Часть 4

Попытки наладить отношения с Ириной Алексеевной Константин упорно не прекращал, однако стабильно натыкался на полное равнодушие со стороны женщины. Казалось, она записала Лазарева в ряды невидимок и даже разговаривая по работе, говорила как бы между прочем, не обращаясь к нему конкретно. Для Кости же идея заполучить расположение Павловой превратилась в навязчивую. Сегодня хирург решил, что если Ирина Алексеевна отказывается от кофе из автомата, который он покупал ей практически каждый день, то стоит попробовать купить напиток в кофейне и усилить тарталеткой с голубикой. Рассудив, что, в конце концов, женщины любят широкие жесты. — Ох, ты ж Боже мой, Константин Германович! — поприветствовала Нина мужчину. — Кофий человеческий решили испить? — Доброе, Нин. Что-то вроде, — улыбнулся хирург. — Как ночная? — Спокойно. Одна операция. Павловой и Хромову повезло, практически всю ночь проспали. Не будила еще. Не шуми там. В ординаторской Константин нашел только Хромова в глубоком сне на диване. Бесшумно переодевшись, мужчина сел за барную стойку завтракать и гипнотизировать стакан кофе с тарталеткой на столе. От не самой продуктивной деятельности хирурга отвлекла Павлова. Женщина мельком бросила на него взгляд и прошла к своему шкафчику, положила в него полотенце. Константин неотрывно следил за Ириной и в момент, когда она открыла кухонный шкаф с кружками произнёс: — Ирина Алексеевна, доброе утро. Угощайтесь кофе и ягодной тарталеткой прямиком из Франции. Ожидаемо ответной реакции не последовало. Павлова достал свою чашку, щелкнула чайник, повернулась спиной к мужчине и молча ждала. — «Да сколько же это будет продолжаться?» — начал закипать хирург. В одно мгновение он оказался около Павловой и чайника. Последний он выключил, вылил из него воду, отодвинул подальше от Ирины Алексеевны, которая все-таки подарила ему внимание: — Что за черт, Лазарев? — Я сказал, кофе на столе, — сдерживая эмоции, проговорил он, сверля взглядом зеленые глаза хирурга. — Вот и пейте, а меня оставьте в покое. Понятно? — Нет. — прошептал он, мельком взглянув на Хромова на диване. — Сами до стола дойдете или вас вести? — угрожающе спросил Костя и сделал шаг к ней на встречу. Женщина сурово сверлила его взглядом несколько секунд, но вдруг недовольно выдохнула и села за стол. — Вы меня скоро до дурки доведете. — пробурчала Павлова, пробуя кофе. Костя же сделал мини дыхательную гимнастику и, успокоившись, сел напротив Ирины Алексеевны, которая, к слову, с наслаждением попивала кофе и бросала взгляд на десерт. — Это тоже вам. — мотнул головой Лазарев. Женщина подняла на него задумчивый взгляд: — Зачем вы это делаете? — Ешьте тарталетку, Ирина Алексеевна. — улыбнулся Константин, мысленно ликуя, что лед наконец-то тронулся. — Прекратите паясничать. — заправила за ухо прядь распущенных волос, все так же подозрительно всматривалась в Костю. — Вы очень красивая. — отпил кофе из своего стаканчика мужчина, а потом не весело добавил — но грустная. — Вы издеваетесь? — бесшумно выдохнув, беззлобно спросила Ирина Алексеевна, все-таки откусывая тарталетку. Константин не ответил. Издеваться? Он считал бы себя последним подлецом, если бы позволил в сторону Ирины Алексеевны намеренные издевательства. Только дурак не заметит, как сложно Павловой дается понижение до рядового хирурга. При этом слишком продолжительный период пребывания ее в этом статусе приводил к тому, что коллеги начинали к этому привыкать. И если раньше окружающие держались на дистанции, придерживались делового общения, то сейчас же пытались подружиться с бывшей заведующей, вели с ней беззастенчивые разговоры. Мужская часть коллектива, в которую входил и сам Константин, помня о расставании Ирины Алексеевны с Геннадием Ильичем, решили попытать удачу и стали уделять больше