Часть 3 (отредактировано)

Продать фазанов удалось быстро — едва я вышла на рыночную площадь, как торговцы начали выкрикивать: «Эй, малец, за сколько монет отдашь тушку?». Поняв, что покупатели найдутся, я стала искать, кому отдать птиц. Взгляд зацепился за лавку, где стоял невысокий старик. По его одежде сразу было понятно, что дела у него идут неважно — на фоне других торговцев он выглядел скромно. «Может, дело в возрасте?» — размышляла я. Старик уже не такой резвый, как молодые господа, не может он скакать вокруг покупателей, зазывая их звонким голосом. Я поразмахивала добычей, привлекая внимание прохожих к его лавке. У дедушки я не стала запрашивать полную цену, отдав птиц за столько, сколько он мог предложить. За сколько он их продаст — его дело. Мне — немного денег и, возможно, очищение энергии Ян, а ему — новые покупатели и ужин на столе. Все в плюсе. Закончив свои дела на рынке, я поспешила обратно в Облачные глубины, чтобы успеть к ужину до отбоя. Территория Гусу — это земля заклинателей, и старейшины ордена создали магический барьер, защищающий их от посторонних. Если недоброжелатели всё же попытаются вторгнуться, каждый адепт Гусу Лань будет предупреждён через особую печать. Приглашённые ученики могут проходить сквозь защиту свободно, барьер их не распознаёт как врагов. Главное условие — не нарушать правила, особенно не приходить позже отбоя. Иначе учителя и главы ордена получат сигнал о нарушении, хотя, к счастью, без указания, кто именно нарушил. Но я всё равно спешу — голод уже сводит живот. Вырученные деньги тратить не хотелось, но других вариантов у меня не было. Паёк взять с собой нельзя — в Гусу всё строго по правилам, ни грамма лишней еды. К тому же, мне придётся обходить территорию лесом: если идти мимо стены с правилами и через главные ворота, можно наткнуться на заклинателей или, хуже того, на Вэй Усяня. Не хочу, чтобы он меня узнал. Поэтому путь через лес безопаснее: дорога ведёт прямо на поляну у ордена, оттуда недалеко до заднего двора сюэфаня. Главное, чтобы хоть одно окно оказалось открытым, чтобы я могла незаметно пролезть в своих ткацких одеждах и с распущенными волосами. Дорога назад, несмотря на все мои тревоги, оказалась спокойной. Я не встретила ни одного заклинателя — видимо, все уже были на ужине или вечерней молитве очищения духа. Зря я грызла ногти, представляя самые страшные сценарии. Хоть на этом этапе всё прошло гладко. Подойдя к нашему жилищу, я начала осматривать его со всех сторон, обходя здание в поисках хоть одного открытого окна. «Небеса сегодня на моей стороне», — подумала я, заметив приоткрытое окно с левой стороны. Тихо, стараясь не издать ни звука, я подкралась к окну. Подпрыгнув, ухватилась за выступ и, сцепившись ногами со стеной, осторожно приоткрыла створку, а затем скатилась в комнату кубарем. Я была уверена, что это не личные покои — окна адептов скреплены цепями, чтобы никто не сбежал ночью. Но, приземлившись в кувырке и встав на правую ногу, чтобы избежать травм, я внезапно наткнулась на направленный на меня меч. Сердце пропустило удар. Я подняла глаза и осмотрелась. Общественная купель… Снова. Но на этот раз я здесь не одна. Прямо на меня наставлен меч. И держит его… совершенно голый Цзинь Цзысюань. Блять. Я пропала. — Откуда ты здесь взялась? — холодно спросил Цзинь Цзысюань, оглядев меня с презрением. За его спиной остальные ухмылялись, наслаждаясь мыслью о неминуемом наказании для нарушительницы. — П-простите, господин Цзинь Цзысюань. Я не хотела нарушать ваш покой. Просто перепутала комнаты, — торопливо оправдываюсь я. Главное — не то, как я выгляжу, заикаясь и прося прощения, а чтобы меня не выкинули из ордена обратно в деревню. — Что это за тряпьё на тебе? Чем ты здесь удумала заниматься? Тебе и так чертовски повезло — жалкая ты девчонка — быть среди адептов Ланьлин Цзинь и получить место в Гусу. И вот как ты отплачиваешь? Верх неблагодарности! Он продолжал меня отчитывать, не прикрывая своё наготу, и я чувствовала, как жар заливает мои щеки. Но я не могла позволить себе показать смущение. Я стояла, стиснув зубы, глядя на каменные плиты под ногами, пока он хлестал меня словами, словно кнутом. По правилам, он должен был хотя бы отвернуться из вежливости, но, видимо, я не стою и этого. Я же тут просто потому, что у меня «дырка между ног», которая мешает их сосисочному армейскому единству. В остальном я, видимо, ничего женского не представляю. Но, одно хорошо, что хотя бы убрал от моего лица меч. — М-молодой господин, — пробормотала я, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Я… просто осматривала территорию. Боялась, что