Часть 2

Константин особенно ценил утро в склифе. Он, может, иногда и производил впечатление человека, пренебрегающего временем, но опаздывать совсем не любил. Наоборот, приходил на двадцать минут раньше, что бы иметь возможность не торопясь позавтракать кружкой чая или кофе в ординаторской. Утро — это пограничное время «смен». Врачи ночной, вялые и сонные от недосыпа, встречаются с врачами дневной, тоже вялыми и сонными только от раннего подъема. Однако обменяться новостями, сплетнями и новыми шуточками было святым делом. Поэтому именно утром в ординаторской было очень людно, а такому общительному человеку, как Костя, как раз этого и не хватало. В силу безумной занятости он страдал от недостатка простых дружеских связей вне больницы. Вот и сейчас Константин сидел на диване в ординаторской с кружкой горячего чая, однако ни с кем не общался, находясь в туманной задумчивости. То, что произошло на прошлой ночной смене с Павловой, все еще будоражило сознание хирурга. Забыть или не придавать значения случившемуся, как оказалось, не получалось, но и определить, что конкретно мужчина чувствовал к Ирине Алексеевне, не мог. В сознании то и дело всплывали ее зеленые глаза и податливые губы. То как необычно нежно она целуется. В его интимные мысли буквально ворвался голос Куликова: — Костя, ты где летаешь? — практически прыгая на диван, спросил Сергей. — Да, не выспался. — проговорил Костя, балансируя волны чая в кружке, которые создал Куликов своим прыжком. — Знаем, знаем, как ты не высыпаешься. — хихикнула Аня Ханина, помешивая свеже сваренный кофе, опираясь о кухонный гарнитур. — Что это ты знаешь, Анечка? — с улыбкой от уха до уха выглянул из-за шторы, которая закрывает спальное место для врачей Брагин. Все находящиеся в комнате вдруг взбодрились и начали прислушиваться к разговору. Что может быть лучше утренней сплетни? Лазарев вообще не понимал, о чем идет речь, поэтому быстро провел взглядом по лицам коллег, чуть задержавшись на Саше, которая приподняла и опустила плечи в жесте «я не знаю», и вернулся к Ане. Женщина заговорщически улыбалась и сверкала хитрыми глазами в сторону Константина Германовича. За шторкой зашабуршал Брагин и вновь высунул голову чтобы что-то сказать, но его прервала открывающаяся дверь: — Ой, Ирина Алексеевна, здрасте! — засвидетельствовал почтение Олег Михайлович, лучезарной улыбкой. — Здравствуйте! — услышал голос Ирины Алексеевны Костя и вздрогнул. Костя не громко ответил приветствием и проследил взглядом за бывшей заведующей, которая, не глядя на него, как-то величественно, хотя, может, ему и показалось, прошагала к своему шкафчику. Не понятно почему, но Костя вдруг почувствовал неприятный укол в животе от показательного игнора со стороны женщины. — Ну дак-что? — Полностью появился из-за шторы Брагин, потягиваясь. — Почему, Анечка, ты думаешь, что наш Костик не высыпается? — Так все уже в курсе, Олег Михайлович. Или вы нет? — подхватила Нина, тоже присутствовавшая в ординаторской. — Может, Саша расскажет? — вдруг обратилась Аня к девушке у компьютера. — Я? — искренне удивилась та. Костя не особо принимал за правду какую-то якобы существующую информацию о нем у коллег. Весьма вероятно, что врачи просто решили пошутить, как это бывало ни раз. А он стал первой попавшейся жертвой. Больше его интересовала Ирина Алексеевна. Неожиданным порывом, он поднялся с дивана и подошел к Павловой, которая только начала снимать свою шубу. Женщина явно не ожидала так скоро увидеть рядом с собой Лазарева, поэтому вздрогнула, когда он подошел к ней. На ее красивом лице возник мимолетный испуг и что-то вроде смущения, что показалось Константину очень милым. В животе снова что-то тюкнуло. — Да ладно вам, ребят. — Все так же улыбался Олег Михайлович. — Вся больница уже знает, что ты, Костя, и ты, Саша снова вместе. И вас даже застукали целующимися в кабинете Бреславца позапрошлой ночью. — лучился счастьем Брагин. — Вы, конечно, партизаны! — довольно хихикала Ханина. Как только до Константина дошел смысл сказанного Брагиным, его буквально парализовало на несколько секунд. Он опустил взгляд на разом побледневшую Ирину Алексеевну. Костя не спеша обошел ее и опустил руки на плечи, подтолкнув тем самым снять шубу. Затем, медленно, не смотря на женщину рядом, повернулся с шубой Павловой ко всем и взглянул на Сашу. Девушка сидела с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом пару секунд. Отмерев же бросила холодный взгляд на Костю и как-то совсем уж безразлично проговорила: — У меня не было смены позапрошлой ночью. Потом быстро собрала карточки пациентов и вышла из ординаторской. — Ой-е! — потирая затылок, стушевался Брагин. — Друг, извини, я же … не знал. — проговорил Олег Михайлович Константину. В помещении возникло жуткое напряжение. Все разом начали заниматься своими делами, а самые умные удалились из эпицентра неловкости. — С кем он тогда там обжимался? — услышал Костя удаляющийся голос Ханиной. Что ответил собеседник Анны уже было не слышно. Лазарев так и стояли бы с шубой в руках, если бы Павлова его не окликнула: — Вы так и будете стоять, как истукан, или вернете мне мою верхнюю одежду? — зашипела на него Ирина Алексеевна, не решаясь говорить во весь голос, так как в помещении еще остались несколько хирургов. — Шипение в знак благодарности за галантность, Ирина Алексеевна? — нисколько не улыбаясь, как-то машинально ответил Костя. Мужчина развернулся и, наконец, встретился глазами с Ириной Алексеевной. Она излучала практически осязаемую энергию раздражения и смущения одновременно, но мужчина вновь подумал, что она выглядит мило. Константин сделал пару шагов к ней, Ирина подозрительно сощурила глаза, но с места не сдвинулась, легонько подвинул женщину с дороги и самостоятельно повесил ее шубу в шкафчик. — Благодарность? Я вас сейчас задушу, Лазарев! — злилась Ирина Алексеевна. — Целоваться будем? — прошептал в ответ Лазарев у самого уха Павловой и отстранился. Пожалел ли Костя о сказанном? Сразу. Глаза бывшей завотделения вспыхнули, негодование, обида и испуг явно читались на ее лице. Через мгновение же женщина неестественно улыбнулась. — Не смей… — шептала сквозь улыбку Ирина Алексеевна — не смей так со мной говорить. Насколько же противоположные эмоции вызывала Павлова у Лазарева. От умиления и благородных порывов до желания задушить эту стерву. За секунду Константин Германович почувствовал как Ирина Алексеевна дотла прожгла его совесть, заставив пожалеть о сказанном, а затем вспыхнул гневом за ее оскорбительное к нему отношение. Почему Лазарева так сильно задело, что Павлова считает их поцелуй ошибкой и, кажется, надеялась, что Костя сделает вид, будто ничего и не было вовсе, он предпочел не думать. — Доброе утро, дорогие! ДТП, четверо пострадавших. — послышался крик Нины, резко появившейся из-за двери и тут же скрывшейся за ней же. Ирина Алексеевна в этот же момент отвернулась от Константина и начала в спешке снимать с себя жакет. — Ну что еще? — нервно бросила женщина, осознав, что хирург так и стоит на месте. Костя, отмерев, задернул штору, закрывая себе обзор на Ирину Алексеевну и тихо выдохнул.