внимания ее персоне, обрадовавшись нынешней досягаемости женщины. И если вышеперечисленное Ирина Алексеевна относительно спокойно могла пережить, то самое же неприятное для Павловой это потеря собственного авторитетного мнения. Все чаще возникала необходимость аргументировать принимаемые ею решения привычным ей «приказом» уже не в каждой ситуации получалось обойтись. Лазарев искренне верил, что Павлова вернётся в свое кресло в ближайшее время. Однажды даже поймал себя на мысли, что пытается найти способ, как он лично может ей в этом помочь. Выход из сложившейся ситуации Константин найти не смог, однако сильно удивился собственным размышлениям. Как только проницательные зеленые глаза напротив устали ждать ответа от Лазарева и переключились на десерт, мужчина принялся исследовать Ирину. Женщина, несмотря на ночную смену, казалось весьма бодрой, а расслабленный довольный вид придавал ей еще большей привлекательности. Практически осязаемое чувство нежности поглотило мужчину и приклеило к стулу, на котором он сидел и бесстыдно разглядывал Ирину Алексеевну. Из задумчивости Костю вывел голос Нины, призывающий осмотреть вновь прибывшего пациента. Костя неохотно поднялся с места, постоял пару секунд, барабаня пальцами по столешнице. Казалось, его магнитом притягивает сесть обратно и не покидать компанию Павловой. Он потоптался еще мгновение, перебрал в голове варианты фраз, которые мог бы сейчас сказать блондинке рядом, но в итоге спросил единственное, что его действительно волновало на данный момент: — Ирина Алексеевна, у Вас смена закончилась или останетесь? — осторожно спросил он с напущенным спокойствием. — Лазарев, идите работайте. — хмыкнув, ответила женщина не обернувшись в его сторону. Костя, который уже придерживал дверь правой рукой, опустил голову и шумно рыкнул, совсем позабыв про чуткий сон Хромова. — Ну, что за женщина? Сложно ответить? — доносилось до слуха Павловой до того, как дверь успела закрыться. Ответ на свой вопрос Лазарев получил после полудня в операционной. В двух кварталах от Склифа обрушился потолок на фитнес группу беременных женщин. Экстренных привезли в Склиф. Одна из будущих мам лежала на операционном столе с крайне опасными для жизни травмами. — Марина, кто мне ассистирует? — спросил Константин медсестру, которая одевала ему перчатку на руку. — Покровская заканчивает другую операцию. Ожидаем, когда кто-нибудь освободиться из хирургов. Наша пациентка в приоритете. — ответила медсестра. — Она не стабильна. — отозвалась Аня Ханина. — Кристина Анатольевна, звоните на пост, пусть вызывают гинеколога из другого отделения. Судя по узи, ей показано родоразрешение. — обратился Лазарев ко второй медсестре. — Всем здравствуйте! — в операционной появилась Павлова, которая на ходу снимала хирургическое обмундирование. — Я моюсь. Что у нас? — проговорила женщина, активно переодеваясь. — Внутреннее кровотечение, перелом ребер, идет родовая деятельность. — проговорил Константин, беря скальпель. Через несколько минут Ирина Алексеевна подошла к столу, сделала глубокий вдох и выдох, чтобы отдышаться, и проговорила: — Ну, командуйте Константин Германович. — Извлекаем ребенка. Затем занимаемся внутренними органами. Будем надеяться, что ребенок не пострадал. — Гинеколога, я так понимаю, и в этот раз не будет? — И в этот раз? — Делала кесарево только-что. Мать не спасли. — удручено проговорила Ирина Алексеевна. — По пальцам одной руки могу сосчитать, сколько раз за свою практику мне приходилось делать кесарево — Лазарев мельком взглянул на женщину. — Тогда нам повезло. Я насчитаю на две руки. — Ирина Алексеевна подняла глаза на Константина. — Начнем. Константин обработал живот пациентки и сделал поперечный разрез: — Матка напряжена. — Кровотечение усиливается. В предоперационную забежала