Часть тридцатая. Непринятие и слёзы.

Винсент проснулся спустя пару часов. В нос ударил отвратительный запах. Он приоткрыл глаза и тут поднялся, прижавщись к стене вагона. Тяжело дыша, парень, не отрываясь, смотрел на шесть трупов заключенных. Из горла каждого стекала струя крови. Тело охватил животный страх. Только через пару секунд Винсент обратил внимание на сидящую в противоположном углу девушку. Лица не было видно, глаза вроде прикрыты, но он отчётливо разглядел окровавленное лезвие на полу рядом с ней. Винсент запаниковал. Если оружие у неё, то это плохо. Он не понимал, с какой целью нужно было убить тех шестерых. Но на раздумия времени не хватало. Пока представлялась возможность, Нахтнебель почти беззвучно подошел к девушке. И в момент, когда уже хотел было убрать лезвие, он поднял взгляд на её лицо. До боли знакомое лицо. Внутри что-то сжалось. И тут она, почувствовав поблизости дыхание парня, распахнула глаза. И Винсент замер, даже перестал дышать на несколько секунд. Всё казалось просто невозможным. Он смотрел на развернувшуюся к нему девушку, на её ясные голубые глаза, которые были лишь у одного человека. – Fräulein?.. – Тихо спросил он, не веря в то, что вновь произнёс это обращение спустя четыре года. Не ответила. На глазах девушки появились слёзы. Она поднялась и осторожно обняла брата. Винсент чувствовал, как стекает вода из её глаз по его плечу, и он больше всего на свете был этому рад. И он забыл про трупы, про кровь и лезвие, не веря собственным глазам, собственному счастью. Рядом была она. С обстриженными волосами, в грязной форме и с пару порезами на лице. Впервые за много лет Винсент почувствовал тепло. И от одного только присутствия сестры в нём наконец-то пробудилось столько искренних эмоций и ощущений, которые он не испытывал даже в лагере. И он заплакал. Не наигранно, а по-настоящему. Просто от осознания того, что он человек, он личность. И что теперь с сестрой всё будет по другому. – Я знал, что ты не бросишь. Всегда верил в то, что ты спасешь меня. Дорис отстранилась, одной рукой вытерев слёзы. Она смотрела на брата, будто все ещё не до конца признала, что это он. – Прости. Если бы не моя слабость, то тебе бы не пришлось торчать здесь так много времени. – Ничего, всё хорошо. Главное, что ты сейчас со мной. Дорис отпустила брата и отвернулась, достав из-под юбки болторез. Винсент отошел в сторонку, в то время как сестра взялась за проволоку на небольшом окошке. Поставила комки инструмента между шипами и несколько раз свела рукоядки, пока один конец железки не отлетел от крепления. Таким же образом Дорис постепенно избавилась ото всей проволоки. На красных руках её после такого кожа в некоторых местах стёрлась до крови. Винсент не мешал сестре, стоя в сторонке. И снова почуял запах трупов. Он понимал, но не хотел верить в то, что Дорис убила шестерых заключенных просто ради того, чтоб они не мешали с побегом. Он хотел было спросить об этом, но, увидев покрасневшие руки девушки и её измученный взгляд, передумал. Не стоило пока тревожить. – Винсент. Я хочу, чтобы ты перелез через окно. Я пойду за тобой. – Нет, сначала ты. Я сам смогу залезть, а тебя надо подсадить. – Ты уверен, что сможешь? Парень одобрительно кивнул, и Дорис лишь вздохнула. Она дотронулась до оставшихся острых концов проволоки и прикусила губу. Заметив это, Винсент подошёл и снял свою рубаху. – Возьми, так поранишься меньше. – Винсент, может пойдёшь первым? Я брошусь под жтот же поезд, если узнаю, что ты остался там. – Всё в порядке, я выпрыгну. Он увидел, как сестра поежилась. Дорис больно было видеть нездоровую худобу брата после лагерного образа жизни. Она тихо поблагодарила и одела рубашку сверху. Потом взяла оркжие в руку и выкинула его в окно вместе с болторезом. – Винсент, спрыгни пожалуйста. – С жалостью произнесла Дорис. – Обещаю. Я не смогу снова бросить тебя. И он подсадил сестру на плечи. Дорис осторожно просунулась через отверстие. Поезд шёл не быстро, но прыгать всё равно было опасно. Зажмурившись, девушка почти