Часть 17 Пора платить по счетам.

Он спрыгнул с площадки на самой вершине Белой Башни и в воздухе перекинулся в истинную ипостась. Взмах белых оперенных крыльев поднял его над болотом и лесом. Пролетая над древним озером Линоры, он коснулся серебряным копытом глади воды и снова набрал высоту. Горный хребет встретил его снежной пургой, но он только мотнул головой, отгоняя метель. Вот и побережье. Город раскинулся вдоль морского берега. Каравеллы под флагами королевства мирно покачивались на спокойных волнах Тихого моря. На площади застыл в мраморе изящный храм Мерены. Сейчас храм был окутан тенями. Копыта цокнули по мозаичной площади. Небольшой отряд котов стоял у храма. Рядом одетый в серые одежды Советник. А по ступеням поднимался рыжий кот, облаченный в церемониальные одежды. В дверях застыла тонкая фигурка белой кошки. Она сделала пару шагов и обрушилась в объятья своего генерала. Он чувствовал борьбу, что шла внизу под храмом. Влетел в храм и только там уже перекинулся назад. Доспехи сияют так, что глазам больно – значит рядом тени. Он спустился в крипту. На полу лежал тигр, алтарь Мерены еще излучал остатки тьмы, но сердце, вплавленное в алтарь начало нейтрализацию. Рядом с тигром клубятся тени, а из них смотрят два зеленых глаза. Тень вошла в силу. - …А я все гадал, хватит у тебя разума не сорваться с Башни… - значит рассматривал такой вариант. Что ж ему удалось не просто расшатать его цитадель, но и выманить его из-под защиты болот. Интриган проклятый. Огрызнулся почти по привычке… длинною в несколько столетий. Сколько было этих пикировок пока были вместе… вместе… как же давно это было. Он мотнул головой, откидывая ненужное сейчас воспоминание. Он всегда может вернуться к воспоминаниям о былом, ведь впереди почти вечность. Тигр поднялся, гордо закинул голову, обнажая шею. Не боится. Презирает, но не боится. - Сам пойдешь, или проводить? – поднял белесую бровь, рассматривая поджарую фигуру недруга. Тигр не стал играть в дурака и сам вышел из крипты. Он направился следом. На лестнице все же не удержался и прислонился спиной к стене, унимая накатившую боль в сердце. Столько лет не вспоминал о этой особенности и вот… снова не может сделать ни шагу… Рядом появился сизый призрак молодой женщины, закутанной в цветастые тряпки деревенской гадалки. И почему Мерену изображают высокой стройной, утонченной женщиной одетой в красивое струящееся платье. Конечно божество, которое любят и почитают, не может выглядеть как простая гадалка, пусть и из очень знатного рода, обладающая такой силой, что и после смерти все еще может приходить в место, где ее чтут и поклоняются. - Может, погадаешь мне на дорогу – еле выдохнул он. - тебе это не нужно, ты и сам неплохой предсказатель, Тель – качнула она призрачной головой. - как ты назвала меня? – он даже про боль забыл. - Тель, Тель-Миарин, разве это не твое имя? – Она замерцала от удивления. - Просто давно не слышал его – он опять поморщился, боль возвращалась. - Тебе надо вернуться домой. Мой храм не лучшее место для бессмертной души. И… пожалуйста… не делай ему зла. Все-таки он мой сын. – Мерена истаяла, а он начал медленно подниматься по лестнице. Тигр стоял на площади под конвоем из двух ранияров. Сотник недоверчиво поглядывал на мужчину и время от времени клал ладонь на гарду меча. - Неправда ли, сегодня замечательный день. – воскликнул тигр, завидев недруга в дверях храма. – Так приятно ловить на своем лице последние теплые солнечные лучи, а воздух. Какой восхитительный бодрящий, морозный воздух, не то, что вонь твоих болот. Ах, да-а-а я же забыл, даже такие маленькие радости тебе уже не доступны. Как жаль… а впрочем, не жаль… - он потянулся всем телом как огромный кот и снова подставил лицо солнцу. Солнце обжигало глаза, причиняя боль. Он мотнул головой, опуская длинную челку, что до этого упорно старался спрятать за острым ушком. Стало немного легче. Холодный воздух тоже отзывался болезненными ощущениями в легких так что приходилось делать поверхностные вдохи. Он сделал пас и тигра опутали магические веревки. - Веревки? Как банально – выскалился тигр. – Ничего пооригинальней придумать не мог? Щелчок пальцев и веревки превратились в шерстяной иллирийский ковер с ярким узором. Тигр подавился смешком. Веревки бы он с легкостью перерезал когтем, а вот в толстом плотном переплетении нитей ковра когти всегда вязли. - нравится? – он спустился на площадь и дал знак сотнику. Ранияры четким построением стали подниматься на крыло, а двое конвоиров повалили спеленатого тигра на мозаичную улицу и, подхватив его когтистыми лапами, взмыли ввысь. - Эй вы! Поаккуратней! Не мешок