась на закрытый люк.       — Они заперлись там. — Мирэ, что отчаянно выгораживала дикаря, больше всех недовольна таким исходом, но если ей получится прошмыгнуть вслед за Сонми, то ее вряд ли выкинут оттуда.       Громкие удары по железной крышке расходились по всему корпусу, а гневные ругательства на Чонгука заставляли уши остальных сворачиваться от грязноты выражений. Когда просвет под потолком все же ослепил глаза, Сонми рывком откинула люк и наткнулась на Джебома, перекрывающего путь рукой, которую она готова была сломать. На счастье паренька, девушка еще не сильно обезумела и просто оттолкнула его, влетая на третий этаж.       Однако, при виде крысы, использующей грязные приемы, у нее сорвало все тормоза. Хотелось сначала избить до изнеможения, доставить такую же боль, а уже после начать пытать землянина, чтобы он дал ответы. Ноги сами несли ее к виновнику, руки отчаянно сжимались, готовясь разбиться до костей, потому как голову уже заполонило яростным мороком.       На последнем метре ее как оттолкнуло от дикаря, когда пальцы отчаянно тянулись выцарапать глаза. Кто-то подхватил девчонку в самый последний миг, оттаскивая от пленного и пытаясь поговорить, но в разъяренном состоянии она ничего не слышала. Сонми брыкалась, отчаянно била по рукам, что тащили подальше, а после ее бесцеремонно швырнули в стену, чтобы хоть так привести в чувство.       — Отойди. — краснея с каждой секундой все больше, Сонми исподлобья глядела на Чонгука, стойко преграждавшего ей путь. На объяснения времени не было, поэтому она пошла вперед, но Чонгук вновь останавливал, иначе она в таком его состоянии прикончит. — Ладно! Я спокойна! Пошел прочь! — нож в зажатой руке размахивался в разные стороны при активной жестикуляции, но теперь она хотя бы видела перед собой что-то помимо пленника.       — Ли, что произошло? — обеспокоенный таким состоянием лидер, не понимал, что могло произойти за те минуты после ухода Розэ, поэтому требовательно смотрел на напарницу, ожидая объяснений.       — На лезвии яд. — пораженный услышанным, Чонгук даже не заметил, что Сонми ускользнула и уже приблизилась к подвешенному и их разделяли буквально жалкие сантиметры, пока она пыталась заглянуть в глаза. — Что на нем?! — придавливая лезвие к чужому горлу, Сонми явно не шутила, сейчас она была опаснее всех на челноке именно из-за своей вспыльчивости и отсутствия самосохранения. — Ты с самого начала знал, что он умрет, что бы мы не делали, поэтому стоишь такой спокойный и смелый, будто тебе все не по чем. — быстро тараторя, Сонми поочередно вглядывалась в черные дыры, способные убивать наповал, но там в глубине она пыталась найти ниточки, чтобы тянуть за них. Так делал Кейн, устрашая своих недругов и это всегда работало, теперь и она воспользуется этим трюком. — Что это?! К нему есть противоядие?!       — Он тебя не понимает. — Мирэ вновь напомнила им о разной жизни народов в космосе и на Земле. Все эти крики не улучшат ситуацию, лишь настроят землянина против всех подростков, а не выборочно на обидчиков.       — Отвечай, сукин сын! — Сонми, не слыша слов, с размаху бьет в лицо и рассекает бровь одним ударом. И без того залитое кровью лицо от побоев Чонгука, теперь и вовсе окрасилось багрянцем, а в глаз начала заливаться алая жидкость.       — Да стой ты! — Чонгук одергивает девушку за предплечье, понимая, что она запросто вырубит землянина через пару отточенных ударов в висок. Он вновь почти швыряет ее как куклу, но не в стену, а в центр помещения, потому что не успевает из-за озаряющихся в момент мыслей. — Склянки. — юноша отбегает к вещам местного, хватает небольшую коробочку и передает в другие руки. — Яд должен быть здесь.       — Глупо при себе иметь яд и не носить антидот. — от сердца на секунду отлегло, но при виде шести баночек с разным наполнением она рисковала наткнуться на что-то более серьезное, что только усугубит и без того опасное положение. — Какой из них?! — истерический крик слышится даже за пределами корабля, но Сонми это не беспокоит, ей нужно противоядие, а землянин даже не шелохнулся.       — Покажи какой из них. — Мирэ забрала коробку и подошла к дикарю. В отличие от остальных она говорила спокойно, но также чувствовала пропажу драгоценного времени. — Прошу.       — Наш человек умирает. Наш друг. Он не заслуживает смерти. Кто угодно, но не он! — отчаянно вглядываясь вперед, Сонми пыталась достучаться до землянина, но это казалось невозможным с каждым мгновением все больше. — К черту все, я хотела по-хорошему. Сними с него футболку.       Чонгук следит за отдалением Сонми, впервые обращая внимание на спину, где из-под майки виднелись множественные рубцы более яркого оттенка на фоне светлой кожи. Качнув головой, он подходит к пленному, ножом срезает с него футболку и взгляду предстает изувеченное боевыми шрамами тело, изрисованное черными татуировками, которые, вероятно, относили обладателя к какому-то народу или вере.       Девушка же отходит к углу, где изначально стояли контейнеры с инструментами, закрепленные длинными ремнями. Быстро срезая плотные ремни с металлическими зажимами, она начинает наматывать на ладонь мягкий конец, но разом замирает. Картинки из прошлого проносились в голове стремительно, а шрамы по всему телу загорели адовым пламенем, стоило ей коснуться этой вещи, принесшей невообразимые мучения. Воздух словно перестал поступать в организм и Сонми не поняла, что глаза уже перестали различать четкую картинку.       Казалось, что дух отца вселился в нее и нагло завладел телом, чтобы наказать всех тех, кто причиняет боль, включая ее саму. Каждое движение, каждый взгляд и слово — все повадки отца отразились в ней, оттого ужас пробивал дрожью девчонку. Слезы подкатывали все ближе и совсем скоро они перерастут в рыдания, от которых можно задохнуться.       