нарушу какое-нибудь правило и позор свалится на вас. Поэтому и надела это тряпьё, чтобы никто не догадался, что я из ордена Ланьлин Цзинь. Позади Цзинь Цзысюаня раздался звон мечей, убираемых в ножны. Я едва не выдохнула с облегчением, но тут до моего слуха донеслись насмешливые голоса: — Господин Цзинь Цзысюань, а что если оставить её тут и проучить как следует? Баба есть баба, чего она ожидала, ввалившись к нам? — раздался глумливый хохот. — Ха-ха-ха-ха. — Да! — ответил второй. Мы сейчас как следует развлечемся. Нам веселье — ей урок. Тем более, что нам за это будет. Адепты Гусу настолько заняты своими медитациями, что вряд ли сюда сунуться. В тот момент, когда они начали подходить, меня окатило холодным потом. Сердце заколотилось, глаза расширились от ужаса. Я едва выдавила из пересохшего горла: — П-пожалуйста, господин… не надо, прошу… — прошептала я, бросив взгляд на Цзинь Цзысюаня. Он по-прежнему смотрел на меня сверху вниз, его взгляд был холодным и высокомерным, ни капли жалости. Он и так был выше меня на пять цуней, а теперь, когда я стояла на коленях, казался ещё более грозным. Тело дрожало, но я не могла сдвинуться с места. Его брови сошлись на переносице при этом не перекрывая по середине метку цвета киновари. Наконец, он рявкнул: — Умолкли! — жестко отчеканил он. — Да ладно вам, младший глава Ордена, мы давно уже не веселились. А в этих глубинах, и подавно не скоро будет такой шанс. Ха-ха-ха. Цзинь Цзысюань развернулся молниеносно, его меч сверкнул в свете факелов. — Я сказал умолкли! — его голос звенел, как натянутая струна. — Если вы не прекратите, следующие, кто будет наказан, окажетесь вы! Такие мысли не достойны адептов Ланьлин Цзинь. Надменные усмешки тут же сползли с их лиц, и адепты поспешно опустили головы, отступая назад. Я всё ещё стояла на коленях, парализованная страхом. Внутри меня всё замерло, сердце глухо стучало в ушах. Если бы не вмешательство младшего господина… даже думать об этом страшно. Как только юноши, понурив головы, привели себя в порядок, Цзинь Цзысюань резко развернулся ко мне полубоком. Его взгляд полыхал раздражением. — А ты что застыла, как вкопанная?! Вставай, приведи себя в порядок! И волосы собери! Что за заклинатель, ходящий с распущенными волосами, как деревенская девка?! — Да, господин. Благодарю вас, господин, — я быстро сложила руки в полукруг и поклонилась. Не дождавшись ответа, метнулась прочь из купальни, стараясь скрыться как можно незаметнее. Сердце гулко билось, я почти бежала к своей комнате, проклиная свою неуклюжесть. Добравшись до своей комнаты, я рухнула на пол и, задыхаясь, выдохнула. Сердце колотилось, как молот, а руки и ноги тряслись от шока. Адреналин медленно покидал меня, оставляя после себя тяжёлую тревогу и пустоту. Я сидела на полу, стараясь взять себя в руки, но время будто застыло. Может, прошёл час, а может и больше — я потеряла счёт. Когда наконец в голове прояснилось, я вспомнила, что пора на ужин. Греть воду уже не было времени — пришлось довольствоваться ледяной водой из бочки. Торопливо обмылась, смывая пот и грязь, промыла волосы, чтобы потом их легче было уложить. Быстро надела чистое бельё и тренировочную форму, выданную орденом Гусу Лань — не хотелось привлекать лишнего внимания. Интересно, здесь её почти никто из приглашённых адептов не носит. Большинство принадлежат к престижным орденам, и у каждого свои роскошные одеяния в цветах кланов. Вот, например, у Ланьлин Цзинь — бело-золотая форма с вышитым пионом «Сияние средь снегов», а у Цинхэ Не — строгая серая униформа с золотыми узорами. Адепты Юньмэн Цзян выделяются фиолетовой униформой, а клановый серебряный колокольчик с изображением лотоса дополняет их образ. На их фоне я в форме Гусу выгляжу как бедная родственница, но… мне всё равно. Главное — не выделяться. Я могла быть спокойна: хотя формально я представляю один из четырёх великих орденов, никто и не подумает меня упрекать, если я появлюсь в униформе Гусу. Моя позиция слишком низка, чтобы кто-то вообще обратил внимание на мои одежды. В глубине души я надеялась, что это сочтут за проявление уважения к принимающему ордену… и оставят меня в покое. Но этот бесконечный процесс подготовки к ужину утомлял меня до зевоты. «Приготовиться к ужину», как они это называют… да тут, скорее, словно к приёму у самого императора готовишься, а не к еде в столовой. Серьёзно? Всё это ради каши без вкуса? Но на самом деле больше всего меня беспокоило другое — что делать с волосами? Специально оставила их влажными, надеясь, что это поможет быстрее их уложить, но без ленты мне не справиться. В ордене Ланьлин