2. Любопытство убило кота

      «Эй, Шебо, слышь, ты какая-то странная, ей-богу. И это и есть твой план? Ну ты и чокнутая. Ночь на дворе, а она очки напялила, — Ниязи наконец прекратил раскачиваться взад-вперед и с беспокойством посмотрел на Шебнем. — У тебя уже крыша едет, переживаю я за тебя».       Шебнем одарила его взглядом, каким обычно смотрят на надоедливых мух. Что бы он понимал вообще, этот призрак-выскочка? Да она такие задачки решала, что ему и во сне не снились. Что она, не справится с каким-то полицейским? Конечно, справится, куда ему до неё.       «Если ты уже закончила себя хвалить, может, скажешь уже, что придумала? — Ниязи в нетерпении заерзал на стуле. — Ну же, Шебо, рассказывай давай, мне что, тут второй раз от любопытства умереть?»       «Любопытство убила кота», — невпопад сказала Шебнем, маленькими глотками потягивая мохито.       «Чего? — Ниязи ошалело уставился на нее, словно призраком здесь была она, а не он. — Шебо, ты меня пугаешь, я тебе серьезно говорю, ты сбрендила. А в психушку я с тобой не пойду, нет, даже не уговаривай…»       «Я нормальная, — ее крик эхом прокатился по пустой кухне, заставляя Ниязи унять его нескончаемый поток причитаний и пророчеств. — А теперь замолчи и дай мне сосредоточиться».       Шебнем нервно поправила съезжающие с носа солнцезащитные очки и мысленно отмотала время к началу этого дня. А началось все с утреннего визита комиссара. Не успела она отойти от вчерашних потрясений, как он вновь объявился на ее пороге. Как назло, Онура дома не было, поэтому сослаться на него не получилось. Она, конечно, попыталась отвязаться от дотошного полицейского, сказала, что ей нужно отъехать в фонд по делам. Но разве всё могло быть так просто? Комиссар Месут настоял на том, что дела эти не срочные, подождут, а вот он без своих очков как без рук. «Забыл вчера в вашем доме, надо поискать». Забыл, как же, ищи дурочку. Этот проныра ведь специально их где-то оставил, чтобы снова вернуться и все хорошенько здесь осмотреть. Шебнем ожидала, что он захочет обойти (обыскать) дом, внимательно изучить гостиную и кухню, где он, собственно, находился вчера. Но комиссар был явно не из тех людей, которые делают то, что от них ждут. Вместо этого он предложил ей выйти в сад. Несколько минут они шли в молчании, что страшно действовало ей на нервы. Решив, что надо срочно заполнить затянувшуюся паузу дежурным разговором, Шебнем затараторила о кофе, Онуре, его предпочтениях. В общем, о вещах максимально далеких от расследования и убийства. Однако Месут, казалось, не слушал ее. — Многие люди словно прячутся за очками, знаете? — он внезапно остановился, и посмотрел ей прямо в глаза. Шебнем от этого взгляда стало не по себе. — Они хотят убежать от всех, скрыться, но глаза их выдают.       Что он сказал? Глаза выдают? Ее охватила паника, но внешне она сохраняла спокойствие, всё же годы жизни в лицемерном мирке аристократической богемы не прошли даром. Держать лицо в любой ситуации — первое и основное правило выживания в этом прайде светских львов. Чуть зазеваешься — сожрут и не заметят. Комиссар Месут смотрел на нее так, словно видел насквозь все ее нутро. Его холодные, льдисто-голубые глаза сканировали ее не хуже любого детектора. Одна ошибка, один промах, и она выдаст себя, проколется. Нет, Шебо, нет, соберись, дыши глубже, все хорошо, все нормально. Просто беседа, просто разговор. Он не мог ее узнать, никак не мог. «Да тебя мать родная не узнает, столько пластики на лице», — вспомнились ей слова Ниязи. Да, но глаза, глаза ведь все те же. Нет, глупости. Они виделись всего лишь раз, она была подростком, он даже не запомнил ее, точно. — Но мы не смогли найти ваши очки, давайте новые вам купим, — господи, в ту минуту Шебнем была готова купить ему сотню очков, только бы он ушел поскорее и перестал мучить ее своими странными фразами. — Я не об этом, — его глаза продолжали скользить по ее застывшему лицу, можно было подумать, что он боится пропустить малейшую эмоцию. — Очки могут спрятать, замаскировать, но лишь на время. В действительности же всегда есть что-то, что громко кричит: «Я здесь. Заметь меня».       «Между прочим, я вообще-то тоже здесь, Шебо, — раздался знакомый голос в голове. — Могла бы и меня с собой позвать. А комиссар-то, комиссар, как смотрит, аж мурашки по коже. Неужели раскусил тебя, крысеныш Шебо?»       «Сгинь, Ниязи». В этот раз ей удалось довольно быстро прогнать его, наверное, страх разоблачения заполонил все ее существо и просто не оставил места для галлюцинаций.       «Ну вот, не дала мне посмотреть на комиссарика, так еще и рассказывать ничего не хочешь, — Ниязи обиженно засопел. — Ну, чего дальше-то было? Чего замолчала?»       Шебнем не ответила. Она задумчиво крутила в руках очки, прикидывая, как действовать дальше. Тогда от ответа ее спас сын, Эмре. Он маленьким ураганом ворвался в их опасный разговор и хоть ненадолго нарушил гнетущую атмосферу своими детскими проблемами. К счастью, сразу же после этого комиссар поспешил попрощаться. Ее удивляло и настораживало, что он прекратил поиски очков так же неожиданно, как и начал. Что в его голове? О чем он думает, что знает? Какие теории строит, какие зацепки у него есть? Впрочем, томиться в неведении Шебнем пришлось недолго. Уже по пути в фонд она обнаружила его очки… в собственной машине. От нежданной находки по спине пробежал холодок. Он что же… проник в ее машину, но когда? Наверное тогда, когда она отвлеклась на Эмре. Как раз в это время он спросил про уборную. А это что? В бардачке лежали только его очки, а где же тогда… Нет, нет, нет, он забрал его с собой. Комиссар нашел нож, тот самый нож, которым она ранила Ниязи, сделала его хромым. Тот самый нож, которым он вернул ей старый должок, всадив в ногу сразу после выхода на свободу. Она так и не избавилась от него, а теперь он попал к человеку, в руках которого находилась ее дальнейшая судьба. Ее била крупная дрожь: она была на волоске от разоблачения. Нет, Шебо, не время паниковать. Так, нужно срочно позвонить ему, вызвать на разговор, отвлечь, заболтать, сделать хоть что-то. Только бы он не успел укрепиться в своих подозрениях, только бы пошел по другому следу.       «Ах, вот оно что, Шебо, — Ниязи легко читал ее мысли. — Значит, он нашел нож? То-то я смотрю ты вся белая ходишь, не иначе, как призрака увидела».       Шебнем ответила ему насмешливым взглядом, в котором отчетливо читалось: «Я и так смотрю на призрака, забыл? Ты же умер».       «Так, значит, крысеныш Шебо? — надулся Ниязи. — Я для тебя пустое место? А я, между прочим, хотел дать тебе совет. Я ведь очень умный, знаешь?»       Шебнем сделала еще один глоток. К его болтовне она всегда относилась с изрядной долей скепсиса.       «Зачем ты вообще этот нож с собой таскала? Ну кто так делает вообще, — все еще сокрушался Ниязи, завистливо поглядывая на стакан с мохито в ее руке. — Я вот что думаю: он на тебя запал, точно тебе говорю. Вскружи ему голову, он растает, глядишь, и про нож тот дурацкий забудет. А что? Он на тебя так и пялился, так и пялился, я все видел, меня не проведешь».       «Ты совсем спятил? — Шебнем с грохотом отставила стакан. — Я тут над пропастью повисла, и ты еще со своими глупостями. Он так и ждет возможности подловить меня, поймать на горячем, у меня язык немеет от страха, когда он рядом и следит за мной, а ты что говоришь?»       «А я говорю, что это совсем не страх, — призрак лукаво улыбнулся. — Ты же влюблена в него, как кошка. Просто подойди к нему и скажи: «Я крысеныш Шебо и в жизни не видела такой красоты».       «Идиот». Шебнем вконец разозлилась. Какая еще любовь, при чем тут любовь вообще? Ну да, помог он ей когда-то в юности, подарил билет в кино и надежду на нормальное человеческое отношение к ней, отверженной всеми, даже собственными родителями. Ну и что с того? Десять лет уже прошло, было что-то или не было, какое теперь это имеет значение. Сейчас одно лишь важно: он полицейский, а она первая подозреваемая в его списке. И с этим срочно надо что-то делать.       «Ну и что же ты там делать собралась, а, Шебо? И мне расскажи, мне тоже интересно», — не унимался Ниязи у нее за спиной.       Шебнем не ответила. Она на мгновение застыла в нерешительности, а потом взяла телефон, напечатала короткое сообщение и нажала на кнопку «Отправить». Вот и все. Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что она сможет выпутаться из этой ситуации.

