Часть 6

Еще час, и рабочая смена Константина Лазарева закончится вместе с чередой скучных операций, которые, как на подбор, выпадали хирургу одна за другой. Мужчина пытался просчитать, успеет ли он дойти хотя бы до ординаторской, до того как Нина нагонит его с очередным разорвавшимся аппендицитом или желчным пузырем. Преисполненный решимостью все-таки выкурить первую сигарету за этот день, Константин заглянул в подсобку за пуховиком, в котором он ездил на экстренные выезда. Хирурги Склифа в поле работали крайне редко, поэтому красивые форменные куртки с мерчем НИИ Склифосовского, заботливо заказанные Ириной Алексеевной, использовались лишь с целью комфортного курения. Костя только и успел накинуть куртку, как услышал голос Нины за спиной: — Через 10 минут привезут тяжелого, Кость. — Встречу в боксе. — крикнул, не оборачиваясь, и направился к скамейке у входа для скорой. Сделав первую затяжку, Константин блаженно выпустил дым, вглядываясь в темноту больничного двора, просматриваемого через длинный туннель бокса для машин скорой помощи. Последний зимний месяц не радовал москвичей ни теплой погодой, ни солнечными лучами. Лишь стабильный минус на градуснике и порывистый ветер, как бонус к затяжной серости дней. По ощущениям Лазарева, 10 минут, которыми угрожала Нина, уже прошли, но скорой не было, и даже звук сирены не доносился до его слуха. Одиночество мужчины нарушила Ирина Алексеевна, выглянувшая из-за двери. — Не приехали? — мотнула головой в сторону въезда. — Не-а. Женщина вышла из теплого помещения в одном халате, и к большому удивлению Лазарева, вынула из карманов пачку сигарет и зажигалку. Не в силах оторвать взгляд, Костя смотрел, как изящные пальцы Павловой умеючи подхватили сигарету из пачки, как губы обхватили ее, как лицо расслабилось в удовольствии от затяжки. — Вы что, курите? — зачем-то спросил он, не в силах вынести тишину. — Нет, — пристально взглянула в его глаза, выдыхая дым. — С чего вы так решили? Костя растерялся от прямого взгляда зеленых глаз и рассмеялся после секундной паузы. Павлова была для него загадкой. Мужчина не знал, что от нее ожидать в ту или иную секунду. То злится, то флиртует, то плачет, то смущается, как девчонка. Скорой по-прежнему не было слышно. — Может, летальный? Не торопятся, — высказал мнение Костя, закуривая вторую. Пожав плечами, женщина обошла его и стряхнула пепел дрожащими от холода пальцами в мусорку у стены, противоположной входу. Мужчина снял с себя пуховик и накинул ей на плечи, слегка задерживая ладони на ее руках. Ирина Алексеевна вздрогнула и повернулась к нему. — Замерзните, — улыбнулся безмятежно. — Спасибо, — ответила благодарной улыбкой, кутаясь в теплую куртку. Взгляд у Ирины Алексеевны в этот момент был мягкий и притягательный. Костя подумал, что хирург, как обычно, отведет глаза, но она продолжала улыбаться и смотреть. Он и сам давно бы уже опустил свои глаза, но не смог лишить себя возможности хоть бы таким образом пообщаться с Павловой. — Что? — спросила игриво затягиваясь, все так же не отводя взгляд. — Что? — вторил ей, вспоминая и про свою сигарету. До слуха хирургов донеслись звуки подъезжающего автомобиля. Оба обернулись. В бокс начала заезжать машина скорой помощи без сирены и световых сигналов, но в этот же момент за первой машиной показалась еще одна с мигалками и сиреной. Костя еще раз оглянулся на Павлову, выбрасывающую окурок в мусорное ведро. Когда же вернул голову в сторону машин, только и успел сделать шаг в сторону женщины, прижимая всем весом к кирпичной стене. Тем временем за спиной Лазарева машина скорой, царапая спину и вдавливая его в Ирину Алексеевну, промчалась и ударилась о стену, снося на своем пути и скамейку, и мусорное ведро. Кожа на спине горела, грудь поразила сдавленная боль. Мужчина попытался пошевелиться, но тут же услышал стон Павловой. — Ирина Алексеевна, вы… — воздуха не хватало от сдавленной грудной клетки. — Вы как? — Я. — начала женщина, всхлипывая и хватая ртом воздух. — я не знаю… Что случилось? — Мы застряли между стеной и скорой… — говорить уже было легче, боль от удара начинала утихать, но сделать вдох полной грудью мужчина не мог. — Не могу вдохнуть…- проговорила Павлова. Мужчина боялся, что от удара о стену и его веса у Ирины Алексеевны могли треснуть ребра или позвонки. — Ир — шепнул у самого уха, к которому вынужден был прильнуть, — Не бойся, — он нашел ее ладони и сжал