Цзинь и, в целом, в обществе, распущенные волосы — это как метка дикаря или деревенщины. Проклятье! Ленты у меня нет, и теперь что? Выставить себя на посмешище? Это сразу бросилось бы в глаза. Слишком заметно. Я должна была что-то срочно придумать… но чёрт, голова просто не работает! Почему именно сейчас? Где моя креативность, когда она так нужна?! Без ленты моя фа сан не уложится. Какой же я была дурой, когда решила оставить ленту у Вэй Усяня. Чёрт бы меня побрал, как я ошиблась! И самое ужасное — заменить её было нечем. Лента — это не просто кусок ткани, как думают некоторые глупцы. Она специальной ширины, прочности и гибкости. Её можно использовать как оружие — задушить врага за секунды, или, наоборот, спасти жизнь, зафиксировав сломанную конечность. И у меня её нет. Проклятье! Как я теперь буду выглядеть перед всеми? Но ничего похожего у меня под рукой не было. Спрашивать у других адептов? Это самоубийство. Только подними этот вопрос — и сразу окажешься в центре внимания. Оставался лишь один выход — импровизировать. Я схватила фажан и как могла закрутила волосы в пучок. Чёрт, получилось криво и неаккуратно, но… на один ужин сойдёт. Подоходить и просить свою ленту у Вэй Усяня? Да ни за что! Я что, похожа на девчонку, которая будет умолять его? Никогда. В моём ордене я иногда вынуждена подыгрывать, чтобы выжить, но здесь всё иначе. Я сама знаю, ради чего борюсь, и не собираюсь унижаться. Заберу ленту, когда он будет спать, и плевать, если придётся рисковать. Главное — точно знать, в какой комнате он живёт, чтобы больше не перепутать окно. Один раз уже хватило. Эти мысли помогли мне вернуть ясность. Тревога, сжавшая грудь, медленно рассеивалась — то ли благодаря времени, то ли холодной воде, что обожгла кожу. Вдохнув глубже, я снова сосредоточилась. Нужно было спокойно обдумать дальнейшие шаги. Зацепив шпильку, я направилась на ужин, стараясь держать лицо непроницаемым.

***

Питание в Гусу — это отдельная форма пытки. Серьёзно, эта еда больше напоминает по вкусу пустыню Алашань. Ты ешь, словно пытаешься найти потерянные вкусовые рецепторы. Сегодня нам подали байжо — пустую кашу без намёка на специи. Только взглянув на это блюдо, мой аппетит испарился, и я уже мысленно завидую тем, кто сейчас наслаждается моими фазанами, зажаренными до золотистой корочки. Мой внутренний любитель вкусное поесть сейчас тихо плачет. Даже в нашей деревне, несмотря на скромные возможности, еда всегда была вкусной. Матушка никогда не жалела приправ, будь то тушёное мясо с моего последнего улова или простые рисовые лепёшки. Единственное, что можно вспоминать с того времени — это кухню, я могла бы отдать всё на свете за кусочек тех ароматных лепёшек сейчас. А что говорить про Ланьлин, тут и сравнивать не нужно. Еда там всегда изысканная и разнообразная, даже для армии. Конечно не такой выбор, как для господ ордена, но жареную свинину с приправленным рисом там точно дадут. Сочувствую этим бедолагам из Гусу. Как у них вообще хватает желания жить в этом монастыре, где на всё тысячи правил? Да ещё и без малейшей отдушины, даже в еде. Поистине, это какое-то извращённое искусство лишения всех радостей жизни. К счастью, ужин прошёл без происшествий. Никто даже не удосужился взглянуть на меня: ни на мою одежду, ни на странно завязанные волосы. Это меня устраивало. Как только закончили трапезу, я поспешила вперёд, ближе к Ордену Юньмэн, стараясь незаметно выяснить, в какой комнате остановился тот, кто держит мою ленту. Шла в одиночестве, прямо за учениками из Лотоса — так никто и не заподозрит ничего странного. В конце концов, я всегда была одиночкой, никому не навязывалась. Вэй Усянь, как обычно, не замолкал, жалуясь на безвкусную еду в Гусу Лань и подначивая своих шиди поймать парочку кроликов, чтобы зажарить их как следует. Я невольно усмехнулась, радуясь, что хоть кто-то ещё понимает, насколько убога здешняя стряпня. Приятно осознавать, что не я одна страдаю от этой «пищевой пытки». Но я тут же отбросила все лишние мысли — сейчас нельзя было терять сосредоточенность. Мы уже вошли в здание с фанцзянями, и я замедлила шаг, внимательно всматриваясь в каждую дверь, чтобы не пропустить комнату первого ученика Юньмэна. Ошибиться снова я не могла себе позволить. Наконец, заметив, как он заходит в четвёртую комнату с конца по правой стороне, я невольно выдохнула с облегчением. Отлично! Эти окна выходят на лесную сторону. Не придётся лишний раз рисковать и красться мимо дежурных, как если бы его комната выходила на тропинку к библиотеке и покоям адептов. Ну что ж, хотя бы одно дело на сегодня прошло удачно.        