Часть 6. Надежда

      Двойные двери распахнулись, впуская в безжизненные коридоры лучики закатного солнца. Давно я не видела живой свет — последнюю неделю в моей жизни был сплошной по больничному-холодный от широких ламп в потолке. Опасливо подняв взгляд, в первую очередь в глаза мне бросились остальные девушки, а точнее моя соседка — двадцать четвертая. Она стояла среди остальных пятерых «заключенных», прямым взглядом смотря в пространство между двумя мужчинами. Такая дикая, непоколебимая. Стоящие рядом с ней девушки выглядели куда более кроткими: руки у кого-то нервно мяли одежду, кто-то прятал их за спиной, а у кого-то, видимо, от напряжения, те были по-солдатски прижаты к торсу. Никто из них не осмеливался даже поднять взгляда, лишь она, плотно сжав губы, смотрела прямо, гордо задрав подбородок. Одного из мужчин я знала — главарь, а вот второй, по росту не уступающий Габриэлю, но гораздо более скромной, худой комплекции, был мне незнаком. Однако, судя по тому, как главарь был официально одет и вежливо улыбался незнакомцу, по статусу тот ему не уступал.       — Двадцать шестая, сэр, — голос Кристофера металлическим скрежетом резанул по ушам.       Меня душил запах сигаретного дыма, когда-то такой знакомый, а сейчас вызывающий приступ дрожи. Стоило Габриэлю посмотреть на меня, я тут же, будто зашуганный кролик, потупила взгляд в пол, до боли закусив нижнюю губу. Воспоминания хлесткими ударами погружали меня в первый день, возвращая тот ужас и страх, когда я осознала разницу сил и положений, когда впервые ощутила, какого это — быть всего лишь предметом, об который можно вытирать ноги и тушить сигареты. От одного вида, от одного презрительного холодного взгляда начинало тошнить. Я слишком, сука, отчетливо все помнила, хоть и пыталась забыть.       — Встань к остальным, — Габриэль коротким жестом указал мне на конец своеобразной шеренги, — вы двое, — уже к сопровождающим меня Вестником, — свободны.       Я встала на указанное место, ровно через одну девушку от двадцать четвертой. Не смотря на то, как я восхищалась ее нравом и храбростью, страх давил на меня куда сильнее. И вот я, как и все остальные, смотря ровно себе под ноги, спрятала руки за спиной, нервно перебирая пальцами. От неизвестности сердце билось частыми глухими ударами, а в голове раз за разом рисовались все более неприятные картинки. Я уже успела понять, что ни у кого из этих чертовых Вестников нет морали, и никто из них не считает нас за людей. Они могут раздеть нас, могут взять прямо здесь и сейчас, и никто, абсолютно никто не сможет как-либо повлиять на это.       — Итак, теперь все в сборе. Как Вы и просили — все наши новенькие, от двадцатой до двадцать шестой. Первая здесь находится два месяца, последняя прибыла чуть более недели назад, — с незнакомцем Габриэль говорил мягким, вежливым тоном, подтверждая мое предположение о его статусе.       — Два месяца — слишком долгий срок. Вы не подумайте, что я придираюсь, друг мой, но, сами понимаете, они уже не подходят, — голос мужчины был, хоть и низким, но почти что приторно-ласковым. Я совру, если скажу, что мне не было интересно, кто он такой, но страх все еще одерживал надо мной безоговорочную победу, вынуждая все так же смотреть вниз.       — Конечно, никаких проблем, — и вот, когда Габриэль вновь обратился к девушкам, тембр его голоса резко вернулся в привычный командный. Никакой больше вежливости и уж тем более мягкости, — двадцать первая, двадцать вторая — на выход. Вас проводят в комнаты.       Мне показалось, я услышала выдох со стороны последней.       — Могу я пока ознакомиться с их личными делами?       