Глава V Диверсия

— Ратиславакой когорте ликвидаторов удалось невообразимое. Они сумели пленить роту парасадовцев, пускай и ценой больших жертв. — говорит радист в электронном послании. Голос его искажён. — Им удалось также заполучить защитное оборудование, которое они передали в военную лабораторию. Каков план действий?... Атаковать лабораторию?.. Игорь Иконников... Да... На площади?.. Вас понял... — Люди веселятся. У них появилась надежда. — говорит Иконников, подходя к капитану и майору. — А как я рад. Вы себе не представляете. Теперь, наконец я смогу изучить мезаханизм работы блуждающих огней! — Да. Это веха в истории нашей страны. Чувства меня обуревают смешанные, откровенно говоря, — говорит капитан. — Мой отряд. Я очень долго прослужил с ними. — Тебя легко понять. Конечно, совсем не радостно терять боевых друзей. — говорит майор. — Люди будут праздновать три дня. Они заслуживают этого. Они хотят знать правду и быть свободными. Все катакомбы украшены государственными знамёнами. Народ устраивает праздничные шествия. На площади торгуют сувенирами. Совсем недалеко от сцены, где поют военные песни, выстроились палатки летников. — Здравия желаю, капитан! — слышится голос. Фёдор оборачивается. — Тимофеев? — на лице Губанова видно удивление. Он совсем не ожидал увидеть сослуживца на празднике прорыва. — С праздником прорыва вас, капитан! — Благодарю, Алексей. — И примите мои соболезнования! Весь ваш отряд пал смертью храбрых. — Не весь. Калинов единственный, кто выжил из всех, кто отправился на поле боя. Помимо моего отряда там была ещё вторая рота. Он сейчас в очень тяжёлом состоянии. Надеюсь, что он восстановиться. — Капитан. Если в следующий раз вы когда-нибудь попадёте в такую ситуацию, когда снова придётся жертвовать солдатскими жизнями, я бы очень хотел быть с вами на поле боя. — во взгляде бывшего солдата видна мольба. — Это невозможно. Ты сам знаешь. — Мне надо сказать вам кое что. Губанов озадаченно смотрит на Тимофеева. — Девушка Александра Вольнова сказала, что вы знакомы с ней и что вы можете ей вступить в когорту. Неужели вы действительно сделаете это? Во второй роте служило всего двадцать женщин из двухсот двадцати человек. Почему правительство вообще разрешает им служить? Люди гибнут. Если же снизится рождаемость, погибнет вся страна. К тому же, война не лучшее занятие для хрупкой девушки. Она может умереть, а может вернуться инвалидом. — Лёша. Никто не в силах остановить человека, который идёт к своей цели. Препятствовать ему всё равно, что пытаться убить медведя зубочисткой. — капитан кладёт руку на плечо Тимофеева и улыбается. — Я... Я люблю её, но я не смею говорить ей об этом. Дерзну предположить, у неё ко мне взаимная симпатия. Мы встретились у военкомата. Тогда я помог ей, когда за ней гнался какой-то алкаш. К словам, она действительно очень боевая. Сначала к ней стал домогаться один из проходимцев. Она со всей силы ударила его коленом в пах и побежала. Когда его кент увидел это, он погнался за ней, но она не растерялась и швырнула в него бутылку. Всё, что мне оставалось сделать, это только прижать его к асфальту и сдать в руки полиции. — Я ничего не могу сказать на это. — Ты что забыл на ратиславском празднике?! — орёт Кодровский авсафу метису. — Лев! Пробей ему башню битой! — Сейчас, Ворон! Подожди! — отвечает Лев. Руки, держащие биту трясутся. — Ривин! Мы так не договаривались! Ты обещал мне, что искупишь свой грех кровью! — Я... Я не буду никого бить. Я... Я не могу. — Кажется, назревает драка. — говорит Иконников. — Без этого никак! — Очередная провокация? — задаёт вопрос Степанов. — Так-так. Кажется мы с тобой уже виделись. — обращается капитан к Ривину. — Ты не такой бандит как твой друг. Зачем ты вместе с ним? — Капитан! Вы не понимаете, что вскоре убедитесь в моей правоте! Они такие же ублюдки, как те, что наверху убивают наших солдат! Неважно какого они возраста или пола! Им здесь не место! Это диверсия против страны! Авсаф кидается на Кодровского и выхватывает у него из рук биту. Начинается драка. Вскоре в конфликт вмешиваются полицейские. Кодровского арестовывают и уводят. Он поёт строки из гимна Ратиславии: — Славься держава наша в столетьях! Славься, великий могучий народ. Ты воссияешь как солнце в бессмертьи! Ты наша