Из подступающей панической атаки ее вырвала ладонь, крепко сжимающая руку с ремнем. Затуманенным взором она нашла Чонгука, опустившего взгляд вниз, пока разматывал из зажатой хватки будущую плеть и мысленно она благодарила его за то, что избавлял от этой пытки. Она хотела рвануться на землянина с кулаками, с ножом, но черт ее повел к этим ремням, сбившим с толку.       — Я разговорю его. — теперь орудие пыток находилось в руках парня, а склянки тряслись у Сонми. Он сильно сжимал красный ремень до побелевшей кожи, так как и самому впервой доставлять именно такую боль человеку, но внизу лежит его друг и он готов пойти на это.       — Нет, Чонгук! Я попробую поговорить с ним! Дай мне шанс! — Мирэ схватилась за напряженную руку в попытке остановить начавшийся кошмар. Сонми была порывистой и это действие больше походило на устрашение, а не на реальные пытки, поэтому Мирэ не боялась, но Чонгук совсем меняет роль в этой ситуации; он рассечет плоть парой ударов, и землянин умрет.        — Он хочет, чтобы Чимин умер! Как ты этого не понимаешь! — отшвырнув от себя Мирэ, болезненно упавшую на пол, он нависает над ней, чтобы хоть теперь вбить в голову простую истину. — Они хотят, чтобы все мы здесь передохли! Они уже делают это! И тебя они прикончат! Вышвырните ее отсюда. — Чонгук кивнул своим ребятам, которые подхватили девушку за руки, но отдавив им ноги, Мирэ вырвалась и подбежала к Сонми, хватаясь за руку.       — Сонми, ты сама сказала, что мы не должны уподобляться им. Почему ты сейчас отрекаешься от своих слов! — она отчаянно трясла подругу, приводя в чувство, пока ожесточенный взгляд был направлен на землянина. — Не все из них плохие. Он спас мне жизнь!       — Речь идет о жизни Чимина. — Сонми перевела внимание на девчонку и прибила ее к полу одним взглядом. Если Мирэ так защищает землянина, то стоило бы ей испытать все то же, что пережил Чимин, но Сонми сдерживала себя всеми силами. — Я не позволю ему умереть от рук этой обезьяны. Чонгук, давай. — Сонми кивнула вперед.       Сжав челюсть до скрипа, Чонгук словно в дурмане фокусирует взгляд на пленном. Тошнота от накатываемого стресса подбирала к горлу, но даже не смотря на нее, парень замахивается и наносит первый удар металлическим карабином по взмокшему телу. Каждый, кто находился рядом отшатнулся, словно прилетело им, оттого насколько сильной казалась боль.       Землянин от такого выпада, вероятно, почувствовал скрежет сразу по нескольким ребрам, и сдавленный стон все же не удержался внутри. Его попытки совладать с болью и отдышаться переходили на рычание и более остервенелый взгляд. Парню едва удавалось удерживаться на ногах от причиненной ему боли, поэтому он не успел напрячься для второго выпада по лицу железной пластиной.       Чонгука инертно вело вперед от удара, но он не смел остановиться. Представлять, какую боль приносят его удары совсем не хотелось, но быстрый взгляд по сторонам доказал, что это было мучительно, ведь Сонми стояла совершенно бледная с перепуганным лицом и глазами в пол. Вот кто точно знал о силе жестоких пыток.       Этот зрительный контакт вывел девчонку из транса, и она тут же подбежала к землянину с коробкой, отодвинув Чонгука рукой. Сонми свалилась прямо на колени и разложила на полу все баночки, чтобы дикарь кивнул в нужном направлении, если хочет прекращения пыток.       — Прошу, покажи противоядие. — вскинув голову вверх, она молящими глазами пыталась выбить снисхождение, пробовала самые различные методы, но тот стоял и не смел проявить слабость или заговорить. Он лишь пошатывался после ударов и от накатывающей усталости, но не сдавался. — Скажи где противоядие, и это прекратится! Я обещаю!       — Сонми. — Чонгук положил руку на напряженное плечо и крепко сжал. Ее мольбы и крики не помогают на данном этапе, поэтому им придется и дальше выбивать из него ответ, как бы это не было травмирующе для их сознания. Он с напором поднял девушку, и та с отчаянием отошла в сторону, чтобы удары вновь продолжились. — Тебе не обязательно смотреть на это. — видя состояние, казалось, она вот-вот упадет от расправы, которое вызывало в ней не самые радостные воспоминания об отце, поэтому даже Чонгуку стало совестно, что она все это наблюдает       — Я не уйду, пока не получу антидот. — несмотря на заметный тремор, на лице была решимость и непоколебимое стремление получить необходимое. Это стало отмашкой к череде более жестоких ударов.       Брызги крови разлетались по всему этажу после каждого взмаха ремнем, а землянин уже не сдерживался в громких мычаниях и рычании. Чонгук бил без остановки, изувечивая все части тела пленника. Мысленно он уже умолял расколоться и указать верный сосуд, но на деле не проявлял ни капли сострадания. Каждый удар оставлял осадок и на его душе, из-за причиненной человеку боли в тяжелых обстоятельствах. Это порождало злость на землян, на мир, на самого себя и каждый замах становился все беспощаднее.       Позади отчаянно кричала Мирэ, которую никто не смог вышвырнуть из-за ее бойкости, но уже никто не обращал внимания на докучливую девчонку. Каждый, находящийся здесь погружался в свои собственные мысли, плутал в них, терялся с концами, наблюдая ужасающий допрос. Темные видения обосновывались все прочнее, отравляли своим ядом и не давали мыслить здраво. Это могло продолжаться до бесконечности, пока дикарь не умрет, но скрип люка вывел всех из угнетенного и злого состояния.       — Почему так долго? — Джисон ворвался на третий ярус подобно молнии, от которой все замирали. Сам юноша также оцепенел, когда наткнулся на землянина. От вида рассеченной кожи того с новой силой начинало мутить, хотя, казалось бы, он уже все из себя выдавил. Пришлось спешно искать подругу глазами, чтобы отвлечься. — Долго не протянет. У него был приступ. Непонятно сколько продержится. Дыхание остановилось. — Хан говорил невпопад, но на последнем предложении две фигуры резво подались вперед, желая спуститься вниз, чтобы опровергнуть все сказанное. — Он снова дышит. Розэ старается, как может, но этого недостаточно. Где противоядие?       — Он ничего не говорит. — Сонми, у которой разом все похолодело внутри, понимала, что нужно что-то делать, но они не понимали — что. От этой неизвестно голова вскипала у всех, отчего даже Чонгук отшвырнул ремень и схватился за голову, наматывая круги. — Это последний шанс. Ответь по-хорошему.       Стоя перед живым существом, она понимала, что стоит отринуть человечность и стать истинной дочкой Советника, принимая все плохое, что в нее вкладывали на протяжении жизни. Это была черта, которую всегда страшно переступать, но Чимин спасал ее жизнь много раз и если сейчас она сдастся и не сделает все возможное ради его спасения, то эта ненависть к себе будет с ней до конца дней. Она не готова жить с вечным сожалением.       Внимание блуждает по комнате и натыкается на толстые провода, про которые всех предупреждала Дженни, что они подключены к солнечным батареям и до невозможности горячие, поэтому все и обходили их стороной. Сонми чувствует, как внутри все сдавливается, но не смеет сбавлять напор, поэтому рвется к электричеству и вырывает два кабеля, отчего летят искры вокруг и от нее все пораженно отшатываются, не веря в то, что она собирается делать. Теперь это и правда последний шанс.       — Сонми, ты убьешь его! — истошный крик Мирэ разразился на всю округу. Она не верила, что Сонми способна подвергнуть живого тому, что испытала сама, но за прошедший месяц ее бывшая подруга и правда изменилась. — Сонми, не надо!       — Я его в любом случае прикончу! — убийственный взгляд направлен на Мирэ, и та отшатывается, когда понимает, что до девушки не достучаться. Сонми сделает все возможное, чтобы получить противоядие. Она подходит с проводами, обжигающими руки, к землянину, который от вида искр обезумевши пытался пятиться назад, но был связан. Прежде он явно не был знаком с электричеством. — Решай, либо я тебя поджариваю прямо сейчас, либо ты говоришь, где антидот, и я убиваю тебя быстро и безболезненно. — пленник мог только панически озираться то на провода, то на Мирэ в поиске помощи. Вот теперь Сонми добилась того самого первородного страха и животного ужаса. — Говори! Я не хочу этого делать! Не вынуждай меня!       Страх заполонил комнату, в которой еще ни разу не звучал голос землянина, и никто не мог на него повлиять. Сонми ждала пару секунд с накатившим ужасом в глазах, но ее предостережения не услышали. Вновь чиркнув проводами дикарь безуспешно отшатнулся от искр. Потому что Сонми не составило труда дотянуть их и вонзить в оголенный торс, пуская в тело разряд тока.       В этот раз он не просто мычал и рычал, от такого вопля металлический корпус задребезжал, а тело всячески пыталось извиваться, чтобы избежать контакта. Свет на всех этажах начал мигать от перепада напряжения, звук тока слышался со всех сторон от настенных ламп, готовых вот-вот лопнуть. От шока все поразевали рты, понимая, что настолько безжалостную дочку Советника они никогда не видели и надеются, что больше не увидят.       — Сонми, хватит! — Джисон, боящийся всего происходящего эти днем, единственный, кто не побоялся подойти к подруге и выдернуть ее из слишком долгой шоковой терапии. Кроме него остальные стояли как вкопанные. — Ты убьешь его и тогда мы точно ничего не получим! — он озирался на объятого страхом землянина, что возвышался над ним почти на две головы, а после обернулся на подругу, лицо которой не мог узнать в этот момент.       — Чимин из-за него умирает! А если бы там лежала я? Ты бы сжалился над ним?! — тяжело дыша, она смотрела прямиком на лучшего друга, предельно ясно показывая свою позицию и отношение, а потому тот беспрекословно отступил. Джисон поступил бы точно также, отбросив все свои тревоги, если бы это помогло важному для него человеку.       Сонми крепче взяла провода, сглатывая подкатившую тошноту, и уставилась на землянина. Он дышал глубоко и часто сквозь сжатые зубы, готовясь ко второй волне. Паника отчетливо виднелась в избитых чертах лица, но Сонми это уже не трогало, словно предохранитель человечности вырвали с корнем и выбросили. Теперь у нее обострены только пять чувств.       — Сонми, умоляю, хватит! Вы убьете его! — Мирэ, хватающая воздух ртом, чтобы успокоиться от потрясения, не переставала пытаться вразумить подругу. Решив вырвать у нее эти провода, девушка пошла вперед. — Прекрати! Дай мне это.       — Как же достала твоя болтовня. — Чонгук перехватывает Мирэ за руку, которую она тянула к подруге, и та тут же начинает брыкаться, вынуждая Чонгука идти на крайние меры. Звук пощечины раздается в комнате, где каждый притаился настолько, насколько возможно, чтобы не попадаться на глаза лидеров. — Если будешь мешать и Чимин умрет, я лично тебе череп раскрою. — перед Чонгуком за последние недели совершенно стерлась разница между парнями и девушками, потому что от последних как раз-таки и стоит ожидать чего-то невообразимого и опасного, и теперь он не испытывал угнетений совести за свой удар, в отличие от первого раза.       