с картошкой несете! – слышались недовольные крики тигра в вышине. К нему подошел Советник. - Чем мы можем отблагодарить вас за помощь? – с поклоном спросил он. - Позаботьтесь о принцессе и не противьтесь ее решению. Сейчас это будет для всего клана самым выгодным вариантом – произнес он и стал окутываться светом. Еще одно болезненное перевоплощение и копыта привычно зацокали по камням. Взмах белоснежного крыла поднял его ввысь, унося в земли, которые стали ему родными. Вириса притворила дверь в комнате небольшого коттеджа, что сейчас являлся домом для мастера тонких плетений, и выскользнула в холл, минуя уснувшую в кресле чутким сном женщину. - я вернула кусочек твоего краденого счастья, дорогая. – тихо прошептала Черный Целитель и направилась в сторону Белой Башни, туда, где ждало ее собственное вырванное у судьбы счастье. Копыта запнулись за бортик верхней площадке, и он кубарем обрушился на нее. Не хватило каких-то полметра подъемной силы. Он лежал на каменном полу, распластав белые крылья, закрыв глаза и вслушиваясь в тишину, что творилась вокруг. Болотная сила потянулась к нему, обволакивая, питая, восстанавливая иссушенный резерв. Он, наконец, смог перекинуться в человеческую ипостась и подняться с пола – негоже Отцу валяться на полу как пьянице. Впрочем, пожалуй, пьянице было бы намного лучше, чем ему. Буквально ввалился в свои апартаменты, благо идти далеко не пришлось с площадки. Обрушился на кровать, устланную белыми шелковыми простынями… В памяти не к месту всплыла их первая и последняя супружеская ночь… Больше она не могла его целовать, отдавшись полностью своему ремеслу. Он же, узник своего положения, вынужден был ждать снова и снова ее возвращений, редких, но так желанных. В руку легла чаша. Он открыл глаза и увидел бледное лицо с черными провалами глаз, в глубине которых теплился огонь. Улыбка появилась на тонких губах, и она осторожно коснулась его груди, снимая белое перо. В несколько глотков он осушил чашу и теперь уже смог подняться. Кисти рук покрыли отвратительные язвы и ожоги. Звездная пыль, щедро рассыпанная тигром в алтарной комнате, разъела кожу и лишила возможности пользоваться силой в полной мере. Вириса взяла его руку в свои ладони и стала осторожно водить вокруг тонких пальцев, плетя заклинание. Она закрывала раны защитными перчатками с рунической вязью заклинания. Тигра сгрузили в большом светлом зале с огромными стрельчатыми окнами во всю стену. Помпезная лепнина и роспись украшали это величественное помещение. Попытался еще раз пройтись по ковру когтями, но снова позорно увяз в его структуре. - зар-р-раза – зарычал тигр. – ненавижу. Дверь отворилась и в зал вошла Вириса. Остановилась, стала рассматривать тигра. - На-а-адо же. Никак сама бессмертная подстилка к нам пожаловала – выплюнул тигр. Но впился взглядом в скрытую под белыми одеяниями точеную фигурку бывшей спутницы. – Какого это, дорогая быть женой божества? Ах да-а-а вы же даже не спите вместе – расхохотался тигр. - Заткнись – раздалось за спиной. - Тель, не надо, - Вириса подошла к супругу – не опускайся до его уровня. Тигр шустрым червем развернулся вокруг своей оси, чтобы поглядеть на бывшего друга. Губы расплылись в ехидной улыбке. Руки этого выродка были затянуты в защитные рунические перчатки, значит и сила заблокирована. Прям бальзам на сердце престарелого кошака. Эх, надо было все же разворотить грудь парню и подержать в когтях его сердце. Тогда и на холеном личике его родителя проступила пыль. Впрочем, и так тоже сойдет. - Я вот одного не могу понять, на кой тебе сдался мой Рю? – Тель-Миарин подошел к тигру и резким движением размотал ковер. Тигр не эстетично вывалился на пол. Ругнулся, поднялся. - Гхыр-р рубаху порвали, ну вот так и знал, что твоим сдыхотям нельзя ничего доверить. – Рыкнул тигр. - Тебе дать одну из моих? – поднял бровь Тель-Миарин. - обойдусь, да и не налезет твой саван на нормальную фигуру – и опять буравит взглядом ее. Так и раздевает, вспоминая каждую завязочку и крючочек на ее непростом одеянии. Сколько проклятий сыпал по поводу всех этих тряпок в первую ночь. Интересно, а он так же мучился? - Так зачем тебе понадобился мой сын? – повторил вопрос Тель-Миарин. - Сын? Так во-о-от что это за странность – расплылся в улыбке тигр. – а я-то все гадал каким образом у вас такая сильная привязанность. – Тигр начал обходить своего соперника по широкой дуге. Он сыграл на этой связи ,для того, чтобы досадить ему. Долго, ох долго выслеживал именно этого мальчишку. Никак не мог понять, куда же он делся. Даже забыл о нем и совершенно случайно наткнулся на парня в небольшой роще, где рыскал в