сила. Наш крепкий оплот! — На этот раз полиция сработала более оперативно. — говорит Иконников. — Интернет просто полон новостями с манифестацией у университета. Сейчас страна переживает не лучшие времена. Это очевидно. Кодровский уже засветился в сети, как националистический активист. — А я всё думаю. — говорит Губанов. — Вождь революции был дальновиден. Почти прозорлив. Иначе я не могу сказать зачем он ещё в середине прошлого века не просто приказал расширить катакомбы, а практически построил под землёй новую страну. Вероятно он что-то знал. — Что ж, я пойду. В летнике продают алкоголь по скидке. Отведаю шашлыка. — говорит Тимофеев. — Смотри, не злоупотребляй спиртным! — отвечает ему Губанов. — До встречи! — Как там Соня? — спрашивает Степанов у товарища. — Когда я вернулся, она плакала от счастья. Командиры... Капитаны... Майоры... В этой битве мы стояли в стороне. Этот орден доблести на вот этом вот мундире не мне принадлежит, а моим погибшим ребятам. А у жён тоже есть своя профессия. Профессия ждать. Когда нет поддержки в тылу, легко упасть духом. — Согласен. Моя Лена тоже рыдала. Мужчины часто обесценивают подвиг женщин. Их на самом деле не так уж и мало в когорте. К тому же неизвестно ещё, что труднее, воевать или ждать. Недавно в новостях писали о том как один из наших пограничников попал в плен. Его убили за отказ принять язидскую веру. Теперь ратиславцы считают его святым. Кажется, его звали Валерий Ларинов. Они убили его товарищей, а ему перерезали горло. Конечно, они бы всё равно его убили, но даже когда нет выбора, выбор есть. Умереть с позором или умереть достойно. Он выбрал второе и шагнул в бессмертие. — Вспомни своё прошлое. — думает майор. — И не стыдно тебе рассуждать так, словно ты всегда был таким примерным офицером? Посмотри на свои руки. Ты не чуть их не лучше. — О, моя любимая песня. — говорит Иконников. — Это же «Там за морями». Певица на сцене поёт песню: — Там за морями Покрыл наш берег мрак. Там ратиславское знамя Топчет ногами наш враг. Там ратиславское знамя Топчет ногами наш враг. Нашей великой страны Гибнут в сраженьи сыны! Кровь орошает траву. Гибнут сыны за страну. Там за морями Колышет ветер флаг. Вьётся сражения пламя И отступает наш враг. Вьётся сражения пламя И отступает наш враг. Нашей великой страны Гибнут в сраженьи сыны! Кровь орошает траву. Гибнут сыны за страну. — И почему же только сыны? — спрашивает майор. — Это очень старая песня. — поясняет Иконников. Песня времён отечественной войны 2812 года. — Интересно. Я совсем не разбираюсь в этих песнях. Не знал, что тебя интересует музыка. — Полянкин очень любил эту песню. — говорит Фёдор. — Сейчас он слышит её. Я уверен. — говорит майор. — Тебе не надоело играть роль друга утешителя? — думает Степанов. — Разве имеешь ты на это право? Действительно ли ты хотел утешить товарища или лишь хотел подчеркнуть свою набожность? Так или иначе, перед Богом придётся отвечать за содеянное. Лучше капитану об этом не знать. — Я люблю разную музыку, но военные песни меня особенно трогают. В них есть душа. — говорит Иконников. — Я учёный, но это не мешает мне быть лириком. Полянкин был прекрасным пианистом. Я ходил на все его концерты ещё тогда, когда не было войны. Знаете, вспоминается тот день, когда концерт под открытым небом отменили потому, что пошёл дождь. Я тогда был очень расстроен, но зато теперь нас можно поздравить. Мы имеем вечное лето, но есть один нюанс. Мы торчим под землёй, миру угрожает ядерная война, а во власти сидят идиоты. — Что ж, зато вечное лето. Я бы хотел, чтобы Соня пошла на праздник, но она очень не любит фестивали. Да, даже если это праздник в честь прорыва. Её легко понять. Она не любит большие компании. Ей хочется быть только с семьёй. Дети пожелали остаться с ней. Я не стал возрожать. День прорыва напоминает ей о войне, а ей хочется тихой домашней жизни. — А моя Лена наоборот любит праздники. Жаль, что после того как я вернулся, её сразу же вызвали на суточное дежурство. Так бы пошли вместе. — Капитан! Майор — говорит военный, подходя к Губанову. — Здравия желаю! — Вольно! — говорит майор. — Здравствуйте, Бревнов! — Я очень соболезную капитану Губанову. Он потерял отряд. Это такая боль. Я его очень понимаю. Не так давно и я побывал на его месте. Очень тяжело