полностью вылезла, а через мгновение упала вниз с оглушительным криком. Винсент поежился. Он залез в окно, корчась от новых порезов из-за остатков проволоки, и выглянул. Увидел, как сестра ещё пару секунд катиоась по земле, несколько раз ударившись о что-то выпуклое, а после затормозила. Выглядело это ужасно больно. Но он обещал. Парень вздохнул, перекрестился и спрыгнул, стараясь приземлиться на руки, а не на лицо или спину, но не вышло. Вылетев, Винсент будто бы потерял возможность управления своим телом. Он катился, не чувствуя ни одной конечности. В глазах рябило, а потом потемнело, и он приземлился. Минут десять неподвижно лежал на траве, не в силах сделать хоть что-то. После всё же Винсент попытался подняться, но резко почувствовал боль в спине. Громко выругавшись, он всё же сумел подняться на ноги. Помимо спины левая рука тоже была не в порядке. Она ощущалась вялой и слишком тяжёлой, но это было не так страшно. Заметив в нескольких метрах Дорис, он, пошатываясь, подошел в ней. Девушка сидела, рассматривая ноги. Лицо её было разбито в нескольких местах. – Что с тобой? – Ноги...Прости, это была ужасная идея. Из-за моего плана мы оба что-то да сломали. – Всё в порядке. Главное, что мы вместе. Я помогу тебе. Винсент взглянул на ноги сестры. На обоих были синяки, а где-то ниже колена была видна четкая ассиметрия. Видимо, это на самом деле переломы. – Куда нам нужно дальше? – Здесь недалеко деревушка. Нужно дойти до неё до ночи. Там нас подберёт знакомый Кроны, и мы поедем в город. Там и укроемся. – Хорошо. Но тогда я понесу тебя. – Не надо...Ты сам весь в порезах. – Ничего, переживу. Ты меня спасла. Я хочу хоть как-то отплатить. Дорис не стала спорить. Винсент осторожно приподнял её и посадил на спину, издав при этом болезненный стон. Но другого выхода не было. Дорис не способна идти самостоятельно. К вечеру добрались. За полчаса до этого увидели старый указатель, а сейчас уже подошли к самой деревушке. На улице смеркалось. Дорис нашла хорошее место и Винсент аккуратно спустил сестру. Они тихонько устроились за небольшим холмиком. – Через часик должен подойти. – Заверила она. – Потерпи немного. Обессиленный Винсент лег на бок, поджав колени под себя. Верхнняя часть тела его была покрыта царапинами от проволоки, левая рука опухла, а спина до сих пор не прекращала издеваться над ним. Даже сейчас Винсент чувствовал, как тяжело было банально дышать из-за этой боли. Дорис заботливо гладила его по голове, сняла рубаху и накинула обратно на брата. Сама она выглядела не лучше. И Винсент в первую очередь обратил внимание на её встревоженный вид. – Дорис... – Что? Винсент тяжело вздознул. Он не хотел, но важный вопрос так и не покидал его мысли. – Что с ними? – С кем? – С теми...Ну, с заключёнными... – Винсент, сядь. Он тут же выполнил просьбу. Сестра охватила ладонями правую руку Винсента. Вид её казался слишком серьёзным. – Ты уже взрослый. И должен понимать, что сейчас происходит в мире. Я знаю, ты будешь злиться, но послушай меня. Эти люди не стоят ничего. Они бы всё равно умерли. Но сегодня они погибли не из-за чей-то прихоти, а ради нашего спасения. Винсент, это очень серьёзно. Ты же понимаешь, что нам сейчас придётся скрываться до окончания войны? И если кто-нибудь узнает правду о тебе или о нашем побеге, то мы будем вынуждены покинуть и Польшу. А значит шанс возвращения домой всё ниже. – Но ведь можно было бы просто дать выпрыгнуть тем шестерым! Зачем убивать их просто потому, что они оказались в вагоне со мной? – Это необходимось. Их бы поймали и выпытали всю информацию о нас. – Но ты не можешь знать навернака! – Винсент, в первую очередь меня волнуешь ты и наше благополучие. А для этого мне пришлось даже не убить, а просто сократить срок жизни этих людей на пару недель. Это время не стоило того, чтобы сорвать мой план. Винсент опустил лицо вниз. Его сестра - убийца. И он должен это признать. Обязан смириться с этим. Внутренние чувства не позволяли сделать иначе. – Но это неправильно... – Тихо произнёс он. – Прости. Мне