Часть сорок первая. Числа.

– Тебе тоже подложили это? Ланда замерла, услышав голоса девушек из соседней кабинки в уборной. – Ага. Это так глупо, понятно же, что мы бы сразу рассказали друг другу об этом. – Мне кажется, что всем подкинули эти записки. – Или тем, кого начали подозревать после осмотра. – Ну и бред. Расскажем остальным? – Зачем? Среди нас же есть дура, которая всё это начала. Если врач хотел этими угрозами заставить её волноваться и выдать себя, то лучше не говорить никому. Нам же лучше будет, когда ее поймают, а от нас отстанут. – Ладно, как скажешь. Ланда вышла из кабинки только спустя пару минут после ухода девушек. Она выдохнула с облегчением: это всего лишь банальная попытка поймать виновного. Ланда умылась. Она пыталась вспомнить, не успела ли выдать себя за утро. Вроде как ничего необычного не произошло. Её напрягал только врач. Особенно то, что через Петру он пытался узнать что-то личное о ней. – Он говорил, что тебя здесь не принимают. Якобы из-за татуировки и подстриженных волос. Он кажется мне жутким. Практически ничего не спросил обо мне. Не то чтобы я хотела, просто как-то странно это. – Да я понимаю. А что ещё спрашивал? – Пытался узнать, из какой ты семьи, но я не сказала. Правда ведь почти ничего не знаю об этом. Ему интересно то, как ты попала в лагерь. И как тебе получилось попасть в приют оттуда. – И правда странно... – Ты только не волнуйся сильно. Ты ведь ни в чем не виновата, значит всё в порядке. – Да, ты права. Петра не знала о том, что как раз таки Ланда напрямую связана с надписями. Это и к лучшему, Петра казалась слишком впечатлительной. «Он – Господь, Бог ваш, Который вывел вас из земли Египетской, из дома рабства, да не будет у вас других богов пред лицом Его. Не делайте себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйтесь им и не служите им, ибо Он – Господь, Бог ваш, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Его, и творящий милость до тысячи поколений любящим Его и соблюдающим заповеди Его» Новая надпись была найдена воспитателями на стене за лестницей спустя пять часов после её написания. Оттереть на этот раз было труднее, Ланда брала кусок кирпича и выводила слова им, оставляя красный след. Она знала, что девочки видели послание. И это вселяло в Ланду надежду. Через час она вместе с группой из семи девочек стирала пододеяльники детей. Петра присоединилась совсем недавно, до этого она с другой группой мыла полы в учебных кабинетах. И опять наказали чуть ли не всех, кто в теории мог оставить надпись. «Из-за одного из вас страдают все остальные» – заявила воспитатель на общем собрании. Ланде было наплевать на эти пустые угрозы. Даже если её подозревают, то доказательств всё равно нет: «В сомнении - в пользу обвиняемого». Даже если здесь это работало не так, то Ланде все равно было ничего терять. Родителей нет, будущего тоже. Тем более, что может быть хуже лагеря? Ну побьют, запрут, оставят без еды – без разницы, не смертельно. – Зачем это делают? – Тихо спросила Петра, наклонившись к вещам. – Пишут на стенах? – Да. А если из-за этого нас переведут в какое-то другое место? Может даже в тот ужасный лагерь, о котором ты говорила.. – Не думаю. Из лагеря специально отбирают хорошеньких детей, чтобы они попали в эти пансионаты. Значит обратно нас точно не отправят. Или могут, но только тех, кто пишет это всё, если их поймают. – Ты уверена? – Да. Не переживай. – Спасибо. Но всё-таки, зачем? – Я сама не знаю. – Это очень странно. Знаешь, когда тебя здесь ещё не было, у нас случалось что-то похожее. Одна старшая девочка написала на стене в уборной, что мы спокойно подчиняемся режиму и ничего не делаем с этим. А потом пыталась убить воспитателя. – Ничего себе! – Я сама ее не застала. Это произошло года два назад, меня тогда тоже ещё не было здесь. Но все рассказывали об этом в подробностях. – И что ты думаешь по этому поводу? – Мне кажется, что это глупо. Она бы