5. В гостях у комиссара

      «Ну и что я говорил, — Ниязи сидел рядом и хитро подмигивал ей левым глазом, — и смотри, что вышло?»       «Что вышло?» — зло огрызнулась Шебнем: только Ниязи ей сейчас и не хватало.       «А то ты сама не видишь, что. Кто тебя просил на него жаловаться. Сидела бы себе дома спокойно, а теперь что? Хотя, должен признать, — Ниязи с восхищением огляделся по сторонам, — интерьерчик у него, конечно, зачетный. Эх, мне бы такие хоромы, уж я бы развернулся. Слышь, Шебо, умеют же люди жить».       «Да чтоб тебя», — Шебнем так и тянуло кинуть в него чем-то тяжелым.       Мало того, что голова и так ужасно болела, так еще и надоедливый призрак жужжал под боком.       — Госпожа Шебнем, как вы себя чувствуете? Вам лучше? — в комнату вошел комиссар Месут.       «О, доктор твой пришел, сейчас начнется любовь-морковь, все дела, — запел свою старую сводническую песню Ниязи. — Ну, это без меня. Честное слово, Шебо, драма на драме, я устал уже. С тобой даже сериалы не нужны, твоя жизнь сплошной экшн. А теперь еще и мелодрама подъехала. Нет, я такое смотреть не хочу. Пошел я».       Шебнем от души пожалела, что он уже был мертв, не то бы она с удовольствием убила его еще раз.       — Госпожа Шебнем, вы уверены, что не хотите обратиться в больницу? — Месут обеспокоенно вглядывался в ее побледневшее измученное лицо.       — Я лучше поеду в отель, — она сделала слабую попытку подняться. — Не буду злоупотреблять вашим гостеприимством.       — Госпожа Шебнем, прошу вас, ложитесь, — он отреагировал мгновенно и не позволил ей встать. — Вы должны отдохнуть. Вы меня нисколько не стесняете. Я говорю это только потому, что не хочу, чтобы вам стало хуже.       «Да куда уж хуже», — обреченно подумала Шебнем и устало опустилась обратно на подушку.       Она даже не могла предположить, чем закончится для нее сегодняшний вечер. Еще утром она пребывала в счастливой уверенности, что избавилась от головной боли под названием «Комиссар Месут», а уже спустя несколько часов лежала с температурой в его гостиной и думала о том, что совершенно потеряла контроль над собственной жизнью. Началось все со звонка Айсель, ее злобной гадюки-свекрови. Она устраивала очередной светский раут для таких же богатых бездельников, как и она сама. В этом не было ничего особенного, в конце концов такие приемы являлись частью светской жизни, которую они вели, только и всего. Поэтому Шебнем не сильно удивилась. Но кое-что ее все же озадачило. Айсель позвонила Онуру напрямую, чего обычно никогда не делала, ведь «пустая светская болтовня» всегда лежала на плечах Шебнем. Именно ей приходилось налаживать социальные связи и поддерживать репутацию семьи в этом аристократическом серпентарии, так как Онур никогда не интересовался подобными вещами — он был сосредоточен только на бизнесе и не вникал в слухи и сплетни. Но в этот раз Айсель уж очень настаивала, чтобы Онур непременно пришел к ней на званый вечер. О Шебнем она не сказала ни слова. Разумеется, все это не могло не настораживать. Бывшей чемпионке по математике не понадобилось много времени, чтобы сложить два и два и понять, откуда ноги растут. Очевидно, любимая свекровушка напрямую была замешана в измене ее благоверного. Не исключено, что это с ее подачи и при ее непосредственном участии Онур решился на адюльтер. А теперь Айсель, конечно, торопилась закрепить успех. А значит, на торжество приглашена и любовница Онура. Наверняка, такая же аристократка, как и они, из «высшего» круга. Что ж, Айсо всегда считала ее недостойной своего золотого сыночка, вот и подсуетилась. Старая интриганка, чтоб ее. Ну ничего, она еще ей покажет, покажет им всем, кто такая Шебнем Гюмюшчу.       