поисках "пообедать". – И кто она? Кто та счастливица, что отдала свою жизнь за жизнь дитя? А он знает? Рука Тель-Миарина дернулась, но он сдержался. Он помнил еле держащуюся от голода и болезни на ногах женщину, которая принесла в башню мальчика лет восьми, мертвого, чтобы он вдохнул жизнь. Она валялась у него в ногах, покрывала поцелуями сапоги, умоляя взять ее жизнь и вернуть сыну. Он принял ее жертву и дал жизнь парню. Он знал – мальчик вернется сюда, придет сам по доброй воле. Спустя восемь лет он увидел на пороге юношу с пустыми глазами. Всякий раз он видел пустоту во взгляде приходивших в башню молодых людей, но эта пустота была похожа на его собственную. В нем жила частичка его души, тот самый крохотный осколок, который он заронил в мальчика много лет назад. - Не твое дело – отозвался Тель-Миарин. - Коне-е-ечно, не мое-е-е – противным писклявым голосом протянул тигр. – Интересно, а сколько еще грязных тайн хранятся в белых стенах твоей башни? Сколько еще несчастных матерей ты погубил, чтобы пополнить армию своих «сыночков»? - Она была одна – еле слышно выдавил Тель-Миарин. - Одна-а-а, да нет, не одна – выплюнул в лицо тигр. – Я знаю еще одну дурочку, соблазнившуюся сиянием могущественных глаз, превратившуюся в бледную смерть, что сидит у твоей кровати и ждет, когда же догорит толстая черная, как и твоя душа, свеча. Чтобы она могла подарить тебе последний супружеский поцелуй – Тигр перетек к Черному Целителю и встал за ее плечом, как делал это не раз. – Правда, ведь, милая-я-я. – мурлыкнул он. - Нет – выдохнула Вириса и сделала шаг в сторону. - Что ты сделал с моей девочкой, Тель? – вскинул бровь тигр, наблюдая, как Вириса оседает в глубокое кресло, материализовавшееся из воздуха около нее. – Она никогда меня не боялась. - Тебе только так кажется – Тель-Миарин подошел к Вирисе и взял ее руку в затянутые перчатками ладони. Помог подняться, придерживая за талию. – Ты всегда упорно не замечал ужаса в ее глазах. - Да ладно, это ты искал слабых и беспомощных, которых нужно пригреть и защитить – фыркнул тигр. – А моя девочка всегда сильной была, нечета многим. Ведь, правда, дорогая? Помнишь, как нам было весело? - Тебе было весело – прошептала Вириса. - А разве они не были вкусными? А? – вкрадчиво произнес тигр, изобразив руками, как переливает что-то в сосуд. – Какое блаженство играло на твоем личике, когда ты выпивала очередного неудачника… - он даже зажмурился от удовольствия. Вириса не выдержала и уткнулась в грудь Тель-Миарина. Ее плечи сотрясались от рыдания. - Прекрати! – прогремел его голос под сводами зала. Рука взлетела вверх. Тигр захрипел и упал на пол. – Ты. Больше. Не. Причинишь. Ей. Боль. – каждое слово эхом отражалось от потолка и разлеталось по округе. Тигр корчился в судорогах на полу, а мужчина с непроницаемым лицом застыл над ним. - Тель – зашептали губы у его уха – Тель, прошу, не надо. Ты не такой. Это все его игры. Отпусти. - Да-а-а – захрипел тигр – отпусти, будь великодушным, не надо марать свои белоснежные руки о мою грязную шкуру. – Даже корчась от боли, тигр продолжал язвить и зубоскалить. Боль ушла, но тигр был по-прежнему прижат к полу. Вириса подошла к тигру. - Помнишь, ты как-то спросил, что чувствуют те, силу которых я выпиваю, Эрраф. – прошелестела она в ухо тигра, наклонившись. – Я думаю, ты заслужил это знание. Она выпрямилась и отошла в сторону. В ее руке блеснул хрусталем бокал на тонкой изогнутой, подобно змеиному хвосту, ножке. Она впилась взглядом в глаза тигра и потянула из него силу. - Мра-а-а-азь – захрипел тигр, упорно пытаясь отвести взгляд, но всякий раз его глаза впивались в наполняющийся серебром кубок в ее руке. Поднесла кубок к бледным губам и следа первый самый сладкий глоток. На мгновение на ее лице появилось блаженство, но так же быстро пропало. Она пила его большими глотками впервые не получая удовольствия. Наконец-то в кубке осталась маленькая капелька, которую она поймала на кончик языка. Никогда она не выпивала досуха. Всегда оставляя самую последнюю маленькую капельку, которая не позволяла утратить разум. Вириса опустила руку с опустевшим кубком и посмотрела на тигра. - Надеюсь, тебе понравилось – произнесла она, точно воспроизводя его интонации. Черная целительница прошла к креслу и опустилась в него. - Мра-а-азь, - прошипел тигр и поднялся на ноги. Тель-Миарин подошел к Вирисе и снова взял ее руку в свои. - Ты еще поплатишься – прошипел тигр. – я отомщу. Она моя-я-я. Она была мое-ей и будет мое-ей, что бы ты не делал. Я отомщу. – Он рванул с шеи амулет, который наконец-то замерцал, заложенной в нем портальной магией и исчез в облаке сизого дыма.