Мысленно похвалив себя за хорошую наблюдательность, я вернулась к себе и приготовилась выжидать подходящий момент, пока все не уснут. Чтобы убить время (а ждать предстояло долгих пять-шесть часов), я достала меч и начала практиковаться. Каждое упражнение помогало успокоить нервы, но нетерпение всё равно точило меня изнутри. Я решила сосредоточиться на защитных движениях, как советовал Лань Сичэнь. Он прав, конечно: без внутреннего равновесия далеко не уйдёшь. Но раз уж пока не получается совладать с моими бушующими Ин и Ян, то хотя бы физически отточить технику. В бою или на тренировке это может спасти мне жизнь. А заодно — хоть на миг отвлечься от всего, что кипит у меня внутри. Прошло несколько часов. Мышцы рук и ног ныли от напряжения, спина сводила от боли, но я продолжала тренироваться, пока сил не осталось. Наконец, поняв, что уже едва держу меч, я отложила его в сторону и пошла смывать пот и усталость. Лезть в бочку с ледяной водой не хотелось — не хватало ещё простудиться перед вылазкой. Вместо этого я просто протёрла тело влажным полотенцем и, выдохнув, легла на свой цибо, стараясь дать мышцам хоть немного расслабиться. Впереди — самая сложная часть ночи. Лёжа, я снова вернулась к извечным мыслям о балансе Ин и Ян. Как мне это сделать? Чёрт побери, как?! Каждый раз, когда я пытаюсь успокоиться, всё сводится к одному — злость, ненависть, жгучее желание отомстить всем, кто меня недооценивал. Как они могут так легко принижать меня? Считать меня ничтожеством, когда я ничего им не сделала?! Как вообще можно сохранять равновесие, когда тебя постоянно топчут? От одних только мыслей зубы скрипели, и я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В горле встал ком — от досады и бессилия. Мне только и остаётся, что держать всю эту ярость внутри, потому что, стоит дать ей волю, и последствия обрушатся на меня, а не на тех, кто меня оскорбляет. Тошно от этой несправедливости. Хоть бы раз позволить себе выплеснуть всё наружу, не думая о последствиях… Камень беспомощности снова давит на грудь, и я чувствую, как глаза наполняются слезами. Но это не слёзы обиды. Нет. Это злость, такая жгучая, что кажется, ещё немного — и она вырвется наружу. Я хлопаю себя по щекам, пытаясь прийти в себя. Да, разреветься сейчас — вот это будет верх глупости. Мне нужно держать себя в руках. Иначе ночной план можно выкинуть в окно. Нужно оставаться в здравом уме. Лишённой всех этих чёртовых эмоций. «Хороша же моя попытка уравновесить Ин и Ян», — с горькой усмешкой подумала я, понимая, что только всё усложнила. Даже на шаг ближе не стала к этому. Покачав головой, я встала и плеснула в лицо холодной водой, пытаясь остудить бурю внутри. Ледяная. Мне нужно быть холодной, спокойной, бесстрастной. Сев у двери, я задержала дыхание и прислушалась. Тишина. Ни шороха, ни звука, лишь далёкий шелест веток по крыше. Время действовать. Я осторожно приоткрыла дверь, стараясь не издать ни малейшего скрипа, и, ступая на цыпочках по деревянному полу, тщательно избегала щелей, которые могли предательски заскрипеть. Наконец, выбралась на улицу. Лёгкий ветерок шевелил листья, уханье совы доносилось издалека — и больше ни звука. Тишина ночи была почти зловещей, но это меня устраивало. Никого из дежурных адептов не было видно, и это давало мне шанс действовать без помех. Я прильнула к стене и, пригнувшись, побежала вдоль здания, чтобы моя тень не выдала меня под холодным светом луны. Оказавшись за зданием, с той стороны, что выходила в лес, я начала отсчитывать окна. Одно, два, три… На каждую комнату приходилось ровно одно окно. Вэй Усянь был в четвёртой комнате, значит, мне нужно попасть в пятый проём, чтобы не ошибиться снова. Ошибка — и всё пойдёт насмарку. Найдя нужный чуаньху, подпрыгнув, я ухватилась за оконный выступ, пальцы сжали камень, а ноги автоматически сцепились со стеной. Осторожно, медленно я начала отодвигать створки, стараясь не издать ни звука. Лишь шорох раздвигаемой древесины. Когда проём оказался достаточно широким, я проскользнула внутрь, сгруппировавшись и бесшумно приземлившись на пол. Моё сердце бешено стучало, но пока всё шло по плану. Всё было тихо, если не считать ровного, чуть громкого храпа, доносящегося из угла. Моё сердце замерло на секунду, а потом радостно подпрыгнуло — он спит! Я смогла сделать всё настолько тихо, что даже заклинатель такого уровня не услышал меня. На моём лице мелькнула тень торжества. «Отлично. Теперь главное — не напортачить дальше», — подумала я, сжимая кулаки от радости. Осматривая полумрак комнаты, я прикидывала, где может быть моя лента. Может, на тумбе или среди разбросанных вещей? Но