Под одобрительные подбадривания Ниязи Шебнем с особой тщательностью собралась на праздник. Она знала, что та, другая, разрядится в пух и прах, чтобы бросить вызов жене, то есть ей. «Сияешь, как золотая рыбка», — сделал ей комплимент Ниязи, когда она наконец закончила наряжаться. Она и вправду была хороша. Приталенное, отливающее золотом платье, высокий конский хвост и черные арабские стрелки делали ее похожей на египетскую царицу. Впрочем, любовница тоже постаралась. Шебнем определила ее сразу: по хищному взгляду, метнувшемуся к Онуру, едва они вошли в парадную залу. Ну и по торжествующему выражению лица Айсель, стоявшей рядом.       — Мелисса, — представилась высокая худая девушка в черном траурном платье с весьма фривольным вырезом на груди. — Старая подруга Онура.       — Шебнем, — она покрепче обхватила локоть мужа, удачно выставляя на всеобщее обозрение огромный сверкающий бриллиант на безымянном пальце. — Шебнем Гюмюшчу.       Пока женщины обменивались лицемерными улыбками и слащавыми приветствиями, Онур явно ощущал себя не в своей тарелке. Он никак не ожидал, что его мать посмеет пригласить Мелиссу и поставить его в такое щекотливое положение. Честно говоря, он уже давно начал тяготиться их нелепой случайной связью с Мелиссой. Прежде всего Онур ценил свой личный комфорт и покой, а вся эта ситуация серьезно нарушала и то, и другое. Он вовсе не собирался бросать Шебнем и детей, но и отвязаться от липнущей к нему Мелиссы тоже не мог.       Шебнем внимательно изучила соперницу и не нашла в ней ничего выдающегося. Спесивая пустоголовая мартышка с налетом гламура. Вероятно, Айсель делала ставку на их общее с Онуром прошлое. Студенческая романтика, первая любовь, подруга детства. Ах, как трогательно. Но ничего, она с этим разберется. И не с таким справлялась. Шебнем уже окончательно успокоилась, но вдруг краем глаза заметила знакомую фигуру в другом конце зала. И замерла. Несколько раз моргнула, но мираж не исчез. Напротив, он приобрел вполне реальные очертания и теперь направлялся к ней. Не хватало еще, чтобы Айсель и Онур его увидели. Шебнем незаметно кивнула в сторону коридора, а затем мило прожурчала своим спутникам, что ей нужно отойти в уборную.       — Что вы здесь делаете? — она все еще не могла поверить своим глазам. Перед ней стоял не кто иной, как комиссар Месут собственной персоной. Да еще и при галстуке и смокинге. Ни дать ни взять английский лорд.       — Сопровождаю свою мать, Нильгюн Озтюркмен, — он слегка насмешливо улыбнулся, видимо, наслаждаясь ее замешательством. — Вы разочарованы? Должны быть, ведь вы так хотели от меня избавиться, даже жалобу на меня написали.       Шебнем смутилась. Месут смотрел на нее с легким укором и даже злостью. Они ведь и так уже попрощались, и он, конечно же, не думал, что госпожа Шебнем решит закончить их знакомство на ноте протеста.       — Ну, скажем, я выразила свое недовольство, да, — лучшая защита — это нападение. — У меня ведь есть своя жизнь, семья, муж, дети. А вы постоянно приходите и беспокоите нас по вопросу, к которому мы не имеем никакого отношения.       — Ах, вот оно что, — он негромко засмеялся, прикрывая рот кулаком. — Значит, я вас беспокою?       Шебнем вновь почудился какой-то подтекст в его словах. Да, он определенно ее беспокоил. Во всех смыслах.       — Господин Месут, вы… — Шебнем уже хотела ответить ему что-нибудь едкое, как вдруг телефон в ее руке завибрировал.       