Октябрь

*** — Шидо..! В её возгласе звучал неприкрытый укор, и Шидо, вздрогнув от неожиданности и моментально поняв, кому именно он адресован, виновато втянул голову в плечи, торопливо подходя ближе к ней и сжимая в кармане автомобильные ключи. Хотя октябрь только-только лениво подбирался к концу, неспешно устилая себе путь огненно-рыжими, кроваво-алыми и неприятно-бурыми листьями, в такой час улицы уже погружались в полумрак, который ослепительно-белый свет из окон больницы разгонял не слишком успешно. Она ждала под фонарём — такая же удивительно красивая, как и пять лет назад, когда, неловко пряча округлившийся живот, точно таким же холодным октябрьским вечером дожидалась его из ординатуры. Такая же неописуемо восхитительная, как и десять лет назад, когда ещё школьницей точно таким же мрачным октябрьским вечером скромно ждала у ворот его школы. Даже синее пальто на ней, казалось, было точно таким же тонким и зябким, а тёмные волосы рассыпались по плечам всё так же небрежно и свободно, но на удивление изящно. Стоило лишь прищуриться, пряча глаза от противного осеннего ветра, — и начинало казаться, что этих десяти лет никогда и не было. — Привет, — смущённо поздоровался Шидо, подходя, и, пряча глаза, наклонился, чтобы поцеловать её в щёку. Она не отстранилась, но почти сразу вцепилась в его лицо обеими руками в тонких вязаных перчатках и практически насильно повернула к себе, глядя строго и недовольно — как настоящая разгневанная мать. — Ты чего здесь? Ты же без машины. — На автобусе добралась. Я тебя прибью, — честно сообщила она Шидо и, в противоречие собственным словам, потянулась к нему, увлекая в короткий, но до умопомрачения нежный приветственный поцелуй, которому тот без секунды сомнения поддался. — С днём рождения, — шепнула она позже всё с той же нежностью, оставив на его губах невесомый ласковый выдох. Шидо позволил ей отстраниться не без сожаления, тихо и рвано выдохнув. — Спасибо. Ты давно ждёшь? — на сердце стало чуть спокойнее, но в её затуманенном любовью взгляде всё ещё было то, что не позволяло расслабиться полностью, и Шидо нервно сглотнул. — Я хотел заехать за тобой. Столик забронирован на восемь, но нужно было ещё в цветочный, и… — А я решила сделать сюрприз, — ласково промурлыкала она и, будто убедившись, что после этого во растаявшем взгляде Шидо не осталось места для страха, снова вернулась к роли разгневанной матери и полушутливо-полустрого опустила ладонь ему на макушку, грубо взъерошив волосы. — Ну и где? — …Ну, я думал, ты будешь ждать дома, — улыбнулся Шидо стыдливо, заключая её в объятия. — И не узнаешь. — Ну, ты просчитался, — оскалилась она уже с неприкрытым смешком и запустила ему в волосы уже и вторую руку, прикрывая кончики ушей. — Ты как ребёнок, ей-богу. Двоих мне мало, третий нарисовался. — Ну прости, — усмехнулся Шидо, опуская подбородок ей на плечо, и прикрыл глаза. Хотя её пальто казалось тонким, в объятиях стало ощутимо теплее. — Ты же тоже без. — У меня причёска, — занудным тоном возразила она и, вдруг скользнув пальцами вниз по его плечам, полезла куда-то в сумку. — Сейчас… — А вдруг у меня тоже? — тихо фыркнул Шидо и чуть ослабил хватку, давая ей немного свободы. — Причёска. Слушай, сейчас даже не так холодно… — Мозгов у тебя нет, Кирисаки-кун! А не «причёска». Кто из нас врач, ты или я? — игриво огрызнулась она, царапнув его по лицу любящим, смешливым взглядом, и, окончательно выпутавшись из его объятий, зарылась в сумку, пока не извлекла наружу что-то бесформенное, пушистое и нежно-сиреневое. Гордо расправив это нечто в ладонях, она вдруг с кошачьей ловкостью водрузила его Шидо на макушку. Голову сразу окутало облаком домашнего тепла и тонкого аромата фиалок, а уши защекотало чем-то мягким и чуть-чуть колючим. — Это тебе. Так и знала, что не зря стараюсь, — она стиснула ладонями его щёки и хищно заглянула в глаза. — Только попробуй и её начать забывать. — Ты сама связала? — рассеянно прислушиваясь к собственным ощущениям, Шидо накрыл её ладони собственными и поймал её взгляд. Стало… и правда, значительно теплее. Не столько из-за шапки, сколько из-за того, что под этим взглядом внутри, прямо возле сердца, заворочалось что-то огромное, горячее и тягучее, немыслимо нежное и до слёз трогательное. Спрятанные под её руками щёки обожгло жаром, а губы сама собой растянула неловкая, благодарная улыбка. — Конечно. На ней ещё вышивка, — она довольно зажмурилась, явно гордая собой, — Но это на свету посмотришь. Дети помогали, между прочим — цвет выбрали, и рисунок тоже. Большое и нежное внутри разрослось настолько, что сдерживать его больше было невозможно. Шидо вновь потянулся вперёд, приникая к её губам — а она, будто только этого и ждала, охотно притянула его к себе, забираясь под шапку тонкими пальцами. — С днём рождения, милый, — отпечатался на границе слуха её шёпот — и под сердцем словно замурлыкал, подставляя вздыбленную мягкую спину под хозяйскую руку, огромный кот. Шидо стиснул её в объятиях ещё крепче, так крепко, как только мог — как не мог решиться ни десять, ни даже всего пять лет назад. — Спасибо. Спасибо…