Габриэль вновь дал согласие и отошел куда-то в сторону. Зашелестели бумаги. Чем больше я не понимала, тем страшнее мне становилось. Уличив момент, пока главаря, который в моих глазах был самым страшным существом на свете, не было рядом, я бросила короткий взгляд на незнакомца. Очки в тонкой оправе, острые и длинные черты лица, изучающий взгляд, собранные с педантичной аккуратностью в пучок темные волосы — мужчина смотрел ровно на двадцать четвертую, слегка ухмыляясь уголком тонких губ. Настороженности он не вызывал, а, скорее наоборот, по сравнению с Вестниками он выглядел совсем не опасным. Вполне обычный, приятный мужчина. И именно это было странным. Встретить такого на улице — пожалуйста, но уж точно не на базе Вестников.       Шуршание прекратилось. Мой взгляд тотчас устремился обратно в пол.       — Начнем, пожалуй, по порядку?       Повисла долгая тишина. Я лишь слышала, как изредка незнакомец перелистывал страницы, что-то тихо бормоча себе под нос. Спустя некоторое время двадцать третья была точно так же отослана обратно в комнату. Нас оставалось все меньше, но уверенность в том, что в конечном итоге останется двадцать четвертая, на которую незнакомец уже заглядывался, помогала мне не впадать в панику. Из всех присутствующих, я, наверное, была худшим вариантом — знаю ведь, буду просто переминаться с ноги на ногу и просить этого не делать, пока в конце концов терпение у человека не закончится и тот, либо вновь возьмет силой, либо потребует другую «девочку». В последнем же случае, по рассказу соседки, по мою душу придут Вестники, и все то, что происходило со мной ранее, покажется мне самым ванильным и нежным сексом на свете.       — Нет, двадцать четвертая тоже не подходит, — мне показалось, что я ослышалась. Я же видела эту ухмылку, видела его взгляд, и, судя по всему, не я одна не ожидала отказа со стороны незнакомца.       — Друг мой, Вы уверены? Мне кажется, она идеально подходит под Ваши требования. Я изначально думал сразу предложить ее Вам и не устраивать показа, — не менее удивленно отозвался Габриэль, забирая из рук незнакомца личное дело двадцать четвертой.       — Характерная, не спорю, но бывших проституток не бывает. Ей это все, наверняка, привычно, так что придется поставить крест. Но к ней я еще обязательно вернусь в более личных целях.       Возможно, я все же оглохла после удара? В моей голове не укладывалось, как кто-то вроде нее мог работать в проституции. На каждый разговор, даже косвенно касающийся секса, она огрызалась, а когда ее забирали Вестники, она постоянно цокала, всем видом показывая, как противно ей происходящее. Разве могла она работать в такой сфере? А если и да, почему реагировала на все так остро? Я проводила двадцать четвертую непонимающим взглядом вплоть до дверей, понимая, что даже когда вернусь в камеру, не смогу вытащить из нее ни слова.       Мы остались вдвоем с двадцать пятой — миловидной веснушчатой девушкой с русыми кудрями. Незнакомец читал ее дело, хмурился, потом, не говоря ни слова, отложил то в сторону и взял мое. Хмуриться от начал еще больше. Спустя долгие минуты я услышала протяжный вздох.       — Кто-нибудь из вас двоих когда-нибудь употреблял наркотики? Даже если это был единичный случай.       Мне хватило сил только неуверенно помотать головой в стороны, а вот двадцать пятая попыталась произнести тихое и робкое «нет».       — Вам задали вопрос, — вдруг рявкнул Габриэль.       — Право, друг мой, не стоит, я не глухой и не слепой, все понимаю, — голос незнакомца после командного тона главаря казался сладким медом. — Лучше скажите, я правильно понял, что двадцать шестая оказалась тут в качестве уплаты долга? — Габриэль коротко подтвердил. — Есть здесь еще такие?       — Две девушки. Одна уже как два года здесь, а вторая сейчас под моим руководством. Прошу простить, но обязанности у нее другие, и ее я Вам предложить не могу, — я сразу поняла, что речь о той самой любимице, что так раздражала девятую одним лишь видом. Надо будет сказать соседке, что «особое» отношение главаря к ней далеко не слухи.       — Понимаю, понимаю, — протянул незнакомец, чиркая зажигалкой, — в таком случае, за неимением вариантов получше, остановимся на двадцать шестой. Вы же будете держать меня в курсе?       — Конечно, наш договор все еще в силе, — голос Габриэля был довольным, и вскоре после того, как дымом потянуло в мою сторону, раздался звук крепкого рукопожатия, — наш работник проводит Вас до комнаты.       — Приятно работать с Вами, Габриэль, — вежливо заключил незнакомец, сделав шаг в сторону выхода.       Я не знала, радоваться ли мне тому, что таким образом я была спасена от тех Вестников, или бояться того, что мужчина может оказаться в разы хуже них. За какую-то жалкую неделю я возненавидела неизвестность и это бурлящее чувство в груди, когда, пытаясь понять, что произойдет дальше, в голове всплывают исключительно удручающие картинки будущего. Мне оставалось лишь цепляться за те жалкие крупицы информации, которые я могла получить из того, что видела или слышала. Может, знала бы я хоть что-то о физиогномике, мне было бы куда легче, но увы от этой темы я была так же далека, как и от знакомого мне зала с камерами. Мы шли вверх по лестнице на тот этаж, где я еще никогда не была. Вестников здесь почти не было, зато на каждой двери был свой собственный номер. Незнакомец расслабленной походкой следовал за сопровождающим нас Вестником, и ровно такой же шел позади меня, не позволяя мне отстать от первых двоих. Я не то чтобы хотела отставать, но ноги после всего произошедшего подкашивались, вынуждая замыкающего время от времени подгонять меня легким толчком в спину.       Наконец мы остановились возле самой дальней двери, и ведущий Вестник вложил в руку незнакомца небольшой ключ. Тот же, в свою очередь, попросил одного из них принести напитки и, вежливо поблагодарив, зашел в наудивление уютную комнату. Я даже не знала, что здесь есть подобные. По стилю они больше походили на вип-комнаты элитного борделя, а никак уж не на базу серьезной группировки. Вместо холодного бетона на полу положен ламинат с мягким белым ковриком поверх, серые стены покрашены приятным темно-синем цветом, а по обе стороны стоят широкие угловые диванчики. Какое-то время я неуверенно мялась возле входа, но под леденящим взглядом Вестника, в котором застыла молчаливая угроза, шагнула внутрь, найдя себе местечко на мягком диванчике. Все мое тело было напряжено, и я старалась занимать как можно меньше места, сжавшись в самом углу, будто бы мне вот-вот должны вынести выговор. Незнакомец же, явно бывающий здесь частенько, сел на противоположный диван, закинув ногу на ногу.       — Не переживай, я тебя не трону.       Я резко подняла взгляд, сначала с какой-то слабой радостью, а после, мысленно отругав себя за наивность, с подозрением. Что это? Попытка расположить меня к себе? Уловка? Черта с два я поведусь на такое.       — И почему же? Разве не в этом весь смысл? — Неприятно сощурившись, стараясь всем своим видом показать, что такие фокусы со мной не пройдут, я слегка расслабилась и, по крайней мере, уже не пыталась вжаться в угол.        В отличии от остальных он не набрасывался на меня с первой секунды, и это успокаивало.       — В подавляющем большинстве, да, смысл в физическом контакте, но за ним я могу всегда обратиться к другим девушкам, — на мою пассивную агрессию тот только мягко улыбался, ненавязчиво постукивая подушечками пальцев по подлокотнику. — Предлагаю начать наше знакомство с правильной ноты — меня зовут Авен, я практикующий врач-психотерапевт и по совместительству давний друг господина Финча, который и позволил мне провести здесь небольшое исследование. — Мужчина осторожно снял с себя очки, достал из нагрудного кармана сероватый платок и принялся потирать линзы. — Прости, что не могу соблюсти все приличия и спросить о твоем имени. Несмотря на то, что я бы предпочел обращаться к тебе по имени, я все еще вынужден соблюдать правила.       — О каком таком исследовании шла речь? — Говорил он складно, но мое недоверие это никак не умаляло. Раз имеет связь с главарем, значит просто не может быть хорошим человеком.       — Вы находитесь здесь в крайне тяжелых условиях и, понятное дело, ваша психика рано или поздно сдается под натиском. Собственно, я задумался: если поместить человека в такие условия, но при этом оградить от резко-негативных вещей, изменится ли его состояние так же сильно? Или, возможно, в таком случае влияние внешних факторов будет смягчаться? Или же разницы в итоге никакой не будет? Как видишь, ничего слишком сложного.       Я ухмыльнулась, поймав того на лжи. Никогда бы не подумала, что заученные наизусть правила проведения научного опыта когда-то пригодятся мне.       — А как же контрольная группа? Да и к тому же, всегда есть вероятность, что я могу быть исключением, а не правилом. Вам в таком случае надо было брать сразу несколько девушек, а не меня одну. — Авен мягко рассмеялся и закивал головой.       — Верно, верно. Приятно говорить со знающим человеком, — как бы мне не было приятно это слышать, я понимала, что тот скорее всего просто льстит, — но я и не собираюсь публиковать это исследование, как и в целом придавать его огласке. — Очки, начищенные к этому моменту до блеска, вернулись на переносицу, а сам мужчина откинулся на спинку дивана, меняя положение ног. — Скажем так: у меня есть возможность и есть интерес. Именно для того, чтобы утолить свой интерес, я и выбрал только одну девушку, так как хотел полностью отслеживать состояние испытуемой. Как понимаешь, даже с двумя девушками делать это было бы довольно сложно.       — Допустим, — я вновь сощурилась, — и что в таком случае мне предстоит делать?       — Просто разговаривать со мной, — увидев мое замешательство, Авен поспешил объясниться. — Мы будем встречаться каждый понедельник, среду и субботу. Тебе лишь нужно будет честно отвечать на мои вопросы и рассказывать мне все, что происходило с тобой. Я уже распорядился, чтобы Габриэль предупредил других о твоей неприкосновенности и обеспечил мне свободный доступ на базу по этим дням.       Здесь-то меня и перекосило. Приятная, манящая мысль о том, что меня никто не будет трогать слишком близко сосуществовала с почти ощутимым чувством, что в его словах есть подвох. Мне казалось, стоит смахнуть с его лица маску учтивости и наружу полезут бесы, утаскивающие за собой в темную пропасть. С другой стороны, все во мне твердило «это все равно лучше, чем быть дозволенной каждому».       — А если я откажусь? — Тихо спросила я.       — Прости, двадцать шестая, — Авен повел головой и с натяжкой вздохнул. Его голос был почти сопереживающим, — у нас с Габриэлем договор, я уже сделал выбор и будет крайне невежливо с моей стороны причинять вашему главному неудобства. Понимаешь? — Я нехотя кивнула головой. — Поверь мне, я не собираюсь вредить тебе, наоборот, пока я буду изучать тебя ты будешь в безопасности. — Короткая пауза, внимательный взгляд. — Ты согласна?       — Раз у меня все равно нет выбора, то какая разница согласна я или нет?       — Разница в том, что мне было бы гораздо приятнее услышать от тебя утвердительный ответ. Я ведь стараюсь сделать как лучше, вот и ты, пожалуйста, пойди один раз мне навстречу. Ты вскоре сама убедишься, я далеко не плохой человек. — Авен аккуратно протянул ко мне раскрытую ладонь, но не смел касаться, лишь оставил ее на весу, ожидая от меня ответных действий.       — Хорошо, я согласна, — процедила сквозь зубы, так и не вложив свою ладонь в его.       Хотелось верить, что все это к лучшему.