Сообщение от Айсель Гюмюшчу. Она открыла файл и чуть было не выронила телефон из рук. На фотографии Онур и Мелисса целовались в гостиной, прямо на диване Айсо. Наверняка Айсель их застукала и, вне себя от радости, поскорее схватилась за телефон. Перед глазами все поплыло. Шебнем уже почти смирилась с мыслью об измене, но тот факт, что Онур не уважал ее настолько, что прямо сейчас, в соседней комнате, целовался с любовницей, в то время как она была совсем рядом, — этот факт добил ее окончательно. Она начала медленно оседать по стенке. И уже почти достигла пола, как вдруг чьи-то сильные руки подхватили ее за талию.       — Госпожа Шебнем? С вами все в порядке? — откуда-то издалека послышался голос комиссара.       Что было дальше, Шебнем уже не помнила. Очнулась она в незнакомой квартире, заботливо укутанная пледом и с мокрым полотенцем на голове.       — Госпожа Шебнем, что с вами случилось? — донеслось до нее сквозь густую пелену ее мыслей. Она вспомнила, что комиссар Месут все еще сидел напротив и напряженно ждал ее ответа. — Вы так неожиданно упали в обморок, я хотел отвезти вас в больницу, но вы бормотали, что не хотите никуда ехать. Я не придумал ничего лучшего, чем привезти вас ко мне домой. Надеюсь, вы не поймете меня неправильно, — он поднял кверху руки в обезоруживающем жесте. Шебнем улыбнулась от его трогательного вида.       — Благодарю вас за вашу заботу, господин Месут, просто легкое недомогание, ничего серьезного.       — Сколько лет вы замужем? — этот вопрос никак не вязался с предыдущим ходом их беседы, так что на минуту Шебнем даже растерялась.       — Десять лет. Десять лет мы с Онуром…       — Не похоже, что вы замужем, — Месут беспардонно перебил ее. — Вы пришли на прием с вашим мужем, но прошло уже несколько часов, а ваш телефон ни разу не зазвонил. Неужели он не заметил вашего отсутствия?       Шебнем вспомнила о Мелиссе, и лицо ее посерело. В самом деле, пора бы уже напомнить Онуру, что он женат. Она без колебаний нашла в галерее последнюю фотографию и отправила Онуру. Она сыграет на чувстве вины. Он еще на коленях приползет и будет вымаливать прощение. Вот тогда она посмотрит на кислую физиономию Айсо.       — Он просто оставил телефон дома, наверное, еще не вернулся, — Шебнем предприняла жалкую попытку оправдать Онуру, хотя и сама понимала, как неубедительно это звучит.       — Одиночество очень странная вещь, коварная, — Месут говорил это так тихо и проникновенно, как будто обращался не к ней, а к самому себе. — Иногда смотришь на человека и даже не догадываешься, насколько он одинок внутри.       Шебнем шумно сглотнула. Он так точно уловил ее состояние, словно и вправду видел ее насквозь. Удивительный человек. И опасный. Опасный для ее сердца и разума.       — Но у меня ничего такого нет, у меня есть друзья, семья, дети, — Шебнем попыталась улыбнуться, но вышло криво и неестественно.       — Разумеется, — Месут решил не настаивать и дать ей отдохнуть. Его беспокоил ее болезненный вид и учащенный пульс. — Я приготовлю вам суп, вы ведь наверняка давно не ели, должно быть, проголодались. Вам пойдет на пользу. А если температура так и не спадет, мы вызовем врача. И не спорьте, — предупредил он ее возражения. — Отдыхайте, я скоро вернусь.       Шебнем почувствовала, как у нее неприятно защипало в носу. Он собирался ухаживать за ней больной. Он будет готовить ей суп. Чтобы ей стало лучше. Чтобы она поправилась. Впервые за десять лет кто-то захотел позаботиться о ней. Да что там за десять лет, за всю ее жизнь — впервые. И от этого нестерпимо хотелось плакать. Но она не стала. Она ведь Шебнем Гюмюшчу. Сильная, как десять тигров. Хитрая, как стая лисиц. Отважная, как львица. И одинокая, как только может быть одинок человек.