едва я шагнула вперёд, как неожиданно чья-то твёрдая рука накрыла мне рот, а другая резко заломила руки за спиной. Я задержала дыхание, сердце ухнуло в пятки. «Какого чёрта происходит?! В комнате всё ещё доносился тихий храп. Значит, тот, кто спит на цибо, — это не тот, кто сейчас держит меня в захвате. Но тогда… кто за моей спиной?» Меня охватила паника, но я заставила себя замереть и не дёргаться. Время играло против меня, а малейшее движение могло всё испортить. Сзади раздался скрежет створок окна, и прежде чем я успела сообразить, что происходит, мои ноги оторвались от пола. Сильная рука подхватила меня и перекинула через плечо, словно я была всего лишь мешком риса. Я попыталась вырваться, но хватка была железной. «Поднебесные силы, только бы это был не адепт Гусу Лань!» — паника жгла нутро, ведь если меня поймают, можно прощаться и с орденом, и с будущим. Я почувствовала, как незнакомец плавно приземлился, и мы оказались снаружи. Его рука всё ещё крепко зажимала мой рот, но я не собиралась сдаваться. Я изо всех сил заёрзала, ударила пяткой ему по голени, пытаясь вырваться из захвата, чтобы понять, что происходит, и резко дернувшись я освободилась от рук неизвестного. Я обернулась, тяжело дыша, глаза бешено бегали в поисках врага. Но… передо мной стоял Вэй Усянь. Я моргнула раз, другой, пытаясь убедиться, что это не ночной кошмар. «Что за… Вэй Усянь?!» Я стояла, раскрыв рот, не веря своим глазам. Бездарные облака затмили луну или моя великая удача меня обошла стороной. Снова. Вэй Усянь прищурился, его обычно весёлый тон сменился на резкий и требовательный. — Что ты делал в комнате Цзян Чэна? — Его голос был как натянутая тетива: достаточно одного слова, чтобы всё полетело к чёрту. «Что?! Это была не его комната?! Но я же видела, как он туда заходил!» Осознание пронзило меня, как игла. Или, может, он просто болтал с братом, и я, дура, слишком легко уверилась, что всё пройдёт гладко? Как я могла так ошибиться? Чёртова самоуверенность… — Мне нужна была твоя комната, — выпалила я, специально сделав акцент на «твоя», стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Хотя внутри всё тряслось, как лист на ветру. Надо было держаться, хотя бы для вида. — И зачем? — произнёс он низким, холодным тоном, от которого по спине пробежали мурашки. В его голосе не было и намёка на улыбку, только напряжённое недоверие. — Лента, — коротко ответила я, удерживая его взгляд. Я не собиралась добавлять ни слова больше, особенно видя, как сузились его глаза. Он искал во мне ложь. Он несколько мгновений молчал, буравя меня взглядом, словно пытаясь разглядеть скрытые мотивы. Мы стояли на пустой поляне, и ночной холод обжигал кожу, но от его взгляда было ещё холоднее. И вдруг он расхохотался так громко, что у меня внутри что-то перевернулось. — Ха-ха-ха-ха! Так это ты, заклинатель из леса? — Вэй Усянь неожиданно расслабился, его улыбка стала шире, и от этого у меня внутри всё похолодело ещё сильнее. Теперь он точно знает, кто я и откуда. Я сжала зубы, брови нахмурились до боли, выделяя точку цвета киновари еще больше. Протягиваю руку и резко говорю: — Лента. Отдай её. Он без предупреждения хлопает меня по плечу, и, как ни в чём не бывало, спрашивает: — Почему просто не подошёл и не попросил? Боишься великого Вэй Усяня, а? Ха-ха-ха-ха! — он продолжал хохотать, совершенно невозмутимый. Что за наглость?! Я уже закипаю внутри от ярости. Какого чёрта он так беспечно издевается надо мной? Стою здесь, как последняя дура, слушая его бессмысленные шутки. Я уже собралась развернуться и уйти, как вдруг он снова заговорил: — Как тебя зовут? Скажи своё имя, и я отдам ленту, — с ухмылкой продолжает он. — Столько дней бок о бок учимся, а ты всё скрытный какой-то. Ну же, не стесняйся. — Зачем тебе моё имя? — Я не могла понять, что он задумал. Скрывать его дальше смысла не было, но инстинкт самосохранения всё ещё шептал не доверять ему. — А почему бы и нет? — Он лениво пожал плечами, будто это был самый очевидный вопрос на свете. — Вдруг мне понадобится компаньон для охоты на фазанов или для распития «Улыбки Императора»? Цзян Чэн иной раз такой занудный лао дао, что с ним скучнее, чем слушать лекцию Лань Цижэня! Я смерила его насмешливым взглядом, приподняв бровь. Это что, очередная шутка? — То есть я говорю тебе своё имя, и ты отдаёшь ленту? Просто так, и всё? — Да! Или у тебя есть другие планы? — Он ухмыльнулся, прищурившись. — Неужто ты удумал украсть мою «Улыбку Императора»? Нет уж, могу только угостить. Тем более, Лань Чжань уже один горшок разбил — до сих пор жалею! «Небеса, его поймал Второй Нефрит Лань за нарушением