С другой стороны стояла Сонми, что на миг потерялась из-за реакции испытуемого. Стоило Чону прописать Мирэ заслуженную пощечину и тот инстинктивно подался вперед, не видя перед собой мучительницу. Тот хотел либо защитить Мирэ, либо убить Чонгука, но все сводилось к одной догадке. Девушка не только из-за своего протеста выгораживает землянина, но и он по какой-то причине рвется порвать за нее глотку другому.       План выстраивается быстрее, чем мозг успевает его обрабатывать и Сонми тянется за отравленным ножом, лежащим в паре метров от нее. Это рискованно, жестоко и бесчеловечно по отношению к подруге детства, но и Чимина она потерять уже не могла. Выдернув за руку, ошалевшую от удара Мирэ, потащила ее лицом к лицу к дикарю и вскинула конечность. Девушка даже не успела сообразить о том, что произошло, как ладонь зажгло от глубокого пореза с сочащейся алой кровью.       — Извини, но тебе он не даст умереть. — в доказательство ее слов, парень качнулся вперед, не сводя взора с раны, а после гневно обернулся на Сонми. Теперь в нем зарождалась жажда мести не только за свои страдания, но и за этот поступок.       — Что ты наделала? — прежде Мирэ думала, что от предательства Сонми уже не будет так больно, как в день, когда она посчитала, что подруга убила Джинена, но сейчас ощущения были стократ сильнее. Подруга использовала ее, сделала объектом для шантажа, подвергла смерти.       — Сегодня никто не умрет. Клянусь. — девушка хотела донести свои намерения, но разочарованные глаза, ощутившие весь вкус предательства взирали на нее из-под длинных ресниц. Она после вновь извинится, а пока нужно помочь Чимину. — Я не желаю ей смерти. Никого из своих я не подвергну опасности. Просто скажи где антидот. — опускаясь на колени, Сонми поочередно указывает на баночки. Если сейчас он не расколется, то она будет нести скорбь сразу за двух людей, одного из которых сама же и погубит. — Это? Или эта? — с замиранием сердца она ждала утвердительного кивка. Землянин еще пару раз посмотрел на Мирэ и затем кивнул в сторону. — Оно? Да? — казалось, что Сонми вот-вот свалится от неверия, но дикарь медленно опустил голову, когда в руках оказалась баночка с желтоватой полупрозрачной жидкостью. — Пей.       Сонми сразу же всучила склянку Мирэ, и та осторожно сделала один глоток. Она больше не могла доверять подруге, не видела в ней прежнюю Сонми, но и с жизнью прощаться не собиралась. Когда горький вкус покатился по пищеводу, Сонми уже пропала из поля зрения и слышны были только ее шаги по ступенькам. Вслед за девушкой никто не идет, все остаются в недоумении после произошедшего, укладывая в голове.       — Почему так долго? — Розэ выхватывает из рук противоядие и бежит к Чимину, который находился в промежуточном состоянии между припадками. Подняв голову, она вливает в него весь пузырек и проводит по горлу рукой, чтобы он не выплюнул добытое лекарство. Когда парень все послушно проглотил, девушка, наконец, смогла облегченно выдохнуть. — Что там произ-… — обернувшись к подруге, Розэ замолкает, когда видит сгорбленную на сиденье фигуру, содрогающуюся в тихом плаче. — Что случилось? — на вопрос Сонми лишь часто мотает головой в стороны. Она не сможет рассказать о произошедшем. Точно не сейчас. — Тебе нужно что-нибудь? — ничего не смысля в поддержке при эмоциональных срывах, Розэ напрямую задает вопрос. Если она вдруг может помочь, то постарается сделать все возможное, но только если ей объяснят.       — Оставь меня. — прижимая руки к себе, Сонми всеми силами сдавливает грудь, которая разрывалась в эту секунду от сдерживаемых рыданий. Ей больно и страшно, противно от самой себя и делиться этим состоянием с кем-то другим совершенно неразумно. Ее просто не поймут эти люди, а единственный человек, кто хоть отдаленно проживал ее страдания, сейчас лежит без сознания. — Мне нужно побыть одной.       Розэ не смеет спорить. Она не так хорошо изучила Сонми за время их знакомства, а потому не представляет, что происходит в голове девчонки. На первых порах ей казалось, что они с Сонми во многом схожи, оттого хотелось сблизиться до крепкой дружбы, но сейчас ситуация обрисовывалась под иным углом. Девушки абсолютно разные. Во всем. Каждая из них обладала теми качествами, что несвойственны второй и в жизнях друг друга они могли бы стать самым необходимым дополнением. Могли бы, если бы не придерживались разных взглядов о жизни на Земле.       Напоследок она бросает взгляд с лестницы, убеждаясь в благосостоянии подруги, а затем скрывается за люком. Незнание душило, и раз Сонми не может ей рассказать, то она начнет допытывать Чонгука, уж ему такой поблажки не получить и не отвертеться от допроса. На выходе с третьего этажа Розэ натыкается на переговаривающихся ребят и смотрит на всех с подозрением, особенно на окровавленные руки лидера.       — Только не говори, что противоядие не подействовало… — Чонгук уже не выдерживал от количества плохих событий за один день, поэтому не смог удержать себя от вымученного стона. Больше сил на проявление эмоций у него не было. Даже на злость.       — Это мы узнаем, когда он проснется. Что у вас здесь стряслось? — бегло изучая помещение, девушка заприметила много крови и кучу загруженных мыслями лиц. — Где, кстати, Хан?       — В обморок свалился. — Чонгук кивнул куда-то за спину, где они уложили впечатлительного парнишку на кресла.       Всех поражало поведение неоднозначного юнца. В один момент Джисон мог впадать в истерику и верещать от какой-то мелочи; в другой обретал стойкость характера, вытаскивая Сонми из пучин самобичевания. Сначала его выворачивает от вида крови и проявления жестокости; а потом он бежит сломя голову к изувеченной с ног до головы подруге, обрабатывая все раны. Никто бы не удивился, если бы узнал, что Хан без колебаний обрабатывал часть тех шрамов, которые не удавалось прикрыть майкой. Однако если речь зайдет даже о маленьком порезе на пальце у кого-то другого, то он корчил нос и отворачивался от вида крови.       