жаль, из-за этого тебе сейчас очень плохо. Но пойми, это война. И здесь приходится прибегать к таким мерам, даже если они настолько ужасны. – Дорис запнулась. Полминуты она молчала, думая, стоит ли посвещать брата во все её глязные дела. – Я ответствена за гибель беззащитной немой девушки, котрая мечтала забрать младшую сестру из приюта в другой стране, за шестерых невинных заключенных. Но я пошла на это ради тебя. И я готова мириться со всем этим, пока ты рядом. Отчасти она врала, но сама этого не до конца понимала. Дорис действительно делала всё ради брата, но мириться с этим не получалось. Не было ни дня, когда она не вспоминала Анну. И Дорис была уверена, что скоро по ночам ей будут сниться образы забитой Хелен и зарезанных, как свиней, заключенных. – Я надеюсь, что мы теперь всегда будем вместе. Ведь я всю жизнь делала всё ради этого, ради твоего спасения. Дорис ощутила, как внутри снова появилось неприятное, холодное и колющее чувство. – Винсент, во всём, даже в гибкли тех шестерых виновата Анна. Она была ужасным человеком. Из-за неё твоя жизнь пошла под откос. Это больная женщина, которая никогда не желала ни мне, ни тебе добра. Она ни одного дня не была нашей матерью. И тогда, четыре года назад, случилось ужасное. Анна хотела сбежать с евреем, опозорить нашу семью и забрать тебя. Винсент, ты должен понять меня. Из-за этой женщины я больна, а ты рождён нечистым для нашего общества. Это я отравила её. И Анна сама виновата в произошедшем. Я хочу, чтобы ты знал это. И извиниться за то, что бросила в то время. Я просто не была способна продолжать жить в том доме. Мне очень жаль. Мама. В глазах будто помутнело. Винсент вроде до этого не сильно чтобы был привязан к матери, иногда даже считал её жалкой и никчёмной. Но сейчас что-то дрогнуло в груди. Он понимал, что это не более, чем природная, естественная привязанность к родственнику. Слово "Mutter" для него уже давно заменилось на "Fräulein". Но он не мог поверить. Винсент смотрел на Дорис, на свою двадцатилетнюю сестру, что совершила восемь убийств, среди которых её родная мать. И не верил. А сердце болезненно ныло. – Винсент, я не сказала тебе об этом тогда, но ещё давно она сама пыталась отравить тебя. Пойми, она мне никто, а ты - часть семьи, которую я ценю больше всего на свете. Винсент уже хотел ответить, но отвлекся на трехкратное уханье совы. Дорис отреагировала странно. Она развернулась, подождала несколько секунд и вдруг сама ухукнула два раза. – Что происходит? – Шепотом спросил Винсент. И вдруг совсем близко послышался хруст веток. Не успел Винсент опомниться, как их с Дорис ослепил яркий свет фонаря. – Ну что, партизаны, как доползли? И Винсент разглядел перед ними на холмике пухлого мужчину лет сорока. – Здравствуйте, спасибо, что пришли. Всё в порядке. Только у меня сломаны ноги, а у брата проблемы с рукой и спиной. Винсент, поздоровайся. Это Йозеф, он хороший знакомый нашей тёти, согласился помочь добраться до города. – Здравствуйте... – Ничего страшного, тебя донём, машина недалеко. – Следом мужчина обратился к Винсенту. – А ты дойти сам сможешь? – Да, конечно. Йозеф спустился и осторожно взял Дорис на руки. Махнул головой Винсенту, и тот пошёл за ними. А сам всё время не переставал думать о сестре. Через пятнадцать минут добрались до машины. На улице было ещё темно, так что вряд ли их кто-нибудь остановит. Да и сам Йозеф, пока шли, говорил о том, что знает объездной путь, где нет патрульных. А ещё всё время рассказывал либо о Кроне, либо о гетто в Польше и постоянных облавах на жилые дома. Йозеф уложил Дорис на заднее сидение, Винсент пристроился рядом. Шёл легкий дождь. Потрепанная машина тряслась на кривой дороге. Винсент глядел на спящую сестру и периодически постанывал от боли в спине. Он смотрел на её лицо. И на мгновение подумал о том, что это уже не та Дорис, но моментально отбросил эту мысль. Она, что естественно, изменилась. Но всё равно была любящей, родной. Всё той же заботливой сестрой. И он обязан принять её. Несмотря ни на что.