в своих. — Не называй меня так. — прошипела, хватая воздух, но сжимая его руки в ответ. — О, Ирина Алексеевна, вы точно в порядке, — выделяя ее отчество, хмыкнул Лазарев. — В груди болит, ногами можете пошевелить? — продолжал словесную диагностику женщины хирург, при этом прислушиваясь к собственным ощущениям в теле. — Нормально, в порядке. Мужчина почувствовал, как Павлова подвигала ногами и, видимо, немного отойдя от испуга, начала попытки высвободиться из плена, причиняя ему при этом боль. — Ррэй, полегче! Не шевелитесь! — прорычал ей в шею. — Нам надо выбираться от сюда, — проговорила с тревогой, но все же замерла. Сирену наконец-то отключили и Лазарев услышал разговоры и движения людей. — Эй! Кто-нибудь! Помогите! — крикнул мужчина, прислушиваясь к звукам. — Не орите мне в ухо! — крикнула Павлова и вновь зашевелилась. — Ай! — не сдержал реакцию на ее движения. — не-ше-ве-лись! — прорычал ей в ухо. — Извини, — прошептала виновато. — Я не могу не кричать. Надо выбираться! Попробуйте стучать по машине, я не дотягиваюсь. — Люди! Помогите! Мы здесь! — кричал Лазарев. — Костя? — Нина услышала крики о помощи первой. — Да! Нина! Нас зажало между машиной и стеной! — Кричал Костя, борясь с сдавленной болью в груди и нехваткой воздуха. — Боже мой! Брагин! Куликов! Идите быстрее сюда! — Не волнуйтесь, нас вытащат, — успокаивающе прошептал мужчина Павловой, поглаживая ее ладони своими. Женщина ничего не ответила, легонько сжала его пальцы и сделала вдох, задевая губами его щеку. Костя замер. Вдруг он осознал, в каком положении и с кем находится. Сердце забилось с бешеной силой. — Костя, ты как? Живой? — в мысли Лазарева ворвался голос Олега Михайловича. — Мы в порядке! Отгоните эту чертову машину! — крикнула Павлова. — Ира? — Послышался голос Геннадия Ильича. — Да, Ира, — прохрипела женщина, не в силах больше говорить. В легких не хватало воздуха. — Дело в том, что вторая скорая врезалась в первую заехавшую. Тормоза отказали! — крикнул Кривицкий с тревогой. — Мы вызвали МЧСников. Придется подождать. Вы точно не пострадали? — Точно! — ответил Лазарев. — Можете не торопиться у Ирины Алексеевны очень приятный парфюм, — шумно вдохнул мужчина, касаясь носом шеи бывшей начальницы. — Пачули и … — начал Куликов, вспоминая предпочтения Павловой, но был прерван криками Кости. — Ай, не надо драться, Ирина Алексеевна! — мужчина только и оставалось кричать и терпеть, потому что шевелиться он не мог. — Ай — я! — Что ты несешь? — шипела женщина. — Мне нравится, что когда наши тела настолько близко, мы сразу переходим на ты. — широко улыбаясь, он поймал ее взгляд. — Ты в своем уме? — прожгла его взглядом и громче крикнула — Вытащите нас от сюда быстрее! По ту сторону машины хирургов явно развеселила реплика Лазарева, и до слуха мужчины донесся смех. — Ирина Алексеевна в одном халате выскочила, — вдруг вспомнила Нина, и все перестали смеяться. Куликов в это время уже забрался на крышу машины, и его голова показалась в щели, в которой были зажаты Ирина Алексеевна и Константин. — Она же околеет до приезда спасателей. Давайте сами толкать эти чертовы машины, — проговорил Кривицкий. Он не на шутку испугался за бывшую любовницу, а ныне сожительницу. — Геннадий Ильич, в каждой по 3 тонны. Мы при всем желании не вытолкаем их, — прокомментировал Брагин. — Не волнуйтесь, Геннадий Ильич, — отозвался Сергей Анатольевич, спускаясь со скорой и отряхая с одежды грязь. — Ирина Алексеевна в куртке Костика, а Костик в крепких, я бы сказал, наикрипчайщих объятиях Ирины Алексеевны. — Что? — не понял Кривицкий. — Не волнуйтесь, Ирина Алексеевна горячая! — крикнул Лазарев. — Ай! Хватит щипаться, Ирина Алексеевна! Я хотел сказать — теплая! Короче, я не замерзну. — Они там как котлетки в сэндвиче, прижаты друг к другу, — хмыкнул Куликов. — Надо будет делать МРТ. Лазарев запросто Ирине Алексеевне мог кости переломать своим весом. *** Павлова и Лазарев предприняли еще несколько попыток облегчить свое положение, однако, как бы хирурги ни старались, безболезненной возможности сдвинуться с места не было. — Ирина Алексеевна, Константин Германович, спасатели готовы отодвинуть первую машину. Скоро все закончится! — крикнул Кривицкий. — Хо-ро-шо, — стуча зубами, проговорил Костя. Шутки шутками, но Лазарев начал замерзать. Руки околели, а ноги затекли. Ирина Алексеевна, казалось, не стояла, держалась лишь за счет плотного прижатия к