расставаться с боевыми товарищами. Слышал, что в сражении из всех солдат выжил только один. Прямо как я чудом. — Ситуации действительно сходные. Вы теперь с капитаном братья по несчастью. Капитан смотрит на Бревнова исподлобья. — Что-то не так, капитан? — спрашивает его Дмитрий. — Нет. Всё нормально. Благодарю за соболезнования! — отвечает Фёдор. — Я хотел бы задать вам пару вопросов. — Я слушаю. — Откуда вы родом? — Я родился в деревне Краснолукино в заревоградской области. — Как вы поступили на службу? Чем вы это мотивировали? — Хотел защитить свой народ от блуждающих огней. Я видел как они убивают людей. Я не стал это терпеть и решил, что этому надо положить конец. К тому же террористы убили моего друга. Его звали Евгений Дорофеев. Я хотел спасти его, но мне не удалось. Он был ранен смертельно. С самого первого дня этой войны я теряю боевых друзей. Мне не привыкать, но всякий раз всё равно так больно. — Да. Это действительно тяжело. А еще печально осозновать, что мы живём в 3010 году, но на земле словно древние времена. Армия пала. Служба безопасности была стёрта с лица земли. Даже если у нас и есть какие-то подозрения, мы не можем подкрепить их фактами. С самых первых дней они атаковали здания служб безопасности и разведывательного управления и убили много специалистов. Поэтому приходится начинать сначала. Президент вместо того, чтобы помогать восстанавливать былую мощь государства, смотрит стриптиз в бункире, попивая ликёр. Это не для кого не секрет. Поэтому военнослужащие вынуждены вынуждены работать на два фронта. Вы слышали о Кодровском? — Да. Местный радикал. — Он редкостный дурак. Здесь замешана третья сила. Лейтенант Бревнов, я в этом уверен. Не могли горцы просто так освоить новые, неведомые раньше никому, технологии. Пускай весь мир твердит, что мы воюем с горцами, я знаю, что это не совсем так. — Я думаю, что вы слишком уделяете этому внимание. Как по мне, это всего лишь конспирологические теории, — говорит Бревнов. — Если Парасад как-то и мог взаимодействовать с другими странами, то как максимум купить оружие, это средство защиты в виде белых шаров. — Не думаю. Чтобы так быстро освоить эти технологии, в которых даже мы не можем разобраться, у них не хватит мозгов. — О, капитан. Я смотрю, что вы решили примкнуть к Ивану Кодровскому. Вы слишком не дооцениваете авсафский народ. — Чушь! Я всего лишь говорю по существу. — Будьте осторожны в высказываних, капитан. В Ратиславии можно всё, но только не самим ратиславцам. Прощайте! Лейтенант уходит в сторону летника. Майор говорит, обращаясь к капитану: — На счёт последнего он прав. — Забудьте вы о нём. Сегодня в лаборатории будет твориться история. Вот о чём нынче надо думать. Каково было ваше ощущение, когда вы впервые взяли в руки их устройства превращения? — Я запомню этот день навсегда. — говорит Степанов. — У меня было чувство, что я вырвал кабану, который хотел убить меня, клыки. — Да, в то время я испытал тоже самое. — говорит Фёдор. — Чувство, когда ты борешься со зверем, ты весь в крови, но ты убиваешь его и вырываешь ему клыки, из котрых потом делаешь оружие. Сегодня вечером я зайду в госпиталь к Калинову. Ему сейчас нелегко. Помимо телесных ран, он переживает гибель друзей. — Квас! Покупайте свежий квас! — кричит продавец разливного кваса. — Я люблю квас, а вот алкоголь не переношу на дух, — говорит Иконников. — Я выпью пару стаканчиков. Кто со мной? — Почему бы и нет? — говорит майор. — Я только за! — добавляет капитан. — Здравствуйте! Нам пожалуйста три стакана кваса! — говорит Иконников, поправляя очки, обращаясь к продавцу. — Для военных бесплатно! — кричит радостный продавец. — О, вот и славно! Вкусный квас! — Я бы не советовал пить залпом, — говорит майор. — Ничего страшного! — отвечает Игорь. — Квас дарит хорошее настроение. Можно считать, что он тоже опьяняет. За нашу дружбу и победу! — За дружбу и победу! — кричат Степанов и Губанов и осушают стаканы. — Мне кажется, что за такие вещи лучше пить алкоголь. — говорит майор. — Я сейчас вернусь! — говорит Иконников. Он идёт в общественный туалет, расположенный рядом с летниками. Открыв дверь, он видит труп убитого несколько минут назад Тимофеева. Он лежит лицом вниз с простреленной головой. На лице Иконникова застывают ужас и удивление.