Часть 4. Уроки падения.

      Маки проснулась на рассвете с неприятной сухостью во рту и смутным ощущением, что что-то не так. Девушка потянулась, опуская ноги с кровати на холодный пол. Её взгляд устремился на собственные ноги, обтянутые тёмно-серой тканью брюк, что навело на определённый вопрос: «какого хрена, а?». Напротив кровати стояло зеркало в пол, котором Маки и увидела собственное отражение во всей красе: расстрёпанный хвост, стоящая дыбом чёлка, свитер и подаренный Ютой шарф, небрежно обнимающий за плечи. Память вернулась так быстро, словно в кромешной тьме кто-то резко включил свет.       Годжо Сатору. Вкусные коктейли. Тепло сидящего рядом Юты…       Маки схватилась за голову и упала обратно на кровать. Её разрывал стыд. Хотелось убиться головой об стену, лишь бы забыть эту позорную ночь раз и навсегда. Сначала она засыпает у Юты на плече, а после чуть ли не домогается его на глазах у всех! Особенно, на глазах у Панды, чей мозг в своих выводах порой напоминает грецкий орех.       Этим утром Маки поклялась себе в двух вещах: первая, никогда не пить алкоголь; вторая, никогда больше не вытворять никаких эксцессов в присутствии Оккоцу Юты. Потому… потому что в этом странном пареньке было слишком много доброты: открытой, искренней, обезоруживающей. А быть обезоруженной Маки не любила. А ещё больше она не любила прятаться в своей скорлупе и бояться смотреть в чьи-то глаза, даже если они напоминают настоящее грозовое небо.       После холодного душа остатки похмелья обидчиво улетучились. Девушка наскоро высушила волосы полотенцем и переоделась в спортивную форму, чуть снова не схватив кофту Юты, которую она уже неоднократно пытается вернуть, но та в последний момент удивительным образом оказывается на девичьих плечах. Возможно, дело было в странном успокаивающем запахе, определения которому не было, а, возможно, дело было в чём-то другом.       Маки глубоко вдохнула и побежала в сторону тренировочного поля. Над головой расплывался нежно-розовый рассвет, ещё морозный воздух щекотал лёгкие, заставляя дышать глубже и чаще. После пробежки щёки девушки раскраснелись, чёлка прилипла ко лбу, а из головы улетучились все посторонние мысли. Но… стоило Маки только взять деревянный меч, как она заметила Юту, и сердце… сердце предательски вздрогнуло в груди. От стыда щёки и шею запекло сильнее.       — Доброе утро, Маки!       Как ни в чём не бывало радостно крикнул Оккоцу, медленно, но уверенно приближаясь к ней. На его лице сияла беззаботная улыбка: слишком добрая и солнечная; растрёпанные после сна волосы забавно топорщились во все стороны. Словом, выглядел Юта как обычно.       Маки же нахмурилась и отвернулась, для верности ударив себя кулаком в грудь. Ну же, глупое сердце, успокойся уже!       — Я… прошу прощения за неудобства! — скороговоркой ответила Маки и затаила дыхание.       — А? — Юта глупо моргнул и широко улыбнулся, прижимая катану к груди. — Тебе не о чем беспокоиться, всякое бывает.       — И всё же давай забудем об этом.       — Хорошо, — легко согласился он. — Потренируемся?       Маки облегчённо выдохнула, но не удержалась от назойливой мысли, что Юта… чёрт с его именем теперь прочно ассоциируется ещё одно слово. Идеальный. Но девушка быстро взяла себя в руки, не желая заострять внимание на таких ненужных и отвлекающих мыслях. Она встала в боевую стойку, как и всегда уверенная в своей победе. За её спиной тысячи тренировок, сбитые костяшки и бесчисленные синяки по всему телу. Изо дня в день Маки доказывала всем, в первую очередь самой себе, что она не слабая, не изгой и не позор. Если потребуется, она прогрызёт себе путь наверх, к магам высшего ранга.       А Юта… Юта был хорош. Он быстро учился и не жаловался, напротив жадно впитывая её слова и уроки. Пускай ему не хватало опыта, пускай он только постигал азы шаманского искусства, но в нём было упорство, то самое, которое Маки так ценила и воспитывала в себе.       — Ты стал увереннее держать меч, — похвалила она его, переводя дыхание. — Теперь мне не так скучно надирать тебе зад.       — Я сочту это за комплимент, — широко улыбнулся Юта в ответ, вытирая пот со лба рукавом кофты. — Ещё раз?       Маки знала, что совсем скоро наступит день, когда этот мальчишка сможет уложить её на лопатки, ну а пока… удар под колено, подножка, толчок в спину. Юта падает на газон и в последний момент успевает ухватиться за Маки и утянуть её за собой. Девушка падает сверху, неприятно приземляясь на вытянутые по обе от лица стороны руки.       Воцаряется тишина.       Маки забывает, как дышать, забывает, что это, в общем-то, необходимо. Она видит лишь глаза Юты. Удивительные глаза. Серые, с тёмно-синей каёмкой. Маки готова поклясться, что они переливаются, не решаясь остановиться на каком-то одном цвете. А ещё у него длинные и пушистые ресницы, почти девчачьи. И бледные губы. И руки его сильные, почему-то прижимающие её к себе. Точно. Он ведь уже как-то нёс её на руках, нёс так, словно она совсем ничего не весила.       — М-маки…       Маки слышит, как громыхает в груди сердце, правда, не знает чьё, и быстро встаёт, откашливается в кулак, словно ничего не произошло. Ничего ведь не произошло.       — А ты молодец, но будь я проклятьем, ты был бы уже мёртв.       — Буду лучше стараться.       Юта снова улыбается, но в этот раз как-то неловко и смущённо, но Маки совсем не хочется думать почему.       А вот Юта напротив задумывается над собственными чувствами, что с каждым днём лишь крепнут в груди. Если раньше это были лишь семена, то теперь робкий и хрупкий росток уже смело пробивается наружу. Возможно, Маки совсем неподходящий человек для его разбитого сердца, возможно, она никогда не примет его чувства, но рядом с ней Юта чувствует себя по-особенному живым.