правил, а ему хоть бы что… Что он вообще за человек? Что это за Орден такой, где ему всё сходит с рук? Или его положение настолько особенное, что ему позволено абсолютно всё?» — Больно сдалось мне твое вино, — выпалила я, стараясь не выдать растерянность. — Меня больше интересует, почему ты не побежал жаловаться учителю за то, что поймал меня в чужой комнате? В чём подвох? Хочешь, чтобы я оказалась в долгу перед тобой? — Мда, приятель… ты такой подозрительный, ясно, почему вечно ходишь угрюмый, — он фыркнул и покачал головой. — Тратишь свои юные годы на всякую ерунду! Слушай, давай лучше допьём оставшийся горшок у меня в комнате? За знакомство! Обещаю, никому тебя не сдам, и ленту твою верну. Ну как? Я всматривалась в его лицо, пытаясь уловить подвох, но ничего не находила — в его словах не было ни лукавства, ни корысти. Казалось, он и правда просто не хочет пить в одиночестве. Это выбивало меня из колеи. Как долго я уже не позволяла себе просто расслабиться? И всё же… чувствую себя, словно на иголках. Меня ведь никто никогда никуда не приглашает. Для большинства я просто лишняя, неуместная. А тут вдруг кто-то действительно хочет провести со мной время? Я всё ещё смотрела на него настороженно, в раздумьях. И где-то глубоко внутри, несмотря на все мои страхи, я поймала себя на том, что хочу с кем-то поговорить. Просто посидеть рядом с кем-то, кто не будет презрительно смотреть сверху вниз из-за моего происхождения или пола. Где-то на задворках сознания я уже знала ответ. Но страх подступал, сжимая сердце ледяными пальцами. Мне слишком часто приходилось обжигаться о шипы фальшивой доброжелательности. Поэтому я медлила, не решаясь довериться. Кажется, Вэй Усянь без труда читал это по моему лицу, и его взгляд стал чуть мягче — как будто он видел, с чем я борюсь внутри. Поэтому бесцеремонно взяв меня за руку он потянул меня за собой. Я едва успела сглотнуть протест. Его комната, оказывается, была в совсем другой части здания, чем я думала. Левое крыло, восьмое окно. Не так уж далеко от моей, но в тот момент расстояние казалось огромным — особенно когда он тянул меня вперёд, не оглядываясь, как будто мы с ним были в полном согласии. Мы крались вдоль стены, стараясь слиться с тенями, прижавшись друг к другу. Я чувствовала, как в висках гулко стучит кровь — с этой стороны здания обзор был отличный, и стоило дежурному заклинателю взглянуть в нашу сторону, как нас бы тут же засекли в два счета с расстояния даже двадцати чжаней. Потому что среди ночи два силуэта в черном на белой стене, уж точно будут привлекать внимание. Как только мы добрались до его окна, он, словно ловкий кот, одним движением проскользнул внутрь, даже не дав мне опомниться. Я едва успела моргнуть, прежде чем его рука снова схватила меня, рывком затягивая в комнату. Комната Вэй Усяня ничем не отличалась от моей — здесь все жили в одинаковых фанцзянях, с одинаково простыми постелями и скудной обстановкой. Но это было единственное сходство. Его комната выглядела так, словно по ней прошёлся ураган: повсюду валялись разбросанные одежды, меч и какие-то помятые свитки, явно неисполненные домашние задания. Я на мгновение замерла у порога, шокированная этим хаосом, тогда как он безмятежно шагнул внутрь, будто здесь царил идеальный порядок. Я осторожно устроилась в уголке, единственном чистом месте возле двери, стараясь держать дистанцию. А он беззаботно развалился на своём матрасе и достал горшок с рисовым вином. Внутри у меня всё сжалось от желания попробовать. Алкоголь… Такой роскоши я себе никогда не позволяла, каждый заработанный медяк шёл на выживание. Но соблазн был почти невыносимым — вино пахло чем-то тёплым и запретным. А дома в деревне или в Ордене мне не полагалось по полу и по званию. Вэй Усянь легко откупорил крышку и залпом осушил несколько глотков, его глаза засияли от удовольствия. Он тихо застонал от наслаждения, будто это было лучшее, что он пробовал за весь день. Я сидела, напряжённо следя за ним, и пыталась скрыть, как внутри всё сжималось от желания попробовать тоже. Алкогольный аромат щекотал ноздри, вызывая непреодолимое любопытство. Но я не могла себе позволить расслабиться, не здесь и не с ним. Он протянул мне горшок с вином, и я уже потянулась, чтобы взять его, когда он внезапно отдёрнул руку. — Э-э-э, не так быстро, гэгэ! — ухмыльнулся он, подперев подбородок ладонью и лениво покачивая горшок у меня перед носом. — Я же сказал: сперва скажи своё имя. Его глаза лукаво сверкнули, и от этого взгляда у меня внутри всё скипело. Как же он умудряется так раздражать? — Цзинь Лян Мейлин. В быту — Анлин, — отчеканила