Часть 15 В жилище шамана.

Под конец Ромул уже нес дракона на спине. Тот совсем выбился из сил, даже палку где-то выронил. В старой части болота, там, где водились висельные деревья и плотоядные огромные летучие мыши стоял остов древня. В корнях древня устроил жилище старый шаман. Сейчас волк сидел на кочке и выискивал блох в шерсти огромного пса. Тот, завидев чужаков, поднял большую голову и зарычал. - А ну пшел – рыкнул волк на пса и придал ему ускорение окованным железом сапогом. Поднялся навстречу ранияру и его спутнику. – Ех ты ж. В дом неси, а я пока травок наберу. На вас крылатых не напасешься. Ходють и ходють, понимаш. Чего на земле не сидится. Все б им летать. – Ворчал волк, ползая между пучками трав в маленьком огородике, обнесенным низким плетнем. Ромул занес дракона в жилище шамана и опустил на лежак, который стоял посреди коморки. Вдоль стен были натянуты веревки, на которых висели пучки трав, связки сушеных грибов, крысиные хвосты, дохлые летучие мыши. У дальней стены стоял сбитый из грубых досок шкаф, в котором ютились банки из мутного стекла. Ромул как-то попытался открыть одну. Провонял весь до корней волос, неделю вымывал запах из шкуры. С другой стороны очаг в котором на крюке пыхтел котелок. Пробовать стряпню волка ранияр побоялся – желудок хоть и крепкий, но даже он не переносил кулинарные изыски шамана. Дракон застонал и попытался подняться с лежака. - нельзя – зашептал ранияр. – лежи тихо. Будет больно. Кричать нельзя. Лечить не станет. Вот – вложил в руку небольшую палочку. – Будет невтерпеж, закуси. Волк вошел в свою берлогу. В лапе пучок травы. Подошел к очагу снял котелок и поставил другой с водой. Бросил в него травы. Обернулся к мальчишкам. - Эк его – волк подошел к дракону и раскрыл крыло. Тот застонал и попытался сложить его. – Держи – велел он Ромулу. Парень подошел к дракону и перехватил перепончатое крыло из рук волка. – Крепко держи, чтобы не рванул. Волк положил короткопалую ладонь с обгрызенными желтыми когтями на крыло в месте перелома и начал надавливать пальцами, вправлять выбитые хрящи. Пустил силу, составляя осколки костей в правильной последовательности. Дракон стонал, скрипел зубами, но держался. Несколько раз порывался сложить крыло, но Ромулу удавалось удержать его раскрытым. Шаман прошелся еще раз по крылу пальцами и подвязал его веревкой в развернутом состоянии. Ромул отпустил крыло, и оно обвисло на канате. Волк подошел с другой стороны и развернул второе крыло. Дракон опять застонал. Ромул уже без подсказки придержал крыло. Снова болезненные процедуры коротких пальцев шамана. Дракон дергался сильнее. Еле сдержался от крика, когда шаман выправил выбитую фалангу. Ромул позавидовал выносливости дракона – он-то кусал палку все время, пока Волк крыло лечил. Наконец и второе крыло дракона обвисло на веревке. Шаман подошел к парню спереди и помог сесть. - Спину не веди. – Шикнул шаман. – Глаза посмотрим. – Сказал он и снял повязку. Ожоги очень сильные, кожа вокруг глаз покраснела и покрылась волдырями. Волк достал с полки одну из банок и открыл ее. Ромул сморщился, припоминая вонь. - Упырья желчь лучшее средство от ожогов и нечего нос воротить, чай не белоручка. – Пояснил шаман. Зачерпнул из банки желтоватой вязкой субстанции, сильно отдающей тухлыми яйцами и нанес на ожоги вокруг глаз дракона. Смочил в чем-то из другой банки повязку и снова завязал глаза дракона. - Я смогу летать? – наконец смог выговорить дракон. - Сможешь, как крылья окрепнут. Но на быстрое восстановление не рассчитывай. – Волк подошел к котелку и сцедил из него в плошку немного отвара. – А вот глазам плохо пришлось. Чем так опалил? - Кристаллом каким-то – пояснил Ромул – там кошки дрались, а он одну пытался образумить кристаллом. Потом как полыхнет. Я даже на пару мгновений ослеп. - Да? – волк подошел к Ромулу и стал разглядывать и его глаза. – Да не щурься. Ну ничего страшного не случилось. Дам травы будешь всю луну их заваривать и глаза промывать. Обойдется. А друга твоего лечить будем серьезно. Звать-то его как? – Волк подошел к дракону и вложил в его ладони плошку с отваром. – Выпить все. Будет противно, но пить. – Велел он. - Не знаю. Как-то не было времени познакомиться – пожал плечами