Чонгук поставил на ранее презираемом парнишке огромный знак вопроса, потому что парень оказался довольно интересной личностью. А также он заставил лидера задуматься о некоторых вещах, с которыми предстоит разобраться через несколько минут. Но то, что этот безответственный наркоман готов пойти на все ради любимого человека — он ни капли не сомневался, а если Джисон такой, то и его лучшая подруга мало в чем отличается.       — После всего, что он сегодня увидел, удивительно, как это не произошло во время начала урагана. — Розэ искренне была благодарна Джисону, который сегодня проявил себя с другой стороны, помогая им на каждом этапе. И хотя исполнял он лишь мелкие задачки, без них вряд ли бы механизм запустился. — Ну так? Что здесь было, отчего Сонми так накрыло?       — О чем ты? — дав отмашку своим ребятам, они остались вдвоем и Чонгук вопросительно свел брови к переносице. С момента ухода блондинки ему было как-то не до мыслей о ее благосостоянии, когда приходилось отходить от оцепенения после всех ее действий.       — Отвечать вопросом на вопрос — признак дурного тона. — издевательски растягивая слова, Розэ говорила речами Чонгука. Неделями ранее он точно также осадил ее этой фразой и теперь настала ее очередь выводить его таким дотошным поведением.       — Пытали. — с напряженной челюстью все же ответил парень, не сводя пристальных глаз. Он получал атаку своими же приемами, которые Розэ успешно адаптировала под себя и это порождало раздражение. — Похоже поймала дежавю. Черт ее знает.       — И что, тебя совсем не беспокоит это все? — Розэ, замечающая какие-то проблески в поведении Чонгука хотела допытать его, дотянуться до истинности. Прежде он всегда мог подействовать на нее своими словами и манипуляциями, но теперь Розэ подмечает ниточки, за которые есть возможность потянуть и сорвать эту маску. — Ну, то есть, вы же партнеры, вроде. Или теперь она у руля все решает, а ты медленно отходишь назад?       — Мило. — устало усмехнувшись, Чонгук скрестил руки на груди и облокотился о лестницу, пока читал собеседницу. Он даже успел соскучиться по их словесным перебранкам, больше похожим на манипулятивный флирт, но сейчас все же и правда стоило спуститься вниз и проведать Чимина, а потом побеседовать с Сонми. — Но знаешь, валяй, — вскинув плечами, Чонгук показал свое безразличие на довольно провокационные слова, хотя обычно больше всех отстаивал авторитет. Он понял, что Розэ с этого лишь больше разгорается и сейчас самое время ему сменить тактику, начиная новый раунд. — думай обо мне, что хочешь. Мне плевать. — вымученно вздыхая, Чонгук блуждает взором по помещению, словно каждая вещица намного занятнее, чем девушка. — Вышло так, Розэ, что меня волнуют только те, о ком я забочусь, и кто заботится обо мне. Я тебе не нравлюсь из-за нынешних порядков? Пожалуйста, живи с этим. В любом случае, спасибо за то мизерное внимание, что ты мне уделяешь. А я продолжу жить так, как хочу. — натянув напоследок улыбку, парень оставил шокированную таким поведением собеседницу недоуменно хлопать ресницами, а сам покинул этаж.       Розэ показалось, что ее окатили ведром воды. Ни холодной, ни ледяной, ни горячей, она была даже безвкусная. Совершенно безучастное отношение к ней от Чонгука вгоняло в ступор. Это не походило на их прошлые столкновения, где каждый в своей манере задавливал другого различными уловками, пока пытался раскопать глубинки души. Нет. Сейчас Чонгук будто во всех смыслах обозначил Розэ ее место в его жизни, где она либо становится как все и входит в важный круг, либо она пустое место. Такое поведение рушило абсолютно все их странные отношения на довольно долгом пути взаимовыгодных встреч.       Медленно спускаясь вниз через второй этаж, где большая часть подростков уже спала после тяжелого дня, Чонгук раздумывал над грядущим разговором. За один день произошло слишком много страшных событий, в которых они проявили себя с новых сторон и теперь многие вещи необходимо пересмотреть безотлагательно, несмотря на открытый конфликт, где также нужно разобраться. Чонгук был уставшим и измотанным, но даже сейчас продолжал думать о деле, что для Сонми совсем небезопасно, учитывая, что первый этаж погрузился в довольно угнетенную атмосферу. Это вынудило Чонгука остановиться.       Сидя на одном из кресел, Сонми нещадно терла собственные руки, задыхаясь от льющихся слез. Ей казалось, что кровь дикаря въедалась в кожу, проникала в поры расплавленным стеклом и приносила неистовую боль. Из головы никак не исчезали картины пыток и то, что она значительно превзошла отца в изощренном издевательстве над человеком.       Потеря самообладания не сулила ничем хорошим, но Сонми потеряла нечто большее. Ее первородный страх схожести отцом всегда был превыше любых других эмоций, а сегодня она сделала это принудительно добровольно, убивая свою личность. Варианты оставались не из лучших: она либо остается самой собой и Чимин погибает из-за ее трусости, или же она спасает его ценой собственной человечности. Сонми сделала выбор и теперь останется с ним до конца, раздумывая как правильнее им воспользоваться.       Она понимала, что не справляется, не выдерживает всех испытаний, которые подкидывает жизнь на Земле. Адаптация, конфликты, убийство Чонхо, земляне, а теперь и насилие над человеком, какому подвергали и ее. Обстоятельства прочно затягивали на шее поводок и теперь управляли Сонми, заставляя делать и чувствовать то, что она всегда всеми силами презирала и отвергала. Эта удавка душила до потери сознания, контролировала каждый вдох и отныне девушка находилась в невидимой клетке, которая сужалась с каждым днем все сильнее, чтобы под конец беспощадно раздавить.       