стене. Пытаясь согреться, Константин сжимал и разжимал пальцы на руках, вдруг он почувствовал, как теплые пальцы Ирины Алексеевны обхватили его ладони и потянули на себя. — Обнимите меня. — тихо проговорила она. — Тебе страшно? — онемевшими губами спросил мужчина обеспокоено. — Тебе холодно. Так и до обморожения недалеко. — Волнуешься? — Проявляю человечность. Серьезно? Сейчас ты решил состроить недотрогу? Рассудив, что набивать себе цену действительно не самое подходящее время, Константин запустил руки под куртку и устроил их по бокам на женских ягодицах. — Я не могу их согнуть, — поспешил оправдаться мужчина. Места действительно не хватало для того, чтобы дотянуться до талии. — Знаю, я в таком же положении. Если ты не заметил, — прошептала, отворачивая от него лицо. Руки Лазарева начали гореть от тепла, скопившегося под курткой Ирины Алексеевны. А через несколько минут он уже мог шевелить пальцами. Характерные звуки скрежета железа оповестили хирургов о том, что скорую с отказавшими тормозами отбуксировали, о чем поспешил их проинформировать Кривицкий. — Еще немного потерпеть, Ирина Алексеевна, — успокаивающе проговорил Константин возвращаясь к официальному обращению. Мужчина не хотел ее нервировать. Оба устали и вымотались. — Ладно, Лазарев, можем перейти на «ты», — проговорила Ирина синими от холода губами и подняла на него уставшие глаза. — Ты же понимаешь, что это для меня значит? — спросил, внимательно разглядывая ее лицо. За время, пока они находились в этом положении, мужчина запомнил каждую ее морщинку и родинку, до которых мог дотянуться взглядом. — Это ничего не значит, Костя, — шумно выдохнула ему в шею. — Я не могу тебя забыть, Ир, — проговорил искренне, — Мне не двадцать лет, что бы играть в эти игры. — О, ты сам заговорил о возрасте, — хмыкнула она. Не успел Костя обрадоваться тому, что они, наконец, могут поговорить о их взаимоотношениях, его прервал голос спасателя: — Ирина Алексеевна, Константин Германович, приготовьтесь. Сейчас будем медленно буксировать скорую. Алексей и Василий по возможности будут к вам пробираться, чтобы удержать. Скорее всего, вы не сможете самостоятельно стоять. — Я точно не смогу стоять, — проговорила Ирина Алексеевна Косте. — Я тебя удержу. — Ты сам еле держишься на ногах. — Я тебя держу, не волнуйся, — проговорил успокаивающе. — Держись за меня руками. — Хорошо, — доверчиво ответила. — На нас точно какое-то проклятье, — продолжила дрожащим голосом. — Нууу, — протянул настороженно, опасаясь, что у женщины сейчас начнется истерика. Он и сам не раз грешил на злые потусторонние силы. То террорист в автобусе, то взрыв, то уголовник со скальпелем, суицид Толика и черт знает еще что им пришлось пережить. — Эй, мы здоровы! Отделались легким испугом, максимум царапинами, может, маленькими трещинами в ребрах, но здоровы. — он носом потерся о ее нос, чтобы Павлова подняла на него взгляд. — Ты что, носом о меня потерся? — расширив глаза, спросила с негодованием. — Чем я только о тебя ни потерся, — широко улыбаясь, проговорил он и пошевелил тазом. — Какой кошмар. — выдохнув, удрученно покачала головой, — Угораздило же вляпаться в такую ситуацию. — Готовы? Мы начинаем! — оповестил голос спасателя. Как только прозвучало единогласное «Да» от Павловой и Лазарева. Скорая начала движение, и Костя, стиснув зубы, ощутил жгучую боль в спине от скользящего соприкосновения с железным корпусом машины. Как и предупреждали спасатели, ни Павлова, ни Лазарев не смогли устоять на ногах. Упав в руки МЧСников и своих коллег, они инстинктивно вцепились друг в друга, крепко прижимаясь телами. — Кладите их на каталки! — командовал Брагин. — Надо их разъединить. — Ира, отпусти его, — встревожено произнес Анатолий Борисович, который не дождался возлюбленную со смены в микроавтобусе, зашел в отделение и узнал о случившемся. — Не могу, — чуть не плача, проговорила Ирина Алексеевна. — Кладите их на одну. Завезем в тепло и потом разберемся, — заключил Куликов. — Руки не гнутся, — стучал зубами Лазарев, пытаясь согнуть руки и ноги. Мышцы и суставы задеревенели. Оказавшись в помещении, путем нехитрых манипуляций коллегам удалось отогреть и разъединить Павлову и Лазарева. — Все хорошо, — проговорил Костя и, разогнув руки, отпустил талию Павловой. Грудную клетку, обогреваемую до этого Ириной Алексеевной, обдало прохладным воздухом. Мужчине показалось, что он потерял кусок своего тела.