никого не убила и не спасла. Надписи на стенах не защитят людей. А эти новые ещё страннее предыдущих. – Почему? – Я не верю в Бога. Если бы Бог существовал, то Он бы прекратил эти страдания. Мне страшно думать о том, сколько людей погибло за последние годы. Так что Бога нет или Он ужасен настолько, что не желает прекращать это. Мимо прошла воспитательница и Ланда с Петрой отвернулись друг от друга. Петра хотела отойти ещё дальше, но Ланда продолжила: – Но ведь у людей есть свобода выбора. – Не знаю. Если бы у меня была бы возможность остановить войну, я бы сделала это. Мне кажется, что та, которая пишет эти надписи, думает только о себе и о своем Боге. Тяжело это всё. – Для других тоже тяжело, как думаешь? – Думаю да. Просто я росла так, что у меня... Петра резко замолчала, словно отдернула себя. – Нет верующих в общем. Так как-то... – В семье? – Не говори о семье. – Прости. «Не произносите имени Господа, Бога вашего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно» Надпись нашли в вечер четверга на стене в конце коридора на третьем этаже. Спустя два дня после появления предыдущей надписи. Вечером пятницы на заднем дворе обнаружили ещё одну: «Помните день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работайте и делайте всякие дела ваши, а день седьмой - суббота Господу, Богу вашему: не делайте в этот день никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни иностранец, который в жилищах твоих. Ибо шесть дней создавал Господь небо и землю, море и всё, что в них, а в день седьмой почил, посему благословил Господь день субботний и освятил его» В субботу всех девочек загрузили дополнительной работой. И теперь общие комнаты проверяли по три раза на день. «Почитайте отцов и матерей ваших, чтобы продлились дни ваши на земле, которые Господь, Бог ваш, даёт вам» – Ты видела их? Ланда снова сидела в кабинете врача. – Да. – Все? – Я не знаю, сколько их всего. Некоторые видела. – Ну и что ты думаешь об этом? – Вы меня подозреваете? – Нет, мне просто нужно с тобой поговорить. – Зачем? – Чтобы оценить реакцию твою и других девочек на эти надписи. – Почему тогда вы спрашивали у Петры обо мне? – Мы со всеми так делаем. Ланда, тебе не о чем беспокоиться. Я просто спросил у неё, как ты ощущаешь себя в новом коллективе. – Я не Ланда. – Ты Ланда, и ты этого не забудешь. Меня тоже, знаешь ли, не устраивают эти правила. Ланда не успокоилась от этих слов. Теперь ещё больше казалось, что её подозревают. – Можешь обращаться ко мне на ты. Я Матис. Если тебе так будет удобнее. – Хорошо. – Так что ты думаешь о надписях? – Ну...Это просто заповеди. Так ведь? – Ты их знаешь? – Мне казалось, что всё их знают. Не убей, не укради и так далее. – А ты сама веришь в Бога? – Я? – Ланда нервно ерзала на стуле, сжав пальцы. – Я не верю. – Почему? – Просто в моей семье никто не верил. – Ланда ничего не придумала и просто промямлила слова Петры в их недавнем разговоре. Матис улыбнулся. Подсел ближе к Ланде и продолжил: – Хорошо. Я спросил обо этом ещё несколько девочек. Они сказали, что это все ерунда, и надписи эти бессмысленные. А как ты думаешь? – Я не знаю, зачем их пишут. Но мне все равно на них. – Как думаешь, чего хочет тот человек, который это пишет? – Я не знаю. Я ведь не пишу это. Я не могу читать мысли других людей. Теперь в коридорах девочкам запрещали отдаляться от группы, каждую из которых сопровождала воспитатель. Запретили и выходить из здания приюта в свободное время. Девочек перемешали и подселили в другие спальни так, чтобы дружившие друг с другом находились в разных комнатах. Ланде повезло оказаться с Петрой в одной спальне, но виделись они они редко. Ежедневных работ после уроков прибавилось, усилился контроль. Ланда не знала, что делать. Практически всё время за ней наблюдали воспитатели, так ещё и врач явно подозревал её. На неделю-полторы она решила прекратить пытаться что-то писать, пока напряжение не стихнет.