***

      Месут сидел дома и просматривал накопившиеся за неделю дела, но мысли его были не здесь. Из головы все никак не выходила Шебнем Гюмюшчу. И чем больше он о ней думал, тем больше хмурился. Не складывалось, ничего не складывалось. Имея психологическое образование и многолетний опыт работы в полиции, сейчас Месут никак не мог понять, что за женщина стояла перед ним. На первый взгляд все было просто: очередная глупенькая красотка с перекроенным лицом и жаждой денег. Таких он встречал немало, не даром же он сам был из того самого «высшего» общества. Но это лишь на первый взгляд. Он смотрел на нее, и все в нем кричало об опасности. «Берегись, Месут, эта женщина опасна». За ее милой улыбкой и фальшивыми ужимками он видел умного человека, даже очень умного. Во время их первой встречи он внимательно наблюдал за ее мимикой и жестами, она не сделала ни одного лишнего движения. Каждое ее слово, каждое действие было продуманным, выверенным, уверенным. Она постоянно контролировала себя. Более того, Месут чувствовал, что он и сам стал объектом пристального наблюдения с ее стороны. Госпожа Шебнем сразу поняла, что он ее заподозрил. Не просто же так она несколько раз переводила разговор на мужа. Значит, она и вправду что-то знает об этом деле. А теперь еще и нож. Что мог делать складной нож в ее машине, зачем он ей? Что крылось за этой красивой маской?       Месут вздохнул и раздраженно провел рукой по затылку, отгоняя тяжелые мысли. Черт, он слишком много о ней думает. Еще и Йылмаз подлил масла в огонь. «Скажи, на самом деле эта Гюмюшчу такая красотка или это все фотошоп?» Фотошоп? Ей он был ни к чему. Она была красива, что уж тут отрицать. Красивая и опасная. Что же ты скрываешь, Шебнем Гюмюшчу? Кто ты такая?       От мрачных размышлений его отвлек засветившийся экран на телефоне. Сообщение. От нее.       «Месут-бей, мы нашли ваши очки. Можете приехать и забрать их».       Что же, она узнала, что он проник в ее машину. Решила не ждать его действий и сделала ход сама. Игра началась. Пока что он и сам не знал, куда его заведет эта игра. Говорят, любопытство убило кота. Вот только он не кот.