Ромул. - Снежень – тихо ответил дракон. - Снег значит. Уж не сынок ли Темара? – поднял кустистую бровь шаман. Дракон кивнул. – Ты пей. Дракон сделал осторожный глоток, поморщился, но честно выпил все до капли. - Вот молодец, не то, что некоторые – волк кинул взгляд на ранияра. Тот только пожал плечами. – Горечь сплюнь в плошку. Волк забрал плошку из рук дракона и помог устроиться на лежаке. Крылья по-прежнему оставались на растяжке, и лежать так было неудобно. Ромул устроился рядом с лежаком на полу. - Присматривай за ним – велел шаман – пить не давай и не тревожить крылья. Я утром вернусь. - А если… - Поднял голову Ромул. - Ничего не если – огрызнулся волк. – Будете делать, что велю, и летать будет, и глаза залечим. Отцу твоему весточку передам, а то совсем с ног сбился, сынка разыскивая. - Не надо – выдавил дракон. Ромул даже посмотрел на друга, столько боли было в его голосе – пожалуйста, не надо. - Не дури, мальчик – махнул рукой волк и замотался по самые уши в странный плащ. – Ты не виноват. Никто бы не удержал. Так сам Хенкель сказал, а уж его слову можно верить. Все спите. Воды не пить. Волк вышел из жилища, отвязал пса с привязи. - За парнями приглядывай – велел шаман псу и скрылся в густом тумане, что уже поднимался над болотом. Ромул устроился поудобней на полу и посмотрел на дракона. Тот положил голову на скрещенные руки и затих. Врятли спит. Крылья наверняка болью дергает – он первую ночь глаз не сомкнул, так болело. - А ты чего из дома ушел? – спросил Ромул. - Я отца подвел – вздохнул дракон. – Он понадеялся на меня, а я не оправдал надежд. Да еще и урон нанес большой. Вот и ушел. - Глупо. Отец всегда простит и поймет. Лучше Отца никого на свете нет. Он за тебя всех порвет. А ты ушел. А теперь еще и переломан весь. – Ромул подтянул ноги к груди и обнял их руками. Он любил Отца и братьев. Уважение к Отцу у ранияров с первых дней прививается. - Дай воды. – Попросил дракон. - Нельзя. – Качнул головой ранияр. – ты зелье пил. Оно сейчас крылья лечит. Если воды попьешь, плохо будет. Ромул думал о братьях, что остались в Башне. Ведь рванут, как только будет возможность. Он бы сам рванул, да друга не бросишь в таком состоянии. Друга. Вот ведь странно – знаются всего ничего, а ощущение, что дружат с малых ногтей. Наверное, правильно говорят – крылатый крылатому друг с рожденья на век. Ранияр поднялся, накрыл дракона старым потрепанным вязаным одеялом, а сам распустил крылья и закутался в них. Холи сидела на широком подоконнике Башни, свесив наружу ноги, и скучала. Мартин и Реяна возятся с Рю, а ее выпроводили из комнаты, чтобы не мешалась. Она хотела исследовать Башню, но дальше коридоров не ушла. Тяжелые двери из беленого дуба были не просто закрыты, а запечатаны. Даже ее любимый фокус «прошмыгус» не помог. Только плечом ушиблась. Рядом цокнули когти. Холи повернула голову и опознала одного из братьев. Мика уселся рядом и тоже свесил когтистые лапы. Пихнул ее крылом, как бы случайно. Злить не хотел, просто подбодрил, а то у волчонка носик совсем опустился. Откуда-то сверху спикировал еще один брат. Дон уцепился за карниз и свесился вниз головой. Подмигнул волчонку. - Полетели, на демона посмотрим. – Как бы невзначай проронил Мика. - Я не летаю – вздохнула Холи. Она уже битый час любовалась заревом над горизонтом, и почему-то ей казалось, что она обязательно должна быть там, а не здесь. - А качели любишь? – спросил Дон. - Да – кивнула волчонка. Ранияры сорвались с подоконника и взмыли вверх. В следующее мгновение перед ней спустились две веревки и доска, закрепленная между ними. Недолго думая, Холи устроилась на качелях. - Йу-у-у Ху-у-у-у! – разнеслось над Башней. Отец поднял голову, оторвавшись от наблюдения за демоном. В высоте, споро работая крыльями, летели два ранияра, а между ними на веревочных качелях болталась копна волос цвета фуксии. - Не усидели – вздохнул он. Впрочем, он никогда не мог удержать эту троицу. А вот Рю… Рю… Он опустил глаза, всматриваясь вглубь Башни. Возле Рю сидели целитель и дриада. Отец видел четкое биение обоих сердец ранияра. Выберется. Он снова перевел взгляд к горизонту. Вдруг острая боль пронзила сердце. Он схватился за грудь и опустился на колено. - Не может быть…