я, стараясь звучать твёрдо. — Лян — как свет, Мейлин — как нефрит сливы, Анлин — как тёмная душа. Я следила за каждым его движением, пытаясь прочитать хоть намёк на то, что он меня разоблачил. Слишком уж непривычно было говорить это имя вслух, особенно зная, что каждое слово могло выдать во мне явно не «гэгэ». — Почему ты носишь фамилию клана? — Моя семья — дальняя побочная ветвь клана Цзинь, — я постаралась, чтобы голос не дрогнул, изменяя его. — Но у нас своя фамилия — Лян. Поэтому я ношу две: клановую и семейную. Внутри меня всё ещё сжималось от страха. Неужели он видит сквозь мою ложь? — У тебя очень странное имя, ха-ха. Полное противоречий, — усмехнулся он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Ты знал? Моё сердце на мгновение замерло, а потом глухо застучало. «Он сказал «знал»… Значит, он всё-таки не понял?» Облегчение накатывало, но я не могла себе позволить расслабиться. — Ну да. — я невольно усмехнулась. — Это даже полезно — никто не знает, кто ты на самом деле. Легче манипулировать и получать своё, — он даже не представляет насколько «никто не знает, кто ты на самом деле» звучит двусмысленно в нашей беседе. — Ого, да ты, Лян Анлин, расчетливый человек оказывается! — Если не быть расчётливым, можно всё потерять, — мои слова прозвучали холодно, почти отстранённо. — У тебя были причины так считать? — он вскинул бровь. — Мы с тобой договаривались только об имени, — я резко протянула руку. — Давай вино. — Ох, ну ты прямо как Цзян Чэн! Занудный, молчаливый, вечно серьёзный… — он закатил глаза и театрально вздохнул, словно мне пришлось слушать самые грустные откровения в мире. — Почему меня окружают такие скучные люди? О, Великие Небеса, за что мне это? — он заломил руки в притворной мольбе. Я только закатила глаза в ответ. Я сделала несколько глотков и тут же скривилась — вино оказалось таким кислым и терпким, что у меня аж язык онемел. «Что в нём находят все эти любители выпить?!» — думала я, закашливаясь. Горечь обожгла горло, и я поспешно вытерла рот рукавом. Передала горшок обратно Вэй Усяню, чувствуя, как моё лицо сморщилось, словно у ребёнка, попробовавшего кислую сливу. — Ха-ха-ха! Ты что, впервые в жизни пробуешь вино? — хохотал Вэй Усянь, словно я только что призналась в чём-то невероятно глупом. — Ах ты, шэншоу! Не кривись так, — он хитро прищурился, — подожди немного, и ты поймешь в чем дело. — Чего?! Мне сидеть и ждать пока дракон обойдет инеем? Разбежался. Я пойду к себе. Я резко поднялась, но мир вдруг качнулся у меня под ногами. Головокружение ударило, словно камнем по затылку, и я не успела сесть обратно, чуть не упав на колени. Резко повернулась к Вэй Усяню, глаза расширены: — Эй, что за чёрт? Почему у меня голова кружится? — спросила я, стараясь звучать твёрдо, но в голосе всё равно проскользнуло беспокойство. — Ну вот ты и начинаешь чувствовать истинное назначение вина, а ты думал для чего его еще пьют? Чтобы голове легче стало. Он отпив, протянул мне еще. Я снова отпила несколько глотков, и, хотя вкус по-прежнему вызывал гримасу, в голове неожиданно прояснилось. Тело, казалось, расслабилось само собой, и я вдруг поймала себя на том, что сижу в слишком раскованной позе — неподобающей для девушки, даже если она маскируется под юношу. Вместо тяжести на груди я впервые за долгое время почувствовала странное тепло, растекающееся внутри. Интересно. Я взяла Улыбку Императора и сделала сразу три больших глотка, как он, и почувствовала, как вино прожгло горло огненным потоком. Я шумно выдохнула и машинально вытерла рот рукавом, пытаясь удержать голову ровно. Тепло разливалось по телу, как весенний ливень после долгой засухи. «Ну, посмотрим, что дальше будет», — подумала я, ожидая, когда же проявится тот самый «эффект», о котором он говорил. — Ха! Смотри-ка, даже выражение лица у тебя поменялось. Вот теперь ты хоть чуточку симпатичнее. Может, и местную девчонку охмурить сможешь, — хихикнул он. — А сколько тебе вообще лет, а? Его дразнящий тон только сильнее меня раздражал. — Пятнадцать — резко бросила я, стараясь не выдать смущение. — И не нужны мне никакие девчонки. — О-о-о, так, может, тебе мальчишки по вкусу? — разразился он громким хохотом, хватаясь за живот, словно я только что выдала лучший анекдот. — Ха-ха-ха! Неужели я угадал? Я мгновенно вспыхнула, словно пламя охватило лицо. Мне всегда было неловко говорить на такие темы, особенно учитывая, как я в деревне отбивалась от навязчивых «ухаживаний» местных парней. А когда семья пыталась выдать меня замуж за того жирного торговца свиньями, я едва сдерживала рвотные позывы при мысли о том, что мне придётся