Услышав звук неспешных и временами неуверенных шагов, Сонми, как ошпаренная, подскочила с места. Она понимала, что единственным, кто решит неосторожно сунуться к ней будет именно Чонгук. Розэ ушла несколько минут назад сама; Джисон знает, что в подобные моменты подруге нужен минимум час для одиночества, как и Рюджин, видавшая срывы; но Чонгук если бы и знал, то все равно пришел. А больше у нее никого не было.       — Непросто быть главным, да? — в голосе слышались сочувствующие нотки, но девушка словно пропускала все мимо ушей.       Становилось страшно без причины. Сонми не знала, какой выговор ей устроит лидер за самоуправство и практически убийство землянина, ради которого все на охоте рисковали жизнями. Девушка действовала ведомая эмоциями. Не задумываясь о иных темах для допроса, ей нужен был только антидот. Теперь же она готова выбежать в шторм, чтобы избавиться от разочарованного взгляда и осуждений, которые сопутствовали ей всю жизнь. Но удавалось только панически пятиться назад.       — Чон… Чон, послушай. — выставив дрожащую руку вперед, Сонми хотела выкроить себе время для оправданий, но в голову ничего не шло. — Прости, я… Я сорвалась. Я поставила под риск все. Прости. — с каждой секундой становилось труднее дышать, потому слова прерывались всхлипываниями, а глаза судорожно бегали по челноку, но всячески избегали парня. Она все отступала, пока спиной не наткнулась на стол с раненым. — Я не справлюсь. Не могу так. Я могу все испортить.       — Прекращай оправдываться. — удивленный таким поведением Чонгук не понимал, как его появление могло вызвать такую волну паники и усиливающихся рыданий. Сонми терялась в истерике, ничего не замечая, поэтому не осталось выбора, кроме как дать выплакаться и подставить плечо. Девушка на мгновение замерла, но вот поток из глаз никак не переставал течь, заливая футболку юноши. — За что ты извиняешься? За то, что добыла противоядие? Ты смогла сделать то, на что никто не решился и, тем самым, спасла Чимину жизнь. Разве было что-то важнее этого? — голос его был спокоен, хотя в голове и мелькали неприятные мысли на свой счет, что он не смог пойти до конца и помочь другу.       — А землянин? — боясь пошевелиться, когда на макушке лежала широкая ладонь, от которой можно ожидать хоть успокаивающего поглаживания, хоть сворачивания шеи, Сонми говорила так тихо, как только позволял ее дрожащий голос. — Вы рисковали из-за него, а я чуть не убила.       — Не имеет значения. — на это откровение Сонми вскинула голову и неверующим взглядом покосилась на парня. После такого поступка с его стороны, удивление перебило всю истерику и даже слезы прекратили свой поток. — Ну не смотри так на меня. Землян много, а Чимин один. Ты поступила правильно. — отходя на шаг, Чонгук пожал плечами, словно борясь с невидимой преградой из собственной гордости. — И спасибо за это. Ты спасла Чимина, когда я не смог. — в моменте из-за шока от услышанного у Сонми чуть ноги не подкосились и ее спас только стол позади. — А еще, я думаю, мне стоит извиниться. — стол не спас. Сонми посчитала, что она в бреду, но Чонгук вовремя ухватил ее за плечо и не дал свалиться на пол.       — Я тебя наверху случайно проводом не задевала? — на зареванном лице не отражалось шутливости, потому что Сонми спрашивала всерьез. Такая перемена после недавних перепалок была странной даже для Чонгука, хотя, казалось, она привыкла к этим изменениям по несколько раз на дню.       — Ты была права. Нам с самого начала не стоило так рисковать. В итоге Чимин оказался при смерти, а все мы в опасности из-за землянина. — Чонгук стыдливо почесал затылок, отворачивая голову от такого изумленного взгляда, под которым становилось не по себе.       — Выходит, ты признаешь, что поступил как зазнавшаяся свинья с желанием избавиться от комплекса неполноценности путем пленения землянина? — скрестив руки на груди, Сонми немного оскорбленно вглядывалась в глаза Чонгука. И хотя она сегодняшним днем накосячила не меньше, но сейчас парень хоть смог принять и свою вину. После всего плохого и болезненного, такое признание не могло не воодушевлять.       — Перебарщиваешь. — в чем-то Чонгук был согласен с напарницей, однако ее комментарий про комплекс совершенно не подходил под ситуацию. Такой короткий момент разрядки помог каждому успокоиться и даже поселил на лицах тень усмешки. — Как он? — Чонгук обошел блондинку и приблизился к пострадавшему, разглядывая рану.       — Прошло слишком мало, чтобы давать гарантии. — Сонми поджала губы и потянула руку к лицу, чтобы прощупать температуру. Она никогда не видела Чимина столь беззащитным и спокойным, оттого хотелось пока оградить от него всех, кто мог неосторожным касанием нанести вред. — Температура уже меньше. Не знаю, компрессы действуют или же яд уходит. — как можно осторожнее, она коснулась влажных прилипших волос и открыла лицо. Бледная кожа вызывала беспокойства, но даже этот болезненный вид не позволил Чимину лишиться ярких черт внешности, от которых порой затруднительно отвести взгляд. Сонми и не заметила, что смотрит до неприличия долго, но вот Чонгук видел все предельно ясно.       — Ты его любишь? — совершенно спокойным голосом без насмешки или же упрека спросил парень, вновь выбивая Сонми из равновесия. Девушка оборачивается на него и застает серьезный пристальный взгляд, от которого нервная усмешка сама по себе сорвалась с губ. — Без шуток. Это уже не похоже на обычную симпатию. Просто ответь.       — А ты что, уже ревнуешь? — тема для разговора сама по себе была некомфортной, она не могла говорить о своих чувствах даже с лучшим другом, а тут перед ней стоит Чонгук и бьет по такой тяжелой теме. Единственным верным выходом оставалось перевести все в юмор, но собеседник не был настроен на расслабленную ноту и под таким взором невозможно как-то ускользнуть. — Слишком рано об этом говорить. — переводя дыхание, Сонми понимала, что от нее не отстанут. Но, возможно, если она поговорит с ним, то получится найти выход из ситуации, раз уж «переключение внимания» не сработало. — Честно говоря… В моем сердце есть еще свободное место, и я обычно не переживаю о тех, кто даже не претендует на него, но… Но есть и такие люди, как он. Те, кто наглым образом сам занимает себе место. — девушка старалась не смотреть на напарника, говоря довольно смущающие факты, поэтому продолжала перебирать светлые волосы Чимина, чтобы хоть на чем-то сфокусироваться. — Однако, не беспокойся. Нашему плану это не помешает. Все по-прежнему. — виновато отойдя от спящего, Сонми с решимостью посмотрела на товарища, так как свой выбор в сторону мести Кейну она сделала давно и не отступит.       — Как раз об этом… — пару часов назад Чонгук готов был проклинать себя за неосторожность в общении с девушкой и раскрытие своей личности перед ней, а теперь понимал, что если бы этого не делал, то они никогда бы не вышли на тропу доверия. — После сегодняшнего, я думаю, что мои советы на тебе совершенно не работают. — парень облокотился о стол, чтобы не смотреть ни на Чимина, ни на Сонми, для верного формулирования дальнейших слов. — Я считаю, что нужно зависеть только от себя, потому что люди свободны, а привязанность и чувства — это глупость и жажда боли. Но ты совсем не такая, Сонми. — Чонгук немного повернул голову, отмечая обеспокоенность и заинтересованность в его дальнейших словах, но те все никак не желали складываться в предложения.       — Хочешь прекратить сотрудничество? — Сонми и была бы рада избавиться от ноши руководителя, но это означало и отмену с договором о расправе над отцом. Оттого сердце бешено заколотилось, ведь она не готова потерять этот шанс.       — Нет. — чересчур резко выпалил юноша, чем удивил напарницу. — Нет, потому что ты на удивление неплохо справилась. Я правда думал, что будет хуже, но все живы, а челнок стоит на месте и не подорвался. Уже что-то. — на губах скользнула одобрительная полуулыбка. Совсем призрачная, с трудом различимая в темноте, но она была.       — Ага, после того как поугрожала всем пистолетом. — необдуманная фраза вылетела прежде, чем Сонми успела все взвесить и подобрать подходящий момент. Теперь же Чонгук смотрит с нескрываемым удивлением, ведь раньше девушка всеми силами скрывала наличие оружия.       — Да ты быстро учишься, Ли. — не сдержав гордой улыбки, Чонгук снова и снова поражал Сонми чертами своей личности, которую он показывал лишь единицам. Быстро натянув на себя сосредоточение, он хотел закончить начатое. — И все же, тебе не следует действовать как я. Удивительно, но ты сама натолкнула меня на эту мысль. — сведенные в вопросе брови и задумчивый прищур намекали, что Сонми уже забыла происходящее некоторое время назад. — Тогда, во время… шоковой терапии вмешался Хан, ты обозначила свою позицию. Теперь я вижу, что твое преимущество далеко не в холодной расчетливости и жажде мести отцу, которая уничтожает все светлое и живое внутри. Нет. Именно это и ведет тебя. Твоя сила в желании защитить своих любимых, потому что когда им угрожает опасность, то именно тогда сносит все тормоза, и ты готова идти по головам ради них. Без близких ты потеряешь смысл, а когда есть кого защищать, то не остановишься даже под угрозой собственной смерти.       Сказанные слова заставляли Сонми теряться во времени и пространстве, оттого насколько они невообразимые. Теперь она поняла Чонгука парой дней ранее, когда сама вывалила на него действительно важное откровение, способное вогнать вереницу рефлексии. Непонятно, как сейчас действовать, какую тактику выбирать, но хотелось бы в самом деле не закрывать эмоции, иначе сегодняшний взрыв будет сопутствовать ей до самого конца.       Такое отношение можно получить от кого угодно при правильных взаимоотношениях, но от Чонгука столь проникновенные речи, вероятно, никто прежде и не слышал. Возможно, это был ответный жест на ее слова тогда на поляне, и он просто выбрал похожую тактику, а может, парень в самом деле начал считать Сонми человеком, которому он доверяет и однажды сможет назвать своим другом.       — Нам после этой беседы не обязательно снова трахаться? — скорчив напускное сомнение на лице, Сонми не нашла ничего лучше, чем разбавить атмосферу иронией, от которой Чон сначала завис, а после разразился смехом.       — Не думаю, что после твоего признания в чувствах к моему другу стоит заводить подобные беседы. — успокоившись, Чонгук уже начал без угрызений совести подтрунивать над напарницей, чем вызвал у нее довольно яркую реакцию закатывания глаз не без улыбки.       — В любом случае, спасибо. — через пару минут умиротворенного молчания с теплой улыбкой благодарит девушка. — Я пока не знаю, что из этого правильно: какой путь выбрать и каких людей возле себя держать, но за все то время, что мы работаем в паре, ты помог мне во многом. И неважно это твой хитроумный план или искренние намерения. — Чонгук лишь неоднозначно качнул головой, отводя взгляд в сторону. Его образ амбициозного манипулятора сейчас не играл на руку, а в данном тандеме не было места скользкому поведению. Сонми поддерживающе накрыла ладонью изувеченную руку Чонгука и крепко сжала. — Но даже если все не так однозначно, я благодарна тебе, что не позволил мне лично пытать землянина. Ты не только вместе со мной добывал антидот для Чимина, но и не дал мне совершить ошибку. Это намного важнее всего остального. — на такую чувственную благодарность Чонгук смог только выдавить из себя улыбку. Прежде настолько искреннее и бескорыстное отношение он получал много лет назад и уже позабыл это чувство.       — Осталось только придумать, как вытягивать из него ответы. — от усталости за целый день Чонгук зарылся руками в волосы, взъерошивая влажные пряди. Стойкость дикаря озадачивала, они не думали наткнуться на столь неразговорчивую личность и теперь лишь прибавили себе проблем.       Тем временем, на третьем этаже траурная тишина сдавливала легкие и дезориентировала разум. Подвязанный за руки к потолку землянин, подвергнувшийся жесточайшим в своей жизни пыткам, по-прежнему стоял на ногах, чем ввергал в шок молодых ребят своей силой воли. Тех, кто видел дикаря своими глазами, пускали в свои сердца сомнения и страх насчет всех жителей Земли. Если все из них столь свирепы, то их раздавят и не заметят.       К парню никто не решался подойти, один его вид заставлял поджилки трястись. Высокий, широкоплечий, окровавленный и злой он вселял настоящий ужас. Несмотря на это, юноша был ранен. И ранения у него были серьезными, хоть он и не подавал виду. Несколько пулевых, оставленных Чимином, сочились кровью, а в парочке отверстий находились осколки пуль, причиняя боль при каждом движении. Помимо этого, раны после ударов ремнем и тремор от тока все не желали уходить.       Мирэ, поднявшаяся наверх, с трудом подавляла в себе злость на Сонми и Чонгука, которые до такой степени истязали живого человека. Одновременно с этим, она чувствовала, как в груди поднималась вина перед ним. Если бы они сразу ушли, то подростки так и не наткнулись бы на землянина, Чимин бы не пострадал, а сам парень не подвергся бы мучениям от ее сородичей.       — Ты куда собралась? — Ёнджун, выставленный в охрану дикаря на несколько часов, остановил девушку, что шла прямиком к пленному. Чонгук дал четко понять, чтобы никто не приближался к нему, а если Мирэ решит своевольничать, то получит именно он.       — Он истекает кровью. — Мирэ старалась не взрываться от негодования, поэтому спокойно указала на покачивающегося на уставших ногах юношу. — Я обработаю ему раны. Ничего лишнего не буду делать. Раз вы решили поиграть в тюремщиков, то я не стану препятствовать, но он умрет, если оставить так.       — Из-за него Чимин чуть не умер. Пусть пострадает. — оборачиваясь через плечо, парень едко плевался словами, однако стоило пленному поднять черные глаза, то бравада сразу испарилась. — Это меньшее, что он заслуживает.       — Хочешь, чтобы он умер и все риски оказались напрасными? — девушка выгнула бровь, оказывая давление на охранника. Она взваливала вину и ответственность на неповинного паренька, который сразу же замешкался.       — Давай только быстро. Я буду следить. — кивнув в сторону пленного, Ёнджун не сдерживал негодования, но и воспротивиться не мог.       Мирэ мысленно возликовала, но внешне осталась спокойна, будто для нее это лишь долг врача перед больным. Схватив заранее снизу тряпку и воду, она осторожно подошла к парню под его пристальный взгляд. Стойкость сразу же куда-то исчезла, но шаг и не думал останавливаться. Мирэ должна ему помочь. Хотя бы из-за того, что он спас ее жизнь несколько раз и теперь она должна немного отплатить ему за это.       Тело парня было настолько измучено, что глаза разбегались от количества ран на его теле. Первым делом, лекарь все же предпочла заняться лицом, на котором не оставалось живого места после ударов ремнем. Едва коснувшись холодной мокрой тряпкой виска, дикарь отшатнулся из-за контраста температур и причиненной боли, но взора не отводил.       — Прости. — шепча одними губами, Мирэ опускала голову вниз. Совесть скребла ее изнутри, душила, стоило ей посмотреть на все увечья, частично появившимися из-за нее. — Ты спас меня… и вот какую благодарность получил. Мне жаль. — сглатывая подкативший ком, ей становилось не по себе с каждой минутой, но это не помогало улучшить состояние.       — С-… спа-сибо… — хриплый, до дрожи низкий шепот коснулся слуха, заставляя девушку оцепенело замереть на месте.       От неверия она вскинула голову, натыкаясь на взгляд совершенно отличающийся от того, каким он смотрел на всех в этом лагере. В нем было что-то таинственное, манящее и одновременно пугающее. Казалось бы, Мирэ должна была отбежать из-за такого грубого голоса и тяжелого черного взгляда, но она продолжала стоять, словно притягиваемая мощным магнитом.       — Я никогда не желала тебе зла. — обернувшись на Ёнджуна, который немного задремал после тяжелого дня, Мирэ говорила взволнованным затаенным голосом. Она боялась спугнуть парня, как тогда в пещере, не хотела рушить эту связь, потому и наладила зрительный контакт, показывая свою неопасность для него. При этом она продолжала обрабатывать раны и перешла уже на запястья, содранные от тугой связки. — Прости, что не смогла их остановить. Ты не заслужил этого всего.       — Тэ-хен. — очень тихо представился дикарь, пропуская извинения мимо ушей. От них его положение все равно не улучшится, ведь Мирэ не рискнет отвязывать его и отпускать, а так он хоть ответит на ее вопрос, заданный при первой встрече воочию. Он подпустил девушку к себе, показал, что не считает ее врагом и, возможно, она станет единственной, на кого не обрушится гнев его сородичей, когда они придут с войной на небольшое поселение.