Александра: — Как вы? — запыхавшись, спросила девушка. — Давление падает. Начинаю переливание крови. — сказала Ханина, опережая хирургов. — Мойтесь, Александра! — не глядя на вошедшую, крикнула Павлова. Спустя несколько часов хирурги вышли в предоперационную, снимая с себя халаты, перчатки и шапочки. Лазарев оперся ладонями о раковину и опустил голову, разрабатывая шею. Операция прошла успешно, ребенок появился на свет с травмами, но жив, и есть надежда на его выздоровление, роженица в тяжелом состоянии, но жить будет. Хирурги со своей стороны сделали все необходимое. — Ирина Алексеевна, так нельзя! — гневно стянула перчатки и швырнула их в мусорную корзину, Покровская. — У пациентки были все показания для удаления матки. Она могла умереть. — Александра Алексеевна, прекратите истерику. Девушке не больше 25 лет. Ей еще рожать и рожать. — без энтузиазма проговорила Павлова. Лазарев повернул голову в сторону Ирины Алексеевны. Женщина устало присела на столик у стены и неспешно взлохмачивала волосы, которые только что были спрятаны под шапочкой. — О чем вы говорите? Она чуть кровью ни изошла, как корова на бойне. Мы кровь на пол переливали. Но зато с маткой? — все так же злилась хирург-гинеколог. — Александра Алексеевна, идите, отдыхайте. Если бы Ирина Алексеевна была уверена, что может угробить пациентку, то провела бы гистерэктомию. — Что? — ошеломленно глянула на мужчину Саша. — Ты понимаешь, что я обязана доложить Бреславцу о вашей с Ириной Алексеевной выходке? — Вперед. Это моя операция. Я солидарен с Ириной Алексеевной. В конце концов, пациентка жива. Мы приняли правильное решение. — Это не правильное решение, Костя. Это везение! Одарив бывшего любовника недовольным взглядом, Покровская покинула операционную. — Она права, но я почему-то на вашей стороне. — по обыкновению смешливо сказала Аня Ханина. — Ваш тандем последнее время отличается фееричностью. — Ну так. — отозвалась с улыбкой Павлова. Ханина вышла. Константин перевел взгляд на Ирину Алексеевну, хирург тоже подняла глаза к нему. На уставшем лице женщины застыла улыбка. Улыбка, которая с того «злосчастного» поцелуя стала для мужчины наградой. — Подвиньтесь. — оттолкнулась от столика Ирина Алексеевна и подошла к раковине, у которой стоял Константин. Только сейчас, после операции, Константин осознал, что Ирина Алексеевна начала с ним общаться, как раньше. Обрадовавшись своей мысли, он уступил ей место, включая воду в соседней раковине: — Пожалуйста. — Молчите. — намыливая руки, сказала Павлова. — Я ничего не говорил. — удивился он. — Вот и молчите. Костя украдкой смотрел на женщину, но она не желала поднимать глаза. В голову пришла шальная мысль, и Костя, набрав немного воды в ладонь, брызнул в Павлову. Ахнув от удивления и неожиданности, женщина подняла глаза на Лазарева и, не увидев раскаяния, безжалостно брызнула водой в ответ. На пороге в предоперационную показались медсестры, которые все это время прибирали помещение после операции. Женщины удивленно хлопали глазами на озорство хирургов. — Извините, — проводил взглядом до выхода медсестер Костя. — Какая вы мстительная, Ирина Алексеевна. — широко улыбаясь, проговорил Константин. — Вы даже не представляете на сколько. — игриво ответила Ирина Алексеевна, оторвав бумажное полотенце. Губы растянулись в улыбке. Константин отчетливо ощутил расположение Ирины Алексеевны к себе. Поразительно, насколько осязаемы ее эмоции. Замерев на миг, она опустила глаза, перестала улыбаться, выбросила салфетку в мусорное ведро и направилась к выходу. Волны приятного тепла и искренней радости оборвались, мужчину словно отключили от розетки. Проводив ее взглядом, Лазарев взглянул на свое отражение в зеркале над раковиной. Только сейчас мужчина окончательно осознал, что, по всей видимости, влюбился в Павлову.