с ним делать. И ученики моего ордена были ничуть не лучше — от них можно было ожидать чего угодно, кроме уважения. Поэтому я всегда была настороже, готовая к любому нападению, чтобы защититься, как в тот раз в купальне. Но иногда… иногда я ловила себя на мысли, что мне хотелось бы просто поговорить с кем-то, как обычная девушка. Где-нибудь в далёком городке, где меня никто не знает и не осуждает. Где можно быть собой, хотя бы на мгновение. Так просто ради интереса, чтобы понять почему остальные девушки моего возраста так норовят привлечь внимание мужчин. Но Вэй Усянь не переставал хохотать, его голос эхом разносился по тёмной комнате. Он, видимо, решил, что раз я не реагирую, то точно отношусь к «обрезанным рукавам». Чёрт! Если эти слухи разлетятся, мне точно не поздоровится. Нужно срочно взять себя в руки и унять краску на щеках, иначе я только подолью масла в огонь. — Да брось ты смущаться, — с ухмылкой протянул Вэй Усянь, качая головой. — Я ведь молчок держать умею, даже если ты предпочитаешь мужчин. Хотя, жаль… — он картинно вздохнул. — У меня тут такая книжица — просто клад! Не Хуайсан лично мне её добыл. Но раз тебе парни интереснее, то… эх, видимо, зря я тебя звал. Настоящая потеря, — он вздохнул ещё громче, словно оплакивая несбывшиеся мечты. Его громкий, преувеличенный вздох был настолько демонстративным, что даже я не смогла удержаться от любопытства. Что за книга такая, раз он готов так страдать из-за того, что я её не увижу? Но я не собиралась поддаваться на его уловки так просто. Всё равно… может, хотя бы одним глазком взглянуть? — Да не нравятся мне никакие парни, хватит нести чушь! — прошипела я сквозь зубы, подавшись вперёд. — Показывай уже свою дурацкую книгу, раз уж столько о ней трепался! — О-о-о! Да ты, Лян Анлин, прямо свой в доску! — Вэй Усянь расхохотался так громко, что я едва не приложила ладонь к его рту, опасаясь, что нас услышат. — Ну что ж, ты сам напросился. Сейчас покажу тебе то, что ты никогда не забудешь! Он выудил из-за пазухи тонкую книжицу, и я сразу заметила, что страницы слегка потерты. «Так он и таскает её с собой повсюду? — мелькнула мысль. — Неужели настолько ценная? Или просто очередная его уловка?». Внутри всё насторожилось, но любопытство всё равно пересилило. — Иди сюда, садись ближе, — весело похлопал он по матрацу рядом с собой. Я заколебалась, но любопытство взяло верх. Медленно передвинулась ближе, хотя всё во мне протестовало против этой близости. Я не люблю, когда кто-то вторгается в моё личное пространство — особенно такие, как он, которые легко ломают любые границы. Вэй Усянь раскрыл книгу как раз в тот момент, когда я решилась взглянуть на страницы. Едва успев бросить взгляд, я застыла. Горячая волна стыда хлынула в лицо, краска разлилась до ушей — я была краснее, чем варёный рак в кипятке. Что за… ЧТОООО?! — Ты что, с ума сошёл?! — прошипела я, чувствуя, как пульс застучал в висках. — Что это за… дрянь ты мне показываешь?! — Я с силой толкнула его, пытаясь выхватить книгу из его рук, но он только расхохотался ещё громче. — Эй, да чего ты так всполошился? — искренне удивлённо развёл он руками. — Ты что, никогда не хотел порезвиться с девчонками? Это же наглядное пособие, как взрослеть! — Вэй Усянь выглядел абсолютно невинным, словно учитель, разъясняющий глупому ученику азы. — Полезная вещь, поверь. Что, никогда даже не задумывался? Хотелось просто провалиться сквозь землю. Я забыла, как дышать, язык прилип к нёбу, а мысли рассыпались, словно ветром сдуло. Что я вообще делаю?! Сижу в комнате с парнем, уставившись на эти… эти мерзкие картинки! Небеса, да это же худший позор в моей жизни! Я всегда знала, что между мужчинами и женщинами происходят какие-то… особенные вещи. Адепты Ланьлина намекали на это своими грязными ухмылками, а торговец свиньями пускал слюни, когда меня сватали за него. Но я никогда не думала, что буду так смущена, увидев это на картинках. И, о Небеса, представив себя в такой ситуации… Меня просто передёрнуло от отвращения и страха. Черт! Как только я об этом подумала все стало еще хуже. А-а-а-а-а! — Ты… ты самый настоящий идиот! — взорвалась я, чувствуя, как лицо горит от смущения и ярости. — Я вскочила на ноги и, не оборачиваясь, рванула к двери. Чёрт с ним и со всеми этими адептами — пусть хоть вся Облачная обитель услышит! «Как он только посмел…» — шипела я себе под нос, вбегая в свою комнату. «Грязный, наглый хам! Думает, что ему всё можно!» — Я с размаху задвинула дверь, чтобы весь корпус услышал мой гнев. Но стоило отдышаться, как в голову ударило холодное осознание: лента. Проклятье! Я так и не забрала её…